Посреди ночи фрёкен Снорк проснулась с ужасным ощущением. Что-то коснулось ее мордочки. Не смея поднять глаза, она беспокойно принюхивалась. Пахло чем-то паленым. Фрёкен Снорк, натянув одеяло на голову, негромко вскрикнула:

– Муми-тролль, Муми-тролль!

Муми-тролль тотчас проснулся.

– Что случилось? – спросил он.

– Сюда нагрянула какая-то опасность! – сказала из-под одеяла фрёкен Снорк. – Я чувствую, тут затаилась какая-то опасность!

Муми-тролль вперил взгляд в темноту. Да, там что-то было! Мелкие огоньки… Светящиеся бледным светом фигуры, сновавшие взад-вперед среди спящих… Муми-тролль принялся трясти Снусмумрика, чтобы разбудить его.

– Видишь! – в ужасе прошептал Муми-тролль. – Привидения!

– Нет, – ответил Снусмумрик. – Это хатифнатты. Гроза зарядила их электричеством, поэтому они светятся. Не подавай признаков жизни, иначе тебя может ударить электрическим током.

Казалось, хатифнатты что-то искали. Они перерыли все корзины, и запах паленого становился все сильнее. Внезапно они собрались в углу, где спал Хемуль.

– Как ты думаешь, чего им от него надо? – взволнованно спросил Муми-тролль.

– Они, верно, ищут барометр, – объяснил Снусмумрик. – Я предупреждал, чтобы он не брал его с собой. Теперь они его отыскали!

Объединив усилия, хатифнатты вытаскивали барометр наверх. Чтобы удобнее схватить его, они влезли на Хемуля, и теперь запах паленого распространился далеко вокруг.

Снифф проснулся и начал скулить.

В этот момент в палатке раздались громкие вопли. Какой-то хатифнатт наступил на морду Хемуля. Начался неописуемый переполох. Робкие вопросы смешивались с жалобным воем, когда кто-то случайно наступал на хатифнатта и обжигался или получал удар электрического тока. Хемуль носился вокруг, крича от страха, и неожиданно запутался в парусине, отчего палатка рухнула и погребла под собой всех ее обитателей. Это грозило ужасной опасностью.

Позднее Снифф утверждал, что прошло не меньше часа, прежде чем они выпутались. (Возможно, он чуточку преувеличивал…)

Высвободившись наконец из парусины, хатифнатты исчезли в лесу вместе с барометром. И ни у кого не было ни малейшего желания их преследовать.

Хемуль с громкими воплями сунул морду в мокрый песок.

– Нет, это уж слишком! – заявил он. – Почему бедный невинный коллекционер-ботаник не может жить в мире и покое?

– Жизнь не исполнена мира и покоя! – восторженно заметил Снусмумрик.

– Дождь прошел, – сказал Муми-папа. – Видите, малыши, небо ясное! Скоро начнет светать!

Мама Муми-тролля дрожала мелкой дрожью от холода, крепко держа в руках свою сумку. Взгляд ее был устремлен ввысь над поверхностью бушующего моря.

– Соорудим новое жилище и попытаемся уснуть? – спросила она.

– Не стоит, – ответил Муми-тролль. – Завернемся в одеяла и подождем, когда взойдет солнце.

Они уселись рядышком на берегу, тесно прижавшись друг к другу. Снифф захотел сесть посредине, так как считал, что это – надежнее всего.

– Вы даже представить себе не можете, как это было ужасно, когда в темноте что-то коснулось моей мордочки, – сказала фрёкен Снорк. – Это было куда хуже грозы.

Они сидели, глядя на море в светлеющей ночи. Буря немного успокоилась, но буруны по-прежнему с грохотом накатывались на песок. Небо начало блекнуть на востоке, и было очень холодно. И тогда, в этот ранний предрассветный час, они увидали, как хатифнатты покидают остров. Лодки одна за другой выскальзывали, будто тени, из-за мыса, держа курс в открытое море.

– Великолепно! – обрадовался Хемуль. – Надеюсь, мне никогда больше не придется увидеть ни единого хатифнатта.

– Они, верно, отыщут себе новый остров, – сказал Снусмумрик. – Таинственный остров, который никто никогда не найдет!

Тоскующим взглядом провожал он утлые суденышки этих вечно странствующих по всему миру существ.

