Энжи всю неделю готовилась к предстоящему показу Алессандро Фаджини. В этом было много плюсов, учитывая стремительное развитие их с Лоренцо отношений. Случай в ванной на террасе доказал, что у нее еще есть силы сопротивляться соблазнам этого змея-искусителя. Только этим не залатать дыры в их браке. Дни шли, а они все больше походили на будущих любовников, чем на мужа и жену.

Муж, верный своему слову, не торопил ее. Но и не упускал возможности невзначай провести рукой по ее бедрам или ягодицам. А она столько обо всем этом думала, что вчера на репетиции Алессандро задавал ей по три раза один и тот же вопрос.

Энжи сама не заметила, как настало время долгожданного показа и свет в зале «Скайлайт модерн» погас. Первая модель вышла на подиум в свете софитов.

И вот модели сменяли одна другую. Молодые девушки чередовались с мировыми суперзвездами подиума, демонстрируя наряды из новой коллекции Алессандро Фаджини. Коллекции, о которой критики уже писали, что с ней Алессандро ворвется в десятку топовых модельеров мира.

Зрители аплодировали, восторженно обсуждая многочисленные плюсы коллекции. Одним из которых, безусловно, являлись яркие, живые украшения Энжи.

Казалось, что шоу только началось, но это был уже конец. Кровь застыла у Энжи в венах, когда на подиум вышла Астрид Йоханссон – главная звезда показа. На алебастровой шее девушки сияло рубиновое колье, созданное Энжи. По спине пробежал холодок. Украшение смотрелось идеально с коротким, современным, авангардным платьем зеленого цвета.

Лоренцо склонился к жене и шептал ей на ушко:

– Самая высокооплачиваемая модель планеты в твоем колье. Что чувствуешь?

– Восторг, – не задумываясь, ответила Энжи.

С тем же восторгом она была готова смотреть в этот вечер на своего мужа в пепельно-сером костюме от Фаджини и светло-голубой рубашке. Энжи видела, как модели за кулисами смотрели на него, раздевая глазами.

Астрид сделала последний проход по подиуму, ушла за сцену и вернулась, держа за руку Алессандро. Музыка затихла, и в зале включился свет. Из-за сцены вереницей пошли остальные модели. Зрители приветствовали модельера аплодисментами и криками одобрения, а он отвечал им широкой улыбкой на выразительном лице.

Энжи вздрогнула, когда Алессандро протянул ей руку, прося подняться к нему на подиум. О нет, на это она не подписывалась!

Но Лоренцо нежно подтолкнул жену:

– Ступай. Не упусти момент.

Впоследствии она не помнила, как поднялась на подиум и на подкашивающихся ногах прошла под руку с Алессандро. Модельер повернулся к ней, одарил поклоном и принялся аплодировать. Энжи казалось, что весь светлый зал вновь погрузился в темноту, и лишь ее рубиновое колье ярко светится на белой коже Астрид Йоханссон. Она не могла описать словами, что это для нее значит. В тот момент она просто знала – что-то важное в ее жизни нашло свое место.

Энжи поцеловала Алессандро в щеку, также поклонилась и захлопала в ладоши. Свет в зале погас, и Алессандро повел ее за сцену давать вместе с ним интервью, в то время как Лоренцо и Октавия остались на коктейльную вечеринку.

* * *

Лоренцо видел, как его жена сияет. Энжи была в прекрасном настроении и так напоминала себя саму в тот вечер в Нассау. Когда она ослепила его, как самая яркая в небе звезда. Только такая Энжи могла подойти к нему и сказать: «Будешь весь вечер дуть коктейли или все-таки пригласишь меня на танец?»

И все же Лоренцо понимал, что за этим радостным и смелым фасадом самоуверенности скрывалась уязвимая и хрупкая девушка. Хрупкая настолько, что он боялся в танце лишний раз дотронуться до нее, чтобы она не рассыпалась на мелкие осколки.

Они оба беглецы в этой жизни. Он бежал от боли воспоминаний. Анжелина – от невыразимо сложных отношений с миром своей именитой династии.

Энжи заметила, как пристально смотрит на нее Лоренцо. И улыбнулась. Эта ослепительно-белоснежная улыбка делала что-то безумное с его сердцем. Когда-то он не дал ей светить ему этим светом. И совершил ошибку, которую теперь не знал, как исправить.

