Дон Мигель между тем подошел к жене, и она увидела распятое на его пальцах жемчужное ожерелье.

- Вот, душа моя..., принесли от ювелира!

Стефка сразу же узнала жемчуг, и ей стало настолько горько, когда она вспомнила, каким образом они его собрали! Слезы поначалу непроизвольно побежали по её щекам, а потом хлынули таким потоком, что юная женщина, разрыдавшись, уселась прямо на пол, прижимая ожерелье к груди. Когда она пришла в себя, то мужа уже не было, одна только хозяйка дома с сочувствующим лицом протягивала ей стакан воды.

- Все будет хорошо,- улыбнулась госпожа Катрина,- ваш муж осознал свою ошибку!

Но колокольчики на колпаке Тибо зазвенели угрюмым несогласием.

- Что бы ошибки осознать,- буркнул тот, вылезая их своего убежища,- испанцу нужно пол на время поменять!

Хельга то же подозрительно завздыхала, окончательно испортив настроение своей госпоже. Но, когда вечером подавленная Стефка уже забралась под одеяло, дверь внезапно распахнулась, и на пороге все-таки появился муж.

- Дорогая,- сказал он, с кряхтением стягивая при помощи Хельги сапоги,- в голове у меня все, что угодно, только не любовь! Но если я вам так необходим...

- Больше, чем небо птице, и вода рыбе, - разом повеселела жена,- я сниму вашу усталость, мой господин! Ведь не для того же вы меня так настойчиво учили любви, чтобы эти таланты я оставляла втуне.

Со справедливостью этих слов графу пришлось довольно быстро согласиться, потому что на протяжении долгого времени жена не дала ему сомкнуть глаз, бесконечно целуя и лаская залученного с таким трудом в постель супруга.

- Вы стали ненасытной, любовь моя,- заметил дон Мигель, в конце концов,- взяв в жены северянку, я опасался, что в любви вы будете холодны как снег. Но теперь вижу, что в вопросах страсти вы заткнете за пояс любую испанку.

Он вроде бы подшучивал над ней, но все равно Стефка почувствовала себя весьма неуютно. Ей почудилась в его словах мимолетная, но все-таки нотка недовольства.

- Я истосковалась по вашей любви,- поспешила оправдаться она,- я вас так люблю, мой господин, так желаю, что даже смотреть на вас спокойно не могу. Вы не представляете, что я испытала, когда вы спали рядом со мной на постоялом дворе после урагана. Я горела, как в аду!

Граф как-то странно покосился на супругу. Его темные глаза стали непроницаемы как ночь.

- Я не знал, что вы настолько сладострастны!

- Это плохо? - тревога острой иглой кольнула где-то внутри,- вам это не нравится?

- Помилуйте,- глубоко вздохнул дон Мигель,- что же мне здесь может не нравиться? Всё хорошо! Вот ещё бы..., - и его рука многозначительной тяжестью легла на её живот,- когда вы меня сможете порадовать известием о беременности? Признаки есть?

Стефка растерянно наморщила лоб.

- Живот ещё не растет!

- Помимо этого есть ещё признаки,- пояснил ей судорожно зевающий супруг, - порасспросите вашу дуру немку, она пояснит!

Через минуту он уже крепко спал.

Хельгу было спрашивать бесполезно. Она только плечами пожала, буркнув, что поняла, что беременна, когда её малыш зашевелился.

С госпожой Катриной они встретились перед обедом, когда хозяйка была по уши занята на кухне, наблюдая за обедом для столь высокопоставленных особ.

- Баранье жаркое с чесночным соусом и черносливом, пирог с дичью и каштаны на первую перемену блюд,- выговаривала она прислуге, но услышав просьбу молоденькой гостьи, оставила все свои дела.

- Что случилось, донна Стефания? - Катрина торопливо сняла передник со своего нарядного платья,- вас опять обидел супруг?

- Нет, но .... - и Стефка изложила просьбу графа.

Пожилая женщина изумленно наморщила лоб.

- Какая разница,- не поняла она,- почему графу столь важно знать об этом сейчас? Почему он не может подождать пару месяцев?

- Не знаю...,- растерялась юная женщина, - а что вы мне можете сказать?

- Прошло так мало времени с вашей брачной ночи, трудно сказать определенно, но... когда у вас были в последний раз дамские неприятности?

Стефка задумалась.

- Давно!

- Но если ещё пару недель будут отсутствовать, может, тогда стоит надеяться!

Надо сказать, что в Нанси папское посольство задерживалось не по своей вине. Герцог Рене почему-то накануне приезда легатов соизволил уехать на охоту, отложив встречу до той поры, пока набьет достаточно дичи.

Дон Мигель и епископ с большой тревогой отреагировали на этот демарш. И дело даже не в том, что у них было мало времени для столь неопределенной задержки, но за невинным развлечением эти два опытных дипломата усмотрели попытку уклониться от общения с посланниками его святейшества. И теперь легаты вели бесконечные консультации, стремясь достойно подготовиться ко всевозможным неприятностям.

