Ранним утром в начале августа, перевалив через гору примерно там же, где Снифф нашел шляпу Волшебника, появились Тофсла и Вифсла.

Остановившись на самой вершине, они взглянули вниз на Долину муми-троллей. У Тофслы на голове была красная шапочка, а Вифсла тащила большой чемодан. Они пришли издалека и очень устали. Внизу под ними среди берез и яблонь поднимался из трубы дома муми-троллей утренний дымок.

– Дымсла, – произнесла Вифсла.

– Варятсла что-то, – сказала Тофсла и кивнула головой.

И они начали спускаться вниз, в долину, переговариваясь между собой на особый лад, характерный для всех тофсл и для всех вифсл. Ведь язык этот понимают не все, но самое главное, чтоб они хотя бы сами знали, о чем идет речь.

– Думаешь, нам разрешатсла войтисла? – полюбопытствовала Тофсла.

– Это зависитсла от многогосла, – ответила Вифсла. – Не дать запугатьсла себясла, если они будут злысла.

Очень осторожно прокрались они к дому и застенчиво остановились у крыльца.

– Посмеем ли мы постучатьсла? – спросила Тофсла. – А вдруг кто-то выйдетсла и закричитсла!

В этот миг мама Муми-тролля, высунувшись в окошко, закричала:

– Кофе!

Тофсла и Вифсла так ужасно перепугались, что кинулись через отдушину в погреб, где хранился картофель.

– Кыш! – сказала Муми-мама и подскочила от неожиданности. Наверняка это две крысы шмыгнули в погреб. – Снифф, сбегай вниз и отнеси им немного молока!

И тут она увидела чемодан, который так и остался стоять у крыльца.

– Они и с вещами, – рассуждала вслух мама. – Ой-ой-ой! Ой! Тогда они наверняка останутся у нас!

И она отправилась искать Муми-папу, чтобы попросить его сколотить две кровати. Но очень-очень маленькие. Между тем Тофсла и Вифсла зарылись в картофель, да так, что видны были одни лишь их глазки, и с величайшим ужасом ждали, что с ними будет дальше.

– Во всяком случаесла, они варятсла кофесла, – пробормотала Вифсла.

– Кто-то крадетсла! – прошептала Тофсла. – Тихо, как мышкасла!

Дверь погреба заскрипела: на верхней ступеньке уже стоял Снифф с фонарем в одной лапке и с блюдечком молока в другой.

– Привет! Где вы тут? – спросил Снифф.

Тофсла и Вифсла, крепко держась друг за друга, еще глубже забрались в картофель.

– Хотите молока? – чуть громче спросил Снифф.

– Он следитсла за нами, – прошептала Вифсла.

– Если думаете, что я собираюсь торчать тут целых полдня, то ошибаетесь, – сердито сказал Снифф. – Вы либо злючки, либо идиотки. Старые вы дурацкие крысы! У вас даже не хватает ума войти в дом с парадного хода!

Но тут Вифсла, серьезно опечалившись, сказала:

– Самсла ты крысасла!

– Ах так, вы к тому же еще иностранки! – возмутился Снифф. – Пожалуй, тогда я лучше схожу за мамой Муми-тролля.

Заперев дверь погреба, он побежал на кухню.

– Ну что, хотят они молока? – спросила Муми-мама.

– Они говорят по-иностранному, – сказал Снифф. – Никто не разберет, что они хотят сказать.

– Как они говорят? – спросил Муми-тролль, который вместе с Хемулем толок в ступке кардамон.

– Самсла ты крысасла! – повторил Снифф.

Муми-мама вздохнула.

– Ну и ну, – сказала она. – Как мне теперь разобраться, что они захотят на десерт в день своего рождения или сколько подушек им надо подложить под голову!

– А мы выучим их язык, – сказал Муми-тролль. – Это очень просто: восемьсла, чтосла, вонсла!

– Мне кажется, я их понимаю, – задумчиво произнес Хемуль. – Они, верно, сказали Сниффу, что он старая, облезлая крыса.

