Накануне отъезда Збирайда зашел в комнату бывшей экономки. Она сидела на кровати в одной рубахе и задумчиво смотрела в окно. Было даже странно видеть её без дела, вот так - праздно сидящей!

- Хеленка!- тихо позвал он.

- Да!- безучастно отозвалась та, но не смогла сдержать непроизвольной дрожи при звуках его голоса.

Пан Ирджих присел рядом на постель.

- Прости меня, дорогая! Я сам не понимал, что делаю, как будто лукавый помутил мой разум!

Но женщина никак не отреагировала на его слова - она все так же тихо и безмолвно смотрела в окно, как будто была в комнате одна, а когда он осторожно притронулся к её ладони, быстро убрала руку.

БРНО.

В тот вечер произошло сразу несколько тесно связанных друг с другом событий. Об одних узнали все, а другие прошли втайне даже от самых заинтересованных взоров.

Во-первых, пораженные придворные смогли наблюдать, как гордый упрямец Збирайда, наворотивший три недели назад столько дел, униженно просит прощения у маркграфа и тот милостиво его прощает, даже ласково похлопав по плечу.

Правда, сплетники шептались, что мятежник чуть не укусил правителя при этом за руку, но что взять с этих людишек, которые и родную мать не пожалеют ради красного словца!

На опального барона смотрели как на редкостного зверя. Откуда-то всем стало известно, что у него был непонятный конфликт с городским магистратом, закончившийся тем, что сам бургомистр побывал в его замке с претензиями по поводу какой-то горожанки, которую он насильно удерживал в своих владениях! Люди просто диву давались, сколько всяких глупостей Збирайда умудрился натворить за столь короткий срок.

И мало кто был в курсе, что поздним вечером маркграф спешился с коня на знакомой улице. Дверь открыл Вацлав.

- Как она?- спросил его Генрих, взбегая по лестнице.

- Жива!- кратко ответил тот, запирая дверь на засов.

На новой, взамен изрубленной постели, лежала на боку Хеленка. Её осунувшееся лицо просияло радостью при виде любовника.

- Ваша светлость!

Женщина счастливо потянулась к нему, но когда маркграф схватил её в объятия, невольно застонала, и он с горечью увидел, как от его неосторожного обращения на белой полотняной рубахе проступает кровавая полоса.

- Бог мой, дорогая, прости! Его преосвященство рассказал, что пришлось тебе вынести, голубка моя!

Генрих зарылся лицом в её волосы и замер, нежно придерживая женщину за плечи.

Они так просидели довольно долго. Хеленка была настолько счастлива, что вся боль и ужас последних дней постепенно отступили. Она обвила шею любовника, нашла губами его губы... и они мгновенно забыли обо всем - и о Збирайде, и обо всем мире вокруг них. А собственно, зачем нужны влюбленным посторонние люди? Кем они могут быть, кроме как помехой на пути к желанным губам? Досадным и раздражающим фоном!

- Пресвятая дева! Дорогая, да ты вся в крови! - огорченно заметил Генрих, после того, как они смогли оторваться друг от друга

- Вы мужчина, мой друг,- грустно улыбнулась Хеленка, срывая с постели испачканную простынь - и не должны бояться крови!

- Но только не твоей, дорогая! Меня охватывает чувство вины за то, что я не смог защитить свою женщину от такого кошмара.

- Я сама виновата,- не согласилась Хеленка, - и должна была серьезней отнестись к Збирайде!

Генрих с легкой улыбкой склонился нал любовницей, нежно обводя пальцем осунувшиеся от боли черты лица. Поцеловал сначала в щеку, потом более горячо уже в губы.

- У тебя ещё простыни в запасе есть?

- Есть, дорогой!- и Хеленка смеясь, вновь прильнула к возлюбленному.

На протяжении нескольких дней маркграф навещал свою любовницу почти ежедневно. Но вскоре им пришлось расстаться. Генрих с грустью поцеловал Хеленку и заявил, что уезжает в Венгрию.

- Я приеду месяца через два. Жаль, конечно, с тобой расставаться, но может это и к лучшему - мы не даем твоей спине окончательно зажить, и я как вурдалак каждую ночь купаюсь в твоей крови!

Он прижал её к себе, жадно вдыхая запах женских волос.

- Пока меня не будет, ты покинешь это жилище! Я купил для тебя другой дом, за рекой. Можно незаметно выйдя из Шпильберга, сесть в лодку, и посещать тебя втайне от любопытных глаз. Мне не хочется, чтобы на тебя косились бюргеры. Моя возлюбленная должна высоко носить свою головку.

- А я и буду её носить высоко! - с мягкой улыбкой пообещала Хелена.

- И ещё, родная, ты прости, но с сегодняшнего дня тебя будут охранять мои люди - хочу спать спокойно, пока я нахожусь так далеко от тебя!

Генрих уехал.

