Браслет снова упал на плиточный пол ванной. Энжи подняла его и предприняла еще одну попытку застегнуть замок на запястье. Вчера она поздно вернулась из студии, где, потеряв ход времени, дорисовывала последние детали украшений в коллекцию Алессандро Фаджини. До недели моды оставались считанные дни. А сегодня приедут на ужин родители Лоренцо. Как всегда, все одно к одному.

Снова неудача, и браслет клацнул об пол. Энжи состроила гримасу. Она так переживает из-за встречи с Октавией или замок и впрямь неудобный? Видимо, и то, и другое.

– Помочь? – вышел из гардеробной Лоренцо, закатывая рукава белой рубашки.

– Да. – Энжи передала мужу браслет. – Пожалуйста.

Через две секунды браслет прочно сидел у нее на запястье. Лоренцо посмотрел жене в глаза:

– Если ты волнуешься по поводу встречи с родителями, то зря. Все желают нам счастья, в том числе моя семья.

– Я не волнуюсь. Просто не успеваю.

– Успеваешь. Они еще даже не в городе.

Обвив талию жены руками, он привлек Энжи к себе. Такой красивый и сексуальный в этих черных брюках и белой рубашке. Сердце ускорило ритм, волны тепла побежали по телу. Взгляд Лоренцо был полон страсти. Взгляд, означающий, что время их притирки подходит к концу.

Лоренцо запустил пальцы в волосы Энжи, обхватил ее голову и поцеловал в губы. Это был долгий, но почти невинный, такой скромный поцелуй. Но его было достаточно, чтобы Энжи лишилась дыхания, а воздух между ними наэлектризовался. Она прижалась ладонями к его груди, сжала ткань рубашки. Ноги снова подкашивались.

– Лоренцо, – прошептала она, – ты испортишь мне прическу.

– М-м-м… – протянул вместо ответа Лоренцо, продолжая целовать жену в щеку, в подбородок и ниже, к шее. Он видел, как венка на ее шее пульсирует в бешеном ритме. И провел по ней языком. Затем крепко обхватил ладонями бедра Энжи и притянул их к себе.

Он весь был как камень, как статуя древнегреческого атлета. Самый красивый мужчина на земле. Таким Лоренцо был для Энжи и таким навсегда останется. Он снова целовал ее губы. Каждое движение его губ сопровождалось прикосновением его влажного языка к ее губам.

Но вот раздался звонок в дверь. Очнувшись от чувственного забытья, Энжи высвободилась из объятий Лоренцо. Он смотрел на нее довольным взглядом и поправлял рубашку:

– Вот теперь ты похожа на настоящую жену.

Оставив без ответа эту реплику, Энжи повернулась к зеркалу, поправила прическу и принялась заново красить губы. Ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы восстановить дыхание.

Не убирая ладонь с талии жены, Лоренцо вел ее к входной двери, где Констанца уже встречала его родителей. Он пожал руку отцу, поцеловал в щеку мать, а затем нежно подтолкнул вперед Энжи. Она поздоровалась сначала с тем, кто менее опасен. С отцом Лоренцо – Сальваторе.

Несмотря на репутацию жесткого бизнесмена, в общении Сальваторе Риччи был куда легче, чем его супруга.

– Buona sera, cara![1] – приветствовал он невестку.

– Buona sera, signore! – улыбнулась Энжи в ответ.

Мама Лоренцо, как всегда, выглядела идеально – в тонкой итальянской накидке выше колен и сапожках на невысоких каблуках. С иссиня-черными волосами и глазами в точности как у сына. Даже в таком возрасте она оставалась потрясающе красивой женщиной.

– Buona sera, синьора Октавия.

– Buona sera, Анжелина. – Октавия поцеловала Энжи в обе щеки. – Рада, что мы снова увиделись.

– А мы рады, что вы смогли выбраться.

Провожая родителей Лоренцо в гостиную, Энжи спешно вспоминала все правила этикета, о которых слышала. Будучи подростком, она презирала правильные манеры, считая их надуманными и неискренними. Но сейчас, в этот конкретный момент, она жалела, что не уделила должного времени их изучению.

