Это было в конце августа. Совы ухали по ночам, а летучие мыши появлялись большими черными стаями и беззвучно кружились над садом. В лесу то и дело полыхали пожары, а море не знало покоя. В воздухе носились ожидание и грусть, луна была огромная, жаркая и раскаленная. Муми-тролль всегда больше всего любил самые последние недели лета, но и сам как следует не знал почему.

Свист ветра и плеск моря стали иными, все пахло переменами, деревья замерли в ожидании.

«Не удивлюсь, если случится нечто совершенно необыкновенное», – думал Муми-тролль.

Он проснулся и лежал, глядя в потолок. «Наверное, еще совсем рано, и утро окажется солнечным», – размышлял он.

Потом, повернув голову, Муми-тролль увидел, что кровать Снусмумрика пуста.

И в тот же миг услыхал тайный сигнал под окном – один долгий свисток и два коротких, что означало: «А какие у тебя планы на сегодня?»

Выскочив из кровати, Муми-тролль выглянул в окно. В еще затененном саду было прохладно.

И там его ждал Снусмумрик.

– Ю-хо! – закричал Муми-тролль, но закричал очень тихо, чтобы не разбудить кого-нибудь, а потом спустился вниз по веревочной лестнице.

– Привет! – сказал он.

– Привет, привет! – ответил Снусмумрик.

Они спустились вниз к реке и уселись на перила моста, болтая ногами над водой. Солнце уже успело подняться над верхушками леса и светило им прямо в лицо.

– Точно так же сидели мы весной, – вспомнил Муми-тролль. – Проснулись после зимней спячки, и это был наш первый день… Все остальные еще спали.

Снусмумрик кивнул. Он сидел, сооружая лодочки из тростника, которые потом пускал вниз по реке.

– Куда они плывут? – спросил Муми-тролль.

– Туда, где меня нет, – ответил Снусмумрик.

Одно за другим, проплыв излучину реки, исчезали суденышки.

– Они нагружены корицей, китовым зубом и изумрудами, – сказал Муми-тролль.

Снусмумрик вздохнул.

– Ты спрашивал о планах? – спросил Муми-тролль. – А у тебя самого они есть?

– Да, – ответил Снусмумрик. – У меня есть план. Но он касается только меня одного. Ты ведь сам знаешь!

Муми-тролль долго смотрел на него. А потом сказал:

– Ты собираешься уйти?

Снусмумрик кивнул.

Они еще посидели на перилах моста, болтая ногами над рекой и не произнося ни слова. Река все текла и текла под ними, все дальше и дальше, в чужие края, о которых мечтал Снусмумрик и куда собирался отправиться совершенно один.

– Когда ты уходишь? – спросил Муми-тролль.

– Сию минуту! – ответил Снусмумрик, швыряя одновременно все тростниковые лодочки в воду. Спрыгнув с перил, он принюхался к утреннему воздуху. День для странствий был прекрасный. Гребень горы пылал алым пламенем в лучах солнца, а дорога извивалась вверх, к вершине, и исчезала по другую сторону горы. Там – новая долина, а за ней – новые горы…

Муми-тролль смотрел, как Снусмумрик складывает палатку.

– Надолго уходишь? – спросил он.

– Нет, – ответил Снусмумрик. – В первый же весенний день я снова буду здесь и свистну под твоим окном. Время пролетит так быстро!

– Да, да, – сказал Муми-тролль. – Тогда – привет!

– Привет, привет! – ответил Снусмумрик.

Муми-тролль остался на мосту. Он смотрел, как Снусмумрик становился все меньше и меньше и наконец исчез среди березок и яблонь. Но через некоторое время до него долетели звуки губной гармошки. Снусмумрик играл: «Все зверюшки привязали бантики к хвостам…»

«Теперь ему весело», – подумал Муми-тролль.

Музыка слышалась все слабее и в конце концов совершенно стихла. Тогда Муми-тролль побрел домой по мокрому от росы саду.

На крыльце он увидел Тофслу и Вифслу, которые лежали, свернувшись клубочком, на солнышке.

– Приветсла тебесла! – сказала Тофсла.

– И тебе привет! – ответил Муми-тролль, потому что уже научился понимать их язык (хотя говорил на нем еще с трудом).

– Ты плакалсла? – спросила Вифсла.

– Чепуха! – ответил Муми-тролль. – Снусмумрик ушел от нас.

– Как печальсла, – сочувственно отозвалась Тофсла. – Может, тебя немного порадуетсла, если ты потреплешь Тофслу по мордочкесла?

Муми-тролль дружелюбно потрепал Тофслу по носу, но ему, похоже, от этого не стало веселее.

