Красив князь Владимир Старицкий. Незлобен. А главное – смелый и добрый воин.

Ходил под Казань воеводой Владимир Старицкий. Отличился в боях под Казанью.

– Брат мой. Кровь моя, – не раз говорил Иван Грозный, обращаясь к своему двоюродному брату, Владимиру Старицкому.

Оба они из Рюриковичей, то есть потомки знаменитого русского князя Рюрика. Нет на Руси других, кроме них, потомков.

Хотя и ценил царь Иван Владимира Старицкого, однако всё же где-то на душе у царя всё время неспокойно было. Понимал царь Иван, что многие и среди князей, и бояр, и детей боярских, и просто дворян и людей служилых не его, Ивана, а князя Владимира Андреевича видеть русским царём желали бы.

А тут ещё нашлись шептуны.

– Ты, батюшка, да князь Владимир – всего лишь двое вас осталось из Рюриковичей.

Намекали наушники Ивану Грозному, что, мол, и князь Старицкий из царских кровей, мол, и он право на русский престол имеет.

– Остерегись, остерегись, государь!

Ударило Ивана Грозного по больному. Принялся коситься в сторону Старицкого. К тому же пошли ночные видения. Стал являться во сне царю Ивану князь Владимир. И всё в одном виде: идёт князь Владимир Старицкий со скипетром в руке, в царских регалиях.

Мучают царскую душу страшные подозрения. Точат, терзают грудь.

Не выдержал царь Иван. Начал с того, что лишил он князя Старицкого его Старицкой вотчины. Переселил.

– Не будет гнезда осиного!

Свою родную тётку – мать Владимира Старицкого, злую на язык княгиню Евфросинью, – тоже не забыл. Постригли, погнали силой её в далёкий монастырь, в монахини.

Чуть отлегло от души у Грозного. И тут…

– Признался!

– Признался!

– Кто признался?

– Повар.

Сыскались недобрые, злые люди. Подкупили они царского повара, и тот показал, будто бы князь Владимир Старицкий дал ему яд, требуя, чтобы тот отравил царя.

Хотел было усомниться Иван, да что-то внутри: «Так и есть, так и есть. Так оно даже лучше. Возрадуйся».

Перекосилось лицо у Грозного.

– Смерть!

Схватили царские слуги князя Владимира Андреевича. Заставили выпить отраву. Скончался Владимир Старицкий.

Успокоился Грозный: один он остался теперь из Рюриковичей.