Перед ужином Констанца подала коктейли. Казалось, все пребывали в прекрасном настроении. Лоренцо не убирал ладонь со спины Энжи, словно защищая ее от возможных неловких ситуаций. Это не осталось без внимания Октавии. Проницательная женщина переводила взгляд с сына на его жену и обратно, словно оценивая, что на самом деле происходит между ними.

Энжи убеждала себя, что она уже не та двадцатидвухлетняя девочка, которая до смерти боится своей свекрови. Теперь она успешная бизнес-леди, ничем не ниже по статусу самой Октавии Риччи. И все же она волновалась, садясь рядом с мужем за накрытый Констанцей стол на террасе. Родители Лоренцо сели напротив.

Вино текло по бокалам так же свободно, как и беседа. К тому времени, когда тарелки из-под салатов опустели, Энжи наконец расслабилась.

Октавия посмотрела на невестку:

– Лоренцо сказал, ты работаешь с Алессандро Фаджини над его коллекцией. Это впечатляет.

– Я делаю украшения к его нарядам, – кивнув, пояснила Энжи. – Алессандро – настоящая звезда, и для меня это большая честь. Придете на показ?

Октавия задумалась:

– У нас каждый вечер расписан. То с теми ужин, то с другими. – Она посмотрела на мужа: – Но мы ведь можем перенести встречу?

– Без проблем, – ответил Сальваторе.

– Отлично, – улыбнулась Октавия своей королевской улыбкой. – Тогда мы придем. Твоя мама там будет?

У Оливии кольнуло в сердце.

– Боюсь, что нет. Моя мама не в городе.

– Очень жаль. Где она, если не секрет?

– Отдыхает на юге Франции, – соврала Энжи.

Такую легенду они придумали вместе с Эбигейл на случай вопросов.

– На юге Франции сейчас жарковато, – заметила со знанием дела Октавия. – Я летом стремлюсь туда, где попрохладней.

– У нас там дом. Мама обожает летние цветы.

– Тогда понятно.

– В следующий раз, когда Лоренцо полетит в Италию, прилетай вместе с ним, – вставил свое слово Сальваторе. – Иначе восстановление семьи будет неполным.

– С удовольствием, – снова соврала Энжи. В большой, дружной, интеллигентной семье Лоренцо она чувствовала себя белой вороной. – Но уже после Нового года. Сейчас начнется подготовка к рождественскому сезону. Осень и начало зимы – горячий период для дизайнеров.

– Понимаю, – сказала Октавия. – Сын рассказал мне, в каком ритме ты работаешь. Это может быть вредно для беременности.

Энжи напряглась. Бросила скорый взгляд на мужа. Снова посмотрела на свекровь.

– Мы с Лоренцо не торопим события. Сейчас я вся погружена в работу. Женщине полезно чем-то себя занимать кроме быта.

– Да, – согласилась Октавия. – Но общеизвестно, что чем больше женщина работает, тем сложнее ей зачать. У женщин-трудоголиков чаще бывают стрессы, чем секс.

Энжи поджала губы, процедила в них глоток вина. И не стыдно Октавии, с ее-то воспитанием, говорить такое за столом? Лоренцо обхватил пальцами бедро жены.

– Дай нам время, мама, – спокойно сказал он. – Мы с Энжи только что сошлись. У нас будет много шансов завести детей.

Кровь прилила к щекам Энжи. Ее обсуждали, как племенную лошадь. Абсолютно не интересуясь, готова ли она вообще рожать ребенка или на первом месте у нее карьера. Всем было все равно, что однажды она уже зачала от Лоренцо и чем закончилась та беременность. Опыт настолько печальный, что она ни за что не хотела бы его повторить. Не говоря уже о том, что после выкидыша муж отстранился от нее.

Лоренцо посмотрел на мать тяжелым взглядом и продолжил:

– У нас же не было проблем с зачатием. Так что мы не спешим.

Октавия элегантно пожала плечами:

– Тогда Энжи была молода. В самом соку для беременности. Я просто даю вам совет. Сегодняшние женщины откладывают роды на потом и в итоге остаются одни.