Тогда Тофсла и Вифсла, придвинувшись друг к другу, долго шептались. А потом Вифсла торжественно сказала:

– Мы решилисла показатьсла тебе Содержимоесла.

– То, что в чемодане? – спросил Муми-тролль.

Тофсла и Вифсла усердно закивали головками.

– Идемсла, идемсла, – сказали они и нырнули под живую изгородь. Муми-тролль пополз за ними. В самых глухих зарослях он обнаружил тайную полянку, где Тофсла и Вифсла украсили землю пушинками и пристроили меж ветвей ракушки да мелкие белые камешки. Там царили сумерки. Никто, проходивший мимо живой изгороди, и заподозрить не мог, что там – тайник. На коврике из сухого тростника стоял чемодан Тофслы и Вифслы.

– Это коврик фрёкен Снорк, – сказал Муми-тролль. – Она искала его вчера целый день.

– Дасла, – согласилась Вифсла. – Откудасла ей знатьсла, что мы его нашлисла!

– Гм! – буркнул Муми-тролль. – Вы ведь собирались показать мне, что у вас там в чемодане?

Тофсла и Вифсла восторженно закивали. Встав по обеим сторонам чемодана, они начали очень серьезно считать:

– Разсла! Двасла! ТРИСЛА!

И с треском откинули крышку.

– Вот это да-а-а! – произнес Муми-тролль. – Этого только не хватало!

Весь чемоданчик заполнился мягким алым светом. Перед ним лежал рубин, большой, словно голова пантеры, пылающий, как солнце на закате, живой, как огонь и блеск воды.

– Нравитсла он тебе? – спросила Тофсла.

– Да, – слабо ответил Муми-тролль.

– Теперь ты большесла не плачешьсла? – спросила Вифсла.

Муми-тролль покачал головой.

Тофсла и Вифсла облегченно вздохнули, уселись на землю и стали рассматривать драгоценный камень. Они молча и зачарованно таращились на него.

Рубин был изменчив, как море. Иногда он светлел, потом его цвет сгущался до розового, и тогда казалось, будто на заснеженной вершине восходит солнце. То из бездонной глубины камень вдруг начинал метать темно-красные языки пламени. А иногда он становился похож на черный тюльпан с тычинками из мелких искр.

– О, если бы Снусмумрик увидел его! – сказал Муми-тролль.

Он долго-долго стоял на полянке. Время тянулось так медленно, а мысли ему приходили такие огромные и неожиданные!

Кончилось тем, что он сказал:

– Это было чудесно! Можно мне как-нибудь снова вернуться сюда и посмотреть на него?

Но Тофсла и Вифсла не отвечали.

Тогда Муми-тролль выбрался из зарослей и тут же почувствовал, как от бледного света дня у него кружится голова. Ему пришлось посидеть в траве, чтобы прийти в себя.

«Этого только не хватало! – подумал он. – Я готов укусить себя за хвост, если это не Королевский рубин, который Волшебник ищет на Луне. Подумать только, что эти малявки Тофсла и Вифсла все время держали его в своем чемодане!» Муми-тролль, погруженный в свои мысли, не заметил, как по саду прошла фрёкен Снорк и села рядом с ним. Через некоторое время она осторожно тронула его за кончик хвоста.

– О, это ты! – подскочив, воскликнул Муми-тролль.

Фрёкен Снорк улыбнулась.

– А ты видел мою новую прическу? – спросила она, повертев головой.

– О да, – ответил Муми-тролль.

– Ты думаешь о чем-то другом, – сказала сестра Снорка. – Ну скажи, о чем?

– Моя Утренняя Роза, об этом я сказать не могу, – высокопарно произнес Муми-тролль. – У меня тяжело на сердце, потому что Снусмумрик ушел.

– Не может быть, – сказала фрёкен Снорк.

– Тем не менее это так. Но он попрощался со мной. Он никого, кроме меня, не разбудил, чтобы попрощаться, – сказал Муми-тролль.

Они по-прежнему сидели в траве, чувствуя, как солнце поднимается и начинает греть землю. На крыльцо вышли Снифф и Снорк.

– Привет, – сказала фрёкен Снорк. – А вы знаете, что Снусмумрик отправился на юг?

– Без меня! – взволнованно воскликнул Снифф.

– Иногда нужно побыть одному. Ты еще слишком мал, чтобы это понять. А где остальные?

– Хемуль пошел собирать грибы, – сказал Снорк, – а Выхухоль внес в дом свой гамак, потому что ему кажется, будто ночи становятся холоднее. А твоя мама, вообще-то, сегодня в ужасно дурном настроении!

– Она сердита или расстроена? – удивленно спросил Муми-тролль.

– По-моему, скорее расстроена, – ответил Снорк.

– Тогда я сейчас же иду к ней, – сказал Муми-тролль и поднялся на ноги. – Ведь это же ужасно!