Дом господина Луазье в эти дни больше напоминал штаб действующей армии, чем мирное пристанище служителей церкви. Выезжали и въезжали на взмыленных лошадях курьеры, сновали толпы подозрительных личностей и священников. Понятно, что в таком цейтноте дону Мигелю было не до переживаний о жене, о чем он ясно высказался вечером того же дня.

В комнате графини собрались все близкие ей люди, приплелся даже откуда-то Гачек, который в эти дни редко появлялся около Стефании, пропадая неизвестно где. Госпожа Катрина и графиня болтали за шитьем, Хельга им помогала, вагант рассказывал забавные байки о герцоге Рене, а шут комментировал на свой лад его слова.

- Его светлость большой женолюб, говорят, что его жена давно потеряла счет метрессам герцога.

- Герцог любит женщин слишком, - хихикнул Тибо,- заменяя качество излишком! Никого он не обходит, ни уродку, ни красу, лишь бы пика не устала быть все время на весу!

Женщины бросили на карлика укоризненные взгляды, но тому, как с гуся вода. Он подбежал к Хельге, и, потешно пританцовывая, потянул её за юбку за собой.

- Попляши со мною, красотка, да не тухни, как селедка!

- Кто тухнет? Я! Ах ты, сморчок!

И Хельга с замысловатыми немецкими ругательствами запустила в шута мотком лент. Тот понятно, ловко увернулся, и размотавшиеся в полете ленты, конечно же, приземлились прямо на вошедшего в комнату графа.

- Это что, делается специально? - холодно поинтересовался тот, выпутываясь из шелка,- то в мой живот врезается шут, то на голову мне опускаются ленты! Чего ждать в следующий раз?

Бросившая недовольный взгляд на Тибо, Стефка подскочила навстречу мужу.

- О, мессир, это просто неудачная шутка!

- Все шутки вашей свиты, донна, обычно неудачны! Но я пришел сказать вам, что намерен закрыть этот балаган! Вы узнали то, о чем я вас просил?

Графиня неловко поежилась, покосившись на Гачека, ей было неудобно обсуждать столь интимные дела в его присутствии.

- Госпожа Катерина,- тихо ответила она,- говорит, что точно можно определить только месяца через два!

Де ла Верда недовольно поморщился, почему-то с упреком глянув на жену.

- Плохо!

- Что плохо? - робко спросила грозного супруга Стефка.

Прежде чем ответить, граф прошел вглубь комнаты и с досадой опустился на стул между двумя женщинами.

- Если вы беременны, то я намерен отправить вас в Испанию,- заявил он,- к моей матери. Незачем и дальше колесить по дорогам и странам! В тиши нашего родового замка вам будет покойнее выносить нашего первенца, да и я не буду отвлекаться от важной миссии на ваши бесконечные капризы.

Бедная Стефания онемела от такого поворота дела. В Испанию?! Не надо было иметь большого ума, чтобы понять, что следующая встреча с супругом может состояться, когда их первенец уже будет не только ходить, но и говорить. Он просто отделывался от неё, как от ненужной вещи!

- Ваша свита, графиня, вряд ли понравится моей матери - женщине почтенной, богобоязненной и серьезной. Поэтому шута я заберу с собой и подарю герцогу Бургундскому, он любит всяких уродцев. Ты же, вагант, ступай своей дорогой!

Воцарилось молчание. Пока растерянная Стефка пыталась осознать все тяжесть разразившейся катастрофы, первым подал голос Гачек.

- Что же будет с Хельгой? Она будет сопровождать вашу жену?

Граф перевел ледяной взгляд на смельчака.

- Почему я должен думать об этой глупой немке? Неужели вы всерьез считаете, что я позволю блуднице переступить порог моего родового замка? Если она тебя так заботит, забирай её с собой, вагант! Вы будите отличной парочкой!

При таком повороте дела Стефания, наконец-то, пришла в себя и отвлеклась от шокирующей мысли, что в следующий раз она разделит страсть с супругом только года через два! Перепуганные глаза несчастной Хельги и потухшее лицо Тибо требовали от неё решительного вмешательства.

- Нет,- твердо сказала она, презрев обычный страх вызвать недовольство в супруге,- я не допущу, чтобы вы таким образом распорядились моими людьми. Тибо император подарил мне, и я с ним ни за что не расстанусь, понравится он вашей матери или нет! И Хельгу не брошу на произвол судьбы, куда она такая денется? Кто будет кормить и её, и ребенка?

- Почему это должен делать я? - сухо поинтересовался граф.

- Потому что я ваша жена!

- А, по-моему, вы сейчас, как раз об этом забываете!

Скандал развивался по проторенному тысячелетиями существования брачных отношений сценарию, только его главные действующие лица об этом не знали в силу отсутствия опыта.

Госпожа Луазье, наоборот, опыта имела в избытке, поэтому встревожено попыталась сгладить ситуацию.