Энжи задержала дыхание. Пальцы Лоренцо сильнее сжали ей бедро. Он смотрел на мать взглядом, явно намекающим, что пора менять тему. Энжи старалась не реагировать, но не могла. Учитывая все, что происходило сейчас у них с Лоренцо, беременность явно была не в приоритете.

Она так и не смогла по достоинству оценить приготовленную Констанцей курицу, потому что желудок ее скрутился в тугой колючий мячик.

Родители встали из-за стола далеко за десять, когда Энжи готова была сорваться на крик, услышав очередной совет Октавии. Из последних сил она поддерживала разговор, обсуждая с Октавией новые театральные постановки. Сальваторе тем временем общался с Лоренцо в кабинете.

* * *

– Черт побери, Лоренцо, что за промедления в сделке?

Лоренцо сел в рабочее кресло и сложил на груди руки. Он надеялся избежать этой беседы, но уже перед уходом отец позвал его в кабинет «на пару слов».

– Понятия не имею, – холодно ответил он. – Знаю только, что были вовлечены люди самого высокого уровня. Но ты сам знаешь, когда у одного норовит что-то выгореть, кто-нибудь обязательно начинает вставлять палку ему в колеса.

– Что, если сделка сорвется? – отчеканил отец. – На кону репутация семьи Риччи.

– Не сорвется. Последний танец будет за нами, папа. Но я не волшебник и не могу вернуть Баваро из Чили, щелкнув пальцами. Мне нужно время.

– У тебя было время. Прошел уже год. Закрой сделку до следующего совета директоров.

Лоренцо оскалился:

– Эти директора – сборище паникеров с кучей свободного времени.

– Которые могут превратить нашу жизнь в ад, – продолжил его фразу отец, по примеру сына скрестив руки на груди.

Капля пота стекла по спине Лоренцо. Исчезновение Баваро и так действовало на нервы. Не хватало только давления со стороны отца, который будет контролировать все вокруг, даже не являясь владельцем компании. Но любой спор с отцом всегда заканчивался плохо, Лоренцо давно выучил этот урок.

– Генеральный директор я, – напомнил он отцу, глядя ему в глаза. – Я закрою эту сделку. Не лезь и дай мне сделать мою работу.

Отец недовольно качнул головой:

– Срок до октября, Лоренцо. В октябре все бумаги должны быть подписаны.

* * *

Энжи была слишком взвинчена, чтобы идти спать. Лоренцо снова говорил по телефону, а значит, можно надеть купальник и расслабиться в джакузи на террасе. Может, так получится снять напряжение после разговора с Октавией?

С террасы открывался тот же восхитительный вид на Манхэттен. В недалеком прошлом она нередко лежала в джакузи, глядя на огни большого города.

Энжи положила полотенце на маленький комод, недопитый бокал вина поставила на столик рядом с джакузи. И шагнула в горячую пузырящуюся воду, окунувшись по плечи.

Она закрыла глаза и выдохнула.

– Вечернее купание?

Глаза пришлось открыть. Лоренцо стоял возле джакузи в голубых плавках – воплощенный идеал мужской красоты. Сердце Энжи забилось с утроенной силой, когда он перекинул полотенце через перила террасы. Его мускулы стали еще рельефнее – округлые бицепсы, мощная грудь, кубики пресса. Совершенство симметрии, от которого у нее заныло под ложечкой.

Энжи пыталась сглотнуть, но во рту было слишком сухо.

– Я думала, у тебя долгий звонок.

– Этот был короткий.

Он залез в воду и сел напротив нее. Сердце Энжи успокоилось, но лишь немного. Взгляд, которым он смотрел на нее, был таким жадным и грешным.

– Отец сказал что-то важное?

Она задала самый нелепый вопрос, который можно представить. Но ей было важно отвлечься хоть на что-то.

Темный взгляд Лоренцо скользнул по ее погруженному в воду телу.

– Он переживает за сделку с «Бельмонт отель групп». Он строил империю, пожирая мелкий планктон. А на крупную рыбу у него не хватает терпения. Особенно если крупная рыба не спешит на крючок.

– Тебе так и не удалось уговорить Марка Баваро?

– Нет.

Лоренцо протяжно выдохнул и откинул голову на край джакузи. Энжи смотрела на него изучающим взглядом. Он это заметил.