Фрёкен Снорк спала, уткнувшись головой в колени Муми-тролля. На востоке, близ самого горизонта, уже забрезжила первая полоска света. Несколько забытых бурей клочьев облаков окрасились в нежно-розовый цвет, и тогда из глубин моря стала подниматься сверкающая голова солнца. Муми-тролль наклонился, чтобы разбудить фрёкен Снорк, и вот тут-то он обнаружил нечто ужасное. Ее очаровательная челка была спалена! Должно быть, это случилось, когда хатифнатт коснулся ее мордочки. Что она скажет, как ему успокоить и утешить ее?! Это же настоящая катастрофа!

Фрёкен Снорк открыла глаза и улыбнулась.

– Знаешь что, – быстро проговорил Муми-тролль, – один смех со мной! С некоторых пор мне куда больше нравятся фрёкен без волос, чем с волосами!

– Вот как! – удивленно сказала фрёкен Снорк. – А почему?

– С волосами они выглядят ужасно неряшливо! – объяснил Муми-тролль.

Фрёкен Снорк тотчас подняла лапки, чтобы причесаться, – но ах! Единственное, что попалось ей под руку, был маленький, обгорелый клок волос! Какой ужас!

– Ты просто оплешивела, – радостно заявил Снифф.

– А тебе это в самом деле идет, – утешил ее Муми-тролль. – О нет, не плачь!

Но, кинувшись на песок, фрёкен Снорк горькими слезами оплакивала потерю своего самого главного украшения.

Окружив ее, все пытались развеселить малютку.

Но все напрасно!

– Видишь, я так и родился лысым, – сказал Хемуль. – И фактически я прекрасно обхожусь без волос.

– Мы станем втирать тебе конопляное масло в голову, так что у тебя снова вырастут волосы, – сказал папа Муми-тролля.

– И ты станешь кудрявая-прекудрявая! – пообещала ей Муми-мама.

– Ты-ы пра-а-вду-у го-ово-о-ришь? – заикаясь, спросила фрёкен Снорк.

– Еще бы не правду, – заверила ее мама. – Подумать только, как мила ты будешь с кудрявыми волосами!

Фрёкен Снорк перестала плакать и уселась на песок.

– Взгляните на солнце, – сказал Снусмумрик.

Только что выкупавшееся и прекрасное солнце торжественно выплывало из моря. Весь остров сверкал и сиял после дождя.

– А теперь я сыграю утреннюю песенку, – пообещал Снусмумрик, вытаскивая свою губную гармошку.

И все громко запели:

– Купаться! – закричал Муми-тролль.

И все вместе, натянув плавки и купальники, ринулись прямо в прибой (кроме Хемуля и папы Муми-тролля, да и мамы, которые думали, что еще холодно).

Зеркально-зеленые и белые, перекатывались по песку волны.

О, какое счастье быть муми-троллем, только-только пробудившимся ото сна и пляшущим в зеркально-зеленых волнах, пока восходит солнце!

Страшная ночь была забыта, и перед ними вставал новый долгий июньский день. Как морские свинки, прыгали они по волнам и подруливали, словно на парусах, на верхушках волн к берегу, где Снифф играл в воде, на песчаной отмели. Снусмумрик заплывал на спине гораздо дальше и смотрел вверх, в небо – голубое и прозрачное.

Тем временем мама Муми-тролля сварила кофе и стала искать чашку с маслом, которую спрятала от солнечных лучей в прибрежной воде. Но искала она ее напрасно, буря унесла чашку с собой.

– Что я намажу им на бутерброды? – жаловалась мама.

– Посмотри, не принесет ли нам буря взамен что-нибудь другое, – предложил папа. – Попьем кофе и прогуляемся вдоль берега, поищем, что море выбросило на песок!

Так они и сделали.

Вплотную к берегу острова, прямо из воды вздымали свои гладко отполированные склоны древние скалы. Между ними можно было неожиданно встретить мелкие полоски усеянного раковинами песка, потайную танцевальную площадку морских дев либо таинственные ущелья, где бушевал и бился прибой; казалось, кто-то со страшной силой ударял кулаком в железную дверь. Иногда среди скал открывалась вдруг небольшая пещера, иногда скалы круто уходили вниз, в круглую морскую лоханку, где, шипя, бушевали и бурлили водовороты.

Каждый из путешественников отправился на поиски выброшенных на берег предметов и останков кораблекрушения. (Более интересного занятия, чем это, на свете нет, потому что можно найти самые диковинные вещи и частенько довольно трудно и опасно вызволять их из власти моря.)

Мама Муми-тролля спустилась вниз, на маленькую песчаную площадку, скрытую гигантским нагромождением скал. В песке росли целые букеты голубых морских гвоздик и дикий береговой овес, шелестевшие и шуршавшие, когда ветер играл с их узенькими стебельками. Муми-мама укрылась тут от бури. Здесь, внизу, она видела лишь голубое небо и морские гвоздики, колыхавшиеся над ее головой. «Я чуточку отдохну», – подумала мама. Но вскоре она крепко заснула на теплом песке.