Муми-мама с несчастным видом сидела на диване в гостиной.

– Что такое? – спросил Муми-тролль.

– Дорогое дитя, случилось ужасное, – сказала мама. – Моя сумка исчезла. А мне без нее не обойтись! Я искала повсюду, но ее нигде нет!

– Какой ужас! – согласился Муми-тролль. – Мы должны отыскать ее!

Начались грандиозные поиски, в которых отказался участвовать один Выхухоль.

– Из всего ненужного, – сказал он, – сумки – самое ненужное. Подумайте об этом. Время идет, и дни все так же сменяют друг друга, невзирая на то, есть ли у фру Муми сумка или нет.

– Без сумки она какая-то совсем другая, – сказал Муми-папа. – Когда Муми-мама без сумки, она словно чужая. Я никогда прежде не видел ее без сумки.

– А в сумке было что-нибудь важное? – спросил Снорк.

– Нет, – ответила Муми-мама. – Только вещи, которые могут неожиданно понадобиться. Сухие чулки, и карамельки, и стальная проволока, и порошок для желудка, и еще всякая всячина.

– Какую мы получим награду, если найдем сумку? – поинтересовался Снифф.

– Все что угодно, – пообещала мама. – Я задам вам большой пир, а на обед у нас будет одно только сладкое и никто не станет ни умываться, ни рано ложиться спать!

Тут поиски возобновились с удвоенной силой. Они перерыли весь дом. Они заглядывали под ковры и кровати, в очаг и в погреб, на чердак и на крышу. Они искали по всему саду, в дровяном сарае и внизу у реки. Но сумки нигде не было.

– Ты не брала ее, верно, с собой, когда взбиралась на дерево или купалась? – спрашивал Снифф.

– Нет, – отвечала Муми-мама. – О, как я несчастна!

– Пошлем телеграмму, – предложил Снорк.

Так они и сделали. И телеграмма с двумя потрясающими новостями была тут же разослана.

«СНУСМУМРИК ПОКИДАЕТ ДОЛИНУ МУМИ-ТРОЛЛЕЙ! – было написано в телеграмме. – Таинственное отбытие на рассвете!» И еще более крупными буквами: «ИСЧЕЗЛА СУМКА МУМИ-МАМЫ! Никаких путеводных нитей. Поиски продолжаются. В награду тому, кто ее найдет, – грандиозный августовский пир на весь мир!»

Едва только новость успела распространиться, как в лесу, в горах, у моря начался страшнейший переполох. Даже каждая самая обыкновенная лесная крыса отправилась на поиски. Только старые и беспомощные оставались дома, и вся Долина муми-троллей огласилась эхом от криков и беготни.

– Ой-ой-ой! Ой! – сказала мама Муми-тролля. – Какую жизнь я устроила всем и каждому!

Но она была очень довольна.

– А что они все ищутсла? – спросила Вифсла.

– Разумеется, мою сумку, – ответила Муми-мама.

– Ту, чернуюсла, да? – спросила Тофсла. – С четырьмясла карманчикасла и темсла, во что можно смотретьсла?

– Как ты сказала? – переспросила Муми-мама.

Она слишком беспокоилась, чтобы сосредоточиться.

– Ту, чернуюсла, с четырьмясла карманчикасла? – повторила Тофсла.

– Да, да, – подтвердила мама. – Бегите и играйте, мои маленькие друзья, и не переживайте за меня!

– Что ты думаешьсла? – спросила Вифсла, когда они вышли в сад.

– Я не могу видеть, как она горюетсла, – ответила Тофсла.

– Придется отдатьсла сумку, – со вздохом произнесла Вифсла. – Но как чудесносла было спатьсла в этих маленьких карманчикахсла!

И вот Тофсла и Вифсла отправились на свою тайную полянку, которую никто еще не обнаружил, и вытащили на свет из-под куста роз сумку Муми-мамы.

Ровно в двенадцать Тофсла и Вифсла прошли по саду, волоча сумку за обе ручки. Ястреб тотчас заметил их и возвестил новость всей Долине муми-троллей. Повсюду была снова разослана телеграмма: «СУМКА МУМИ-МАМЫ НАЙДЕНА! Ее нашли Тофсла и Вифсла! Трогательные сцены в доме муми-троллей!»

– Неужели это правда?! – воскликнула Муми-мама. – О ужас, как весело! Где вы ее нашли?

– В кустахсла, – ответила Тофсла. – Как чудносла было в ней спатьсла…

Но в этот миг в дверь ринулись поздравители, и мама так никогда и не узнала, что ее сумка служила Тофсле и Вифсле спальней (что тоже само по себе хорошо).

