Проходя мимо дома, Лоренцо замер, увидев в окно сидящую на полу жену.

– Анжелина? – позвал он, забегая внутрь.

– Я думала, она упала в обморок, – сказала испуганная Эбигейл.

– Эбби, оставь нас, пожалуйста, – попросил Лоренцо.

– Ты уверен?

– Да, Эбби, прости.

Когда сестра вышла за дверь, Лоренцо сел на корточки рядом с женой:

– Что случилось? Она не ответила.

– Анжелина, что случилось?

Прекрасные голубые глаза были красны от слез и, казалось, не держали фокус. Сердце Лоренцо забилось с утроенной силой. Он обхватил пальцами подбородок жены:

– Господи, Энжи, ответь мне. Что случилось?

Она подняла руку, чтобы убрать с лица волосы.

– Я…

И слезы вновь потекли ручьями ей по щекам. Лоренцо выругался, протиснул руки под колени жены и поднял ее с пола. Поднеся жену на руках к их спальне, он плечом толкнул дверь и усадил Энжи на диван. Шикарное красное платье было мокрым. По запаху Лоренцо догадался, что Энжи облили шампанским.

Он сел рядом с ней:

– Расскажи мне, что случилось.

Когда Анжелина закрыла глаза, Лоренцо провел пальцем по ее щеке.

– Мама опять напилась, – сказала Энжи дрожащим голосом. – Прости меня за эту сцену.

– Единственная сцена, которую я видел, – это моя жена, плачущая на полу. Господи, Энжи, что происходит?

– Ничего, – покачала она головой. – Просто не справилась с эмоциями. Выдался трудный день.

Набрав в грудь воздуха, Лоренцо досчитал до пяти.

– Или ты расскажешь мне, в чем проблема, или я спрошу Эбигейл. Но, учитывая специфику наших отношений, я бы предпочел все узнать от тебя.

Энжи долго смотрела на мужа. Он в ответ смотрел на нее, и с каждой секундой в его глазах было все больше угрозы.

– Мама хронический алкоголик, – сказала наконец Энжи. – Она начала пить, когда мне было четырнадцать лет. Тогда нам удалось не сделать это достоянием общественности. Мы дважды клали ее в клинику, каждый раз думая, что больше этого не потребуется. Последний раз ее хватило на два месяца. Она запила, когда начались проблемы с деньгами.

Лоренцо переполняли противоречивые чувства.

– Мы прожили вместе два года, и ты ни разу мне не сказала?

– Мама умоляла, чтобы ее недуг остался в тайне. Точнее, это было ее условие. Иначе она бы не легла в клинику. В нашем семействе принято считать, что если проблему скрыть, то проблемы не существует.

Лоренцо нахмурился:

– Кто придумал такое правило?

– Отец.

– Муж Эбигейл в курсе?

Энжи кивнула.

– Господи, Анжелина! – Пальцы Лоренцо невольно сжались в кулаки. – Почему ты не доверилась мне?

Она отмахнулась:

– Лоренцо, у тебя идеальная семья. Мне не хотелось, чтобы ты смотрел на нас свысока. Тебе так важен порядок и дисциплина, а тут…

Лоренцо поправил галстук на шее. Здесь становилось слишком жарко.

– Я бы помог вам, а не смотрел на вас свысока. Обычно супруги поддерживают друг друга, Энжи.

Мокрые глаза Анжелины сверкнули странным огнем.

– Это ты сейчас так говоришь. А тогда ты исключил меня из своей жизни. Я стала для тебя игровой приставкой. Когда ты хотел меня, я чувствовала хоть какую-то ценность. А когда ты потерял интерес и в сексе, это меня уничтожило. Зачем мне было говорить тебе о матери? Чтобы ты еще сильней пожалел, что женился на мне?

– Я никогда не жалел, что женился на тебе, – возразил Лоренцо, глядя на жену с изумлением. – С чего вдруг такая мысль?

Ответа не последовало.

Непонимание, обида и злоба сменяли друг друга в его душе.

– Я признал, что слишком мало уделял тебе времени. Но как ты могла подумать, что я изменю к тебе отношение из-за проблем твоей мамы? Как ты допустила мысль, что я тебя не поддержу?