Снорк же влез на самую высокую вершину скалы и огляделся вокруг. Перед ним открывался вид от одного берега до другого, и ему показалось, что остров плывет, будто огромный букет цветов, брошенный в беспокойное море. Сверху он увидел Сниффа – крохотную точку, бредущую по берегу в поисках останков кораблекрушений. Там мелькала шляпа Снусмумрика, там Хемуль отыскал и уже пытался вырыть редкостную орхидею… А там!.. Вот туда уж точно ударила молния! Гигантский скалистый утес, раз в десять больше дома муми-троллей, она расколола надвое, словно яблоко. Между обеими его половинами разверзлось ущелье с крутыми отвесными склонами. Весь дрожа, Снорк влез в расщелину и взглянул вверх, на темные стены. Сюда-то и ударила молния! Черная, как уголь, обрисовалась внутри камня кривая пройденного молнией пути. А рядом с ней бежала другая полоска, светлая и сверкающая! Это было золото, это не могло быть ничем иным, только золотом!

Снорк ковырнул полоску ножичком. Крошечная крупинка золота отделилась от камня и упала в его лапку. Он отковыривал одну крупинку за другой, а потом стал отламывать все бо́льшие и бо́льшие кусочки. От стараний и труда ему стало жарко. Через некоторое время Снорк забыл обо всем, кроме этих сверкающих золотоносных жил, которые обнажила молния. Он больше не был морским пиратом, он был золотоискателем!

Тем временем Сниффу досталась совсем обыкновенная находка, которая ничуть не меньше обрадовала его. Он отыскал пробковый пояс для спасения на водах. Тот слегка потемнел от морской воды, но тем не менее исключительно подходил ему. «Теперь-то уж я заплыву далеко-далеко, туда, где большая глубина, – подумал Снифф. – Теперь-то я наверняка научусь плавать не хуже остальных. Ну и удивится же Муми-тролль!»

Чуть подальше, среди бересты, поплавков от сетей и фукуса[14], он обнаружил рогожу, половинку почти нового черпака да еще какой-то старый башмак без каблука. Удивительные сокровища, особенно ценные еще и потому, что отвоеваны у моря! Вдалеке Снифф увидел Муми-тролля, стоявшего в воде и, надрываясь, что-то вытягивавшего из нее. Что-то огромное! «Вот беда, как я не заметил это первым! – подумал Снифф. – Ради всего святого, что бы это могло быть?!»

Наконец Муми-тролль спас от воды свою находку и покатил ее перед собой по песку. Снифф изо всех сил вытягивал и вытягивал шею. И наконец увидел, что это такое. Это был буй! Большой, нарядный, раскрашенный буй!

– Ю-хо! – воскликнул Муми-тролль. – Что скажешь?

– Классно! – критически наклонив голову, сказал Снифф. – Ну а что ты думаешь об этом?

И он втащил свою находку наверх, на песок.

– Пробковый пояс – это вещь! – согласился Муми-тролль. – Но что делать с половинкой черпака?

– Пригодится, если черпать быстро, – сказал Снифф. – Слушай! А что ты скажешь о бартере? Даю и пояс, и черпак, и башмак без каблука за этот старый буй, а?

– Никогда в жизни, – заявил Муми-тролль. – Но, может… Ладно, давай махнемся! Мой таинственный талисман, приплывший сюда из дальних стран, меняю на твою пробковую подушку.

Он достал какой-то диковинный предмет из прозрачного стекла и потряс им. Множество снежных хлопьев взметнулось внутри этого полого стеклянного шара, а затем снова улеглось на покой на крыше маленького домика с окошками из фольги.

– О! – только и сказал Снифф.

В его сердце, чересчур приверженном к собственности и слишком любившем ее, разыгралась жестокая борьба.

– Посмотри! – произнес Муми-тролль, снова встряхивая снег.

– Не знаю, – в отчаянии разразился целой речью Снифф, – я и вправду не знаю, что мне больше нравится – пробковый пояс или зимний талисман! Мое сердце вот-вот разорвется на части!

– Это точно единственный снежный талисман, который только и есть на свете! – сказал Муми-тролль.

– Но я не могу отказаться от спасательного пояса! – ныл Снифф. – Милый Муми-тролль, нельзя ли нам поделить эту маленькую пургу?!

– Хм! – с сомнением хмыкнул Муми-тролль.

