Де ла Верда ещё долго не мог взять себя в руки, извергая проклятия и круша все вокруг, но епископ терпеливо переждал приступ, благочестиво перебирая четки. Он намеривался твердо стоять на своем. Не виделись супруги полгода, могут пока и ещё подождать! Все равно, кроме скандала и взаимных обвинений их не ждет ничего хорошего, а с этим можно было и повременить.

И тут, на счастье его преосвященства, в комнату осторожно заглянул слуга с сообщением, что графа дожидается какая-то старуха. Недовольный дон Мигель все-таки вышел к посетительнице, и почти сразу вернулся, подавленный, но, наконец-то, успокоившийся.

- Записка от графини Берри,- сказал он тихо епископу, сразу же сжигая бумагу в камине и тщательно закопав её в раскаленные уголья,- она ждет меня сегодня вечером!

- С Богом, сын мой,- отечески напутствовал его тот, облегченно переведя дыхание, - а заодно и успокоите расходившиеся нервы. Миледи красивая женщина - совместите приятное с полезным! А утром приходите за отпущением грехов!

Дни шли за днями, складываясь в недели и месяцы.

Наконец, после невероятных усилий и в результате целой цепи головоломных интриг папскому посольству удалось усесться за стол переговоров и даже осторожно приступить к выработке, каких-то предложений, но тут начался новый виток войны, и все прочно застопорилось. Ланкастеры и Йорки вновь схватились в смертельной схватке.

Епископ и дон Мигель, обреченно наблюдали, как рушится и превращается в бумажный мусор то, что они с таким трудом достигали на протяжении почти трех месяцев.

На дворе уже зазеленела молодой травой весна, и опять лили так раздражавшие де ла Верду дожди, когда страшным аккордом пробили события марта 1471 года. Наследный принц погиб в битве при Тьюксбери, а король Генрих был казнен в Тауэре, о чем громко шептались в Лондоне, не смотря на опровергающие реляции правительства Эдуарда Йорка.

Легатам, по большому счету было все равно, кто победил в этой дикой резне, главное, чтобы она, наконец-то, закончилась.

- Они оскорбляют цветок девы Марии, так обильно поливая его кровью,- как-то огорченно высказался его преосвященство, и это было довольно емкое выражение отношения папского престола к происходящему, но в остальном...

Йорк был настроен откровенно против заключения мира, и за месяцы пребывания во враждебной Франции Бургундии его отношение к Людовику ещё более ухудшилось. То есть работа посольства не только пошла насмарку, но ещё и усложнилась.

Между тем от Гачека то же не было никаких утешительных известий.

Все шло по-старому. Стефания вновь бесследно исчезла, а Рауль де Ла Рош по-прежнему много времени проводил в отъездах, слыл образцовым семьянином и преданным вассалом, до тех пор, пока Францию не взбудоражил слух о внезапной кончине брата короля - Карла Французского.

- Какая странная смерть,- поразился дон Мигель, прочитав сообщение, - просто необъяснимая! Признаков отравления медики не обнаружили, но не может же быть, чтобы абсолютно здоровый молодой человек лег спать и не проснулся?

- Все в руках Божьих, сын мой,- философски заметил епископ,- сегодня мы живы, а завтра станем пищей для червей!

- Только Карл Французский стал этой пищей в самый подходящий для Людовика момент, когда вновь перешел на сторону Карла Смелого. Боюсь, что к его смерти приложил руку сам король!

Братичелли не любил прямых обвинений и громких выпадов.

- Как бы то ни было, не король подсыпал яд,- возразил он,- кстати, а этот ваш предполагаемый соперник барон, кажется, был вассалом погибшего герцога?

- Рауль сразу же перешел на службу к Людовику, и тот даже дал ему должность придворного устроителя охот и королевского смотрителя лесов. Так что от этих событий барон только выиграл. Зато теперь Гачеку стало гораздо тяжелее работать. Король большинство времени проводит в замках на Луаре, куда, разумеется, нашему шпиону вход заказан.

- О графине ничего не известно?

- Нет! Но почему-то Гачек попросил меня выслать ему все имеющиеся в моем распоряжении книги по демонологии, - дон Мигель удивленно качнул головой,- знаете, с его стороны, это странный поступок. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что он не особенно боится нечистой силы!

- Бывают такие безумцы,- тяжело вздохнул собеседник,- им не хватает чужой мудрости, и они пока на своей шкуре не испытают, что это такое, упорствуют в заблуждениях. Таких глупцов, как правило, особенно любит сатана. Из них иногда выходят талантливые ученые, медики, алхимики и астрологи, но в основном, опасные еретики. Забираясь туда, куда категорически запрещено, эти люди даже и не подозревают, кто их подталкивает в спину.

- Гачек ещё не потерян для матери-церкви,- живо возразил граф, - и его сомнения - обычные заблуждения неразумной юности!

