Услышав эти слова, наша героиня невольно отвлеклась от своих грез, растерянно соображая, чем же одарить поэта?

- Я не знаю, - смущенно пробормотала она,- что дарят в таких случаях?

Роже жарко полыхнул темными глазами.

- Что может подарить девушка влюбленному поэту? Поцелуй, цветок!

Едва только заслышав про первое предложение, у Стефки замерло от предвкушения сердце, а глаза невольно остановились на хорошо очерченных чувственных губах поэта. Неужели можно к ним прикоснуться поцелуем?! Вот так?! Просто?!

- Так что же вы подарите, мадам, нашему гостю?- ворвался в её мысли холодный голос фон Валленберга. - Нехорошо заставлять ждать менестреля?

Жесткий голос, словно ножом прорезал слух, сразу же вдребезги разбив все иллюзии. Женщину как будто со всего маха окатили ледяной водой, и она бросила всполошенный взгляд на возвышающегося над присутствующими барона. Не надо было отличаться особой сообразительностью, чтобы понять, в каком бешенстве он находится. Моментально заныли шрамы на спине, а в ноздри ударил жуткий смрад промозглого подземелья. Состояние эйфории исчезло без следа - фон Валленберг уничтожит её, обречет, на какую-нибудь особо изуверскую смерть!

Но что же подарить? Расстроенный взгляд наткнулся на веточку ландыша, украшавшую лиф платья. Подарок Рауля мерцал в рассеянном свете свечей таинственным блеском алмазов, как будто напоминая о той заснеженной ночи, когда был зачат их сын. Но сейчас она мало была расположена вспоминать о любовнике, наоборот, радостно дрожащими руками отцепила от лифа драгоценную веточку и протянула де Вильмону.

- Вот вам цветок, шевалье!- раздвинула она губы в грустной улыбке,- носите и вспоминайте обо мне! Любовь и смерть всегда где-то рядом! И иногда смерть может быть расплатой даже за мысли о любви!

- Человек свободен в своих мыслях и мечтах,- возразил де Вильмон, изумленно разглядывая подарок,- какая редкостная работа, мадам!

Менестрель невольно отвлекся на изучение поразившего его украшения, и всё очарование, как облаком до этого мгновения окутывающее Стефанию, рассеялось. Она ошеломленно, словно очнувшись от сна, огляделась вокруг - на застывшие в осуждении лица дам, на хмурые брови Ульрики, и лишь только на барона не смогла поднять глаз, опасаясь вновь увидеть его ярость.

Женщина благоразумно уткнула взгляд в сложенные на коленях руки, и затаила дыхание в ожидании реакции фон Валленберга на свой поступок.

- Вы, мадам, изысканная мечта, греза из мира старинных легенд и сказок! Спасибо за подарок, но...,- де Вильмон любовно приколол веточку к груди,- вас мне будет напоминать и небо, потому что оно похоже на ваши глаза, и луна, потому что такого же цвета, как ваши волосы, и искрящийся снег, по белизне сравнимый разве только с вашей кожей, и все цветы на земле, потому что они столь же совершенны, как и вы!

Слова были как будто такими же прекрасными, но куда делось пьянящее очарование, всего лишь несколько минут назад кружившее ей голову? Да, поэт по-прежнему говорил необыкновенно лестные для неё вещи, но они как будто потеряли свою силу, превратившись в ничего незначащие слова. Стефка едва ли не взвыла с досады.

- Мы благодарим вас за удовольствие, доставленное вашим искусством,- любезно улыбнулась со своего места Ульрика,- долгими зимними вечерами мы только и будем, что в тысячный раз пересказывать друг другу ваши слова. А теперь позвольте нам начать то, ради чего мы все здесь и собрались. Какое же Рождество без бала?! И если мадам Стефания провозглашена самым авторитетным ценителем прекрасного королевой красоты, то ей и открывать бал!

Графиня растерянно улыбнулась, когда увидела спешащего к ней пажа с розой на подносе. Это был широко распространенный обычай - королева бала вручала избраннику розу.

Роза была красной, едва распустившейся, и одному Богу известно, откуда она взялась в Копфлебенце посереди зимы, но вот кому она её вручит, у Стефки не было сомнений. Потанцевать с де Вильмоном, ещё раз услышать изысканные комплименты своей красоте - вполне понятная слабость для любой женщины, но как будто что-то стукнуло её по макушке, и она опасливо повернула голову в сторону фон Валленберга.

Барон, с силой вцепившись в ручки кресла, мрачно наблюдал за её передвижениями. В голове молнией мелькнула шальная мысль - плюнуть на всё и сделать так, как хочется, а там будь, что будет! Но прошедших испытаний для Стефки было вполне достаточно, чтобы научиться быть осторожной!

У неё уже был красавец муж, который обманул свою дурочку жену, надругавшись над её чувствами. Так зачем же рисковать жизнью из-за красноречивого трубадура? И женщина, нехотя развернувшись, подошла к месту, где восседали барон и Ульрика. В зале воцарилась странная тишина, когда она с церемонным поклоном протянула розу барону.

