К книге
Суровый векГлава пятая Накатилась волна и отпрянула. Суровый век
80%
Глава пятая Накатилась волна и отпрянула. Суровый век
70

Заговорили как-то дьяк Чепурной и подьячий Третьяк о грозных делах Ивановых.

– Грозный, грозный у нас государь.

– Мало грозный. Слово едино – лют.

Говорят они шёпотом, ухо в ухо. Вдруг как услышат стены – будет им за слова крамольные.

Лютый, лютый. Слово едино – кат[2].

Говорят они тихо-тихо. Голос пухом плывёт сквозь зубы. Вдруг как услышит небо – будет им за слова змеиные.

И крут и лют, конечно, царь Иван IV. Грозным не зря называется. Словом недобрым в истории поминается.

Много шло от несдержанного характера царя Ивана. Во многом виноваты были бояре. С малых лет нет царю от бояр покоя. Есть и ещё причина. Жил Иван Грозный в то время, когда по всей Европе правилом стала для королей жестокость. Соревновалась суровость тогда с суровостью. Крутое время повсюду было.

Франция. В те же годы, когда правил в России Иван IV, произошла здесь знаменитая Варфоломеевская ночь. При короле Карле IX в одну из ночей в Париже из-за религиозных несогласий была уничтожена почти половина французской знати. Сам французский король мечом убивал своих подчинённых.

Испания. Современник Ивана Грозного – испанский король Филипп II всегда с радостью отправлялся на площадь Майор в Мадриде, где на бесчисленных кострах сжигали виновных и невиновных людей Испании. Никогда не улыбался Филипп II. Лишь здесь, на мадридской площади, появлялась на лице у короля улыбка. И было это в минуту человеческой смерти.

Швеция. Король Эрих XIV в припадках безумной злобы рубил без счёта головы своим приближённым.

Англия. Когда возраст короля или время его правления были кратны числу «семь», то есть делиться могли на семёрку, в стране по этому поводу производились специальные казни – приносились в жертву каким-то никому не известным силам жизни совсем безвинных людей.

XVI век. Жестокий век. Льётся и льётся кровь человечья.

Слыхали дьяк Чепурной и подьячий Третьяк о жестокостях в западных странах. Говорили:

– Так ведь то далеко. За межой. В тридесятом царстве.

И опять за своё.

– Лютый, лютый у нас государь.

– Люты государь и время.

Как ни таились дьяк Чепурной и подьячий Третьяк, да всё же, видать, услышали стены их несогласные, дерзкие речи. Схвачен Чепурной. Схвачен Третьяк.

Сидит на колу Третьяк. Чепурной на куски иссечён.

Жестокое время. Суровый век.

Предыдущая главаГлава 70 из 88Следующая глава