А вообще-то никто уже не мог думать ни о чем другом, кроме как о великом августовском пире. Все должно было быть готово до того, как взойдет луна. Подумать только, закатить пир на весь мир и знать, что он будет веселым и что там будут все, кому полагается быть!

Явился даже Выхухоль и выказал интерес к тому, что происходит.

– Вам понадобится много столов, – сказал он. – Маленьких столиков и больших столов. На самых необычных местах. Никто не захочет сидеть спокойно на одном месте, когда такой пир на весь мир. Боюсь, гости пойдут сновать во все стороны хуже, чем всегда. Но сперва вы должны подать на стол самое лучшее, что у вас есть. Потом уже все равно, чем угощать, гости и так будут рады всему. И не мешайте им всякими представлениями, песнями и тому подобным, пусть сами гости будут гвоздем программы.

Высказав всю эту поразительную житейскую премудрость, Выхухоль отправился обратно в свой гамак, чтобы продолжить чтение книги о Ненужности всего Сущего.

– Что мне надеть? – спросила фрёкен Снорк; она очень нервничала. – Голубой убор из перьев или жемчужную диадему?

– Надень перья, – посоветовал Муми-тролль. – Но только заткни их за уши и привяжи к лодыжкам. По возможности два-три пера воткни в самый кончик хвоста.

– Спасибо за совет, – сказала фрёкен Снорк и пустилась бежать. В дверях она столкнулась со Снорком, который нес разноцветные фонарики.

– Осторожней! – сказал он. – Ты превратишь фонарики в кашу! Никак не возьму в толк, кто и зачем выдумал этих сестер!

И он прошествовал в сад, где начал развешивать фонарики на деревьях. Тем временем Хемуль готовил в разных подходящих концах сада фейерверки. Там были синий звездный дождь, огненные змеи, бенгальская снежная буря, серебряные фонтаны и ракеты-хлопушки.

– Я в таком отвратительном напряжении! – сказал Хемуль. – А мы не могли бы запустить на пробу хотя бы одну ракету?

– При дневном свете их все равно не видно, – сказал папа Муми-тролля. – Но если хочешь, возьми одного огненного змея и сожги его в картофельном погребе.

Муми-папа стоял у крыльца и готовил пунш в нескольких бочках. Он добавлял в красное вино изюм и миндаль, маринованный лотос, имбирь, сахар и цветы муската, лимон-другой и пару литров рябинового ликера, чтобы придать напитку пикантный вкус. И время от времени пробовал, что у него получается.

Получилось очень хорошо.

– Одна печаль, – сказал Снифф. – Никакой музыки не будет. Ведь Снусмумрик ушел.

– Мы поставим усилитель к нашей старой музыкальной шкатулке, – сказал Муми-папа. – Все образуется! Второй тост мы поднимем в честь Снусмумрика!

– А в честь кого тогда первый? – с надеждой в голосе спросил Снифф.

– Разумеется, в честь Тофслы и Вифслы, – сказал папа.

Приготовления к пиршеству принимали все более широкий размах. Обитатели долины, леса, гор и взморья приносили разную еду, напитки и все расставляли на столах в саду. Там были огромные горы сверкающих фруктов и громадные блюда с бутербродами; на очень маленьких столиках под кустами раскладывали и расставляли орехи и букетики листьев, ягоды, нанизанные на соломинки, бруснику с сахарным песком и пшеничные колосья. Мама Муми-тролля размешивала жидкое тесто для блинов в ванне, потому что миски были малы. Потом она вынесла одиннадцать огромных кувшинов с вареньем из погреба (двенадцатый, к сожалению, лопнул, когда Хемуль поджигал огненных змеев, но это было не страшно, поскольку Тофсла и Вифсла вылизали бо́льшую часть пролившегося варенья дочиста).

– Надо жесла! – сказала Тофсла. – Сколько шумсла лишь в нашу честьсла!

– Да, это трудно понятьсла! – произнесла Вифсла.

Тофслу и Вифслу посадили на почетные места за самым большим столом.

Когда стало так темно, что можно было зажечь фонарики, Хемуль ударил в гонг, и это значило: «Мы начинаем!»

Сначала все было очень торжественно.

Все оделись как можно нарядней и чувствовали себя немного стесненно. Все здоровались друг с другом, кланялись и говорили:

– Как хорошо, что нет дождя, и представьте себе, сумка нашлась!

Никто не осмеливался сесть.

Муми-папа произнес маленькую вступительную речь, в которой говорил, почему устроили этот пир, и благодарил Тофслу и Вифслу.

Потом папа сказал что-то о коротком северном лете и что все должны радоваться, насколько это возможно. А потом начал рассказывать о своей бурной молодости.

Тут мама Муми-тролля подвезла целую тележку с блинами, и все зааплодировали.

