Сенька Косой и Курбат Босой – московские мальчишки. Два соседа, два одногодка. Друзья они, неразлучные приятели.
Растолковывал как-то Курбат Сеньке про ливонских рыцарей:
– В латах они, в доспехах. А сверху плащ белый. На плаще, на груди и на спине, – красный крест по белому.
Живут Сенька и Курбат на берегу реки Яузы. А напротив, на левом берегу реки, на высоком холме, – монастырь, Андрониковым называется.
Крутился как-то Сенька Косой возле Андроникова монастыря, заглянул за монастырскую стену – и ахнул. Идёт человек по подворью.
«Рыцарь, – соображает Сенька. – Ливонский рыцарь!» Не верит. «Рыцарь, неужто рыцарь?!» И сразу же: «Так это же снится». Ущипнул себя в руку, ущипнул себя в щеку. Нет, не снится. Кошельком раскрылся у Сеньки рот.
– Откуда же здесь, на Яузе, ливонский рыцарь?!
Метнулся к другу:
– Курбат! Курбат!
Рассказывает, торопится:
– Красный крест по белому. Доспехи. Латы. Ливонский рыцарь!
– Не врёшь?
– Прибей меня гром!
Бегут они к Андроникову монастырю.
– Красный крест по белому, – повторяет Сенька.
Прибежали, сунулись за ограду. Никого за оградой. Пусто.
Какой-то монах одиноко бредёт по монастырской площади. Галка, с ближайшего дерева глянув на мальчишек, недовольно каркнула.
Смотрит Курбат на Сеньку. Обманул!
– Таратуй, обманщик, – сказал Курбат.
Зря он обижался на Сеньку.
В первых же боях с Ливонским орденом русскими в плен было взято много немецких рыцарей. Приказал Иван Грозный отправить пленников в Москву. Показать народу. Часть из них как раз и поместили временно рядом с Яузой в Андрониковом монастыре.
И вот:
– Ведут!
– Ведут!
Несётся по московским улицам:
– Ведут!
– Ведут!
Несётся по московским улицам:
– Рыцари!
Сенька Косой и Курбат Босой тоже вместе со всеми дивиться на немцев бегали.
Гонят пленных рыцарей по Москве.
– Вон он! Вон он! – кричит Сенька. Тычет пальцем на высокого рыцаря.
Идёт тот, ссутулив плечи. В доспехах, в латах. На плаще – красный крест по белому.
Смотрят на пленных немецких рыцарей московские жители. – Значит, сила сломила силу.