ПАРИЖ.

В Париже Стефания и Тибо распрощались с попутчиками на Центральном рынке и, расспрашивая прохожих, принялись искать Латинский квартал. Надо сказать, сделать это было непросто!

Париж того времени был одним из самых больших городов Европы. После запустения, которое постигло город из-за гражданской войны между арманьяками и бургиньонами начала века, он вновь начинал приобретать утерянное могущество и процветание.

Город был слишком огромен для того, чтобы в нем не заблудились наши путешественники. Огромный рынок включал зерновые, хлебные и мучные ряды, лавки, где торговали птицей, молочные ряды. В районе Живодерни жили мясники. На площади Сен-Жан-ан-Грев продавали сено, а на Веннери, торговали овсом. Париж того времени уже славился производством предметов роскоши: в Таблетри делали изделия из слоновой кости, на улице Сен-Мартен жили обработчики бронзы, улица Кенкампуа славилась мастерскими ювелиров, а на улице Курари продавали бриллианты и другие драгоценные камни. Изготовители гвоздей и продавцы проволоки жили на улице Мариво, оружейники -- на Омри, текстильщики -- на улице Ломбардов, а кожевенники -- на Кордонри, где также изготавливали башмаки. На улице Сен-Дени помещались бакалейщики, аптекари и шорники.

Можно только представить с каким трудом пробирались через паутину этих улиц Стефка и Тибо, беспомощно спрашивая прохожих, как попасть в район Университета. Нельзя сказать, чтобы чужеземцам отказывали в подсказках, но объяснения были настолько путанными и привязанными к понятным только местным жителям ориентирам, что в результате, описав новый круг по забитым народом улицам, они вновь оказывались где-нибудь в районе рынка.Только потом, уже на постоялом дворе странникам пояснили, что район Университетов находится в Новом городе. Они же блуждали по так называемому Городу - торговому сердцу Парижа, где в избытке было трактиров, складов, рынков и домов буржуа средней руки с неизменными лавками и конторами, а так же неимоверной грязи вкупе с прокопченным воздухом, висящим серым маревом вдоль узких улочек.

- Выйдите на улицу Сен-Дени, и идите прямо на юг, не сворачивая, через каменный мост до острова Сите. Там увидите наш величественный Нотр-Дам-де-Пари и продолжите путь уже по улице Сен-Жак, через Малый мост на левый берег Сены, вот там и будет Латинский квартал! - пояснила им хозяйка гостиницы, дородная пожилая женщина,- только будь осторожна, девонька, эти студенты такие безобразники!

Она остановила сожалеющий взгляд на понуром с посиневшим носом Тибо, продрогшем за утомительный день бесцельной беготни.

- И брата своего оставь здесь, его задразнят эти озорники, изведут насмешками! И ведь никакой управы на латинских бездельников нет! Терроризируют весь город, а только тронь..., шуму не оберешься!

Так и оказалась наша героиня одна на улицах огромного незнакомого города, равных которому не видела никогда. Стефка непривычно скользила по смешанному с грязью раскисшему снегу, приподнимая подол юбки, чтобы не испачкаться.

И к ней тут же пристали местные юнцы.

- Эй, красотка,- распинался один из них,- подними повыше юбку, я хочу посмотреть на твои ножки!

- Посмотрите на эту маркизу,- кричал другой, - она боится запачкать платье!

Горожанки, оберегая башмаки от грязи, носили деревянные сабо на высокой подошве, к сожалению, у нашей героини их не было, и её обувь моментально промокла. То и дело приходилось прижиматься к стене, сторонясь всадников и носильщиков с портшезами, и все равно, те каждый раз обдавали её плащ потоком ледяной грязи.

Женщина устала настолько сильно, что даже громада Нотр-Дам-де-Пари, которым так гордились парижане, и то не произвела на неё сильного впечатления - утомленные шумом и мельтешением толпы глаза лишь равнодушно отметили каменные узоры кладки.

Но настоящие неприятности начались, когда она пересекла Малый мост через серую и неприветливую зимнюю Сену и попала на левый берег.

Здесь кишела уже совсем другая жизнь. На левом берегу в ту пору располагалась улица Брюно -- здесь были открыты школы для преподавания канонического права; на улице Англичан жили хорошие ножовщики, а на улице Ферр находились учебные заведения при факультете искусств. Там школяры изучали латинский язык и грамматику, философию, риторику, а так же литературные и научные дисциплины, освоение которых предшествовало изучению богословия, права или медицины.

Вот на улице Ферр и вцепился ей в локоть, какой-то нахальный молодчик, когда она осведомилась у него, как пройти к Медицинской школе

- Сколько ты хочешь, красотка? Много не дам, но десять денье у меня есть! Соглашайся, совсем не плохие деньги!

Стефка по наивности сначала подумала, что тот неправильно её понял.