– Мама ушла? – спросила Энжи, когда музыка затихла.

– Да. – Лоренцо взял с подноса официанта два бокала с шампанским. Один передал ей. – Она просила тебя поблагодарить. Сказала, что твои изделия сильно ее впечатлили.

Энжи заморгала:

– Что ж, это… очень приятно. – Она огляделась по сторонам. – Может, пройдемся по залу? Я еще ничего здесь не видела.

Лоренцо кивнул и положил ладонь жене на поясницу. К тому времени, когда свет в зале снова погас и на сцену вышла рок-группа, название которой он слышал впервые, Лоренцо заметил, что Энжи устала. Она стала меньше разговаривать, да и блеск в глазах постепенно угасал.

Он отвел ее в один из самых укромных уголков, взял бокал из ее рук и усадил ее себе на колени.

– Лоренцо, – негромко запротестовала Энжи, – здесь полно людей.

– Вечеринка в самом разгаре, музыканты играют рок. На нас никто даже не смотрит. – Положив ладонь ей на бедро, он прижал ее ближе к себе. Прикосновение мгновенно спровоцировало эрекцию такой силы, что впору было звать официанта с ведерком льда. Энжи выглядела потрясающе в черном платье с обнаженной спиной от Алессандро Фаджини. Все мужчины в зале сворачивали шеи, чтобы лишний раз взглянуть на нее.

Он прижался лицом к ее ушку, обхватил губами мочку с длинной сережкой. Энжи задрожала от удовольствия.

– Сегодня ты вся светишься, дорогая, – шептал Лоренцо. – Вот такая ты мне нравишься. Такую тебя я искал.

Анжелина повернула голову и посмотрела мужу в глаза:

– Я так хотела показать тебе, как мне важна моя работа.

– Теперь я это понял. – Его голос был хриплым от желания. – Я буду тебя слушать, Анжелина. Лучше поздно, чем никогда.

Теперь он чувствовал потребность защищать ее, заботиться о ней так, как раньше он не мог и представить. Отдавшись этому чувству, Лоренцо прижался губами к ее губам. Страстная, безграничная – это была связь совершенно нового уровня. Они как будто начали наконец понимать друг друга.

Энжи обхватила его затылок и поцеловала мужа в ответ горячим, страстным поцелуем. Желанным. Его ладонь скользнула выше по ее бедру, сильные пальцы нащупали обнаженную кожу. Непреодолимое желание уступило место первобытной похоти. Чувствуя его железную эрекцию, Энжи заерзала на месте, издав легкий стон.

– Я хочу войти в тебя, – прошептал Лоренцо.

* * *

Кровь шумела в голове Анжелины, блики света взрывались в глазах. Она усиленно моргала, чтобы не ослепнуть. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что это вспышка фотоаппарата. Лоренцо провел указательным пальцем от ее щеки к пересохшим губам.

– По-моему, это сигнал уходить, – прошептал он ей на ушко.

Энжи встала и еле удержалась на онемевших ногах. Крепко держа жену за талию, Лоренцо повел ее сквозь толпу. Они успели попрощаться с Алессандро, прежде чем выйти на прохладный вечерний воздух.

Все еще пребывая в чувственной дымке, Энжи обхватила себя руками. Лоренцо подогнал свой спортивный автомобиль и открыл перед женой дверцу на переднее сиденье. Энжи села, и Лоренцо нажал на газ.

Она слышала, как колотится в висках пульс, как звенит в ушах на фоне бесконечных гудков и сигналов других машин. Привычная какофония вечернего Нью-Йорка. Но сейчас все чувства Энжи сосредоточились на мужчине, сидящем рядом с ней. Лоренцо осторожно управлял мощной машиной, держа правую руку на ее оголенном бедре, и это все, что она могла сейчас видеть и чувствовать.

«Когда это все-таки случится, будь готова звонить 911».

Щеки горели в предвкушении, сердце барабанило громче, чем двигатель спортивного автокара. Рассудок еще взывал к здравому смыслу, но тело его не слышало. Тело хотело получить то, что он обещал.

Поставив машину в гараж, Лоренцо помог Энжи выйти. Она не помнила, как они вошли в дом, как поднимались на лифте в пентхаус. Стоя у огромного окна и глядя за четкий горизонт светящегося Манхэттена, Энжи глубоко дышала, стараясь сконцентрироваться.

