- Может быть,- покладисто согласился барон, вытирая руки о салфетку и поднимаясь с места,- но... я хочу именно вас! Особенно сейчас, когда от злости ваши глаза сияют, как у кошки!

Стефка решительно воспротивилась этим намерениям, но что она могла сделать? Несколько раз взвизгнуть, гневно укусить его за плечо, да бесцельно заерзать бедрами на столе в последней обреченной на неудачу попытке не пустить насильника туда, куда он намеревался проникнуть? Валленберг довольно хохотал в ответ, бесцеремонно усаживая её на край стола и задирая вверх юбки.

- Что ты брыкаешься, моя кобылка? Может, угостить тебя плетью?

В устах барона это была не пустая угроза, и поэтому она, несколько раз горестно вскрикнув, уступила.

В этот раз фон Валленберг оказался ей настолько доволен, что его хриплый голос даже смягчился от нежности, когда он отстранился от распростертой на столе любовницы.

- Можете не ходить к мессе, душа моя, я помолюсь за нас обоих!

Стефка едва нашла в себе силы доползти до кровати и рухнуть среди одеял.

Будучи отменного здоровья, Гуго был искренне уверен, что занятия любовью - это показательный марафон, где каждый должен выкладываться на пределе своих возможностей. Он загонял своих любовниц до бездыханного состояния в изнурительных по темпам и интенсивности любовных схватках. А ведь, за редким исключением, женщины ищут в объятиях ласку и нежность. Увы, у фон Валленберга были свои незыблемые представления о женском счастье.

- У тебя давно не было мужчины,- сделал он вывод при виде её побледневшего и осунувшегося лица,- вот ты и расслабилась..., и вообще, по всей видимости, твой муж умел хорошо, разве что за ведьмами охотиться! Только понапрасну раздразнил тебя, да испортил темперамент..., вот поэтому я предпочитаю девственниц. Ножны нужно вытачивать под определенный меч!

Стефка мутно глянула на приводящего себя в порядок любовника. Вытачивать? Что ж, это слово вполне подходило для того, чтобы охарактеризовать его страсть.

Впрочем, она была не права. Когда барон ушел, приплелась Герда и принялась долго и въедливо учить её правилам общежития с нежеланными мужчинами.

- Чего ты ревешь? Сама виновата... только от женщины зависит, получит она удовольствие от мужчины или нет!

- Это как так? - всхлипнула в подушку Стефка. - Разве можно наслаждаться насилием?

Нянька хмуро хмыкнула, поудобнее устраиваясь рядом на постели.

- А вот ты послушай мою историю! - со вздохом предложила она. - Когда-то и я была молода и красива! Прямо скажем, первая красавица в деревне!

Графиня недоверчиво покосилась на расползшуюся как квашня старуху. На красавицу она сейчас походила мало, но кто знает, как уродует женщин коварное время?!

- Был у меня и дружок, Гейнцем звали, царство ему небесное,- благочестиво перекрестилась нянька,- хороший был парень, работящий, сильный! Ох, и любила я его - сердце пылало. Ну, и сама понимаешь, то да сё, решили мы, честь по чести, обвенчаться и жить вместе! И всё вроде бы шло хорошо, но когда стояли у алтаря в церковь принесла нелегкая барона.

Герда прерывисто перевела дыхание. Было видно, что рассказ ей дается с трудом.

- Вот уже столько лет прошло, а я всё помню - как будто это было вчера! Бароном тогда был дед нашего Гуго - суровый, не то что мой мальчик, настоящий зверь! Только глянул он на меня, и тут же затребовал на первую ночь, а когда Гейнц наутро пришел к воротам замка, так стража прогнала его прочь! Вот так я и оказалась прикована к этому месту! И что было делать? Каково это обменять любимого на капризного и вздорного старика? Но я не стала дергать на себе волосы, чахнуть, киснуть, лить понапрасну слезы! Что толку-то... одна умная женщина в людской, была здесь такая, дала хороший совет. Человек,- сказала она,- не может выбрать себе жизнь - это не в его власти, но вот как прожить эту самую жизнь, выбирать ему! Да, барон - не принц из сказки, но кто мешает тебе вообразить его принцем! Я приняла её совет к сведению, и вот! Никто из моей родной деревни не может похвастаться столь хорошо сложившейся судьбой!

Стефка недоуменно поморщилась.

- Я не понимаю,- откровенно призналась она,- что ты предлагаешь?

- Чего здесь непонятного,- отмахнулась Герда,- нужно искать хорошее в своем положении. Например, Гуго молод, силен, недурен собой, разве это уже само по себе не счастье? Так радуйся этому обстоятельству, и перестань лить слезы! Просто возьми голову в руки и скажи себе - все могло бы быть гораздо хуже, мне страшно повезло, что моим любовником стал такой интересный мужчина!

- Думаешь, поможет?

- Уверена! Только полные дурочки ждут, что судьба за просто так преподнесет им и любовь, и счастье. Разумные же женщины берут то, что есть и сами обустраивают свою жизнь!