Время странно замедлило бег, как будто кто-то невидимый специально затормозил все привычные движения. Вот она протягивает розу, барон поднимается со своего места, спускается по ступенькам вниз, подает руку и, низко поклонившись, забирает цветок.

- Мадам Стефания,- его голос звучит ровно и бесстрастно,- вы польстили мне своим выбором!

- Шевалье де Вильмон тоже мне польстил своим!

Валленберг вывел её на середину зала, и распорядитель дал музыкантам знак играть. Стефания давно не танцевала, но, тем не менее, помнила все до единого па, поэтому соединила свою ладонь с его ладонью и медленно закружилась под заунывные звуки свирелей.

- Я не понимаю, - хмуро заговорил барон,- почему вы все-таки пригласили меня, а не этого слащавого рифмоплёта? Разве его мадригалы не свели вас с ума?

- Я всего лишь женщина,- нервно улыбнулась Стефка,- и мне было приятно слушать шевалье!

- Всего лишь приятно? - в голосе собеседника отчетливо слышалось ревнивое недоверие.

- Не более,- вежливо пояснила она,- но к чему эти вопросы? Разве не вы пригласили шевалье в свой замок, чтобы он порадовал нас своим искусством? Вот Роже де Вильмон и постарался, по чистой случайности, выбрав меня, но, смею вас уверить - если бы я отсутствовала, то он точно также пел и для Марии, и для Ульрики!

- Но эти дамы были в зале, когда де Вильмон выбрал вас!

- В чем вы меня обвиняете, в том, что я появилась в вашем доме?

Барон хмыкнул, но фигура танца разъединила их, и она так и не узнала, что тот хотел сказать, а потом, когда они вновь соединились в пару, разговор уже пошел о другом.

- Вы понравились Герде, мадам!

Стефка от удивления едва не сбилась с ритма.

- Ваша кормилица - колоритная старуха,- со вздохом заметила она,- и считает вас своей собственностью! Вот только я бы никогда не подумала, что смогу ей понравиться!

- Герда умна, и если она сказала, что вы мне подходите, то я не могу пропустить её слова мимо ушей!

Донна насмешливо фыркнула.

- Она мне тоже дала несколько оригинальных советов!

- Относительно чего?

Фигура танца вновь развела их по разным концам зала, и в этот раз ладонь Стефки соединилась с ладонью де Вильмона.

- Шевалье,- сочла нужным поблагодарить женщина поэта,- ваше искусство поразило меня в самое сердце! И хотя вы преувеличили мои достоинства, всё равно, я искренне благодарна вам за доставленное удовольствие!

Менестрель таинственно улыбнулся.

- Барон - ваш сеньор или любовник? - прямо поинтересовался он.

- Нет,- отрицательно качнула головой Стефка,- он...

И прикусила губу, опасливо стрельнув глазами по сторонам. Нет, она не могла так рисковать! Конечно, этот молодой мужчина очень приятен на вид, но жизнь научила её быть недоверчивой.

- Я гостья в Копфлебенце,- уклончиво пояснила она,- просто гостья!

И вновь фигура танца помогла ей избежать более подробного ответа, вернув в общество барона.

- Вы не забыли, что обещали мне после встречи с де Вильмоном рассказать о ваших похождениях?

Честно говоря, после всех разговоров и событий последних дней, обещание выскочило у Стефки из головы. И теперь она с большой неохотой растянула губы в согласной улыбке.

- Я назначаю вам встречу после бала!

- Где?

- В каминной комнате!

- Нет, когда в замке столько гостей, для наших встреч вполне подойдет и моя собственная спальня!

Стефка не испугалась такого заявления - она знала, что Валленберг бывает в своих покоях в её отсутствии. Часто она натыкалась на слуг, убиравших платье в сундуки, а однажды в расположенной за камином маленькой мыльне застала кучу народу, сновавшего с ведрами воды и тряпками, подтирая натекшие после омовения лужи с пола. Но, как знать, что у него в голове?

Между тем бал продолжался, и на третий танец Стефку пригласил де Вильмон.

- Вы сказали, что гостья в этом доме, - вернулся он к прежнему разговору,- и как давно?

Графиня неопределенно пожала плечами.

- К чему эти вопросы?

- Мне интересно всё, что касается вас!

- Вы слишком любопытны, шевалье, а между тем, моя жизнь слишком скучна и однообразна, чтобы заинтересовать такого человека, как вы!

Перемена партнеров привела к ней фон Валленберга.

- Что ему от вас надо? - грубо спросил барон, с силой сжимая её ладонь.

- Нечего особенного...

- Я запрещаю вам с ним танцевать!

Стефания растерялась.

- И что мне делать?

- Ничего,- отрезал фон Валленберг, - сию минуту отправляйтесь в спальню и ждите меня там!

- Но...

- Вы желаете остаться?