Сбор вещей не занял много времени, но Хеленка не успела переехать в новый дом, когда появился прослышавший о её переселении Збирайда. Женщина приняла его спокойно. Её к тому времени уже охраняли люди маркграфа, и она не боялась вчерашнего хозяина, хотя заставить себя смотреть на него не смогла, настолько он ей был неприятен.

- Быть любовницей маркграфа, конечно, хорошо,- с ходу заявил Збирайда,- но ты, кажется, мечтала о том, чтобы стать респектабельной и уважаемой женщиной, а для бюргеров что шлюха барона, что маркграфа, без разницы - все равно шлюха!

Смотрите-ка, он ей ещё будет читать мораль!

- Зачем вы пришли?- холодно осведомилась Хелена. - Ключи я вам передала бы через отца!

Но пан Ирджих проигнорировал ледяной прием.

- Хочу дать тебе шанс остаться порядочной женщиной, а не потаскухой, живущей на деньги любовника! - деловито пояснил Збирайда.

- И...?

Женщина не удержалась и с иронией взглянула на настырного благодетеля. Збирайда выглядел слегка осунувшимся, но бодрым и энергичным.

- Предлагаю тебе по-прежнему заниматься моими делами, обещаю даже долю в прибыли!

- За что же такая честь?

- Очень трудно в наше время найти честного и умелого приказчика, дорогая!

Поначалу Хеленка хотела отказаться - ей претило иметь с ним хоть какие-то дела, но потом здравый смысл привычно возобладал, и она согласилась. Действительно, мало ли как могли повернуться их отношения с Генрихом, а на её руках были два беспомощных старика. Доля в прибыли делала её компаньоном барона, и придавала определенный статус в глазах остальных бюргеров. Не зря же она с таким трудом завоевала себе место в гильдии торговцев зерном! И Хеленка, после недолгих раздумий, согласилась с предложением барона.

Время шло. Конечно, она сильно скучала по уехавшему любовнику, но эта тоска бы усилилась втрое, если бы женщина не продолжала посещать рынок, следить за ценами на зерно, вести хозяйственные книги, продавать и покупать товары, выполнять сотни дел и поручений. И за всей этой круговертью, Хеленка сразу не заметила изменения в своем теле.

- Что-то тошнит меня от молока,- как-то отодвинула она кружку за завтраком, страдальчески морщась,- я бы яблок поела!

- Да какие яблоки в это время года, доченька? - всплеснула руками Гутка,- все запасы давно съедены. Что это ты капризничаешь - то тебя от мяса тошнит, то от молока.

Семейство сидело за ранним завтраком на новой большой и уютной кухне. Гутка по старой привычке встала ещё до рассвета, чтобы разжечь очаг и накормить свое семейство перед началом дня. Готовила она всегда вкусно, и вдруг обычно неприхотливая в еде дочь стала от всего воротить нос.

- Может, ты захворала?

- Не знаю,- отмахнулась зеленая от тошноты Хеленка,- так мутит, что с трудом сдерживаюсь! Нет яблок, так может, хоть соленой капусты достанешь? Хочется, чего-нибудь кислого!

Вацлав внимательно прислушивался к беседе своих женщин.

- Ты бы, дочка, зашла к какой-нибудь не слишком болтливой повитухе, - с глубоким вздохом посоветовал он,- заплати ей побольше, чтобы рот попусту не раскрывала, да пусть она тебя посмотрит. Я так думаю, что посещения маркграфа не прошли даром, и ты понесла!

Хеленка так и застыла с отвергнутой кружкой молока в руке.

- Но ведь столько лет после рождения Стефы я не беременела,- пробормотала она,- и была уверена, что Господь наказал меня за грехи бесплодием!

- Всякое бывает, когда женщина меняет мужчину,- заметил Вацлав,- но может, мы напрасно тревожимся?

Да, новость могла кого угодно вывести из себя. Хеленка подумала-подумала, да и отправилась к травнице Офке.

- Полна коробочка,- захихикала вредная старуха, помяв низ её живота твердыми скрюченными пальцами, - начинили тебя на старости лет, милочка! Будешь плод-то оставлять?

Наша героиня сначала даже не поняла, что ей предлагает старая ведьма, а когда поняла, то от возмущения плюнула богохульнице под ноги.

- Да ты совсем спятила, старая дура,- выругалась она,- Господь после стольких лет посылает мне дитя! Это благословение Всевышнего!

Но ведьма только фыркнула, с презрительной жалостью глянув на посетительницу.

- А как ты свой живот выставишь перед всеми, не венчанная, безмужняя? Кто из нас дура, ещё неясно! Не пройдет и шести месяцев как тебя высекут на площади, как блудницу, родившую без мужа!

Хеленка побледнела - она знала, что такой закон существует.

- Я подумаю, что мне делать, - сквозь зубы процедила она, отсчитывая деньги в протянутую ладонь Офки, - а ты держи язык за зубами!

- Вот ещё,- хмыкнула та,- зачем мне надо болтать? Ты платишь, я молчу!