Снифф покраснел и гордо вскинул голову.

– Тогда иди и разговаривай с ними сам, раз ты такой умный, – заявил он.

Хемуль затрусил к погребу и дружелюбно закричал:

– Добро пожаловатьсла, добро пожаловатьсла!

Тофсла и Вифсла высунули головки из кучи картофеля и посмотрели на него.

– Молокосла! Хорошосла! – продолжал Хемуль.

Тогда Тофсла и Вифсла зашлепали по лестнице наверх и вошли в гостиную.

Взглянув на них, Снифф понял, что они гораздо меньше, чем он сам. Тогда он почувствовал, что становится гораздо дружелюбнее, и снисходительно сказал:

– Привет! Рад вас видеть!

– Спасибосла за этосла! – ответила Тофсла.

– Вы варитесла кофесла? – поинтересовалась Вифсла.

– Что вы сказали? – спросила Муми-мама.

– Они голодные, – ответил Хемуль. – Но они по-прежнему не думают, что Снифф очень уж красив.

– Тогда передай им привет, – взволнованно ответил Снифф, – и скажи, что никогда в своей жизни я не видывал таких салачьих физиономий, как у этих двоих. А теперь я пошел.

– Сниффсла – злюксла, – сказал Хемуль. – И дураксла.

– Ради бога, входите и выпейте кофе, – нервно сказала мама Муми-тролля.

И повела Тофслу и Вифслу на веранду, а Хемуль последовал за ними, ужасно гордый своей новой ролью переводчика.

Вот так и поселились Тофсла и Вифсла в доме муми-троллей. Они не очень шумели и не навязывали никому своего общества, а большей частью бродили, держась за руки. И повсюду таскали с собой чемодан. Когда же наступали сумерки, на них нападало заметное беспокойство, они бегали то вниз, то вверх по лестницам и в конце концов прятались под ковром.

– Чего боитесьсла? – недоумевал Хемуль.

– Морра явитсла!

– Морра? А кто это? – ничуть не испугавшись, спросил Хемуль.

Тофсла вытаращила глаза, оскалила зубы и постаралась сделаться как можно больше.

– Страхсла и ужассла! – объяснила Вифсла. – Запирайтесла дверисла от Морры!

Подбежав к Муми-маме, Хемуль сказал:

– Они утверждают, что сюда явится страшная и ужасная Морра. На ночь нужно запирать все двери.

– Но у нас ведь только ключ от погреба, – огорченно произнесла мама Муми-тролля. – С этими иностранцами всегда так.

И она пошла переговорить об этом деле с Муми-папой.

– Нужно вооружиться и задвинуть дверь мебелью, – заявил папа. – Такая ужасная огромная Морра может оказаться опасной. Я повешу в гостиной колокол, возвещающий бедствие, а Тофсла и Вифсла пусть спят под моей кроватью.

Но Тофсла и Вифсла уже забрались в ящик комода и отказывались вылезать оттуда.

Покачав головой, Муми-папа отправился в дровяной сарай за ружьем.

На дворе стояла темнота, как обычно по вечерам в августе, и сад был полон черных мягких как бархат теней. Лес мрачно шумел, и повсюду летали светлячки с карманными фонариками.

Папа ничего не мог с собой поделать – он не мог избавиться от легкого ощущения жути, когда шел за ружьем. А что, если эта Морра уже залегла за кустом! Они ведь даже не знали, какая она!

И вообще какой она величины! Вернувшись на веранду, Муми-папа забаррикадировал дверь диваном и сказал:

– Пусть свет горит всю ночь! Каждый должен быть в боевой готовности и подняться по тревоге, а Снусмумрик пусть спит этой ночью в доме.

Все было ужасающе интересно. Постучав по ящику комода, папа Муми-тролля сказал:

– Мы защитим вас!

Но в ящике стояла мертвая тишина. Тогда папа вытащил ящик, чтобы посмотреть, не похищены ли уже Тофсла и Вифсла. Но они мирно спали, а рядом с ними лежал их чемодан.

– Может, мы все-таки тоже ляжем спать, – сказал папа. – Но все мы вооружимся!