- Ваша светлость,- почтительно обратилась она к испанцу,- не преждевременен ли этот разговор? Может статься, что ваша жена и не беременна, и тогда нет надобности отправлять её в Испанию и лишать верных слуг!

Но прежде, чем дон Мигель возразил или согласился с этим замечанием, вспылила его юная оскорбленная жена.

- Графу все равно, беременна я или нет! - с горечью заявила она,- он мечтает избавиться от меня, сплавив куда угодно, только с глаз долой! Ему вообще не нужна жена!

Де ла Верда встал и, сохраняя оскорбленное выражение лица, демонстративно удалился из комнаты. Проводившая недоуменным взглядом его гневно выпрямившуюся фигуру Стефка пришла в себя и растерянно оглянулась.

- Что теперь будет? - расстроено прошептала она, обращаясь ко всем присутствующим.

Вагант только раздраженно пожал плечами.

- Дон Мигель не будет топить горе в вине! И не умрет от разбитого сердца!

Госпожа Луазье была склонна оценить ситуацию более трезво.

- Ах, дорогая, вы ещё так молоды, но запомните на будущее - никогда не ссорьтесь с мужем при посторонних! Это не дает ему возможности с честью отступить, а ничто не злит мужчин более чем пререкания с женой!

Расходились спать присутствовавшие при супружеской ссоре люди в угнетенном молчании. Все прекрасно осознавали, что над юной женщиной нависла угроза, и граф должен был каким-то образом наказать супругу, чтобы в следующий раз той было неповадно устраивать ему сцены.

Понимала это, конечно, и сама перепуганная Стефка. Как же она корила себя за несдержанность!

Тихо и смиренно раздевшись, она отпустила подавленную Хельгу и залезла под одеяло. Сон бежал от неё, отгоняемый неясным предчувствием ожидаемой беды, но все равно она умудрилась тревожно задремать, когда дверь жалобно скрипнула, распахнутая сильным толчком взбешенного мужчины.

Дон Мигель грозной громадой навис над вжавшейся в постель перепуганной женой. Его черные глаза гневно сверлили ослушницу.

- Ты только с виду ангел,- жестко прошипел он,- а на самом деле, строптива, словно дьяволица! Когда я решил спасти тебя от бесчестья, то, прежде всего, пожалел твою невинность! Там, в Моравии ты показалась мне созданной из солнечного света! А сейчас..., мне даже смешно вспоминать об этом! Так ошибиться!! Где был мой разум? Ненасытная, бесстыжая блудница! Вот кем ты стала под влиянием этого достойного кнута палача ваганта! Забыла о целомудрии, смирении, чистоте! Разве супружеская постель - ложе для разврата? Твоя несдержанность внушает мне отвращение!

Стефка окаменела от боли, и, глядя на расходившегося супруга остановившимися глазами, бледнела и бледнела до тех пор, пока он не выкрикнул последнее ругательство! Оно ей показалось чудовищнее всех предыдущих оскорблений. Отвращение! Может, поэтому он и перестал посещать супружескую постель и так стремился отправить её подальше от себя? А она..., она так его любила, так желала! Горечь оказалась настолько непереносимой, что Стефка провалилась в обморок с мимолетным чувством странного освобождения.

Очнулась юная женщина от сотрясающего её тело болезненного судорожного озноба. Не понимая, что с ней происходит, она удивленно и вопрошающе оглядела толпящихся возле её постели людей. Вокруг с напряженными озабоченными лицами собрались и епископ, и Гачек, и хозяйка дома, уж не говоря о Хельге, и о торчащих из-за спинки кровати унылых колокольчиках Тибо, ну и конечно, с тревогой взирал на жену, крепко державший её за руку дон Мигель. Увидев последнего, Стефка мучительно застонала, вспомнив о произошедшем, и опять почувствовала страшную, режущую боль в сердце.

- Уйдите,- прошептала она,- вы разбили мне сердце! Я не могу вас видеть!

Внезапно боль стала нестерпимой, скрутив все её тело. Увидев, как она скорчилась на постели, схватившись за живот, Гачек хмуро сказал графу:

- Похоже, донна теряет ребенка!

Де ла Верда обвел безумным взглядом столпившихся вокруг людей.

- Что-нибудь можно сделать?

- Молиться, сын мой! - и епископ сочувственно потянул его за локоть прочь от зрелища мучившейся в корчах схваток жены,- больше вы ничем ей не сможете помочь!

Граф покорно простоял рядом с епископом на коленях перед распятием весь остаток ночи, неистово твердя все молитвы, которые только знал, но на рассвете к ним в молельню почтительно протиснулся один викариев.

- Все кончено!- с сочувствием перекрестился он.

- Графиня жива? - побледнел дон Мигель.

- Да, а вот плод погиб!

И де ла Верда покорно склонил голову перед наказанием небес, поручив душу своего не родившегося сына Всевышнему. Ему было так больно, так отвратительно плохо, как будто уход этого малыша, разверз в его душе страшную черную пустоту.