- Что, все три стали изменять своим мужьям?- ужаснулась она,- разом? Как это может быть?

- Ваш муж бы сказал, что без козней дьявола не обошлось!- ехидно заметил вагант.

- Это была кара Господня!- загромыхал в неожиданном гневе обычно миролюбивый и снисходительный епископ,- три принцессы настолько забыли о своем долге перед мужьями, что стали прелюбодействовать. Это ли не прискорбно? Именно их возмутительное поведение погубило могущественное королевство! Естественно, что это произошло при богопопустительстве, и понятно, что их на блуд толкнул дьявол.

- А может быть, принцы? - фыркнул Гачек. - Ведь не на второй же день после свадьбы супруги начали им изменять! Скорее всего, их высочества были настолько хороши в постели, что их жены срочно принялись себе искать любовников!

- Но ведь на что-то существует и верность, и порядочность, и целомудрие, - уже тише возразил его преосвященство,- и что может, в какой-то мере, позволено Хельге, никак не может быть позволено принцессе. А уж о вассалах нарушивших свой долг перед сеньором и говорить не приходится! Только позорная смерть их удел. Кстати, в Бургундии, куда мы направляемся, супружеская измена карается плахой.

На Стефку это известие не произвело никакого впечатления - в её родном маркграфстве процесс казни блудниц был страшнее: неверных женщин по шею замуровывали в стену подвалов замка Шпильберг, а на их головы капала вода, из-за этого они сходили с ума и умирали в муках.

Зато немку слова епископа заставили расстроено ахнуть.

- За такую малость и плаха?- в изумлении округлила она глаза,- вот так закон! Уж лучше кнут, спина все-таки поболит и пройдет, а голова на место не прирастет!

Нет, эти люди как будто поставили своей целью заставить его преосвященство согрешить:

- О какой малости ты говоришь, неразумная, когда у тебя от этой малости во чреве растет ребенок! Уже с самого детства, он будет носить пятно незаконнорожденного и будет лишен отцовской любви!

Увы, его гневная отповедь не имела успеха среди слушателей!

- Уж лучше ублюдков от ветра рожать,- философски заметил Тибо,- чем немощных меринов ублажать! И если любовникам любится всласть, тогда всё равно, что на плаху им класть!

- Да уж..., конечно проще, чем искать общий язык с женщиной,- зло поддержал шута Гачек,- просто пригрозить ей плахой и спать спокойно, ни о чем не думая. И, тем не менее, разве в Бургундии не наставляют рогов мужьям? Все равно изменяют, потому что потребность в любви у женщин настолько велика, что их не запугаешь смертью! И плевать им, принцессы они или нищенки, плаха их ждет за любовь или награда!

- Тебе бы сонеты писать, вагант!

Гачек вздрогнул от неожиданности, завидев суровое лицо под промокшим капюшоном. Дон Мигель появился, как всегда, вовремя, чтобы призвать к порядку распоясавшуюся свиту жены.

- Ты прирожденный трубадур сладострастия и разврата! Только учти, твои мысли вряд ли вызовут одобрение у мало-мальски нормального человека, а я себя считаю именно таковым! Поэтому проповедуй свои идеи подальше от ушей моей жены, если не хочешь лишиться языка! - в голосе графа звучало нескрываемое призрение, но стоило ему только нагнуться и заглянуть в повозку, как суровый тон изменился. - Вы не замерзли, душа моя? Этот болтун не довел вас до головной боли? Потерпите немного, скоро небольшой городок и мы сможем сделать привал.

- Нет-нет,- поспешно успокоила супруга расцветшая улыбкой Стефания,- мы тут обсуждали с его преосвященством причины столетней войны, и он рассказал мне о принцессах-прелюбодейках.

- Это не совсем так,- мягко поправил её епископ,- об этом прискорбном факте вам поведал вагант, а я уж больше говорил о последствиях.

Дон Мигель внимательно осмотрел их теплую компанию, причем, под его взглядом и Тибо, и Хельга нервно вздрогнули и растворились под одеялами. Стефка уже давно этому не удивлялась, она знала, что за исключением епископа и жены, сурового испанца боятся даже лошади их кавалькады.

- Король Филипп Красивый повел себя в этой истории, как распоследний осел, хотя в других делах проявлял себя человеком далеко не глупым,- наконец, хмуро заявил он. - Нужно было, не вынося сор из дворца, тихо отправить блудниц на тот свет, а не позорить на века свой род. Сыновей он должен был как можно быстрее женить на других девушках, и тогда уже глаз не спускать с новых принцесс.

Телега качнулась на повороте, и его голова на несколько минут исчезла, чтобы после вновь появиться в проеме полога.

- Глупо вытаскивать на поверхность свои рога и давать повод для насмешек!- жестко фыркнул граф. - Любовный же зуд изменницы можно легко успокоить домашними средствами, безо всякой плахи и дурацких судилищ. Могильная плита фамильного склепа, как правило, служит прекрасным покрывалом для неуемных страстей.

