- Взяли на месте преступления, с черными петухами и голубями.

- Пылать теперь костру на Гревской площади! Опять капитулу расходы на дрова!

- А уж палачу-то работы, наживется теперь, среди них, говорят, были даже очень состоятельные дамы!

После этих разговоров Славеку все меньше и меньше хотелось возвращаться на постоялый двор, но он обещал графу дождаться результатов его поиска, и слова нарушить не мог. Гачек плохо понимал, какая взаимосвязь между парижскими поклонницами черных месс и исчезнувшей графиней, но с другой стороны, дон Мигель, наверное, знал, что делает!

Увы, его вера в могущество испанца поколебалась в тот же миг, когда спустя неделю де ла Верда появился на постоялом дворе осунувшийся от усталости и поникший.

- Пшик,- горько ответил он на вопросительный взгляд ваганта,- пусто! Никто о них не знает. Правда, есть одна зацепка - одна из этих тварей проболталась о знахарке, торгующий травами около Тампля. Завтра пошарим ещё там!

Гачек с сомнением глянул в его бледное лицо, и ничего не сказал. И был прав, потому что ни знахарка, ни её подружки никогда не слышали об интересующей дона Мигеля троице.

Переполошили всех - и ворожей, и заклинателей, и гадалок, доставили немало неприятных минут даже Двору Чудес, но никто и ничего не знал. Тоненькая ниточка привела упрямого испанца к одной малоизвестной парфюмерше, составляющей духи для очень знатных дам, но по понятным причинам, те тщательно скрывали знакомство с подозрительной особой.

- И что,- спустя три дня спросил Гачек графа,- нашлись следы донны?

Он был уверен в отрицательном ответе, но ошибся.

- Представьте себе, что нашлись! - вздохнул, откуда-то появившийся поздней ночью дон Мигель.

У теплолюбивого испанца от бесконечных скитаний по потрясаемому ледяными ветрами городу, разыгралась простуда, и теперь Славек отпаивал его микстурой от кашля. Попутно они обсуждали ещё и свои дела.

-... только не следы, а их отсутствие. После той встряски, которую я здесь устроил, могу поручиться, графини в городе нет. Мне бы её выдали!

Дон Мигель горестно вздохнул, морщась от слишком горького питья, да и мысли его тоже были далеко не радужными.

- Даже и не помню такого момента в своей жизни, когда столько работы пришлось провернуть практически впустую, просто ради морального удовлетворения! - грустно пожаловался он ваганту.

- Моральное удовлетворение оттого, что вы напрасно подвергли пыткам стольких людей?- наладившиеся отношения с де ла Вердой теперь позволяли Славеку задать этот давно мучивший его вопрос.

Но разве дона Мигеля можно было смутить такой казуистикой?

- Но ведь вы врач! И когда вскрываете гнойники или даже ампутируете у человека гангрену, то доставляете ему немыслимую боль, и как же выдерживаете, всю эту грязь, вонь, обезумевшие от боли глаза?

Гачек даже обиделся за столь неудачное сравнение.

- Я это делаю ради того, чтобы человек остался жив!

- А я делаю эту мерзкую кошмарную работу ради того, чтобы осталась жива его душа! Что гораздо более важно, чем здоровье тела! Неужели вы думаете, что мне воину, главе знатного рода нравится ремесло палача? Нет, конечно! Но я хорошо понимаю свой долг перед Всевышним!

Славек покосился на расстроенное лицо графа, и внезапно до него дошла вся тщетность этих разговоров. Дон Мигель был настолько искренен в своих убеждениях, что переубеждать его в обратном, было так же нелепо, как читать мораль волку по поводу задранных овец. Он осторожно подлил кипятка в таз с горячей водой, в котором больной грел ноги. Вся обслуга уже давно спала, и только эти двое не могли найти себе покоя, тревожась о юной женщине.

- Что вы собираетесь теперь делать?- осторожно осведомился Гачек.

Граф зябко передернулся, заворачиваясь в одеяло.

- Искать Стефанию дальше нет времени! Завтра приезжает епископ со всей миссией, и опять предстоит работа. Я уже сегодня виделся с кардиналом Бурбонским, и мне не спать остаток ночи за работой.

Гачек пораженно выпрямился от удивления. Неужели...

- И что же, вы оставите попытки узнать, что случилось с графиней?

Дон Мигель недовольно почесал нос и вытер пот с покрасневшего от прогревания лица.

- Осталась последняя зацепка. Это Рауль де Сантрэ. Я тут навел кое-какие справки о нем. Знаете, его отец, с которым мы недавно общались, вдруг скоропостижно скончался. Так что теперь де Сантрэ - барон де Ла Рош! И представьте себе, что он через три дня женится, и месяца не проносив траур по отцу, на девушке из анжуйского рода Ведемонов демуазель Луизе. Все это время я пытался его увидеть, но барон, то готовился к свадьбе, то хоронил отца, то сопровождал на охоту своего принца. Мне надоело за ним гоняться, и я напрямую попросил его сюзерена Карла Французского устроить эту встречу. Надеюсь, что вы будете присутствовать?