Графиня в сомнении покачала головой.

- Боюсь, я не выдержу таких изнуряющих гонок,- честно призналась она,- мне они не по силам! Я - обыкновенная женщина, а не шлюха из дома терпимости, у которой заработок напрямую зависит от её выносливости!

- Это ещё как сказать,- категорически не согласилась Герда, - гораздо хуже, если бы он оказался слабосильным, и ты бы мучилась, пытаясь заставить его делать мужскую работу! Вот, действительно, непосильная работа - поднять то, что само по себе не держится! Я и через это прошла, когда покойный барон одряхлел, а тут дело поправимое...

И Герда деловито дала ей несколько советов чисто практического свойства, оснащая речь такими натуралистическими подробностями, что у женщины загорелись от стыда щеки.

- А вдруг ему не понравится,- усомнилась она, вновь пряча нос в подушку, - все-таки это как-то через чур!

- В самый раз,- заверила её старуха, бесцеремонно хлопнув по заднице,- мужчины полностью лишены стыда! Им бы только получить свое, а там, хоть трава не расти! Если женщина удовлетворяет мужчину в постели, то может смело вить из него веревки! У тебя есть возможность за эти пять ночей так привязать его к себе, что Гуго будет легче вырвать себе сердце, чем расстаться с тобой! Женщина для мужчины - это гостеприимно расправленная постель!

- Не всегда,- нервно возразила Стефка,- мой муж совсем не такой!

- Так он у тебя совсем спятил,- любезно пояснила бабка,- что с него взять? Инквизитор - разве это мужчина, так... недоразумение одно! Пытки и дознания - это дело либо палачей, либо монахов!

Можно представить, как бы удивился де ла Верда, если бы услышал такую характеристику, да ещё и из уст престарелой няньки трирского шахматного монстра.

- Ладно,- вяло согласилась после некоторых раздумий Стефка,- попробую последовать твоему совету!

А что ей ещё оставалось?

ПЯТЬ ДНЕЙ.

В день выезда баронского отряда погода была хуже некуда. Неизвестно откуда налетевшая оттепель сопровождалась сильнейшим ветром с ледяным дождем. Стефка выглянула во двор, где в предрассветной темноте собирался отряд, нашла взглядом шлем с распростершим крылья соколом, злорадно улыбнулась, и удовлетворенно юркнула в теплый уют подушек с одеялом.

Всё! Как бы то ни было, но она честно заработала свой покой. Удалось ей зачать или нет, вопрос отдельный, но вот то, что её положение в Копфлебенце существенно изменилось, не оставляло сомнений.

Во-первых, когда она появилась к обеду в общей зале, мажордом провел ко второму дамскому месту, сразу же после дочери Валленберга Эрики - теперь мадам Ульрика сидела после неё, и окаменевшее в оскорбительном молчании лицо белой королевы служило хоть и слабым, но утешением.

Зато встреча с де Вильмоном отнюдь не порадовала. Менестрель посетил дам в каминной зале, и расположился было рядом с Ульрикой, но не успел и рта раскрыть, как в комнате появился сам барон, Вальтер, и ещё несколько рыцарей.

Пажи забегали, расставляя скамьи и итальянские кресла для такого количества гостей. Все замешкались, и именно в этой толкучке поэт сумел обменяться несколькими словами со склонившейся над шитьем молчаливой графиней, сверкнув алмазами в подаренной брошке.

- Вы обманули меня,- шепотом укорил он женщину,- сказав, что просто гостья в этом замке! Вы возлюбленная фон Валленберга!

Стефка не сочла нужным оправдываться, только обреченно вздохнув. Вот и у этого к ней появились претензии!

Возможно, де Вильмон хотел ещё что-нибудь сказать, но пристальный, не сулящий ничего хорошего взгляд барона заставил его замолчать и быстро ретироваться к следующей даме.

Зато к Стефании подошел Вальтер.

- Как вы себя чувствуете, мадам, - склонился он в низком поклоне,- надеюсь, достаточно здоровы, чтобы выехать завтра на охоту?

Сердце женщины радостно сжалось. Да, в словах Герды была определенная истина - в любой ситуации можно найти нечто хорошее. Что может быть лучше прогулки по заснеженному лесу, когда конь под тобой грациозно переступает, выискивая дорогу в сугробах, а уютный лапник елей осыпает серебристой пудрой инея? Стефка страстно любила лес, и даже мысль о деревьях и то повышала ей настроение.

- Я вполне здорова,- поспешно заверила она Вальтера,- только плохо выспалась!

- Это немудрено,- растянул тот губы в сухой улыбке,- и все же оденьтесь потеплее. Я дам распоряжение Герде!

Тогда она не обратила на эту фразу никакого внимания, но потом.... Впрочем, не будем забегать вперед!