Но все попытки пошли прахом, когда сзади послышались приближающиеся шаги мужа. По спине снизу вверх пробежал холодок.

– Ты чертовски красива, – прохрипел Лоренцо, опуская руки ей на бедра.

Энжи уже не дышала. Она стояла как заколдованная, парализованная, не в силах пошевелиться. Все страхи и предвкушения застлали рассудок дымкой эмоций. «Главное не то, что было, – напоминала она себе, – а то, что будет». Теперь казалось, что у них и впрямь может быть будущее. Яркое и насыщенное, которое Энжи теперь так боялась спугнуть.

Она повернулась к нему – к этому мрачному принцу, который однажды уже украл ее сердце и теперь угрожал сделать это снова. Он смотрел ей в глаза горячим, изучающим взглядом. В животе Энжи затянулся тугой узелок. Она провела ладонью по темной полоске тени на его подбородке, затем поцеловала его там же. Устоять перед соблазном было уже невозможно.

Нетерпение Лоренцо взяло верх. Он запустил пальцы в ее волосы, откинул голову Энжи назад и сомкнул ей губы жарким поцелуем. В нем было столько чувственности, как знак того, что сегодня он всерьез намерен познать ее тело.

И возможно, хотя бы на время стереть из памяти Энжи старые обиды.

Она вжалась пальцами в его могучие плечи, отдаваясь его требующим объятиям. Его терпкий, сексуальный запах переполнял ее чувства, соблазняя и возбуждая.

Энжи держалась за него так крепко, словно боялась упасть. Лоренцо обхватил ладонью ее правую ягодицу, прижал к своему напряженному члену. Энжи невольно издала стон и прижалась к нему еще ближе. Ей хотелось чувствовать его силу, которой нежно прикасался к своей чувствительной плоти.

– Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? – шептал он, не размыкая поцелуя. – Анжелина, ты сводишь меня с ума.

Она едва не сползала вниз на ослабевших ногах. Лоренцо поднял ее за ягодицы и усадил на подоконник. Затем развел ей ноги в стороны и встал между ними. Держась за оконный откос, она позволила ему прикоснуться к ее плоти. Она позволяла ему дразнить себя, играть с собой, даже боясь в любую секунду сгореть дотла.

Руки сами потянулись к его ремню – алчно и отчаянно. В считаные секунды она расстегнула ремень, пуговицу на брюках, опустила вниз молнию. Протиснув ладони внутрь, она через толстую ткань трусов-боксеров обхватила его внушительного размера член. Послышалось что-то среднее между его стоном и звериным рыком.

– Mia Bellissima,[2] – прохрипел Лоренцо, – я должен тебя разогреть. Иначе тебе может быть больно.

– Нет, – она высвободила руки из его брюк. – Войди в меня.

– Si, – прорычал он грубо, бескомпромиссно. Затем взял ее за запястья, прижал ее обе ладони к подоконнику. – Держи руки здесь.

Глядя ей в глаза, Лоренцо развязал галстук и швырнул на пол. Затем расстегнул пуговицы на рубашке, резким движением скинул ее с себя. Сердце Энжи чуть не вырвалось, как птица из ненавистной клетки, когда он встал перед ней на колени.

Он аккуратно снял с нее одну туфельку, поставил под подоконником. Затем то же самое сделал со второй. Потом обхватил ее тонкие щиколотки, провел ладонями по икрам и вверх до колен. И резким движением раздвинул их в стороны.

– Лоренцо, – выдохнула Энжи, теряя связь с реальностью.

Он поднял на нее взгляд, полный похотливой страсти:

– Не двигайся.

По телу Анжелины пробежали мурашки. Он поцеловал оба ее колена, провел языком по внутренней части сначала одного бедра, затем второго. Он ласкал ее кожу губами, языком, прикусывая ее плоть. От вожделения Энжи до крови кусала губы. И готова была взмолиться, когда он добрался туда, где ее тело ждало его больше всего.

Лоренцо провел языком по влажной ткани ее кружевных черных трусиков. Крепко сжав ей бедра, он поднял голову:

– Ты надела их для меня?

– Да.

Он улыбнулся:

– Ты же говорила, что не готова носить кружевное белье.