Охваченные великим страхом и непрерывно болтая, все домочадцы разбрелись по своим комнатам, и мало-помалу в доме муми-троллей воцарилась тишина. И только керосиновая лампа одиноко горела на столе в гостиной.

Часы пробили двенадцать. Потом – час. Вскоре после двух Выхухоль проснулся и почувствовал, что ему необходимо спуститься вниз. Он сонно шлепал по веранде. И вдруг в величайшем удивлении остановился перед диваном. Диван загораживал дверь и был очень тяжелый.

– Ничего себе идеи, – пробормотал Выхухоль и изо всех сил потянул диван к себе. И тут, само собой, зазвонил колокол, возвещающий тревогу. И папа Муми-тролля уселся в постели.

Дом мигом наполнился криками, выстрелами и топотом множества ног. Каждый врывался в гостиную с топорами, ножницами, камнями, лопатами, ножами, граблями и останавливался как вкопанный, уставясь на Выхухоля.

– Где же Морра?! – кричал Муми-тролль.

– Тьфу, да это ж я! – рассерженно прошипел Выхухоль. – Мне надо было выйти по малой нужде, только и всего! А про вашу дурацкую Морру я и думать забыл.

– Тогда выходи сейчас же! – сказал Снорк. – Но не вздумай этого повторить.

И он широко распахнул дверь веранды.

Вот тогда-то они и увидели Морру. Каждый из них увидел ее. Неподвижно сидела она на песчаной дорожке перед крыльцом и не спускала с них круглых, лишенных всякого выражения глаз.

Она была не особо большой и вообще не казалась такой уж опасной. Но чувствовалось, что она страшно злая и может ждать бесконечно долго.

И это было ужасно.

Никто не решился напасть на нее. Она сидела еще целый час, а потом убралась в мрак сада. Но на том месте, где она сидела, замерзла земля.

Снорк закрыл дверь и отряхнулся.

– Бедные Тофсла и Вифсла, – сказал он. – Хемуль, посмотри, не проснулись ли они.

Они проснулись.

– Она ушласла? – спросила Вифсла.

– Списла спокойносла, – посоветовал Хемуль.

Слегка вздохнув, Тофсла сказала:

– Спасибосла!

И они потянули за собой чемодан в самую глубину комода, чтобы снова спокойно заснуть.

– Можно уже ложиться спать? – спросила мама, отставив в сторону топор.

– Ты спи, – сказал Муми-тролль. – Мы со Снусмумриком собираемся вас стеречь, пока не взойдет солнце. Но безопасности ради положи свою сумку под подушку.

И вот они сидели одни в гостиной и играли в покер до самого утра. Морру этой ночью больше никто не видел и не слышал.

На следующее утро Хемуль озабоченно вышел на кухню и сказал:

– Я беседовал с Тофслой и Вифслой.

– Ну что там еще? – вздохнув, спросила мама.

– Морра хочет отнять у них чемодан! – сказал Хемуль.

– Какое чудовище! – воскликнула мама. – Похитить их жалкое имущество!

– Да, не правда ли! – согласился Хемуль. – Но есть один момент, который чрезвычайно усложняет все это дело! Похоже, что чемодан этот – Морры.

– Гм! – произнесла Муми-мама. – Дело действительно усложняется. Мы поговорим со Снорком. Он так хорошо умеет все улаживать.

Снорк очень заинтересовался тем, что ему рассказали.

– Это исключительный случай, – сказал он. – Необходимо устроить собрание. Все обязаны явиться к кусту сирени в три часа, чтобы обсудить данный вопрос.

Был теплый и прекрасный послеобеденный час, наполненный благоуханием цветов и жужжанием пчел. Весь сад стоял нарядный, словно свадебный букет из цветов тех ярчайших красок, которые обычно дарует позднее лето.

Гамак Выхухоля натянули между кустами и снабдили плакатом, на котором было написано: «Обвинитель Морры». Сам Снорк, натянув на себя парик из древесной стружки, сидел и ждал.