- Мне не нужны деньги, месье, я прошу вас показать дорогу!

- Я покажу тебе дорогу - здесь есть гостиница, где хозяйка сдает комнаты на часок. Не пожалеешь!

- Мне не надо в гостиницу,- принялась она с силой вырывать локоть из его цепких пальцев,- отпустите меня!

- Уверяю, тебе больше никто не даст! - силой повлек её тот в сторону узкого переулка,- пойдем, не пожалеешь, когда увидишь, что у меня в штанах!

- Да что же это такое! - обозлившаяся Стефка пнула его именно в то место, которым он так хвастался,- пошел вон, мерзавец!

- Ах ты, шлюха! - разъяренно взревел нахал, и уже занес руку для удара, когда из собравшейся вокруг небольшой толпы появился худощавый мужчина средних лет в сером подбитом белкой плаще.

- Что здесь происходит? Почему вы не даете проходу девушке? Мне что, пожаловаться вашему декану?- с неожиданной силой ухватил он обидчика за запястье, - безобразие какое! Совсем распустились!

- Я...,- моментально струхнул тот,- она сама виновата..., потаскуха, а нос дерет!

Стефка от возмущения задохнулась.

- Я - честная девушка,- заверила она заступника,- он все лжет! Я ищу своего брата, и хотела узнать, как найти Латинский квартал!

- Так ты не местная, крошка?- улыбаясь, заметил тот, - потому что ты уже попала в Латинский квартал, и этот безобразник - школяр!

Но обидчик уже выбрался из толпы и исчез где-то в прилегающих улицах. Разочарованная, что самое интересное закончилась, толпа немедля рассосалась и Стефка осталась с незнакомцем вдвоем.

- Мой брат учится в Медицинской школе,- пояснила она этому доброму человеку,- наш отец умер, и я приехала к нему!

- В Медицинской школе?- удивленно приподнял брови мужчина,- что ж, пошли! Совершенно случайно, нам по дороге. Я - профессор медицинской школы Метье де Монтрей, а как имя твоего брата?

- Его зовут Славек Гачек.

- Откуда вы?

- Из Моравии!

Собеседник замолчал, заинтересованно и с недоумением поглядывая на неё.

- Мне жаль, что ты проделала такую дальнюю дорогу зря, красавица, но такого студента в нашей школе нет,- наконец, с искренним сожалением произнес он,- но я попробую, что-нибудь узнать!

И профессор повел её по поднимающейся все выше и выше улице дальше, мимо двухэтажных с эркерами и высокими дымоходами домов, красующихся красными черепичными крышами и синими ставнями. Здесь практически в каждом доме располагался небольшой трактирчик или лавка, двери, в которые почти не закрывались, впуская и выпуская массу школяров в мантиях и без мантий, но их легко было опознать по привязанным к поясам чернильницам и особым четырехугольным шапочкам.

- Каждый студент, появляющийся в коллеже, обязательно состоит, в каком-нибудь землячестве,- пояснял расстроенной Стефке её спутник,- где земляка поддерживают на первых порах, помогают обустроиться и защищают его интересы в дальнейшем. Выходцы из Моравии, насколько я знаю, входят в чешское землячество. И если ваш брат появлялся здесь, он обязательно должен был там зарегистрироваться.

Де Монтрей шел быстро, и женщина едва поспевала за ним.

- Подожди меня здесь, девушка,- усадил он её в зале одного из маленьких трактирчиков неподалеку от здания Медицинской школы,- я наведу справки! А вы пока поешь, здесь неплохо кормят!

Что-то шепнув трактирщику, мужчина исчез за дверью, а наша героиня осталась одна среди толпы шумно галдящих студентов. Впрочем, здесь её спутника видимо хорошо знали, поэтому, не смотря на бушующее вокруг веселье, к ней никто не приставал.

- Чего тебе подать, девушка? Есть тушеная капуста!

- Хорошо бы! - признательно сглотнула она голодную слюну.

Вернулся её спаситель не скоро, когда юная женщина совсем истомилась в ожидании.

Профессор уселся рядом, заказал себе жареную рыбу и ту же капусту и, запивая все это вином, рассказал ей о результатах своих поисков:

- Да, такой студент действительно записывался на курс этой осенью и даже заплатил за первый семестр, но, прослушав лекции всего несколько дней, вдруг все бросил! Я тут расспросил кое-кого из тех, кто все на свете знает, и мне сказали, что он не живет в прилегающих кварталах!

Стефка так и окаменела, сложив руки на коленях - такого исхода дела она не ожидала! Что делать дальше, к кому идти? Но оказывается, случайный попутчик еще не все сказал.

- Не надо так расстраиваться, милая,- вдруг участливо пожал он ей руку,- мне нужна служанка, пойдешь ко мне на работу? Что ты умеешь делать?