Вскоре все стало гораздо менее торжественно, и через некоторое время праздник уже шел полным ходом. Весь сад, вся долина была уставлена маленькими освещенными столиками. Кругом искрились и светились тропические жуки и светлячки, а фонарики на деревьях качались от ночного северного ветра, словно большие яркие фрукты.

Ракеты-хлопушки взлетали в августовское небо, описывая гордую кривую, и бесконечно высоко взрывались, рассыпаясь дождем серебряных звезд, которые медленно-медленно опускались вниз над долиной. Каждая малявка, задрав мордочку к звездному дождю, кричала: «Ура!» О, это было просто чудесно!

Взметнулся ввысь фонтан, над верхушками деревьев разразилась снежная буря бенгальских огней! А внизу по садовой дорожке папа Муми-тролля уже катил большую бочку с красным огненным пуншем. Все побежали к нему со своими стаканами, чашками, бокалами, кубками и кульками, и Муми-папа наливал пунш в каждый стакан, в чашки и бокалы, в кубки из бересты и кульки из листьев.

– За здоровье Тофслы и Вифслы! – кричали обитатели всей Долины муми-троллей. – Ура! Ура! Ура!

– Урасла! – закричали Тофсла и Вифсла, чокаясь друг с другом.

Потом Муми-тролль встал на стул и произнес:

– Теперь я провозглашаю тост за Снусмумрика, который сегодня ночью бредет на юг, один, но наверняка такой же счастливый, как мы. Давайте пожелаем ему красивой полянки, где он сможет разбить палатку! И пусть у него будет легко на сердце.

Обитатели Долины муми-троллей снова подняли стаканы и бокалы.

– Ты говорил хорошо, – сказала фрёкен Снорк, когда Муми-тролль снова сел на место.

– Спасибо, – застенчиво произнес Муми-тролль. – Но я придумал свою речь заранее!

Муми-папа вынес в сад музыкальную шкатулку и присоединил к громадному громкоговорителю. В один миг вся долина превратилась в сплошную танцевальную площадку: там танцевали и прыгали, там топали ногами, там парили в воздухе и хлопали крыльями. Древесные духи с развевающимися волосами плясали в воздухе, а парочка колченогих мышей кружилась в беседке.

– Вы позволите?! – произнес Муми-тролль, склонившись перед фрёкен Снорк.

Но случайно взглянув вверх, он увидел сияющий круг над верхушками деревьев.

То была августовская луна.

Огромная, как никогда, она плыла, оранжево-желтая, с ворсинками по краям, словно консервированный абрикос, и так таинственно озаряла Долину муми-троллей, наполнив ее и светом, и тенью!

– Сегодня ночью видны даже лунные кратеры, – сказала фрёкен Снорк. – Посмотри!

– Там, наверное, жутко пустынно, – размышлял Муми-тролль. – Бедный Волшебник, который бродит наверху и ищет Королевский рубин!

– Если бы у нас был хороший бинокль, мы бы, верно, увидали его, – сказала фрёкен Снорк.

– Да, – согласился с ней Муми-тролль. – А сейчас давай танцевать!

Пир продолжался с еще большим размахом.

– Ты усталасла? – спросила Вифсла.

– Нетсла, – ответила Тофсла. – Я размышляласла. Все так добрысла к нам. Надо их немногсла порадовать!

Тофсла и Вифсла зашептались друг с другом, они кивали друг другу и снова принимались шептаться.

Потом Тофсла и Вифсла скрылись на своей тайной полянке и вернулись, волоча свой чемодан.

Было уже далеко за полночь, когда весь сад внезапно озарился розово-красным светом. Все бросили танцевать, думая, что начинается новый фейерверк. Но это всего лишь Тофсла и Вифсла открыли свой чемодан и положили на траву Королевский рубин, который светился прекраснее, чем когда-либо. Все огни, фонарики и даже луна поблекли и утратили свой блеск. Тихо и благоговейно всё большими и большими толпами собирались обитатели долины вокруг полыхающего огнем драгоценного камня.

– Неужели на свете есть такая красота?! – воскликнула Муми-мама.

Снифф, глубоко вздохнув, сказал:

– Счастливицы эти Тофсла и Вифсла!

А Королевский рубин сверкал, как красное око, на фоне темной как ночь земли, и наверху, на Луне, Волшебник увидел его. Он уже прекратил всякие поиски и сидел, усталый и грустный, на краю одного из кратеров и собирался с силами, пока черная пантера спала неподалеку от него.