– Что?

Энжи покачала головой:

– Просто интересно, откуда это неисчерпаемое желание получать больше и больше.

Лоренцо пожал плечами:

– Я с ним родился. Оно у меня в крови. У Франко тоже.

– Франко признает хоть какие-то границы. Ты – нет.

Он сощурил глаза:

– Не надо сравнивать меня с братом.

– Я вас не сравниваю, – ответила Энжи. – Но ты не всегда был таким. Франко говорил, что до смерти Лючии ты тоже видел границы. У тебя была жизнь помимо работы.

Блеск в его глазах теперь казался опасным.

– Мой брат любит играть в психолога. Но мои амбиции – это только мой грех и больше ничей.

– Зря ты этим гордишься, – сказала Энжи. – Ты рискуешь быстро сгореть, Лоренцо. Не хочешь, чтобы тебя сравнивали с братом? А может быть, тебе стоит посмотреть на Франко и начать хоть иногда жить нормальной человеческой жизнью?

– Это мне говорит женщина, которая сегодня чуть не упала в обморок от злости, когда речь зашла о детях. Что за реакция, дорогая?

Жар обжигал ей внутренности. Муж, как злодей из фильма, прижал ее к стене.

– Я злилась потому, что никто не спросил мое мнение. Мы даже с тобой не обсуждали беременность, так зачем мне обсуждать это с твоей мамой?

Лоренцо склонил голову набок:

– Может, нам и надо было это обсудить. Но к чему разговоры, когда это состоявшийся факт? У Франко детей быть не может, так что…

Энжи гордо вздернула подбородок:

– Их не будет и у нас, если ты будешь на меня давить. Лоренцо, я должна сначала привыкнуть к совместной жизни с тобой. Не говоря уже о том, что сейчас у меня большие перспективы в карьере. Сейчас рано думать о детях. Ты сам сказал, у нас будет еще много шансов.

– Сказал, – признал Лоренцо. – Но мама права, второй раз может не быть таким легким, как первый. К тому же…

Не договорив, он отвел взгляд в сторону.

Сердце Энжи ударило в грудную клетку.

– К тому же – что?

– В прошлый раз случился выкидыш. Это может повториться.

Страх и злоба закипали у Энжи внутри.

– Я не готова сейчас это обсуждать.

– Потому что боишься? – почти нежно поинтересовался Лоренцо. – Энжи, твой страх мне понятен. Я тоже боюсь. Но нам нужно это обсуждать. Проблема не исчезнет, если о ней не говорить.

Она буквально вцепилась в него взглядом:

– Я не сказала, что не хочу. Я просто не готова. Нам нужно разобраться друг в друге, а уже потом думать о детях.

– Ладно, – как ни в чем не бывало ответил Лоренцо, и глаза его блеснули в свете луны. – Но почему бы тебе не подойти ко мне ближе? Ты слишком далеко.

Два сильнейших удара сердца в грудь.

– Это плохая идея.

– Возможно, – томно протянул Лоренцо. – Но сейчас вопрос лишь в том, ты подойдешь ко мне или я к тебе. Так что решай.

Кровь в венах бурлила, как кипящее зелье. Их сегодняшний поцелуй, его руки на ее бедрах… Но она еще не пришла в себя после злосчастной беседы о беременности. Кем они ее считали? Сосудом для семейства Риччи?

– Время вышло, – сказал Лоренцо и, перебравшись к Энжи, обхватил ее талию.

Затем усадил ее на колени, ногами себе на бедра. Дыхание Энжи остановилось, сердце работало, как мотор самолета.

– Что ты делаешь?

– Ты же хотела, чтобы мы узнали друг друга получше. – Он посмотрел на нее взглядом, полным чувственной теплоты. Его томные интонации, казалось, отдавались не только в голове, но и… где-то между бедер. – Расслабься, дорогая. Я намерен лишь целовать тебя. Но целовать долго. – Он поднял бровь. – Забыл, как вы называете это в Америке. Петтинг?

– Лоренцо! – воскликнула Энжи, стараясь потушить разгоревшийся внутри огонь. – Хватит со мной играть.

