Стефка мужественно открыла рот..., и тут же его закрыла.

- Не могу,- мрачно призналась она,- ешь сам!

И Тибо в мановение ока сожрал все предложенное, сыто отрыгнул и улегся спать, а Стефания всю ночь прокрутилась на скудной лежанке рядом с сопящим карликом. Бежать-то, она бежала, но что делать дальше? Куда идти в незнакомом Париже? И кого искать, не Азенкуров же, на самом деле?

- Подумаешь, проблема,- зевнул поутру карлик, когда она пожаловалась ему на бессонную ночь,- а Гачек на что? Уж он, что-нибудь придумает!

Про земляка графиня совершенно забыла, и теперь, воспрянув духом, с нежностью вспомнила своего соотечественника. Да вот же, решение всех проблем! Славек, действительно, обязательно поможет!

Зимнее солнце ещё только багрово забрезжило на востоке, а обоз уже тронулся в путь.

В одной из телег, положив голову на мешок с мукой, спала крепким сном счастливая Стефка. На её коленях притулился дремлющий Тибо, не пожелавший пачкать свой нарядный костюм мучной пылью. Но беглянка даже не стала сгонять наглого шута, у неё на душе впервые за долгие месяцы воцарился покой. Пусть впереди ещё было немало трудностей, но эйфория свободы уже охватила её, и Стефания, наконец-то, окончательно поверила, что убежала от Рауля.

- И никогда больше,- твердо сказала она себе,- я не буду иметь дела с нечистой силой!

АНГЛИЯ.

Чудовищные сквозняки, гуляющие по обширным залам замка Тьюрдорф, любезно предоставленному папскому посольству его владельцем, скрывшемся, наверное, в более пригодном для жилья месте, были ещё не самой худшей напастью. Больше всего допекала южан-легатов промозглая сырость, от которой не было спасения даже у гигантских каминов, в которых горели целые стволы деревьев. Что толку в опаленных носах туфель и в начинавшей то и дело парить одежде, если по осклизлым стенам на противоположном конце зала иногда даже струилась подозрительная влага.

Волглое белье, не согревающиеся даже жаровнями спальни, отвратительная еда. Пусть только злопыхатели скажут, что жизнь у аристократов - мёд, дон Мигель их лично ткнет носом в плесень у себя за кроватью. С каким бы удовольствием они от этого грандиозного великолепия съехали на какой-нибудь постоялый двор, с маленькими, но хорошо протопленными комнатами. Увы, положение обязывает!

Поэтому простуженные, с застарелым насморком, чихающие и трясущиеся от холода папские легаты тщетно кутались в теплую одежду, да пичкали себя отвратительным вином со специями из запасов хозяина - графа Солсбери.

- Мы киснем здесь уже месяц,- привычно жаловался граф епископу,- а дело не сдвинулось с мертвой точки. А все этот беспокойный граф Уорик. Делатель королей - ни больше, ни меньше! Практически процарствовав первые годы правления вместо молодого повесы Эдуарда, беспринципный интриган теперь не хочет расставаться с властью. Какое тщеславие у этого человека! Между тем, я уверен, что за замыслами реставрации короля Генриха на престоле, стоит наш хитроумный король Людовик. Известно ведь, какие конфликты вспыхивали между Уориком и Йорком по вопросу поддержки Карла Смелого. Вот теперь бургундец и вынужден принимать у себя беглеца, сторонника свергнутого короля, а как же - родственные связи!

Братичелли в силу возраста воспринимал английский климат ещё хуже, чем его молодой сподвижник. У него разыгрался ревматизм, скрючило пальцы на ногах и болело раненное в годы неразумной юности плечо, но принимал он эти напасти с похвальным смирением, ни то что выходящий из себя от вынужденного безделья дон Мигель.

- Ланкастеры продержатся недолго,- убежденно заверил его епископ,- что из того, что Уорику удалось захватить в плен короля Эдуарда, потом же он все равно его выпустил! Надо же, как ребенок, поверил лживым посулам и обещаниям. Непростительная наивность со стороны такого опытного интригана. И мало проку от королевы Маргариты в этом тонком деле, хотя для женщины она необыкновенно воинственна. Сам же король по-прежнему сидит в Тауэре, да и какой толк с этого, не понять в каком мире существующего государя?

Собеседники тяжело вздохнули. Помутнение разума - катастрофа для любого человека, но горе той стране, в которой подобным недугом страдает король. Государство начинает само по себе напоминать безумца, как будто болезнь перекидывается на всех его подданных.

- Уорик собирается вновь провозгласить Генриха королем и править от его имени. Говорят, что между ним и Маргаритой Анжуйской подписано об этом соглашение,- уныло заметил де ла Верда,- может, у него даже есть идея об окончательном захвате трона Плантагенетов, черт знает, что в голове у этих властолюбцев! Кое-какие права на это он имеет. Ведь у Ланкастеров практически не осталось наследников, кроме принца, и уж совсем отдаленного родича - Тюдора, тогда как Йорки довольно многочисленны. Да и сам низвергнутый король имеет полную возможность нарожать наследников, так как достаточно молод!