Волшебник тотчас же понял, что означает красная точка внизу на Земле. То был самый большой в мире рубин, Королевский рубин, который он искал сотни лет! Вскочив на ноги, он пылающими глазами уставился на Землю, натягивая перчатки и набрасывая на плечи плащ. Драгоценные камни, которые он в него собирал, Волшебник просыпал на Землю. Его волновал лишь один-единственный драгоценный камень, тот, который он через полчаса будет держать в своих руках.

Пантера прянула в воздух, ее господин сидел у нее на спине.

Быстрее света мчались они через все мировое пространство. Шипящие метеоры преграждали им путь, звездная пыль оседала на плаще Волшебника, словно снежинки в пургу.

Под ними все ярче и ярче сверкала красная искра. Волшебник ринулся прямо в Долину муми-троллей, и, сделав последний мягкий прыжок, пантера приземлилась на вершине горы.

Обитатели Муми-далена все еще сидели в глубоком раздумье перед Королевским рубином. Им казалось, что в его пламенеющих отсветах они видят все самое прекрасное, самое дерзновенное и самое чудесное из когда-либо передуманного и пережитого ими. И у них рождалось желание передумать и пережить все это еще раз. Муми-тролль вспоминал свое ночное странствие со Снусмумриком и фрёкен Снорк[21], подумал он и о том, как гордо отвоевала она у моря деревянную королеву. А мама Муми-тролля воображала, что снова лежит на теплом песке, греясь в солнечных лучах, и видит клочки неба сквозь колышущиеся головки морских гвоздик.

Каждый из жителей долины был погружен в свои воспоминания. И поэтому, когда маленький белый мышонок с красными глазками, вынырнув из темноты, шмыгнул к Королевскому рубину, все так и подскочили. За ним появилась черная как смоль кошка и растянулась на траве.

Насколько известно, в Муми-далене не было ни одного белого мышонка и никакой черной кошки там тоже не было.

– Кис, кис! – позвал Хемуль.

Но кошка только сузила глаза и не удостоила его ответом.

– Добрый вечер, кузен! – поздоровалась с мышонком лесная крыса.

Белый мышонок лишь кинул на нее долгий мрачный взгляд своих красных глазок.

Муми-папа выступил вперед с двумя кубками, желая угостить вновь прибывших пуншем, но они не обратили на него ни малейшего внимания.

Какое-то странное замешательство поползло по долине, все перешептывались и только диву давались. Обеспокоенные Тофсла и Вифсла поспешно убрали рубин в чемодан и закрыли его. Но когда они собрались унести чемодан, белый мышонок поднялся на задние лапки и вдруг начал расти.

Он стал вышиною почти с дом муми-троллей. Он превратился в Волшебника с красными глазами, в белых перчатках на руках. А когда он окончательно вырос, то уселся в траву и посмотрел на Тофслу и Вифслу.

– Мерзкий старикашксла, убирайсла прочь! – сказала Вифсла.

– Где вы нашли Королевский рубин? – спросил Волшебник.

– Не лезьсла в чужие деласла, – отрезала Тофсла.

Никто никогда не видел Тофслу и Вифслу такими храбрыми.

– Я искал его триста лет, – сказал Волшебник. – Во всем мире мне ничего, кроме него, не надо.

– Таксла и намсла! – заметила Вифсла.

– Ты не можешь отобрать у них Королевский рубин, – сказал Муми-тролль. – Он честно куплен у Морры!

Но Муми-тролль ни слова не сказал о том, что рубин обменяли на собственную старую шляпу Волшебника (вообще-то у того на голове была уже новая).

– Дайте мне чем-нибудь подкрепиться, – сказал Волшебник. – Все это начинает действовать на нервы!

Муми-мама тут же подбежала с большой тарелкой блинов и вареньем.

Пока Волшебник ел, все осмелились чуть-чуть приблизиться к нему. Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть так уж жутко опасен. С таким можно поговорить.

– Как едасла? Вкуссла? – спросила Тофсла.

– Да, спасибо, – ответил Волшебник. – Я ни разу не ел блины за последние восемьдесят лет.

Все тотчас пожалели его и придвинулись еще ближе.

Наевшись до отвала, Волшебник вытер усы и сказал:

– Я не могу отобрать у вас Королевский рубин, потому что один раз уже купленное должно быть куплено заново или подарено. Не продадите ли вы его мне, ну, скажем, за две алмазные горы и долину с разными драгоценными камнями?

– Нетсла! – хором отказались Тофсла и Вифсла.

– А не можете вы подарить мне его? – спросил Волшебник.

– Нетсла! – хором повторили Тофсла и Вифсла.

Волшебник вздохнул и с печальным видом погрузился в размышления.

Через некоторое время он сказал:

– Пусть праздник продолжается. А я вам немного поколдую. Пусть каждый загадает одно желание. Пожалуйста, загадывайте! Господа муми-тролли начинают!

Мама Муми-тролля чуточку заколебалась.

