- Испания,- с горечью говорил тот,- земной рай! Эта земля для нас все равно, что Эдем для христиан! Какие дворцы, сады, высочайшая культура..., почему люди разной веры не могут жить в мире? В странах полумесяца иноверцы платят дополнительный налог и исповедуют любую, какую желают веру, и никто их за это не преследует! А какие страшные дела творятся на этой, когда-то благословенной Аллахом земле - жуткие аутодафе, пытки, тюрьмы всего лишь за то, что люди хотят жить в согласии со своей совестью! Я даже боюсь покинуть корабль, только издали любуясь красотами навсегда утерянного мира!

Гачека не могла оставить равнодушным боль этого мудрого человека, и поневоле крамольная мысль посетила его: Почему мы так нетерпимы к иноверцам? Убежденьем и высоким примером можно добиться гораздо большего успеха, чем пытками, казнями и страхом!

Утро следующего дня не предвещало никаких судьбоносных потрясений. Все шло своим чередом - месса, завтрак, и никто не обратил внимания на дожидающегося в прихожей курьера. Да и граф, выслушав его, никому не сказал, по какому делу уходит из дома.

Стефания с портнихами и Хельгой с утра занималась своими платьями, Тибо и кот крутились вокруг вороха разноцветных тканей, гоняясь друг за другом и норовя все запутать и распустить нитки шитья. Гачек не спеша писал письмо в Рим с соображениями графа о последнем папском эдикте. В общем, всё как всегда!

Во дворе не по-весеннему палило солнце, напоминая о скором лете, и сумрачное настроение последних дней, наконец-то, покинуло обитателей этого дома.

Неожиданно в комнату секретаря заглянула взволнованная Хельга.

- Мессир,- опасливо прошептала она,- там его светлость - у кроватки Сида..., да смотрит на мальчонку так странно! Няньки все от страха убежали! Я хотела сказать донне Стефании, но она сейчас как раз на примерке.

- Хорошо, что не сказала, глупая баба, - в сердцах выругался Гачек,- вечно ты поднимаешь пыль! Разве отец не может посмотреть на сына? Иди, я сам разберусь, в чем там дело.

Но, не смотря на ворчание, леденящая тревога пронзила его сердце - дон Мигель ни разу с момента рождения младенца не подходил к Сиду ближе, чем на десять шагов. Гачек поспешил в детскую.

Граф, действительно, стоял у колыбели Сида и пристально разглядывал спящего младенца, и лицо у него при этом имело такое выражение, что Славеку стало страшно. Они так давно существовали рядом, что понимали друг друга без лишних слов.

- Вы были у его преосвященства?

- Да!

- Что он вам посоветовал?

Граф странно покосился на секретаря.

- Провести дознание! И если в результате дознания выяснится, что Сид нормальный младенец и не имеет меток дьявола, то именно он станет виконтом.

Гачек много лет вел переписку графа с инквизиторами всех мастей, поэтому прекрасно знал, что скрывается под словом дознание. Он не поверил собственным ушам.

- Вы хотите сказать, что этого крошку будут топить в воде, истыкают все тело иглами или применят, ещё какие-нибудь, не менее жуткие пытки?

- Это не пытки, - тот час взревел возмущенный дон Мигель,- а много раз проверенные методы распознания сатаны!

И только теперь секретарь заметил, в каком жутком состоянии находится патрон. Его губы тряслись, руки ходили ходуном, и он растерянно сжимал их в кулаки.

- Неужели, ты думаешь, - уже мягче пояснил граф,- что мне просто дается это решение? Но пойми, я подозреваю в своем сыне демона, прежде всего потому, что убежден - его мать спуталась с дьяволом!

- Вы уверены, что не хотите таким способом убить и жену, и не устраивающего вас сына?- хмуро спросил Славек.

Дон Мигель страдальчески сморщил лоб.

- Почему никто не хочет меня понять?- сокрушенно вздохнул он. - Когда же до вас дойдет, что я буду только рад, если мои подозрения не подтвердятся!

Гачек обреченно кивнул головой, пытаясь держать себя в руках. Сейчас он мог своего хозяина и убить!

- Вам виднее!

- Только не говори ей ничего,- неожиданно попросил граф, - я сам все объясню Стефании завтра утром! Обещай!

Земляк графини горько пожал плечами.

- Вы думаете, мой язык повернется ей такое сказать?! Нет уж..., объясняйтесь без меня!

- Мне нужно помолиться!

Граф быстро покинул детскую, оставив растерянного чеха наедине с кроватками спящих детей. И пока Славек думал, уж не удрать ли ему самому с Сидом в охапке, дверь тихо скрипнула и на пороге показалась бледная Стефания.

Гачек не удивился.

- Хельга?- обреченно спросил он.

- Хельга! - спокойно ответила графиня.

И они замерли, напряженно глядя в глаза друг другу.

- Что будете делать?

- Умирать! Мне так все надоело, что я потеряла страх перед смертью! Вот только Сид..., стоит мне только представить, как его будут мучить... Невинное, беззащитное дитя!