– Ну разреши мне хоть иногда подержать ее в руках, – клянчил Снифф. – Хотя бы по воскресеньям!

Чуточку поразмыслив, Муми-тролль сказал:

– Ладно, по воскресеньям и по средам.

Вдалеке от всех бродил Снусмумрик. Он очень близко подходил к шипящим пенистым волнам и, когда они лизали его башмаки, подпрыгивал и смеялся. И это очень раздражало волны!

Неподалеку от мыса Снусмумрик встретился с Муми-папой, который занимался тем, что перетаскивал обломки дерева и доски.

– Прекрасно, правда? – спросил, запыхавшись, Муми-папа. – Из всего этого я построю причал для лодки «Приключение»!

– Помочь тебе вытащить их из воды? – спросил Снусмумрик.

– Да нет! – испуганно отказался Муми-папа. – Я и сам справлюсь. Попробуй найти для себя что-нибудь другое и вытаскивай сколько хочешь!

В море было немало такого, чем мог бы заинтересоваться Снусмумрик. Небольшие бочки, корзинки без дна, половинка стула, сломанная гладильная доска. Тяжелые, ненужные вещи…

Сунув лапы в карманы, Снусмумрик засвистел. Он отпрыгивал, когда волны накатывались на берег, а потом бежал за ними и дразнил их. Волны пытались настигнуть его, но он снова и снова отпрыгивал прочь – и так вдоль всего длинного необитаемого песчаного берега.

А на мысу у моря ползала среди скал фрёкен Снорк. Она укрыла свою опаленную челку венком из морских лилий и тоже искала останки кораблекрушений, которые удивят остальных и внушат им зависть. Когда же все повосхищаются как следует, она подарит их Муми-троллю (разумеется, только не какие-либо драгоценные уборы). Трудновато было ползать среди камней, и венок с головы все время сдувало ветром. Хорошо хоть буря немного поутихла. Во всяком случае, штормило уже меньше. Море сменило сердитые, вызывающие серо-зеленые краски на спокойные голубые, а увенчанные пеной верхушки волн напоминали какое-то украшение. В них уже не было ничего угрожающего. Фрёкен Снорк слезла вниз на гальку, окаймлявшую кромку воды. Но там не нашлось ничего, кроме водорослей и тростника да нескольких обломков досок. Недовольная этим, она побрела дальше, к мысу. «Как печально, что столько разных находок всегда достается кому угодно, только не мне, – подумала фрёкен Снорк. – Другие прыгают по льдинам, запруживают ручьи и ловят муравьиных львов. А мне так хотелось бы совершить нечто неслыханное – и обязательно одной, – чтобы поразить Муми-тролля!»

Вздыхая, смотрела она на пустынный берег. И вдруг остановилась с внезапно забившимся сердцем. Далеко-далеко на мысу… О нет, это было слишком ужасно! Там кто-то лежал в воде, ударяясь головой о прибрежные камни! Это существо было ужасно большое, в десять раз больше, чем маленькая фрёкен Снорк! «Сейчас же побегу за остальными», – подумала она. Но не побежала.

«Ты не должна больше пугаться! – уговаривала себя фрёкен Снорк. – Ты должна посмотреть, что это такое!» И, дрожа всем телом, она приблизилась к этому ужасному… То была большущая дама… Большущая дама без ног… вот кошмар!

Фрёкен Снорк сделала несколько неуверенных шагов и остановилась в величайшем удивлении. Огромная женщина была сделана из дерева. И она была чудо как красива! Сквозь прозрачную воду светилось ее спокойное улыбающееся лицо с алыми щеками и губами, а круглые голубые глаза были широко раскрыты. Волосы тоже были голубыми и вились длинными нарисованными локонами по ее плечам.

– Это королева! – благоговейно произнесла фрёкен Снорк.

Руки прекрасной дамы были скрещены на груди, сверкавшей золотыми цветами и цепочками, а от тонкой талии мягкими красными складками падало платье. И все это было из раскрашенного дерева. Странным казалось только, что спины у нее не было.

«Эта находка – слишком шикарный подарок для Муми-тролля, – размышляла фрёкен Снорк. – Но я все равно подарю ее ему!»

Когда фрёкен Снорк, сидя на животе деревянной королевы, вплыла вечером в залив, где швартовались лодки, она производила впечатление очень горделивой фрёкен из рода снорков.

– Ты нашла лодку? – спросил Снорк.

– Подумать только, ты пригнала ее сюда совсем одна! – восхитился Муми-тролль.