- Это же убийство,- упрямо буркнул Гачек,- тяжкий грех!

- Ничего,- легко вздохнул епископ, - его можно отмолить! Сделать большой вклад в монастыри, много жертвовать нищим, самому хорошенько помолиться, купить индульгенцию, в конце концов! Но не потакать разврату и греху! Муж отвечает перед Богом за свою жену, поэтому за её грехи спросится с него.

Вообще-то, весь этот разговор был затеян де ла Вердой и епископом для сведения юной графини, но Стефка с весьма умеренным интересом слушала полемику. Какое отношение это могло иметь к ней? Измена мужу воспринималась ей далекой от реальности страшной сказкой из жизни каких-то неведомых племен. Да и как она бы смогла ему изменить, если при одном взгляде на супруга у неё таяло сердце, хотелось оказаться в его объятиях и ощутить на своих губах его губы. Даже в этот промозглый холодный денек и то при виде фигуры супруга, графиню окатывала совсем неуместная жаркая дрожь желания.

Между тем, поставив точку в неуместном разговоре, дон Мигель вновь вернулся в головную часть отряда. На улице по-прежнему шел проливной дождь со снегом, и у него было достаточно хлопот и без головной боли об окружении жены.

На постоялом дворе супругам отвели отдельную комнату с жарко пылающим камином. Дон Мигель разделся при помощи Хельги, торопливо скинув на руки той насквозь промокшее платье.

- Ах, дорогая,- утомленно пробормотал он, вытягиваясь на постели, - как же я устал!

Он нежно поцеловал жену в висок и тут же заснул сном до предела измотанного человека.

Это была странная для Стефки ночь.

С одной стороны, ей было очень жаль супруга и хотелось, чтобы он отдохнул и выспался, но с другой стороны... Дон Мигель возбуждал в ней сильнейшее желание - ей до боли во всем теле хотелось, чтобы он обнял её, приласкал и занялся с ней любовью. Тело жарко и невыносимо горело от близости его горячей груди. Юная женщина искусала себе губы, в попытках сдержаться и не накинуться на утомленного мужа с поцелуями, и только под утро, измучившись окончательно, задремала тяжелым сном. Проснулась Стефания оттого, что он занимался с ней любовью, особо не церемонясь, просто подсунув руки под ягодицы, двигал её на себя. Она ещё до конца не пришла в себя, как уже все закончилось. Небрежно поцеловав, супруг тот час испарился из комнаты, оставив её в таком расстройстве чувств, что Стефка разочарованно расплакалась на плече у верной Хельги.

- Успокойтесь, донна,- растерянно гудела та,- подумаешь, слишком быстро.... Это ведь лучше, чем совсем ничего! Вот будет большая остановка, тогда граф уделит вам больше внимания, вот увидите!

Но в последующие ночи вплоть до Нанси, де ла Верда, вообще, не появлялся в комнатах супруги, ночуя неизвестно где и с кем. Стефка совсем извелась от тоски и ревности, потеряв покой и сон. Она отказывалась понимать, почему постель рядом с ней пуста. Неужели, муж разлюбил её?

- Да нет у него никого,- смеялась над её подозрениями Хельга,- просто у епископа старческая бессонница, вот они все ночи напролет и болтают о своих делах, о которых нам с вами лучше не знать, чтобы крепче спать! А ночует граф, где придется, но в основном, вообще не спит!

Непогода не давала отряду двигаться быстро, и прошло целых две недели, прежде чем они оказались в Лотарингии.

В Нанси их поселили в доме одного из членов капитула господина Луазье, пожилого торговца тканями. В большом красивом особняке он проживал вместе с женой, госпожой Катриной и охотно сдавал помещения, когда в город приезжали знатные гости. Луазье это делал из тщеславия, ему льстило знакомство со столь значительными личностями, и он любил блеснуть громкими именами на заседаниях магистрата. Правда, на этот раз постояльцы его не особо порадовали - свора угрюмых испанских рыцарей вкупе со множеством священников в рясах, да ещё епископ и граф.

С такими не почешешь язык в поисках занимательных историй! Зато госпожа Катрина - симпатичная пожилая дама растаяла от умиления, едва завидев очаровательное золотоволосое дитя, не иначе как по недоразумению попавшее в эту грозную компанию. Да и кого бы ни тронул беззащитный взгляд темно-синих печальных глаз? Стефания выглядела измученной тяжелой и долгой дорогой, но на самом деле тревожило её совсем другое.

Она медленно обвела взглядом резные башенки уютного дома и тяжело вздохнула. Когда же она обретет свой угол и свою постель, в которой будет не одна? Кочевая жизнь и неопределенность отношений уже порядком ей надоели.