Устройство головы испанца всегда оставалось загадкой для Славека. Но сейчас он вообще почувствовал себя донельзя озадаченным.

- Какое отношение может иметь графиня, к собравшемуся жениться молодому человеку? Логично было бы предположить, что де Сантрэ влюблен в свою избранницу, поэтому и торопится! А его отец..., знаете, Господь часто призывает человека к себе, поразив внезапной болезнью. Тем более, покойный барон был немолод!

- Здесь вы, конечно, правы, - неохотно согласился граф, - но все же, исчезла Стефания именно тогда, когда находилась где-то неподалеку от де Сантрэ. А это наводит на размышления!

На какие размышления? О чем тут можно было размышлять? Нет, де ла Верда иногда ставил своих собеседников в такой тупик, что оставалось только руками развести, не в силах следовать за его оригинальной логикой. И все-таки, во многом с ним не соглашаясь, Гачек подспудно понимал, что у графа отлично развито чутье на такого рода ребусы и загадки. А пропажа его жены была именно из области загадок.

Де Ла Рош появился точно к назначенному часу.

Гачек с любопытством рассматривал так долго разыскиваемого молодого человека - Рауль был, несомненно, похож на отца. Но его черты поражали непривычной тонкостью и своеобразной красотой, мало заметной из-за отсутствия ярких красок на лице. Белокурые длинные локоны, светло-серые глаза, даже губы и то бледные до бесцветности. Был он довольно высок ростом и даже не худ, а тонок. Де ла Верда так же напряженно вглядывался в гостя, и по его лицу явственно разливалось недоумение.

- Да,- безразлично ответил барон на их вопрос о графине,- я видел женщину с беременной служанкой и шутом-кривлякой. Вся эта компания направлялась в Париж.

- В ваших владениях?

Дон Мигель и Гачек замерли в ожидании ответа. Теперь уже и последний не сомневался, что этот юноша имеет отношение к исчезновению графини, а вот почему? Трудно сказать! Впрочем, тот не стал их долго мучить.

- Нет,- так же ровно ответил он, - я видел их и позже, когда сам направлялся в Париж. Дама была больна и без сознания лежала в повозке, я едва её узнал!

- Почему? - нахмурился дон Мигель.

Рауль чуть пожал плечами:

- Болезнь её изменила!

- Что же было дальше?

- Дальше? А ничего не было!

- Не бросили же вы больную женщину посреди дороги?

Рауль слабо улыбнулся.

- Нет, не бросил! Зато сама графиня бросила меня уже в предместье Парижа и исчезла в неизвестном направлении! Я пробовал искать, но знаете, своих хлопот достаточно!

И трое мужчин одновременно вздохнули, только с разными мыслями о сем предмете.

-А вы не можете точно сказать, какого числа это было?- наконец, поинтересовался дон Мигель.

- Увы, уже не помню, - наморщил лоб в раздумьях Рауль, - все-таки прошел уже месяц! В середине ноября, а может позже... Нет, не припоминаю!

После его ухода они долго молчали.

- Что-то с этим молодым шевалье не так! - задумчиво протянул дон Мигель,- совсем не так!

Но Гачеку уже порядком надоели все эти сложности. Теперь, когда он убедился, что донна Стефания хотя бы месяц назад была жива и направлялась в Париж, он вздохнул свободнее.

- Судя по всему, барон не знает, где графиня!

Но граф думал иначе.

- Почему такая доверчивая и наивная женщина, как Стефания, не захотела ехать в компании молодого дворянина? Этому должно быть какое-то объяснение! - пробормотал он, и вдруг обрушил на голову опешившего ваганта следующее, - но у меня на это нет времени! Завтра у нас с епископом аудиенция у короля, и я уже сегодня съезжаю во дворец Сен-Поль, где остановится папское посольство. Я понимаю, что не имею права вас к чему-либо принуждать, но также знаю, что вы прекрасно относились к моей жене. Не ради меня, а ради неё, пожалуйста, займитесь проверкой слов этого странного молодого шевалье.

Лицо у Гачека вытянулось. Что уж говорить об учебе, ему претила сама мысль работать на человека, вся жизнь которого была связана с преследованиями ведьм, в существовании которых, что уж греха таить, Славек очень и очень сомневался! Но графиня была с ним добра и милосердна, и он не нашел в себе сил отказать.

- Что я должен узнать?- он обреченно поник плечами.