Но хитрая травница решила сразу же подоить двух коров. Она знала, что есть ещё один человек, которого заинтересует это известие. И вскоре, зажав в руке монеты, полученные от Збирайды, довольная Офка воротилась домой.

Барон переживал один из самых трудных моментов в своей жизни.

Поначалу, помирившись с маркграфом, он вернулся в Черный лес, но, прометавшись с неделю по своему уделу, поймал себя на мыслях о маленьком домике, который сам же купил Хеленке. И Збирайда, рассеянно поцеловав Аннет, собрал своих людей и покинул замок в самый сезон охоты. Вообще-то, надо было бы взять с собой и жену, но пана Ирджиха раздражала юная супруга, в свое время заставившая его дать вольную экономке. Как и все мужчины, он во всем произошедшем винил только баронессу, считая себя обманутой и пострадавшей стороной.

Барона интересовала только Хеленка и её жизнь. Поэтому-то Збирайда и предложил ей работу, как только маркграф уехал ко двору венгерского короля и не мог встрять в их дела, запретив любовнице заниматься торговлей. Короче, он сделал всё, чтобы не прерывать связь с бывшей любовницей. Збирайда собирался терпеливо ждать, когда его женщина надоест капризному властелину, чтобы вновь прибрать её к рукам, и был твердо уверен, что вскоре так оно и будет! И вот старая Офка принесла весть, что все его надежды тщетны.

Сколько лет после рождения их девочки они делили постель, и женщина оставалась пуста! Но стоило ей только несколько ночей провести с этим дьяволом во плоти, и он наполнил её чрево. Да что же это делается? За что его Господь наказывает, даря беременность женщинам, на которых ему ровным счетом наплевать, а та единственная, дети которой ему дороги, будет рожать их другому?!

Пан Ирджих и его бывшая любовница встретились во дворе баронской усадьбы у амбара с мукой. Сосредоточенная и деловитая Хеленка сердито выговаривала приказчику:

- В прошлый раз пришлось снизить цену из-за плохого помола, и опять та же история! - разносился по двору её разгневанный голос.- Мы теряем деньги, вместо того, чтобы их зарабатывать!

Збирайда с грустно замершим сердцем смотрел на нежное лицо с упрямой складкой желанных губ, усталые глаза, чуть окруженные голубыми тенями. Видимо, первые месяцы беременности давались женщине с трудом.

- Что происходит, Хеленка,- подошел он ближе к амбару,- ты чем-то недовольна?

- Всё в порядке!

Женщина быстро опустила глаза, отвернувшись от хозяина.

Пан Ирджих закусил губу от досады. Столько лет был мил и приятен, а теперь, как стала греть постель маркграфу, даже смотреть не хочет!

- Не пожалела ещё, милая, что стала горожанкой?

Хеленка недоуменно подняла на него большие серые глаза, как будто он ляпнул невесть что! Она ведь думает, что всех перехитрила, доверив свою тайну болтливой знахарке! Збирайда победно и с издевкой улыбнулся:

- Если бы ты была по-прежнему холопкой, то кого бы заинтересовала твоя беременность? А раз ты теперь горожанка, то придется подставить спину под кнут, а это похлеще розог будет, да ещё не в уединении пыточной, а на площади перед ратушей. Каждый сидящий на площади нищий будет знать, что ты потаскуха! И даже после, только выйдешь на улицу, как в тебя полетит брань, плевки и комки грязи. Или ты рассчитываешь, что твой коронованный любовник тебе поможет? Как бы ни так! Разве у него хватит смелости признать своим бастардом ребенка от сорокалетней вольноотпущенницы? Над ним же будут все потешаться! Маркграфу положено любить юных красавиц самых гордых фамилий государства! А связь с тобой унизит его в глазах подданных!

В ясных глазах внимательно слушающей Хеленки отразилась такая боль, что он в замешательстве замолчал. Женщина тот час воспользовалась паузой.

- Пан Ирджих, - она мучительно искривила губы,- за что вы так возненавидели меня? Неужели думаете, что я не знаю, какое наказание меня ждет? Но если на старости лет Господь послал мне дитя, то я с радостью приму любую кару за право его иметь. Всю жизнь я была лишена возможности быть рядом с собственным ребенком, и вот у меня снова появился шанс стать матерью. Если бы вы знали, как светло у меня на сердце! А что касается Генриха..., то я ничего от него и не жду! Достаточно того, что он уже мне дал!

Каждое слово Хеленки как ножом резало по сердцу исстрадавшегося от ревности Збирайды. Ему хотелось схватить женщину за плечи, встряхнуть, как следует и крикнуть изо всех сил: Что с тобой, дурочка? Опомнись, это же я..., я - твой господин! Вспомни, сколько лет мы прожили с тобой бок о бок, в любви и согласии! Какая ненависть, куриная твоя голова? Я ли тебя не любил, я ли тебя не жалел?

Но теперь ему приходилось подбирать слова, общаясь с собственной холопкой.

- А твоему ребенку будет достаточно, если того все будут дразнить ублюдком, а его мать шлюхой? Об этом ты подумала?