– Это штевневое[15] украшение корабля, – объяснил Муми-папа, плававший в дни молодости по морям. – У моряков есть обычай венчать штевень корабля деревянным изображением какой-нибудь очаровательной королевы.

– А зачем? – спросил Снифф.

– Чтобы корабль был по-настоящему красив.

– Ну а почему тогда у нее нет спины?! – удивился Хемуль.

– Потому что сзади ее накрепко прилаживают к штевню, – сказал Снорк. – Это ведь и новорожденному мышонку понятно!

– Она слишком велика, чтобы ее накрепко приколотить к нашей лодке, – заметил Снусмумрик. – Какая жалость!

– О, прекрасная дама! – вздохнула мама Муми-тролля. – Подумать только, быть такой красивой и не испытывать от этого никакой радости!

– Что ты собираешься с нею делать? – спросил Снифф.

Опустив глаза, фрёкен Снорк улыбнулась, а потом сказала:

– Думаю подарить ее Муми-троллю.

Муми-тролль не мог вымолвить ни слова. Страшно покраснев, он выступил вперед и поклонился. Фрёкен Снорк смущенно сделала книксен. Все это было похоже на торжественный прием, куда они оба были приглашены.

– Сестренка, – произнес Снорк, – ты не видела, что нашел я!

И он гордо показал на большую сверкающую груду золота, лежавшую на песке.

Фрёкен Снорк широко раскрыла глаза.

– Чистое золото!

– Там есть еще больше, гораздо больше! – похвастался Снорк. – Целая гора золота!

– А можно мне собрать все, что падает само, и взять себе?

О, как все восторгались находками друг друга на морском берегу! Семейство муми-троллей внезапно разбогатело. Но самыми драгоценными находками для них оставались все же штевневое украшение судна да легкая снежная пурга в стеклянном шаре.

Парусная лодка, которая наконец отчалила от уединенного острова и поплыла среди бурунов, оставшихся после шторма, была тяжело нагружена. Следом за нею двигалась целая флотилия из деревянных обрубков и досок, а груз состоял из золота и зимнего талисмана, из большого яркого буя, башмака и половинки черпака, из спасательного пояса и рогожи. На носу же лежала деревянная женщина, некогда украшавшая корабль, и смотрела на море. Рядом с ней, положив лапку на ее прекрасные голубые волосы, сидел Муми-тролль. Он был просто счастлив!

Фрёкен Снорк время от времени посматривала на них.

«Ах, была бы я такой же красивой, как деревянная королева! – думала она. – А теперь у меня нет даже челки…»

От ее недавней веселости почти ничего не осталось. Да что там, фрёкен Снорк была почти печальна.

– Тебе нравится деревянная королева? – спросила она.

– Очень, – не поднимая глаз, ответил Муми-тролль.

– Но ты ведь говорил, что тебе не по душе фрёкен, у которых есть волосы, – сказала фрёкен Снорк. – И… Вообще-то она ведь вся нарисованная!

– Но так красиво нарисованная! – сказал Муми-тролль.

Фрёкен Снорк помрачнела. Она не отрывала глаз от моря, в горле у нее словно застрял какой-то ком, она чуть не плакала и медленно меняла цвета, становясь постепенно серой от ревности.

– У деревянной королевы глупый вид! – сердито произнесла она.

Муми-тролль поднял глаза.

– Почему ты такая серая? – удивленно спросил он.

– Да нет, ничего особенного! – ответила фрёкен Снорк.

Тогда Муми-тролль спустился с носа лодки и сел рядом с нею.

– Знаешь что? – спросил он немного погодя. – У деревянной королевы в самом деле ужасно глупый вид!

– Да, не правда ли! – снова порозовев, воскликнула фрёкен Снорк.

Солнце медленно клонилось к вечернему горизонту, и длинные блестящие полосы прибоя окрашивались в желтый и золотистый цвета. Все превращалось в золото, и только в золото: парус, лодка и те, кто сидел в ней.

– Помнишь золотистую бабочку, которую мы видели? – спросил Муми-тролль.

Фрёкен Снорк, усталая и счастливая, кивнула в ответ.

Далеко-далеко от них лежал уединенный остров, пылая в лучах заката.

– Интересно, что вы собираетесь делать с золотом Снорка? – спросил Снусмумрик.

– Мы положим его вокруг цветочных клумб как украшение, – сказала мама Муми-тролля. – Разумеется, только самородки покрупнее, потому что мелкие – просто ужасный хлам.

Потом все смолкли и сидели, глядя, как солнце окунается в море, а краски постепенно блекнут, становясь голубыми и фиолетовыми. «Приключение» же, медленно покачиваясь, плыло по направлению к дому.