- Неужели это песни менестреля разбудили в вас страсть?

Стефка крепко зажмурилась, с тоской прислушиваясь, как фон Валленберг усаживается на свою половину кровати, очевидно, заканчивая раздеваться.

- Нет,- она все-таки нашла в себе силы съязвить,- меня убедили доводы Герды, подкрепленные ещё и усилиями двух служанок!

Барон на мгновение замер.

- Может, мне лучше оставить вас?

Наша героиня сжала в руки кулаки, чтобы унять сотрясающую её противную дрожь. Он был для неё не желаннее чесотки, но, с другой стороны, женщина понимала, что Герда действует не сама по себе, и отказ может превратить её жизнь в самый настоящий ад.

- Я не думаю, - уклончиво заявила она,- что это хорошая идея - обнаженным ходить по замку! И раз уж вы все-таки разделись...

- Вы очаровательны даже в лукавстве!

Тяжелое тело придавило перину рядом, обдав её горячим теплом.

- Мадам, - Валленберг склонился над невольно съежившейся Стефкой,- вы настолько застенчивы, или ваша сдержанность - только моя вина?

По мере того, как он все теснее прижимался к ней, Стефка, неосознанно пытаясь сохранить дистанцию, тихонечко отодвигалась к краю кровати, лихорадочно возражая в ответ на его слова.

-... я всегда чувствую себя счастливой, впуская постороннего мужчину в свою постель!

- Разве я посторонний в этой кровати?

- Нет, мессир, вы везде у себя дома!

- Так поцелуй же меня, ангел мой!

Его руки властно сжали её, пресекая трусливое бегство. Женщина закрыла веки, прерывисто перевела дыхание и обреченно протянула губы для поцелуя.

- Редко какая девственница, мадам, ведет себя столь же целомудренно, как вы!

Барон не воспользовался приглашением, упрямо дожидаясь поцелуя именно от неё. И Стефка покорно прижалась губами к его губам, с трудом преодолев внутренний протест всего тела. Валленберг обвил её руками, как коконом и с жаром вернул поцелуй. На это раз его жесткие губы уже не принесли ей неприятных ощущений, наоборот, каким-то чудом они стали ласковыми и нежными. Отрешившаяся от происходящего Стефка смиренно подчинилась требовательным движениям его тела, только краем сознания отмечая, как он нежно ласкает её грудь, бедра, осыпает легкими поцелуями шею, живот, ноги. Это не было так уж неприятно, только опасливое напряжение держало её по-прежнему в страхе перед ним, не давая увлечься, казалось бы, такими искусными ласками.

- Что ты, ангел мой, что ты...,- шептал ей на ухо задыхающийся голос,- все будет так, как ты захочешь! Только ответь мне, только ответь...

Стефка судорожно затаила дыхание, когда его пальцы коснулись треугольника волос в интимном месте, и, резко вздрогнув, невольно отпрянула.

И тут же все прекратилось. Поначалу женщина не поняла, почему фон Валленберг отстранился от неё, но когда откинутое одеяло овеяло холодом, удивленно распахнула глаза и увидела, что тот сидит к ней спиной, зло нащупывая одежду. Вот когда настоящий ужас охватил её душу - Стефка даже представить не могла, как он может отомстить отвергнувшей его женщине!

И она моментально бросилась исправлять ситуацию. Инстинкт самосохранения - самый мощный из инстинктов, и хотя он иногда так подводил нашу героиню, в этот раз живо проснулся и стал пинками подгонять свою хозяйку к решительным действиями.

- Мессир, - тесно прижалась она грудью к обнаженной спине обиженного мужчины и быстро покрыла умоляющими поцелуями его плечи и шею, - я не хочу, чтобы вы уходили!

- Разве я вам не мешаю спать?

Да, Гуго был по-настоящему зол, но каким бы он ни был монстром в душе, тело все-таки принадлежало мужчине, и Стефка этим воспользовалась. Казалось бы, Рауль не оставил у своей любовницы хороших воспоминаний, но кое в чем, он все-таки был докой. Если правдой было то, что эльфы живут чуть ли не вечно, то за это время они в совершенствовании постигают науку наслаждения. В свое время любовник даже утомлял её бесконечными изысками изобретательной страсти - ведь когда в сердце нет любви, даже наслаждение может опротиветь, но зато теперь Стефания действовала быстро и уверенно, точно зная, как можно исправить ситуацию.

Любовь? Да, это прекрасно, когда женщина делит постель с мужчиной, к которому испытывает настоящую страсть, но любовь - довольно редкая гостья в их спальнях, а жить как-то надо!

Руки нежно пробежались по напряженному телу мужчины, слегка пощекотав бока и заросший волосом живот, и мягко опустились вниз, губы же прокладывали жаркую дорожку из поцелуев между бугрящимися мышцами плеч вверх по позвоночнику... Затем, Стефка пощекотала языком раковину уха, ласково прикусила мочку, и он не выдержал!

Резко развернувшись, мужчина с глубоким рычащим стоном сжал её в жестких объятиях.