Огорченный епископ прочитал молитву.

- Бедная Англия,- грустно перекрестился он,- кто бы мог подумать после блестящего правления короля Эдуарда III, что её ждет такое бедствие? Страшно смотреть, как глупо гибнет цвет английской знати. У папы все это вызывает страшную тревогу, но что толку оттого, что папские посольства, сменяя друг друга, пытаются прекратить весь этот ужас. Среди дьявольского шабаша честолюбий никто не слышит примиряющего благоразумного голоса церкви. Все озверели от крови! Вот что может сделать с могущественной династией один неверный вассал-клятвопреступник!

Дон Мигель согласно кивнул головой, зябко ежась под меховой полостью.

- Сначала Уорик предал Ланкастеров, теперь Йорков, а потом опять предаст первых, - продолжал рассуждать огорченный епископ,- и что? Переговоры нам теперь вести с этим дурным честолюбцем, или с королевой Маргаритой, а может дождаться, когда вернется с войском восстанавливать свои права на престол король Эдуард?

- Не знаю,- вздохнул граф и, нехотя вывернувшись из теплого мехового кокона, лениво подошел к длинному створчатому окну с мутной непроглядной слюдой, - а еще все время эти дожди, дожди и дожди! На улице уже давно зима, а на этом проклятом острове постоянная мокрая сырая мгла, как будто солнце кто-то украл, и наступила вечная осень. Мне кажется, что все в этом мире как будто сговорилось против меня. Пропала Стефания, нелады с Людовиком, бесполезное пребывание в этой утопающей в дождях стране, когда мне так нужно быть во Франции!

- Вы поддаетесь греху уныния, сын мой,- укоризненно покачал головой епископ,- возможно, это просто испытание, которое наложил на вас Господь. Смиритесь и молитесь о его помощи. Кстати, а есть ли какие-нибудь известия от вашего секретаря?

Де ла Верда отошел от окна к огромному столу, открыл деревянный резной ларец и подал его преосвященству ворох писем.

- У Гачека оказался талант соглядатая! Сколько я работал с такого рода людьми, но таких полных отчетов никогда не получал.

- Может, потому что у него есть личная заинтересованность в судьбе вашей супруги?- улыбнулся Братичелли. - Он так преклонялся перед ней!

- Может,- сухо усмехнулся в ответ дон Мигель,- но работает Гачек добросовестно. Утешительного, правда, сообщить ему нечего. В свите Карла Французского Рауль де Ла Рош занимает должность устроителя облав на зверя и бывает в отеле сюзерена только накануне выездов на охоту. Друзей он не имеет, держится всегда особняком, замкнут, но, не имея друзей, не имеет и врагов. С юной женой встречается редко, постоянно пропадая в охотничьих угодьях.

- Аминь, - подвел итог разговору зевнувший епископ,- положитесь на милость Божью, сын мой, и Всевышний вас не оставит!

Интриги интригами, а войны войнами, но двенадцать дней после Рождества в Англии привыкли праздновать с широким размахом. К всеобщему веселью не мог не присоединится красивый остроумный испанец. Забыв про хандру он принимал деятельное участие во всех придворных развлечениях, пытаясь сориентироваться в той сумасшедшей головоломке, которую представляла собой политическая жизнь туманного Альбиона того времени.

Вот и сегодня де ла Верда сопровождал королеву Маргариту и её придворных дам в катании на богато разукрашенной коврами и бархатными подушками ладье по Темзе. Выдался на редкость солнечный день, и отблески солнца на хмурой зимней воде приятно радовали глаза.

Граф изо всех сил старался быть галантным с выводком разодетых в шелка и узорчатый бархат кокетливых, далеких от скромности дам. Англичанки иногда его ставили в тупик несколько более, чем вольными манерами поведения.

Описываемая эпоха требовала от женщин уже довольно много - дамы эпохи Ренессанса должны были уметь поддерживать беседу, петь, музицировать, танцевать, уметь к месту цитировать модных поэтов. Дон Мигель не то, чтобы осуждал подобные вольности - пусть кривляются, раз пошла такая мода! Но во всем должна быть мера, а вот англичанки часто переходили всякие границы благоразумия.

Вот и сейчас, их разноцветные вуали развевались как флаги, готовящихся к сражению армий. Блеск шаловливых глаз, двусмысленные шепотки и улыбки, юбки по делу и без дела, взмывающие над кокетливо обнажаемыми ножками.

- А правда, граф, что вы женились во время своих путешествий?- первой поддела его графиня Берри, искоса бросая на чужеземца сверкающий улыбкой взгляд.

- Правда! - граф любезно растянул губы в ответ.

Его интересовала эта женщина, ходили упорные слухи, что она любовница Уорика, не смотря на близость последнего с королевой.

- И где же сейчас ваша супруга?- это спросила леди Самвейлл.