– Не знаю, – ответила Энжи после недолгой паузы.

Лоренцо протяжно выдохнул. Их брак вдруг предстал перед ним в новом свете. Его отстраненность вгоняла жену в депрессию. А он понял это только теперь. И то, что он понял, ему не нравилось.

Взяв Энжи за руку, он помог ей встать. Затем повернул к себе спиной и потянул вниз молнию на ее платье. Анжелина в испуге отпрянула и теперь смотрела на него округленными глазами:

– Что ты делаешь?

– Хочу уложить тебя.

– Мне нельзя ложиться. Вечер в самом разгаре.

– Посмотри в зеркало, Энжи. Тебе нельзя возвращаться. Тем более гости уже разъезжаются. Я могу проводить их один.

Он вновь повернул жену спиной к себе и расстегнул молнию. После чего Анжелина отошла в сторону, скрестив руки на груди:

– Дальше я сама. Лоренцо направился к двери.

– Эбби говорила с Кортни Прайс? – спросила Энжи. – Нельзя, чтобы завтра она осветила это в своей колонке.

– Если с ней не говорила Эбби, поговорю я.

Но Эбби поговорила с Кортни Прайс. Она решила проблему.

Выходит, долгие годы Энжи и Эбби втайне от всех решали деликатный недуг их матери, думал Лоренцо, пожимая руки отъезжающим гостям. Хранили семейный секрет от желтой и любой другой прессы. А Энжи вдобавок хранила эту тайну и от него, потому что он был слишком погружен в себя. Настолько, что не услышал тревожных звоночков.

Он знал, отношения Энжи с родителями всегда были натянутыми. Но теперь становилось понятно, почему сама Энжи ни разу не выпила больше двух бокалов вина за вечер.

Лоренцо корил себя за слепоту. Увидев Алистера Кармайкла, он сказал ему, что Энжи просто устала и он отвел ее спать. Но каким нужно быть человеком, чтобы целиком переложить проблему матери на плечи дочерей? Как можно было игнорировать своеобразный крик жены о помощи?

Можно, и легко. Он сам был точно таким же в их с Энжи браке. Он – муж, который есть, но которого нет.

* * *

Когда Лоренцо ушел, Энжи свернулась калачиком в прохладных простынях и крепко закрыла глаза. Больше всего ей хотелось поскорее заснуть. Но разыгранная матерью сцена не выходила из головы. «Так вам плевать на меня? Вы думаете только о себе!» Эти слова всплывали в памяти снова и снова.

Энжи уткнулась лицом в подушку, внутри все кипело. Она понимала, что Лоренцо злится, и от этого на душе становилось еще противнее. Может, ему и стоило рассказать. Может, не нужно держать все в себе, как делает он сам. Вот только общаться с кирпичной стеной не хочется никому.

Когда вернулся Лоренцо, она еще не спала. Он тихо разделся, принял душ и лег в постель. От него так приятно пахло – приятно и знакомо, – что Энжи боролась с порывом отдаться ему прямо здесь и сейчас. Она сильно зажмурилась и сжала под одеялом кулаки. Лоренцо глубоко вздохнул, положил руку ей на плечо и повернул к себе. Зная, что глаза ее явно распухли от слез, Энжи не стала их открывать.

Он провел пальцем по ее щеке.

– Энжи, – негромко произнес он. – Дорогая моя. Между нами многое нужно менять. Тебе надо учиться мне доверять. А я научусь понимать, когда я тебе нужен.

Она открыла глаза, всмотрелась в угловатые тени от лунного света на его лице.

– Ты серьезно?

– А ты сомневаешься? Я вернул тебя, потому что хочу быть с тобой, Энжи. А не для того, чтобы ты страдала. Я женился на тебе потому, что ты умная и очень красивая. А не потому, что ты забеременела. Встретив тебя, я впервые после смерти Лючии ощутил себя живым. Это ты вернула меня к жизни.

Сердце Энжи билось в грудную клетку. Лоренцо провел пальцем по ее подбородку, взывая к вниманию.