- Ведьма!

Дальше все превратилось в беспорядочный и жаркий поединок изнуряющих поцелуев и ласк, скорее даже болезненных, чем приятных. Гуго, похоже, мстил так долго мучившей его неразделимым желанием женщине шквалом грубоватых ласк, но когда их тела, наконец-то слились, он неожиданно успокоился, и стал действовать очень осторожно.

А Стефка? Она терпеливо все сносила, с трудом справляясь со слезами. Опять чужой мужчина в её постели, опять запах незнакомого тела, опять...!

- Любовь моя, не плачь! Клянусь, я сделаю тебя счастливой!

Странный народ мужчины! Почему-то они твердо уверенны, что для женщины предел мечтаний удовлетворять их страсть и уже сам факт обладания делает партнерш счастливыми.

Ничего из обещанного не получила Стефания в объятиях нового любовника. Стойкая тошнота, боль в интимном месте и невыносимая усталость - вот неполный набор испытываемых ощущений, но все равно она мудро застонала и изогнулась, почувствовав, что дело движется к финалу.

Впрочем, вряд ли ей удалось обмануть такого умудренного опытом человека, как Гуго, потому что, сделав свое дело, он перевернулся на спину и уставился в глубину полога с трудно передаваемым выражением лица.

- Я вас не понимаю, мадам,- в конце концов, зло высказался он,- совсем не понимаю!

Стефка сжалась рядом в опасливый комок. В животе похолодело - неужели все напрасно, и зря она дала надругаться над своим телом? Наверное, на этом все так бесславно и закончилось бы, если в их отношениях не было заинтересовано ещё одно лицо.

Полотно полога заколыхалось под негодующей рукой, и в образовавшуюся щель просунулась голова воинственно настроенной Герды.

Не смотря на полноту и костыль, та коршуном кинулась к подопечной и сжала взвизгнувшую от неожиданности и боли женщину в пылких и крепких объятиях.

- Ох, Гуго,- с упреком зарокотала она густым басом, гладя Стефку по плечам и голове,- гореть тебе в аду, и даже мои молитвы не спасут тебя от Геены огненной. За что ты упрекаешь бедную горлинку? За то, что она не шлюха какая-нибудь, которой все равно, кто у неё барахтается между ногами?

- Герда, - зарычал барон, с гневом глядя на насупленную няньку,- не лезь туда, куда не просят! Сами разберемся!

Но в этом случае, он явно переоценил свою власть. Бабка ещё больше нахмурилась и чуть ли не волком уставилась на воспитанника, по-прежнему сжимая в крепких объятиях обнаженную женщину.

- Как же, разберетесь вы! - рявкнула она.- Чурбан ты неотесанный! Думаешь, легко женщине впустить в свою постель нового мужчину? А она разделась, ноги согрела... все, чтобы только тебе понравиться! А ты вместо того, чтобы пожалеть бедняжку, зубами скрежещешь..., а у неё может, уже дитё во чреве!

- Уйди, старая ведьма! - взревел фон Валленберг.- Пошла вон!

Но как не ругался барон, кормилица всё равно, упорно стояла на своем. В вечном противостоянии между сеньорами и вассалами крестьянская хитрость всегда побеждала господскую тиранию, только поэтому им и удавалось уживаться на протяжении тысячелетий в относительной гармонии. Вот и сейчас - даже Стефка и та понимала, что гнев мужчины пошел на спад, и в голосе фон Валленберга, не смотря на слова, звучал не столько приказ, сколько просьба. Сразу же уловила эти изменения и нянька.

- С первого раза редко кто даже лоб правильно перекрестит, - мудро заметила она, торопливо поднимаясь с постели,- а здесь, такое дело... Притретесь телами-то, главное, характер не показывать! Она - девочка крепкая, здоровая, такие до любви всегда охочие! Попробуйте ещё раз!

И исчезла. Почему-то после этой проповеди у Стефки повысилось настроение. Всегда приятно узнать, что в откровенно враждебном окружении у тебя есть, хоть и себе на уме, но все-таки надежный союзник.

- Что, мессир,- робко прильнула она к плечу по-прежнему хмурого мужчины,- не будем огорчать Герду разногласиями? Ведь она так старается во славу вашего дома, почему-то именно меня, сделав объектом своих забот!

Валленберг покосился на любовницу, и его губы внезапно дрогнули в скупой улыбке. Он резво повернулся на бок.

- Однако, любимая,- его палец заскользил, нежно обводя контур её лица,- ты умеешь приобретать друзей! Даже адвокаты дьявола не бывают столь красноречивы, как Герда, если дело касается женщины в моей постели. Сколько она забраковывала вполне подходящих девушек, а вот ты, моя радость, не смотря на то, что глубоко не девственна, почему-то пришлась ей по вкусу!

Второй шаг всегда легче первого, даже если тот не очень-то удался. Есть какая-то магия в обладании, поэтому, не смотря ни на какие нюансы, оно делает людей гораздо ближе друг к другу. Вот и Стефка даже нашла в себе силы кокетливо улыбнуться в ответ на эти слова:

- А вам я не пришлась по вкусу?