Всякому было ясно, что он и есть судья. Тофсла и Вифсла сидели и лопали вишни прямо против него, за доской, которая явно отделяла скамью подсудимых от Снорка.

– Прошу разрешения быть их обвинителем, – заявил Снифф (он не забыл, что Тофсла и Вифсла обозвали его старой облезлой крысой).

– В таком случае я стану их защитником, – сказал Хемуль.

– Ну а я? – спросила фрёкен Снорк.

– Ты – глас народа, – объяснил ее брат. – А семейство муми-троллей – свидетели. Что касается Снусмумрика, то он может вести протокол по ходу судебного разбирательства. Но уж как следует!

– Возникает вопрос: почему у Морры нет адвоката-защитника? – сказал Снифф.

– Такового не требуется, – заметил Снорк. – Морра права. Вам ясно?! Готовы! Начинаем!

Он трижды ударил молоточком по ящику.

– Ты всесла поняласла? – спросила Тофсла.

– Ни каплисла, – ответила Вифсла и плюнула косточкой в судью.

– Будете высказываться только тогда, когда я велю, – сказал Снорк. – И только «да» или «нет». Ничего иного. Вышеуказанный чемодан принадлежит вам или Морре?

– Дасла! – ответила Тофсла.

– Нетсла! – ответила Вифсла.

– Запишите, что они дают противоречивые показания! – закричал Снифф.

Снорк постучал молоточком о ящик.

– Спокойно! – потребовал он. – Я спрашиваю в последний раз: чей это чемодан?

– Нашсла! – сказала Вифсла.

– Они говорят, что чемодан их, – перевел Хемуль. – Утром они все говорили наоборот.

– Что же, тогда нам надо отдавать чемодан Морре, – сказал, облегченно вздохнув, Снорк. – Однако жаль всех моих трудов.

Тофсла потянулась и что-то прошептала Хемулю.

– Тофсла говорит вот что: «только Содержимое чемодана принадлежит Морре».

– Ха! – воскликнул Снифф. – Охотно верю. Дело и так ясно – Морра получит обратно свое Содержимое, а этим салачьим физиономиям останется их старый чемодан.

– Нет, совсем не ясно! – храбро вскричал Хемуль. – Дело не в том, кто владеет Содержимым, а в том, у кого больше прав на него. Истине – свое место. Вы все видели Морру! Теперь я спрашиваю, показалось ли вам, что она имеет право на Содержимое?

– Вот это правильно, – удивленно сказал Снифф. – До чего ж ты хитрый! Но вы только подумайте, как одинока Морра именно потому, что никто не любит ее и она не любит никого. Содержимое, быть может, единственное, что у нее есть! И неужели его тоже надо отнять! Одна в ночи. Изгнанная всеми, – продолжал дрожащим голосом Снифф, – обманом лишенная своей собственности всякими там тофслами и вифслами…

Он высморкался и уже больше не мог продолжать свою речь.

Снорк постучал молоточком о ящик.

– Морра не нуждается в речи защиты! – сказал он. – Кроме того, к твоим доводам примешиваются еще и личные чувства, да и у Хемуля тоже. Выходите, свидетели! Можете выступать!

– Нам ужасно нравятся Тофсла и Вифсла, – заявили все муми-тролли. – Морру же мы не одобряли с самого начала. Печально, если придется вернуть ей Содержимое!

– Справедливость должна быть справедливой! – торжественно заявил Снорк. – Вам надо быть объективными! Особенно учитывая то, что сами Тофсла и Вифсла никогда не поймут разницы между справедливостью и несправедливостью. Такими они уродились, и тут уж ничего не поделаешь. Обвинитель, что имеешь сказать?

Но Выхухоль заснул в своем гамаке.

– Ладно, – смягчился Снорк. – Его это, вероятно, не интересует. Мы все сказали, что надо сказать, прежде чем я возвещу приговор?

– Извините, – произнес глас народа, – но не прояснится ли дело, если мы узнаем, что, собственно, представляет собой это Содержимое?

Тофсла снова что-то прошептала. Хемуль кивнул.