– Я говорила, что не буду встречать тебя в нем после работы.

Черные глаза Лоренцо лукаво блеснули.

– Разница ясна.

Опустив голову, он вновь провел языком по ткани ее трусиков. Колени Анжелины вздрогнули. Опустившись на ладонях, она откинулась набок и закрыла глаза – готовая к наслаждению, которое мог дать ей только он.

Лоренцо поцеловал ее в живот, приподнял низ платья и медленно снял с нее трусики. Затем вновь опустился между ее ног, широко разведя их в стороны. Теперь он водил большим пальцем по ее влажной плоти. Энжи чувствовала, как ток проходит через нее всю до самых кончиков пальцев.

– Ты уже намокла для меня. – Он поднял на нее глаза. – Может, мне прекратить?

Она обхватила руками его голову. Поймала на себе упрек в его глазах. Он взял ее за запястья и вернул ее ладони на подоконник.

– Уберешь их еще раз, и я остановлюсь.

Энжи закрыла глаза, снова ощутила тепло его дыхания у себя между ног. А через мгновение – прикосновение языка в самой чувственной точке своего тела. Он водил им вверх и вниз, вправо и влево. Когда ее ноги задрожали, а рот мог издавать только мольбы, он стал делать это медленнее, доводя ее до экстаза. При этом он продолжал с ней разговаривать. Он говорил, как она заводит его. Возбуждает.

Сходя с ума, Энжи до боли сжимала край подоконника. Лоренцо ласкал ее языком, водил по ней пальцами, вводил их внутрь. Ее мышцы смыкались, умоляя его остаться там.

– Посмотри на меня, – хрипло скомандовал он, и Энжи нехотя открыла глаза. Она смотрела, как он ублажает ее, глядя ей в глаза. – Ты хочешь так? Или мне пора войти в это прекрасное тело?

Энжи глотала ртом воздух, не в силах подобрать слова.

– Войди, – прошептала она, не убирая руки с подоконника. – Войди в меня.

Лоренцо обхватил жену, поднял и понес на руках в сторону спальни. Эта женщина словно наложила на него заклинание. И теперь животная страсть застилала его рассудок всякий раз, когда он касался ее.

Он поставил Энжи рядом с кроватью, зашел со спины и расстегнул молнию на ее платье. Изящное творение Алессандро Фаджини как перышко опустилось на деревянный пол.

Лоренцо повернул Энжи к себе, опьяненный дурманящими изгибами ее тела. Ее грудь имела идеальную форму и размер, бедра были стройными и женственными, ноги – бесконечно длинными. Одна мысль о том, как она обовьет его ими, могла заставить его излиться раньше, чем нужно.

Не сводя взгляда с жены, Лоренцо снял брюки и боксеры. Затем обвил рукой ее талию, крепко прижал к себе, дав Энжи почувствовать силу своей эрекции. Он поцеловал ее в губы, ласково обхватил пальцами ее подбородок. Он разделял с ней всю сущность безудержной страсти, которая только может возникнуть между мужчиной и женщиной.

Нежными пальцами Энжи коснулась головки его члена. Теперь, без препятствий в виде его нижнего белья, это прикосновение было приятным настолько, что Лоренцо пошатнулся. Он хотел большего.

– Да, – протянул он ей на ушко. – Я так скучал по твоим рукам.

Кожа Энжи покрылась мурашками, как от озноба тело ее горело. Лоренцо закрыл глаза, издавая звуки первобытного пещерного человека, когда Энжи водила по нему рукой вверх и вниз.

Когда он больше не мог стоять на месте, он убрал ее руки, взял под бедра, поднял и бросил на мягкую кровать. Лунный свет, проникая через французский тюль, ложился Энжи на лицо. Освещая ту изящную хрупкость, которая – теперь Лоренцо в это верил – и была ее истинной сущностью.

Он скользнул руками ей под спину, расстегнул ее бюстгальтер и бросил его на пол. Ее полные груди – искушение, устоять которому невозможно. Энжи содрогнулась всем телом, когда он провел большими пальцами по соскам.

– Как же они прекрасны, – почти прорычал Лоренцо, упершись лбом в лоб Энжи.