- Ты нежна и сладка, как взбитые сливки,- дыхание многообещающе обожгло висок,- только холодна, как снег! Такой прекрасный, сверкающий, белый снег..., который так и хочется лизнуть!

И Стефка сладко поежилась от прикосновений его щекочущего живот языка.

Герда оказалась права. Во второй раз получилось значительно лучше.

- Спасибо, дорогой,- пробормотала уставшая Стефка, прежде чем провалиться в сон,- теперь я знаю, что иногда общение с вами может быть весьма приятным!

Довольный смешок успокоил её, и она впервые заснула в этой постели, не боясь проснуться в кошмаре шахматной комнаты донжона.

ШАНС.

Утро многое прояснило, хотя надо сказать, что это не доставило Стефке никакой радости.

Барон поднимался рано, за пару часов до утренней мессы, и имел обыкновение перекусывать до официального завтрака в парадной зале замка горячим только что вытащенным из печи хлебом, маслом и солидной кружкой парного молока. А так как он ночевал нынче в своей спальне, то и стол к завтраку накрыли перед камином, а зевающую во весь рот Стефку вытащили из теплой кровати и усадили напротив барона, воткнув ей в руки горячий кусок хлеба.

Валленберг с легкой улыбкой осмотрел её полусонное лицо, и внезапно выдал такое, что с неё моментально слетела дремота.

- Через пять дней, душа моя, - любезно пояснил он, намазывая тающее масло на хлеб,- я уезжаю в Рим. Я тут немного подумал, после того, как вы уснули, и решил дать вам шанс!

Зябко кутающаяся в подбитый мехом халат Стефка недовольно покосилась на любовника. Ей так хотелось спать, что она с трудом соображала, что он говорит, но по опыту знала, что пренебрегать его словами ни в коем случае не стоит.

- Шанс?

- Да, - кивнул головой собеседник,- шанс! Эти пять ночей я проведу в вашей постели, и только от вас будет зависеть насколько плодотворно!

Женщина недоуменно наморщила лоб, пытаясь вникнуть в смысл его заявления. Валленберг любезно пришел ей на помощь.

- Ешьте, дорогая,- подтолкнул он к ней блюдо с маслом,- вам понадобится много сил, если вы действительно хотите стать матерью моего будущего ребенка. Так вот..., если в результате моего особого благоволения вы понесете, то я навек стану вашим самым преданным рыцарем, а вы истинной госпожой Копфлебенца!

- А если нет? - резко поинтересовалась моментально проснувшаяся Стефания.

Валленберг небрежно пожал плечами.

- Если вам окажется не по силам зачать ребенка, вы покинете мой дом! Но, - поспешил он сгладить угрожающий смысл последних слов,- я уверен, что у нас все получится!

Покинуть дом? И это наказание? Графиня многое бы дала, чтобы оно осуществилось прямо сейчас, но с другой стороны, одному Богу известно, что вкладывает в эти слова сумасшедший барон! И явно ничего хорошего, хотя, казалось, что может быть хуже замуровывания в стену?

- Благодарю вас, мессир! - едко высказалась она, решительно отталкивая от себя еду.

Какой уж тут аппетит после подобного ультиматума! Очень ей нужно становится матерью следующего монстра рода фон Валленбергов! И это в лучшем случае!

- Благодарите Герду,- с улыбкой парировал барон,- это была её идея!

- Значит, именно этой старухе я должна быть обязана за единственную спокойную ночь в вашем доме! - вспылила Стефка. - Мне как-то неудобно напоминать вам, что такие дела не делаются по заказу! Пять ночей! Жаль, что не пять минут!

И кого она хотела смутить?

- Деве Марии понадобилась всего одна встреча с голубем!

- Не богохульничайте! Вы превращаете в нелепую игру даже будущее вашего рода! Пять ночей - это же надо было такое придумать!

Это только потом она с удивлением осознала, что они ссорятся, как обычные влюбленные, а в тот момент ей хотелось дать понять этому извергу, что верх наглости разбудить ни свет, ни заря уставшую женщину и начать её мучить всякими дурацкими идеями, да ещё подсовывать при этом еду!

- Тихо, моя разбушевавшаяся любовь,- фон Валленберг ловко воткнул ей в руку кружку с молоком,- выпейте и успокойтесь! Что вас так завели эти пять ночей? Ведь к ним ещё прилагаются и пять дней, вечеров, и даже...,- он игриво хмыкнул,- пять таких рассветов, как этот!

- Что? - возмущенно вскинулась она,- и у вас хватит...

- Я люблю предаваться страсти ранним утром,- едко предупредил барон,- после завтрака!

Всё! Это был предел её терпению! Заниматься любовью перед утренней мессой? Да он еретик!

- Не надо мне никаких пяти ночей, - женщина в гневе подскочила со стула,- одной хватит! За оставшееся время попробуйте осуществить ваши нелепые опыты, над кем-нибудь другим! Как знать, может, кому-то повезет больше, чем мне?!