– Это должны быть вещи, которые видны, – спросила она, – или идеи? Если вы, господин Волшебник, понимаете, что я имею в виду?

– Разумеется, – ответил Волшебник. – Вещи наколдовать, конечно, легче. Но наколдовать идеи тоже, верно, не составит труда.

– Тогда я бы очень хотела, чтобы Муми-тролль не горевал больше и не скучал о Снусмумрике, – сказала Муми-мама.

– А я и не знал, что это так заметно, – произнес Муми-тролль, и мордочка его покраснела.

Волшебник взмахнул своим плащом, и печаль тотчас покинула сердце Муми-тролля. Его тоска превратилась в ожидание встречи. А это куда приятнее.

– У меня есть идея! – воскликнул Муми-тролль. – Добрый Волшебник, сделай так, чтобы стол со всеми-всеми яствами полетел к Снусмумрику, где бы он ни находился!

И в тот же миг стол поднялся между кронами деревьев, паря в воздухе. Он летел к югу вместе с блинами и вареньем, с букетиками листьев и цветов, с пуншем и с карамельками, а также с книгой Выхухоля, которую тот положил на угол стола.

– Нет, нет! – закричал Выхухоль. – Я попрошу поколдовать, чтобы моя книга вернулась обратно сию же минуту!

– Сделано – значит сделано! – ответил Волшебник. – Но вы, господин Выхухоль, получите новую книгу. Пожалуйста!

– «О Нужности всего Сущего», – прочитал Выхухоль. – Но тут же ошибка! Та книга, что была у меня, повествовала о Ненужности всего Сущего.

Но Волшебник только расхохотался.

– Сейчас, разумеется, мой черед, – сказал папа Муми-тролля. – Но выбирать ужасно трудно! Я думал о множестве вещей, но ничего хорошего так и не придумал. Оранжерею гораздо веселее построить самому. Лодку – тоже. А вообще-то у меня в основном все есть!

– Но, может, тебе и не надо загадывать вообще, – предложил Снифф. – Может, вместо себя позволишь мне загадать дважды?

– Да, но… – возразил Муми-папа. – Ведь можно загадать всего лишь один раз…

– Загадывай побыстрее, – сказала мама Муми-тролля. – Пожелай себе парочку по-настоящему красивых переплетов для своих мемуаров!

– Вот бы хорошо, – обрадовался папа.

Все дружно закричали от восторга, когда Волшебник передал папе усеянные жемчужинами переплеты из золота и красного сафьяна.

– А теперь мой черед! – заорал Снифф. – Я хочу собственную лодку! Лодку, похожую на улитку[22], с пурпурными парусами! Мачты должны быть из красного дерева, а все уключины – из изумрудов.

– Это немало! – дружелюбно сказал Волшебник и взмахнул плащом.

Все затаили дыхание, но лодка не показывалась.

– Ничего не вышло, – разочарованно сказал Снифф.

– Конечно вышло, – возразил Волшебник. – Но, разумеется, я поставил лодку на берегу. Ты найдешь ее там завтра.

– С уключинами из изумрудов?

– Конечно. Их четыре и одна запасная, – сказал Волшебник. – Кто следующий?

– Ну я, – ответил Хемуль. – Если говорить правду, то я потерял лопатку – выкапывать растения, – которую одолжил у Снорка. Так что мне абсолютно необходима новая.

И когда Волшебник передал ему новую лопатку, чтобы выкапывать растения, Хемуль весьма благовоспитанно сделал книксен[23].

– А ты не устаешь колдовать? – спросила фрёкен Снорк.

– От таких легких дел нет! – ответил Волшебник. – А что пожелаете вы, маленькая фрёкен?

– О, это, верно, гораздо труднее, – ответила фрёкен Снорк. – Можно я шепну тебе на ухо?

Она шептала довольно долго, а когда закончила, Волшебник удивленно спросил:

– А вы, фрёкен, уверены, что они вам пойдут?

– Да! Непременно! – выдохнула фрёкен Снорк.

– Ну тогда ладно! – сказал Волшебник. – Начнем!

И в следующий миг в толпе раздался крик удивления. Перед ними стояла фрёкен Снорк, но внешность ее совершенно изменилась.

– Что ты с собой наделала?! – в ужасе воскликнул Муми-тролль.

– Я пожелала себе глазки, как у деревянной королевы, – сказала фрёкен Снорк. – Тебе ведь она показалась красивой!

– Да, но… – с несчастным видом пробормотал Муми-тролль.

– Ты что, больше не считаешь их красивыми? – спросила фрёкен Снорк и заплакала.

– Ну-ну, – утешил ее Волшебник. – Если получилось плохо, то ведь ваш брат, фрёкен, может пожелать вам ваши прежние глазки обратно!