По лицу Стефании побежали тихие безнадежные слезы.

- Славек спаси его, умоляю, спаси! Унеси малыша из дома, брось его где-нибудь! Может, Господь смилуется над ним и какие-нибудь добрые люди...

Этого вынести Гачек уже не смог. Его добрая госпожа - донна Стефания, не раз спасавшая жизни совершенно чужих людей, сама сейчас нуждалась в помощи.

В таких случаях люди начинают соображать в три раза быстрее, чем обычно.

- У нас ещё есть время!

День уже перевалил за другую половину, когда чех, то и дело сбиваясь на бег, помчался в сторону порта. В этот раз его не ждали, поэтому пришлось потратить немало времени, чтобы попасть к стоящей на рейде св. Стефании.

Гачека трясло от напряжения, пока он приближался в нанятой шлюпке к черному силуэту каравеллы. Их заметили, и вскоре графский секретарь уже карабкался по веревочной лестнице на борт судна.

Он решительно отстранил бросившегося к нему Чарльза. Столь важное дело можно было обсуждать только с его отцом.

- Долг платежом красен,- прямо сказал Гачек графу, едва они остались наедине, - донна Стефания спасла вашего сына, теперь вы должны спасти её!

Сэлисбурн опешил.

- Что произошло?

- Граф решил отдать свою жену и старшего сына на милость инквизиции, подведя под дознание. Вы разумный человек и понимаете, что для инквизиции невиновных не существует! После чудовищных пыток несчастная женщина признается во всех немыслимых грехах, а если даже и выдержит, то её стойкость объяснят одержимостью! Инквизиция, как и чума, никого не выпускает из своих цепких лап!

Сэр Уильям недоверчиво слушал разгоряченного собеседника.

- Де ла Верда не производит впечатления безжалостного изувера!

- Он не изувер! Он ...

Гачек окончательно запутался в объяснениях - он не мог кратко, в нескольких словах пояснить всю суть мировоззрения своего патрона. На более же обстоятельный рассказ не было времени.

Между тем, у Сэлисбурна оказались и другие возражения:

- Мои корабли не приспособлены для перевозки матерей с детьми! Моряки не любят присутствия женщин на борту, потому что это ведет к смуте среди экипажа, а миледи, вдобавок, столь красива! Да из-за неё передерутся даже рыбы за бортом!

- И что ей погибать из-за своей красоты? Ведь речь идет даже не о смерти, а о жуткой медленной гибели в руках, не ведающих жалости палачей! Стефания спасла вашего сына, спасла Джона Гленкирка, но неужели, когда помощь понадобилась ей...

Сэр Уильям тоскливо вздохнул, раздраженно глянув на назойливого посетителя:

- Поймите, нам не след вмешиваться в эту историю! Де ла Верда - могущественный вельможа, и если на нас ещё и обрушится весь христианский мир за укрывательство ведьмы, мне останется только затопить свои корабли! А от нашего каперства зависит слишком многое!

- Но ему вовсе не обязательно знать, кто помог его жене бежать!

- Вы думаете, граф не догадается? - скептически хмыкнул Сэлисбурн. - Хорошо, пусть будет по-вашему - я ввяжусь в эту дикую историю и вывезу миледи из Каталонии. Но где я её должен высадить на берег?

Об этом Гачек не подумал. Куда может устремиться одинокая женщина с ребенком, где ей будут рады, кто её ждет? В Моравию, в Трир?

- Сейчас главное - спасти ей жизнь! Остальное решите с донной Стефанией!

Сэлисбурн длинно и цветисто выругался на помеси различных языков, и облегченно переведший дыхание Гачек понял, что тот поддался на уговоры.

- Пусть будет по-вашему! Есть ли у вас какой-нибудь план действий? - мрачно поинтересовался, таким образом облегчивший душу сэр Уильям.

ПОБЕГ.

Гачек едва поспел к ужину, с облегчением узнав, что за время отсутствия его никто не хватился. Супруги заперлись каждый на своей половине, и дом замер в предчувствии грядущих неприятностей. Хельга, разумеется, не смогла промолчать о подслушанном разговоре, и по секрету рассказала о замыслах графа абсолютно всем в доме.

Неудивительно, что вся прислуга в страхе попряталась по углам, а от несчастного Сида в панике сбежала даже нянька. Кому охота быть замешанным в историю с демонами! Поэтому Гачек застал в покоях графини так же и младенца, которого принесла заливающаяся слезами Хельга.

Завидев на пороге преданного друга, Стефания отослала по придуманному предлогу дотошную немку, проверила, не торчит ли та за дверью, а потом обернулась к Славеку:

- Сэлисбурн согласился?

- Да! - и он ознакомил женщину с планом побега.

По его замыслу сначала из дома нужно было вынести в корзине ребенка и передать ждущим в саду англичанам. Сама же женщина последует за сыном позже, когда тот уже будет в безопасности.