– Если у нас были разлады, – продолжал он, – это значит, что их надо было решать. А не то что я чем-то недоволен. Сказать, что мы не справились с ролями мужа и жены, – это не сказать ничего.

Энжи со всей силы прикусила нижнюю губу. Во рту образовался соленый привкус крови. Она убедила себя, что была нужна ему для бизнеса. Она из рода Кармайклов, а значит, она откроет ему двери в новые общественные круги. Но неужели она была нужна ему как…

Как она настоящая…

Энжи глубоко вздохнула и посмотрела мужу в глаза:

– Лоренцо, каждый раз, когда ты закрывался от меня, я воспринимала это как отказ. Мне было обидно. Очень.

– Теперь я это понимаю.

Не меньше пяти минут прошли в тишине. Указательным пальцем Лоренцо водил по ее щеке, вытирал ей слезы. Энжи казалось, что нарастающая внутри боль в какой-то момент охватит все тело. Ей хотелось того, что у них было когда-то. И того, чего у них никогда не было. Лоренцо утверждал, что изменился. Но как в это поверить, после того как она лично видела его превращение из заботливого жениха в отстраненного, замкнутого в себе мужа? Как тут доверять даже собственной интуиции?

Вместе с болью ее переполнял страх. Она убрала руку под матрас, чтобы не совершить опрометчивых действий. Тех, к которым было не готово сердце.

Но вот Лоренцо обхватил ее талию и привлек к себе. Энжи уперлась лицом в его мощную грудь.

– Засыпай, – прошептал он, нежно поцеловав ее в плечо. – Завтра мы вместе решим, что делать.

Но Энжи не могла уснуть. Как не могла и расслабиться. Ее мозг гудел, как пчелиный улей. Она не знала, откуда брались эти слезы, но они текли и текли по щекам.

– Перестань плакать, – тихо проговорил Лоренцо. – Мы со всем справимся.

Энжи хотела что-то сказать, но он поцеловал ее в щеку. Сначала в одну, затем в другую. Затем нежно слизал языком ее слезы. Этот ласковый, эротичный жест немного успокоил внутреннюю боль.

И возбудил так, как умел возбуждать только он.

Тихий звук сорвался с губ Энжи. Их взгляды встретились, и воздух между ними накалился до предела. Время вокруг замерло. Прошептав ее имя, Лоренцо прикоснулся губами к ее губам в медленном, сладком поцелуе.

Весь мир перестал существовать, теперь она думала только о нем. Как она скучала по этому. Как ей этого не хватало.

Он обхватил подбородок жены пальцами, углубил поцелуй, проник языком между ее губ. Их ноги переплелись, и тугой узел желания затянулся ниже живота Энжи. Она подвинулась к нему ближе, желая, требуя того забвения, которое он мог ей дать.

Она ритмично и нежно прижималась к нему, чувствуя его твердую эрекцию. Ее собственные тонкие трусики не являлись препятствием. Она издала легкий стон, когда он двинулся на нее сильно и так властно, что все перевернулось внутри.

– Лоренцо…

Он запустил пальцы ей в волосы и разомкнул поцелуй.

– Нет, Энжи.

Она открыла глаза. «Нет»?

– Завтра ты меня возненавидишь, – прошептал Лоренцо. – Ты поддалась эмоциям. Я не могу этим воспользоваться.

Анжелина не верила тому, что слышала. Видимо, туман желания в голове сделал свое дело. Она оттолкнула Лоренцо ладонями, отодвинулась на свой край кровати и села:

– Ты же сам начал.

– Я лишь хотел тебя успокоить, – ответил Лоренцо. – Но слегка перестарался. – Энжи легла на своей половине и снова свернулась калачиком. Он положила руку ей на плечо. – Энжи…

– Оставь в меня в покое.

Она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть привычный ритм сбитого дыхания. Она уже не понимала, что происходит. В происходящем не было ни смысла, ни логики. Лоренцо для нее как алкоголь для ее матери. Так же опасен. Но нужно было вспомнить об этом, принимая решение переехать к нему. И спать с ним в одной постели.

И вдруг она уснула. Как будто мозг, не справившись с таким потоком мыслей, попросту отключился.