– А может, не хватит? – лукаво улыбнулся с легким прищуром. – Разве поцелуи не универсальный язык? Может, они и нам помогут лучше узнать друг друга?

Энжи хотела сказать, что до сих пор злится на него. Но он помешал ей, прильнув губами к ее губам. Она хотела оттолкнуть его, но соблазн горячих, нежных поцелуев Лоренцо был слишком велик. Он покусывал ее нижнюю губу, сладко посасывал верхнюю. Тая внутри, как мед, она все же впилась ногтями в его крепкие мускулистые плечи.

– Что? – прервал поцелуй Лоренцо.

– Я все еще зла на тебя. Поцелуями, как и молчанием, проблему не решить. Мне нужно время, Лоренцо.

– Хорошо. – Он приложил большой палец к пульсирующей венке на ее шее. – Я дам тебе время.

Энжи моргнула:

– И даже не будешь спорить?

– Нет.

Удивленная столь быстрой победе, она решила не продолжать эту тему сегодня. Лоренцо накрутил на палец локон ее волос, глядя ей в глаза своими темными глазами.

– Что еще происходит в твоей очаровательной головке? – спросил он. – Она как будто сейчас задымится от мыслей.

Энжи отвела взгляд в сторону.

– Анжелина…

– Я боюсь, – ответила она наконец.

– Чего именно?

Она боялась, что снова хотела его. Что он снова был ей нужен. Что она вновь испытывала чувства, которые поклялась себе не испытывать. Потому что иначе ей снова будет больно. Потому что иначе он снова будет видеть ее насквозь и пользоваться этим. Ей было страшно, что он снова соберет ее по частям, а затем опять разобьет на кусочки. Ведь она знала, что в следующий раз кусочки могут не собраться в единое целое.

Энжи закрыла глаза и задержала дыхание.

– Вместе нам было так хорошо, – сказала она. – А потом все закончилось. Я боюсь, что ты снова сделаешь меня счастливой на время и закроешься.

Лоренцо отрицательно покачал головой:

– Я не идеален. Ты знаешь, я человек настроения. Но я обещаю тебе, что так больше не будет. Мы все будем обсуждать и все проблемы решать вместе. Сейчас главное не что было, Анжелина. Главное то, что мы сможем построить. Ты и я.

Она нервно глотала, словно пытаясь проглотить внутренний страх. Опыт последних недель подсказывал, что они и впрямь могут построить что-то вместе.

Лоренцо приподнял ее подбородок пальцами:

– Нам решать, что будет и как. Но ты должна открыться. Ты должна довериться мне. И поверить, что у нас все получится.

– Я верю в это, – тихо сказала Энжи. – Но не будем торопиться.

Снова странный блеск в его темных глазах.

Она не стала возражать, когда Лоренцо обхватил ее голову и вновь прижал к себе, прильнув губами к ее рту. Ей было так это нужно и настолько приятно, что она невольно сжала пальцы даже на ногах. Сладкая искра желания разгоралась в неистовое пламя.

Энжи отдалась его ласкам. Его язык проводил линии по ее щекам, плечам и шее, в то время как руки крепко держали ее на месте. Она запустила пальцы в его волосы, прошептала его имя, прижала его ближе к себе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он трогал ее так последний раз. Это чувство сродни возвращению в рай. В самый опасный рай из всех, что существуют. Но Энжи уже не могла остановиться – она хотела туда.

Муж ласкал ее тело, и Энжи ощущала его эрекцию. Электрические разряды били по нервным окончаниям, воспламеняя кожу.

Лоренцо встал перед ней, улыбаясь своей грешной улыбкой.

– На этом может закончиться период привыкания, – томно протянул он. – Если ты, конечно, не передумала.

Щеки Энжи горели. Еще один поцелуй, один позволительный знак с ее стороны, и он овладеет ею. Но отдаться ему сейчас – значит разрушить стены защиты, которыми она так старательно себя окружала. Энжи не была к этому готова.

Пока что.

– Я могу ждать дольше, – тихо продолжал Лоренцо, проводя языком по ее щеке. – Но будь готова, Анжелина. Когда это все-таки случится, будь готова звонить 911.