Женщина гневно глянула на распоясавшегося мучителя, и, гордо выпрямив спину, удалилась из залы. И надо сказать, что её взбесила даже не необходимость покинуть веселье, а этот безапелляционный приказ - грубый и дикий! Заставить её уйти посередине танца? Самодур! Трирский медведь!

Зато в спальне её встретила Герда. Упрямая старуха, похоже, так и простояла все это время у кровати, опираясь на костыль, да вперив тяжелый взгляд в дверь.

- Ну, что, голубка моя? - жадно поинтересовалась она при виде взбешенной женщины. - Гуго придет?

- Придет, - в ярости заметалась по комнате Стефка,- я ему обещала, кое-что рассказать!

- Это ты умно придумала,- обрадовалась старуха, и громко закричала, вызывая прислугу,- Анхен, Труди, сюда, помогите госпоже раздеться!

К такому повороту дела женщина была не готова!

- Не надо,- возмутилась она, отталкивая руки набежавших неизвестно откуда незнакомых ей крепких девок,- я не это имела в виду! Говорю же вам - он придет поговорить!

Но те, ловко увертываясь, упрямо продолжали рвать шнурки на её платье, а кормилица ещё вдобавок и миролюбиво гудела:

- Запомни, глупышка, что все разговоры с мужчиной нужно вести в постели, только тогда от них бывает хоть какой-нибудь толк!

- Какой толк? - выведенная из себя Стефка принялась, не шутя рваться из рук незваных помощниц. - Да, вы с ума сошли, я не хочу с ним спать!

- И не надо спать! Мыслимо дело, столько ночей провести в постели мужчины, и всё это время только спать! Хватит! Вы уже оба до такой глупости дошли, что дальше некуда! Все эти игры от сатаны! Мужчина и женщина должны не разговаривать, а дело делать, и тогда в Копфлебенце не стихнут крики новорожденных.

- Меня тошнит даже при мысли об этом!

- А не надо много думать, предоставь это дел тем, у кого голова варит лучше!

Когда дюжие девки стянули с неё последнюю рубаху, бьющаяся в истерике от бессилия Стефка обреченно затихла среди нагретых простыней кровати. Но Герде показалось и этого мало! Деловито сопя, она ощупала ступни её ног.

- Этот сафьян не греет ноги, - осуждающе покачала нянька головой,- все равно, что босой ходить. С завтрашнего же дня натяну на тебя меховые сапожки! А сейчас... поставь сюда ножки!

И эта невыносимая старуха на глазах у изумленной Стефки расстегнула на себе душегрейку, обнажив рубаху, с распирающей её гигантской обвисшей грудью.

- Вот ещё,- брезгливо дернулась графиня,- зачем это?

- Если обхватишь Гуго ледяными, как у лягушки ногами, то у него может пропасть всякое желание иметь с тобой дело, и он враз убежит к своим поганым шахматам и королевам! Женщина должна добиваться своего счастья не головой, а тем местом, которое для неё гораздо важнее головы! Не противься, птичка, поверь старой Герде, чем быстрее ты забеременеешь, тем лучше будет для всех, в том числе и для тебя!

Как не была выведена из себя Стефания, но при виде умильного лица пожилой упрямой толстухи, её разобрал истерический хохот.

- Послушай, Герда,- отсмеявшись, она с усилием выдернула ступни из цепких рук старухи,- с чего ты взяла, что можешь решать там, где дело касается только нас двоих? Почему ты решила, что Гуго обрадуется, застав меня обнаженной среди простыней его кровати?

- Если женщина молода и красива, то нет мужчин, которым бы это не понравилось! Если они, конечно, не слабосильные и не пособники сатаны! Но мой мальчик не таков - он настоящий рыцарь!

- Но я не поле боя! - возразила Стефка, хотя было уже поздно что-то менять.

Послышались голоса и звуки шагов, и кормилица, не смотря на полноту, одышку и клюку, моментально испарилась, оставив умирающую от стыда женщину дожидаться хозяина. Стефка даже толком не успела натянуть на себя одеяло, когда фон Валленберг подошел к кровати.

- Дорогая,- раздвинул он полог, не скрывая своего удивления,- это лучшее из всего, что я мог ожидать, затевая эту встречу!

- Да вот..., - несчастная Стефка готова была расплакаться, комкая в руках край одеяла,- Герда...

- Ты молодец, что послушалась моей няньки! Герда очень умна!

Валленберг принялся неторопливо раздеваться, скинув отороченный мехом камзол и расшнуровывая сюркот. Замершая от тоски женщина затаилась, наблюдая за подчеркнуто медлительными движениями его рук. Она отчетливо понимала, что предоставив ей такую фору во времени, фон Валленберг специально дает ей возможность отказаться от предстоящего. Это было своего рода испытание, последний шанс повернуть всё по-другому, воспротивиться судьбе! Но ей даже в голову не пришло им воспользоваться - уж если ты обнаженной встретила мужчину в постели, то, по меньшей мере, глупо говорить ему, что ты вовсе не хотела с ним переспать.