– Это тайна, – сказал он. – Тофсла и Вифсла считают, что Содержимое – это самое красивое, что только есть на свете, а Морра считает, что оно лишь самое драгоценное.

Снорк кивнул и несколько раз наморщил лоб.

– Тяжелый случай, – произнес он. – Тофсла и Вифсла рассуждали совершенно правильно, но поступили они, во всяком случае, несправедливо. А справедливость должна быть справедливой! Мне надо подумать. А теперь – замолчите!

В кустах сирени воцарилась мертвая тишина. Жужжали пчелы, весь сад пламенел и золотился в лучах солнца.

Внезапно над травой потянуло холодом. Солнце зашло за тучи, сад стал каким-то серым.

– Что это? – спросил Снусмумрик, оторвавшись от протокола.

– Она снова здесь, – прошептала фрёкен Снорк.

В замерзшей траве сидела Морра и таращила на них глаза.

Она медленно переводила взгляд с Тофслы на Вифслу. А потом, заворчав, начала приближаться.

– Помогисла! – закричала Тофсла. – Спасисла!

– Стой, Морра! – приказал Снорк. – У меня есть что тебе сказать!

Морра остановилась.

– Я все продумал, – продолжал Снорк. – Согласна ли ты, чтобы Тофсла и Вифсла выкупили у тебя Содержимое чемодана? Какова твоя цена?

– Высокая! – ледяным голосом ответствовала Морра.

– А хватит моей Золотой горы на Острове хатифнаттов? – спросил Снорк.

Морра покачала головой.

– Фу, как здесь холодно, – сказала мама Муми-тролля. – Я схожу за шалью.

Она помчалась по саду, где мороз полз по следам Морры, и взбежала на веранду.

И тут ей пришла в голову потрясающая идея. Вспыхнув от восторга, она взяла в руку шляпу Волшебника. Только бы Морра поняла ее настоящую цену! Вернувшись назад, в суд, мама поставила шляпу в траву и сказала:

– Это самое драгоценное во всей Долине муми-троллей! Знаешь ли ты, Морра, что выросло из этой шляпы? Самые красивые тучки-самокаты, колдовская вода и фруктовые деревья! Это одна-единственная на свете волшебная шляпа!

– Докажи! – презрительно сказала Морра.

Тогда Муми-мама положила в шляпу несколько вишневых косточек. Все ждали в мертвой тишине.

– Только бы из них не выросла какая-нибудь мерзость, – прошептал Снусмумрик Хемулю.

Но им повезло. Когда Морра заглянула в шляпу, там лежала пригоршня красных рубинов.

– Вот видишь! – радостно сказала мама. – Представляешь, что может получиться, например, если туда положить какой-нибудь насос!

Морра посмотрела на шляпу, посмотрела на Тофслу и Вифслу, потом снова посмотрела на шляпу. Видно было, что думает она изо всех сил.

В конце концов Морра рванула к себе шляпу Волшебника и, не произнеся ни слова, заскользила прочь, словно серая холодная тень. В тот же день она в последний раз показалась в Долине муми-троллей[20], и тогда же все обитатели видели шляпу Волшебника в последний раз.

Все краски в саду снова разом потеплели, и опять вернулось лето, жужжащее и благоухающее.

– Какое счастье, что мы отделались от этой шляпы, – сказала Муми-мама. – Теперь она хоть один раз, в виде исключения, совершила что-то разумное.

– Но наши тучки все-таки были чудесными, – сказал Снифф.

– А как замечательно было играть в Тарзана в первобытном лесу! – печально вспомнил Муми-тролль.

– Как удачсла все вышсло! – радостно сказала Вифсла и подняла чемодан, который все время стоял рядом на скамье подсудимых.

– Феноменальсла, – сказала Тофсла и взяла Вифслу за руку. И они вместе пошли обратно к дому муми-троллей, пока все остальные молча смотрели им вслед.

– Что они сказали напоследок? – спросил Снифф.

– Приятного аппетита или что-то в этом роде, – ответил Хемуль.