Красавица-вдова была ближайшей подругой королевы, значит, его личная жизнь была предметом сплетен в королевской опочивальне.

- Где ей и положено быть - в Испании!

- Но ей, наверное, скучно без вас? - опять графиня.

Дон Мигель шутливо развел руками, чуть ниже, чем надо, склоняясь над энненом красотки.

- Что поделать, жизнь не может быть вечным праздником! Женщине спокойнее жить в деревне, если только речь не идет о такой божественной красавице, как вы, миледи! Уж вашу прелесть было бы преступлением прятать в тишь, какого-нибудь провинциального замка!

- О, вы испанцы умеете одаривать комплиментами,- улыбнулась польщенная женщина.

- То что сияет и слепит, не нуждается в комплементах. Красота словно солнце, даже для тех, кто вообще лишен способности говорить!

- Меня ещё никто не сравнивал с солнцем!

- Я тоже не сравниваю..., я любуюсь, таю от блаженства и немею!

- Это вы-то немы? Тогда что же бывает, когда вы разговоритесь?

Стараниями дона Мигеля их переговоры от фразы к фразе становились все тише и тише, и последние слова он уже проговорил почти шепотом, склонившись совсем низко над ухом дерзкой кокетки.

- Голос сердца предпочитает доноситься только до того, кем хочет быть услышан! Вам достаточно только пожелать и я положу к вашим ножкам свою любовь!

Он уже несколько дней вел упорную осаду этой красавицы, но она только улыбалась, не давая конкретного ответа, но и не отвергала его притязаний. И вот сегодня, судя по томному мерцанию ответного взора, граф был как никогда близок к цели, но...

- Дон Мигель,- неожиданно обратилась к нему, поигрывающая веткой жимолости, королева,- вы настоящий дамский угодник! Как не гляну, вы, то с одной дамой, то с другой! Что на подобную ветреность скажет ваш спутник епископ?

- Каждому свое, ваше величество, одним молиться, другим ухаживать за дамами. Что поделаешь, если у меня горячая испанская кровь!- отшутился де ла Верда, вновь многозначительно глянув на упорствующую графиню.

- Вы красивый мужчина, но говорят, что испанцы хоть и страстные любовники, но очень коварны!

- Ваше величество, это клевета! Достаточно посмотреть на меня, чтобы понять - уроженцы Пиренеев кротки и смиренны, яки агнцы! Где вы увидели коварство? Наоборот, ваши дамы жестоко терзают мое сердце своей красотой, отказываясь ответить на чувства.

И, конечно же, все рассмеялись в ответ на это жалобу. Королева же только покачала головой - впрочем, она сама была отнюдь не дурна, и если бы не опасная стезя, по которой шла её величество, тогда..., как знать! Де ла Верда заинтересованным взглядом обвел её красивое лицо, рыжеватые косы, приятные формы, и пришел к выводу, что как женщина она ему нравится, но только, как женщина! Не более!

К сожалению, их миссия с епископом зашла в тупик.

Ланкастеры всегда поддерживали Людовика в его борьбе с Карлом Смелым, но когда встал вопрос о конкретных действиях, английская сторона неожиданно заупрямилась.

Не сказать, чтобы они отказались это делать или выдвигали какие-то новые требования, но дело не сдвинулось с мертвой точки ни на йоту. Поэтому граф и решил пойти к цели давно проверенным путем через альковы дам. И хотя графиня Берри пока упрямилась, он был твердо уверен, что это дело времени. Она все равно согласится, хотя бы ради интереса испытать его в постели, чтобы потом было о чем посплетничать с такими же развратными подружками.

И именно в этот момент, в самый разгар интриги, из Франции пришло донесение от Гачека, после которого епископу пришлось употребить все свое красноречие и влияние, чтобы привести в чувство своего соратника.

- Вы не можете так все бросить и уехать во Францию,- уговаривал он мечущегося по комнате невменяемого испанца,- вы же сами видите, в какой тупиковой мы ситуации. Нужно обязательно узнать, почему Ланкастеры тормозят переговоры? А тут бесценна именно ваша помощь!

- Но моя жена бродит по Парижу! Мало ли, что взбредет ей в голову, куда она ещё подастся в припадке слабоумия! От такой женщины можно ожидать чего угодно!

- Я не верю собственным ушам,- сокрушенно вздохнул его преосвященство,- где же ваша знаменитая логика, где острый ум, который так ценит папа? Вы ещё толком ничего не знаете наверняка, и уже такого здесь наговорили, что хоть уши затыкай. Остыньте, успокойтесь, придите в себя! Если графиня появилась, наконец-то, в Париже, живая и здоровая, и принялась искать в Латинском квартале Гачека, то наверняка, поселилась где-то в Новом городе, и секретарь скоро найдет и привезет её сюда! Но в высшей степени глупо было бы сейчас появиться во Франции. Мы не можем себе этого позволить. Если об этом узнает итак недолюбливающий вас Людовик, то скандала не избежать!