Разговор в гостиной крутился вокруг самых разнообразных тем. Де Вильмон довольно остроумно рассказывал о дворе Карла Смелого, дамы ему зачарованно внимали, Валленберг же, в свою очередь, расспрашивал поэта о новых фортификационных укреплениях крепостей. В общем, всем находилось, о чем поговорить, кроме, пожалуй, графини. Её мало интересовал Великий герцог Запада, да и своих проблем хватало, чтобы заострять внимание на чужих.

Она рассеянно втыкала иглу в канву и пропустила момент, когда разговор коснулся событий вчерашнего вечера.

- Мы в восхищении!

- Это было великолепно!

- Ваш дар воистину божественен!

Де Вильмон с благожелательной улыбкой принимал комплименты, но его глаза неотрывно следили за склоненной головкой графини.

- А что скажет дама Стефания?

Женщина растерянно встрепенулась, услышав свое имя.

- Вы польстили мне, шевалье, хотя я получила ни с чем несравнимое удовольствие.

Поэт ответил ей явно не уместным в данной ситуации интимным, многозначительным взглядом.

- Знаете, когда вы нас вчера так неожиданно покинули,- заявил он, - я был настолько огорчен, что сочинил новую песню!

Стефка ошеломленно воззрилась на говорящего. Видимо в груди у де Вильмона билось сердце смельчака, раз он не побоялся сказать такое в присутствии фон Валленберга. Впрочем, сегодня тот и виду не подал, что его задевает такое открытое ухаживание за своей любовницей.

- Порадуйте нас своим талантом! - любезно попросил он гостя и дал знак пажу, чтобы тот принес инструмент.

Де Вильмон тронул струны гитары и грустно запел:

Скрылась с небосвода луна,

Когда ты ушла!

Поглотила ночь мрака тьма -

Ведь сердце мое ты с собой забрала!

Зачем ты ушла?

Припев:

Нет сна, нет покоя

Влюбленному сердцу!

От тяжкого горя

Мне некуда деться!

Ты мне улыбалась улыбкой мадонны,

И глаз бирюза мне казалась бездонной!

Я в них утопал, весь от счастья ликуя,

Мечтал прикоснуться к тебе поцелуем!

Припев.

Но ты лишь мелькнула,

Подобно виденью...

Исчезла, пропала,

И нет мне спасенья

От страсти, что душу поэта сожгла.

Зачем ты ушла, зачем ты ушла?

Припев.

И снова я вижу лик чистой мадонны,

В твоих же глазах растворяюсь бездонных,

Но ты далека и прекрасна, как грезы

О страсти взаимной, разящей, как стрелы...

Припев.

Молюсь и страдаю, вздыхаю влюбленный,

От ревности страшной, от ревности черной.

Неужто соперник над нами смеется?

Он враг мне навеки, и сердце так бьется

От ревности жуткой, от боли ужасной.

Зачем ты любима, зачем так прекрасна?

Припев.

Аккорды гитары затихли в гробовой тишине. Графиня смотрела на менестреля, широко распахнув глаза, и не веря собственным ушам. Её отношение к нему вновь изменилось - сердце поневоле дрогнуло и перед волшебством завораживающего голоса, но самое главное - перед мужеством слов последнего куплета. Не надо было иметь особого ума, чтобы расслышать в словах песни открытый вызов фон Валленбергу.

Это было прекрасно и одновременно жутко, потому что де Вильмон не знал, что даже менее безобидные поступки, и то заканчивались плачевно для тех, кто осмеливался задеть барона.

Глаза Гуго превратились в искрящиеся льдом щели.

- Соперник? - его голос приобрел шипящие интонации. - Разве у такого талантливого певца могут быть соперники в сердцах дам? В моем доме, по крайней мере, нет ни одного человека, который бы мог срифмовать хотя бы пару строк!

Стефка облегченно перевела дыхание - для фон Валленберга эти слова были верхом миролюбия, теперь де Вильмону оставалось только отшутиться в ответ, и опасная ситуация, к всеобщей радости, могла бы сойти на нет. Но поэт не пожелал принять оливковую ветвь.

- Любовь - это не только слова удачного сонета,- холодно возразил он,- песня всего лишь выражает то, что заполняет сердце! И если оно молчит, уста так же будут скованы молчанием!

У Стефки от ужаса пресеклось дыхание, да что там - побледнела даже вечно невозмутимая Ульрика.

- Дама Стефания,- поспешила вмешаться она,- несомненно, польщена вашими песнями! Но её сердце, конечно же, принадлежит...

- Почему вы говорите за неё,- внезапно перебил женщину странно оживившийся барон,- пусть мадам сама скажет, кто дорог её сердцу!

Стефка натянуто улыбнулась - можно подумать, что она бы осмелилась дать правдивый ответ. Разве что у неё вместо одной было бы даже не две, а три головы!

- Мадам Ульрика права, мое сердце принадлежит моему сеньору!

- Но вы же сами говорили,- с непонятным жаром возразил де Вильмон,- что ваш супруг не против, чтобы его жену окружало преклонение?