А между тем, дом господина Луазье представлял образчик жилища богатого и состоятельного бюргера той эпохи, когда не в пример Новому времени, с его войнами и реформацией, преуспевающие торговцы не жалели денег на роскошь. Первая комната его особняка была украшена картинами, изображавших членов семьи. В другой ещё большей по размеру были собраны музыкальные инструменты -- арфы, фисгармонии, виолы и лютни. Третья зала была предназначена для развлечений иного рода - здесь были расставлены столики для игры в шахматы, триктрак и шашки. Гордился Луазье и своей библиотекой, совмещенной с часовней, потому что книги в основном были религиозного содержания. Богато украшенные тяжелые фолианты в переплетах из дерева и слоновой кости или бархата, сверкали медными и позолоченными застежками, и располагались на специальных пюпитрах. В конторе - рабочем кабинете господина Луазье в особых открытых обозрению шкафах хранились драгоценные камни, пряности и меха. Была у него и оружейная комната. Здесь достопочтенный торговец хранил оружие - большие арбалеты, украшенные искусной резьбой, луки, пики, кинжалы, кольчуги, щиты разной формы, а также узорчатой чеканки доспехи.

Было довольно забавно, глядя на толстенького коротышку Луазье представлять его с арфой или с пикой наперевес - курьезней не представишь зрелища. Но мода, есть мода!

Сама же госпожа Катрина вложила всю душу в убранство комнаты юной гостьи, разложив на кровати шелковые одеяла и подушки, застелив кровать тончайшими простынями, и заставив прислугу раскатать на полу восточные мягкие ковры. Увы, проку от этого было мало!

- Мигель меня разлюбил,- расплакалась Стефания, вновь не обнаружив своего супруга в постели,- но сейчас-то он где? Почему шарахается от меня, как от чумы? И вообще, зачем граф женился, если ему не нужна жена?

Её близкие расстроено наблюдали за взрывом отчаяния своей госпожи. Они бы то же с удовольствием задали этот вопрос сумасшедшему испанцу, который предпочитает общество папских викариев ночам любви с красавицей женой.

- Графа пытаться понять,- как всегда емко выразился опечаленный Тибо,- только время напрасно терять! Та каша, что у него в голове, не придется по вкусу ни мне, ни тебе!

- Вроде бы здоровый мужчина! - недоуменно чесала голову и простодушная немка.

Но хороший, по-житейски, совет Стефка получила не от своей экстравагантной свиты, а от пожилой хозяйки дома. Госпожа Катрина довольно быстро разобралась в причинах грусти юной гости и небрежно отмахнулась.

- Ах, ваша светлость, ваш муж ещё не привык к мысли, что у него есть жена, и ведет себя как холостой мужчина! Ничего не поделаешь, но мужчины всегда охотнее вспахивают чужое поле, забывая о своем! Хотите вернуть его в брачную постель? Тогда не ждите, когда он вспомнит о жене, а постарайтесь сама привлечь его внимание.

- Как? - оживилась Стефка.

Женщина неопределенно улыбнулась, с неожиданным кокетством поправив кружевные отвороты высокого чепца. Несмотря на годы, она была большой щеголихой.

- Тут уж у каждой свой рецепт! Когда я была молоденькой, а мой Жан постоянно пропадал в своей лавке, то я при каждом удобном случае поправляла в его присутствии подвязки на чулках!

- И действовало?

- Ещё как! Ведь каким-то образом мне удалось родить восьмерых детей от такого увальня, как мой благоверный! Но предупреждаю, это рецепт только для тех, у кого красивые ножки!

Стефка немедля задрала свои юбки и произвела придирчивый осмотр.

- Хорошие ножки,- вылез откуда-то из-под стола пронырливый карлик,- стройны всем на диво, и то что повыше, без спору красиво!

Хельга тут же понеслась, размахивая тряпкой за бесстыдником, а тот, изворачиваясь, влетел головой прямо в живот внезапно появившегося на пороге графа. Надо же, что он, столь долго пренебрегавшей женой, решил навестить её именно сейчас. Стефка приглушенно ахнула и торопливо опустила юбки, но было уже поздно.

- Что происходит? - нахмурил брови де ла Верда, с брезгливой силой отталкивая от себя шута.

Тот с пронзительным визгом забился обратно под стол. Хельга пугливо вжалась в угол, зато графиня, невинно округлив глаза, охотно пояснила:

- Я поправляла подвязку на чулке!

И тот час вновь задрала юбки, показав опешившему супругу бархатные ленточки. Что ж, на войне как на войне - если ему не стыдно бросать жену в постели одну, то ей тоже нужно отбросить излишнюю стыдливость! Иначе вместо младенца рискуешь получить покрывало монахини и попреки, что так и не сумела зачать!

Госпожа Катрина оказалась права. Глаза графа полыхнули при виде её ног, только не понятно отчего, может от желания, может от гнева. Разве у этих испанцев что-нибудь поймешь?