– Да, но ведь я задумал кое-что совсем другое, – запротестовал Снорк. – Если она загадывает дурацкие желания, то это уж, верно, вина не моя!

– А что же ты задумал? – спросил Волшебник.

– Вычислительную машину! – ответил Снорк. – Машину, которая вычисляет, справедливо ли то или другое дело или же оно несправедливо, хорошо оно или плохо…

– Это слишком трудно, – сказал Волшебник, покачав головой. – Такое мне не под силу.

– Ну, в таком случае машинку, которая пишет, – сказал Снорк. – Моя сестра выглядит, верно, ничуть не хуже и с этими глазками!

– Да, но она выглядит ничуть не лучше! – сказал Волшебник.

– Милый, добрый братик! – заплакала фрёкен Снорк, посмотревшись в зеркало. – Загадай, чтобы ко мне вернулись мои прежние глазки. Ведь я выгляжу так ужасно!

– Ну ладно! – преисполнившись благородства, сказал Снорк. – Ты получишь их обратно ради нашей семейной чести. Но надеюсь, после этого ты станешь не такой тщеславной.

Снова взглянув в зеркало, фрёкен Снорк закричала от радости. Ее прежние милые глазки вернулись на свое место, но ресницы, сказать по правде, сделались чуть длиннее! Сияя от счастья, она обняла брата и воскликнула:

– Ненаглядный! Любимый мой, ты получишь от меня в честь весны подарок: машинку, которая пишет.

– Да ладно! – произнес смущенный Снорк. – Нечего лизаться на глазах у людей! Все дело в том, что я не мог на тебя смотреть, пока ты была с теми ужасными глазами.

– Ну а теперь из домочадцев муми-троллей остались только Тофсла да Вифсла, – сказал Волшебник. – Загадайте одно общее желание, потому что ведь вы одно целое!

– А ты сам для себясла не можешь чего-нибудь пожелатьсла? – полюбопытствовала Тофсла.

– Не могу, – огорченно сказал Волшебник. – Я могу только выполнять желания других и сам превращаться в разные вещи и предметы!

Тофсла и Вифсла уставились на него. Потом, припав головами друг к другу, они долго шептались.

После чего Вифсла торжественно возвестила:

– Мы решили загадатьсла желание для тебясла, потому что ты – добрыйсла! Мы хотим получить рубинсла, такой же большойсла и прекрасныйсла, как и нашсла!

Все видели, как хохотал Волшебник, но никто никогда не думал, что он может улыбаться. Теперь же все его лицо улыбалось. Он так радовался, что это было сразу заметно. Радовалось не только его лицо, но и его уши, его шляпа, его башмаки! Не говоря ни слова, швырнул он свой плащ на траву. И, откуда ни возьмись, сад снова озарился розово-красным пламенеющим сиянием, а на траве перед ним лежал близнец Королевского рубина – Королевский рубин.

– Ну, теперь ты жутко обрадуешьсла! – сказала Тофсла.

– Обрадуюсь ли я! – воскликнул Волшебник и, нежно подняв сверкающее сокровище, спрятал его в карман своего плаща.

– Теперь каждая малявка, каждый маленький кнютт, каждая лесная крыса и каждая ползучка во всей долине могут загадать себе все, что только она, он или оно себе пожелают. Я буду выполнять ваши желания до самого утра, потому что, прежде чем солнце взойдет, я должен быть снова дома.

И вот тут-то начался настоящий праздник!

Перед Волшебником продефилировала целая череда пищащих, смеющихся, бормочущих и горланящих обитателей леса, которые все как один хотели, чтобы их желание исполнилось. Тот, кто задумывал какую-нибудь глупость, мог загадать снова, потому что Волшебник был в прекраснейшем расположении духа. Снова пошли танцы, а под деревья выкатывались все новые тележки с блинами. Хемуль без конца пускал фейерверки, а Муми-папа вынес свои мемуары в дивных переплетах и стал читать вслух про свою бурную молодость.

В Долине муми-троллей никогда еще так чудесно не пировали!

О, как восхитительно, съев все до последней крошки, выпив все до последней капли и падая с ног от усталости после танцев, отправиться домой в тихий рассветный час перед восходом солнца и улечься спать!

Волшебник улетает к себе на край света, а мышка-хозяйка забивается под свою поросшую травой кочку, но оба одинаково счастливы.

А счастливей всех, может быть, Муми-тролль, который вместе с мамой идет по саду в тот самый миг, когда луна начинает бледнеть на рассвете, а деревья тихо колышутся на утреннем ветру, прилетевшем с моря. А вот уже и прохладная осень спускается в Долину муми-троллей. Потому что без осени ведь никогда не наступит весна.