Казалось, простой и четкий план, испортить который было практически невозможно, но только не в доме де ла Верды.

Для начала Гачек отправился на поиск подходящей корзины, и ему тут же под ноги попался Тибо.

- Возьми Вийона корзину,- нагло посоветовал ему шут,- но не забудь и эту дрянную скотину! Если кота не заберешь, граф всё узнает, и донну убьешь!

Наш герой отличался мягким спокойным характером, но карлик выбрал неудачный момент для шантажа, когда Гачек и так был на нервах!

- Ах ты, плут,- больно вцепился он в ухо шута, - подсушивал?! Если вякнешь графу хотя бы слово, расскажу, что твоя женушка была в подручных у парижской ведьмы Кэтрин Прель!

Но Тибо было не смутить такими угрозами.

- Я бедный шут, - сразу же заныл он, - и пусть немного глуп, но от этого кота у меня в костях ломота! Пусть донна мерзавца с собой заберет и тем самым двух зайцев убьет! Она лишится мужа, а я кота, и в доме настанет одна красота!

Гачек только рукой махнул.

- Ладно, отвлечешь Хельгу и няньку Рамиро, когда наступит время!

- Для Тибо это пара пустяков, запру двух коров на крепкий засов!

Но в назначенный час взволнованный карлик примчался к секретарю с известием, что граф сам выгнал всех нянек из детской и заперся с сыновьями. Гачек был как на иголках, зная, что в саду уже дожидаются младенца люди Сэлисбурна.

- Тащи корзину,- тихо приказал он карлику, - и жди, когда выйдет граф! Позовешь меня!

- А кот?

- Убью! - и секретарь сунул под нос шуту кулак. - Ещё одно слово про кота, и ты сам у меня замяукаешь!

Тибо затаился за дверью, а Гачек прошел к себе, нервно мечась по комнате и недоумевая, что столько времени делает граф в детской в этот час. Может, все-таки передумал проводить дознание? Ах, если бы знать, что скрывается в этой упрямой голове!

Скрипнула дверь. Гачек быстро обернулся, думая, что пришел Тибо, но, к его удивлению, это оказался граф. Испугавшись предательства коварного карлика, Славек замер, но первые же слова патрона рассеяли его подозрения:

- Не спишь, Гачек? Это хорошо, мне нужно с тобой посоветоваться!

Дон Мигель прошел к окну и замер, глядя на восходящую луну.

Гачек совсем извелся - время шло, ребенок все ещё находился в доме, уж не говоря о Стефании, а весенние ночи такие короткие! Де ла Верда же будто язык проглотил, пялясь на луну, словно видел её впервые!

Минуты тянулись, как часы, и казалось, прошла целая вечность, прежде чем граф, наконец-то, соизволил открыть рот:

- Сегодня счастливый день, Гачек!

Господи, да неужели он ещё вдобавок именно сейчас тронулся умом? Не мог выбрать другого времени?

- Я рад, ваша светлость, что вы считаете этот день счастливым!- растерянно пробормотал секретарь,- но час уже поздний...

- Я провел дознание, - обернулся граф и посмотрел ему прямо в глаза,- с Сидом все в порядке, я был неправ!

У Славека подкосились ноги, и он с трудом устоял.

- Дознание? Вы провели дознание? Сам?

- Да! - удивился этим вопросам дон Мигель.- Я же знаю, что делать в таких случаях! Взял иглу, раскалил её и обследовал тело Сида!

Гачека замутило.

- И? - с трудом справился он с тошнотой.

- На теле ребенка нет меток дьявола. Он бурно реагировал на все уколы! Теперь я точно знаю, что Сид - мой сын и наследник!

- А донна Стефания? Вы так же лично проведете дознание?

- Не знаю,- неопределенно протянул дон Мигель,- есть ли в этом теперь надобность? Как ты думаешь?

У Гачека от облегчения выступил пот на лбу.

- Я знал, - устало заметил он,- что вы во всем разберетесь и сделаете правильные выводы!

Как хорошо, что теперь не нужно красть ребенка и отправлять несчастную женщину в неизвестность!

Дон Мигель ещё немного рассеянно постоял в комнате секретаря, да убрался восвояси.

Гачек дождался, когда стихнут его шаги и быстро выскочил в коридор, чтобы найти Тибо.

Весь дом уже давно спал, когда секретарь с обезумевшим лицом рыскал по комнатам графского особняка, чтобы дать отбой предполагаемому побегу. Но никого не оказалось ни в покоях графини, кроме блаженно дрыхнувшей на тюфячке Хельги, ни в каморке карлика. Дремлющая на полу в детской кормилица двойняшек только причмокивала во сне, даже не подозревая, что вторая колыбель пуста!

- Неужели опоздал? - у Гачека противно заныло сердце.

Он помчался к выходу в сад, и едва не растянулся, наткнувшись в темноте на ковыляющего карлика.

- Где графиня и Сид? - тряхнул взволнованный секретарь уродца за грудки.