Он взял ее сосок губами и несильно втянул его в рот. Она застонала, откинула голову и подалась к нему телом. Удовлетворяя свой голод, Лоренцо пожирал ее. Второй сосок он ласкал большим и указательным пальцами.

Энжи стонала, утопая пальцами в его волосах:

– Пожалуйста…

Эта сбивчивая мольба стала последней каплей его терпения. Он приподнялся на коленях, обхватил руками ее лодыжки и поднял ноги Энжи себе на плечи. Теперь она была полностью открыта ему.

– Ты хочешь меня?

Она кивнула, глядя на него голубыми глазами.

Опершись на ладони, он вошел в нее на пару сантиметров.

– Лоренцо…

Он вошел еще чуть глубже.

– Скорее, прошу тебя, я не могу больше.

Он чувствовал животное удовлетворение, как кровавый мститель из дешевого триллера. Он отомщен за все одинокие ночи, что он провел после ее ухода. За все воспоминания о ней, которыми память будто насмехалась над его либидо. Возмездие свершилось – она лежала сейчас перед ним. Красивая, открытая и такая уязвимая. Именно так, как он и хотел.

И все же, неспешно входя в нее сантиметр за сантиметром, он понимал, что для него это так же жизненно необходимо, как сейчас для нее.

Лоренцо подался вперед, облизал языком нижнюю губу Анжелины. Это было так эротично, что Анжелина невольно сжала крепче ноги вокруг его талии.

– Обратного пути нет, – прохрипел Лоренцо. – Только вперед. Скажи, что ты это понимаешь.

– Да, – изогнула спину Анжелина, и глаза ее горели. – Глубже.

Плавным, но стремительным движением он вошел в нее целиком.

– Внутри тебя как в раю, дорогая, – хрипло произнес Лоренцо. – Ты идеальна.

Возбужденное, влажное лоно Анжелины приняло его без остатка. Стиснув зубы от наслаждения, он выходил и входил в нее снова. Легкая дрожь бежала по ее телу, Лоренцо чувствовал сокращение ее внутренних мышц. Он входил глубоко и стремительно, направляя Анжелину к самому пику оргазма. Он был нежен и груб одновременно. Его большое, крепкое тело жаждало ее, требовало ее. Он нашел ту верную точку внутри ее тела, и Анжелина уже не могла не кричать.

Она отдавалась ему вся, желая получить то, что он может ей дать. Лоренцо оперся на локоть, другой рукой скользнул ей между ног, стал водить большим пальцем по ее клитору.

– Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня, – прошептал он, продолжая ласкать ее пальцем. А Анжелина содрогалась перед ним от наслаждения. – Кончи для меня, – приказал Лоренцо, когда она изогнула перед ним дугой спину.

Он провел по ней пальцем еще один раз, и этого было достаточно. Анжелина издала протяжный хриплый стон, приподнялась, еще крепче сжала его бедрами и рухнула на постель. Этого было достаточно, чтобы в следующую секунду излился и Лоренцо. Потеряв контроль над собой, он впился пальцами в ее бедра, в последний раз подался внутрь ее и замер. Мир вокруг задрожал и перестал существовать.

* * *

Не меньше часа Лоренцо лежал с открытыми глазами, а его жена еще спала в его объятиях. Ее нежное, теплое тело так приятно льнуло к нему, подходя ему идеально. Они словно были частью одного целого, когда-то разделенные по ошибке.

Тяжелый узел затянулся где-то в животе. Сегодня он перешел грань – позволил себе испытать чувства к Анжелине. Он же давал себе слово не давать волю эмоциям! Потому что знал, что тогда пострадает не он сам, а Анжелина.

В тот раз, когда она уходила, Лоренцо знал, что уже полюбил ее даже сильнее, чем Лючию. Его чувства к Лючии были чистой, непорочной первой любовью, где не было места страсти и похоти. А Анжелину он хотел по-настоящему, как самец, как голодный зверь. И чем упорнее он отказывался это признать, тем сильнее становились его чувства к ней.

Лоренцо смотрел на дорожку лунного света, проникающего в комнату, и думал. В жизни есть грани, за которые нельзя заходить. Будь он умней, действовал бы по продуманному плану. Игнорировал бы чувственную связь с женой до тех пор, пока эта связь перестала бы существовать.

Впрочем, теперь, когда она снова в его постели, еще не поздно начать вести себя именно так.