- В предместьях Парижа всегда толчется много народа, там огромное количество постоялых дворов и прочих заведений. Все равно наши беглецы где-то останавливались, покупали провизию, да и просто разминали ноги. И уж, наверняка, где-нибудь отличился Тибо! Поспрашивай стражников, дай им его описание. И узнай о бароне де Ла Роше - когда в город въехал он? Человек его ранга, наверняка, окруженный рыцарями, не мог проехать незамеченным.

- Прошел месяц!

- Даже если прошел месяц!

И на следующее утро недовольный Гачек поплелся наводить справки.

Папское же посольство торжественно въехало в Париж.

Под развернутыми знаменами и стягами в парадном шитым золотом облачении легаты медленно и чинно продвигались по улицам города ко дворцу Сен-Поль на острове Сите. Фиолетовая, подбитая куньим мехом ряса епископа блестела и переливалась драгоценными камнями распятия, показывая всем скопившимся вдоль дороги зевакам, насколько велико могущество папского престола, сколь незыблема католическая вера, будучи сама по себе самым бесценным алмазом в истории человеческого мироздания. Его свита так же хранила горделивую невозмутимость, свойственную только людям, абсолютно уверенным в своем высоком положении.

Де ла Верда встретился с епископом. После обязательных приветствий, его преосвященство, оглядев сочувственным взглядом осунувшееся лицо подопечного, спросил о графине.

- Горе обрушилось на мою голову,- пожаловался тот,- никак не могу найти Стефанию!

Рассказ дона Мигеля о розыске занял не очень много времени, но епископ долго молчал, размышляя.

- Кто знает о том, что у вас пропала жена?

- Да никто, кроме Гачека, да этого молодого барона де Ла Рош. Мы не говорили, кто именно пропал, когда давали приметы женщины!

Епископ, вытянув губы трубочкой, задумчиво покрутил большими пальцами рук.

- Вы можете, сын мой, попасть в очень сложную, убийственную ситуацию, если станет известно, что ваша жена все это время скитается неизвестно где! Вы не можете себе позволить, чтобы ваше имя попало на язык парижским сплетникам. Поэтому, если даже графиня найдется и назовет свое имя, мы объявим её преступницей и самозванкой, подлежащей немедленному аресту. А там видно будет!

Это было очень опасное для жизни юной женщины предложение, но дон Мигель уже и сам понимал, что другого выхода нет! Стефания могла погубить не только себя, но и весь славный род де ла Верда, испачкав его честное имя несмываемым пятном позора.

- Пусть Гачек занимается потихоньку розыском, а мы будем делать свое дело. Кстати, зачем вам этот еретик? Почему вы приблизили его?

Дон Мигель мрачно хмыкнул.

- Простая логика. Стефания, попав в Париж, сразу же кинется искать ваганта, потому что больше здесь никого не знает! У неё нет другого выхода!

Следующий день ознаменовался обязательной программой торжественного приема папских легатов. Здесь было всё! И театральные представления мистерий, и шумное празднество с акробатами, жонглерами и силачами, после чего посольство было с почетом принято при дворе короля Людовика в Лувре. После официальных обменов приветствиями и грамотами, и праздничного ужина, король приятно удивил своих гостей, приняв их тот час после застолья.

Вынужденные обычно немало времени дожидаться личной аудиенции у других правителей, епископ и де ла Верда воодушевились, предвкушая результативную беседу, но их радость оказалась преждевременной! Когда они остались с королем наедине, произошел разговор, оставивший очень неприятный осадок!

Его величество принял послов в своих личных покоях, в которых привык вести тайные дела. И там, среди заваленных свитками бумаг столов и полок, он смотрелся как обыкновенный стряпчий в средней руки присутственном месте. Немного оживляли каменные стены древние шпалеры с охотничьими сценами, да накрытая платом клетка с певчей птицей.

Легаты в ожидании королевского внимания замерли в почтительном молчании, заметив, что государь, кажется, не в духе. Впрочем, их это не удивило. Людовик итак был не доволен папским престолом, считая, что его святейшество мог бы оказать более действенную поддержку в борьбе против Карла Смелого, а тут ещё возникли дополнительные сложности.

Де ла Верде никогда не нравился этот представитель дома Валуа. Герцог Бургундский, не смотря на все недостатки, хотя бы держал себя как настоящий сеньор, государь! А Людовик? Тьфу! Дона Мигеля - знатного арагонского гранда коробила и эта темная, почти купеческая одежда из дешевого сукна, и маленький рост в сочетании с какой-то, чуть ли не мужичьей повадкой, и острые лисьи глаза. Но, разумеется, он всегда демонстрировал королю восхищение, весьма далекое от истинных чувств.

- Святой престол, ваше величество,- между тем задушевно вещал епископ,- очень беспокоят слухи, что между вами и герцогом Бургундским скоро вновь вспыхнет война. Франция, любимая дочь нашей матери-церкви и её очень волнует судьба вашего прекрасного королевства.