Портофино казался таким же доброжелательным и живописным, каким помнила его Энжи. С узкими мощеными улочками и разноцветными домиками, обрамляющими гавань в форме полумесяца. Вдоль набережной – вереница магазинов и шикарных отелей.

Закончив свои дела на Майорке, после недолгого перелета из Испании Лоренцо привел Анжелину в один из тех ресторанов, что понравился ей когда-то больше всего. Его вчерашняя отстраненность сошла на нет, и сегодня он вновь выступал в роли заботливого и внимательного мужа. «Надолго ли?» – думала Анжелина, делая очередной глоток воды из стакана. Ее новая тайна жгла до боли прямо изнутри.

Она ждала подходящего момента, но он так и не наступил. Весь полет с Майорки Лоренцо работал за компьютером, а вариант «Не мог бы ты передать мне соус тартар, и, кстати, я беременна» не подходил Анжелине.

Энжи подташнивало, но она изо всех сил старалась разыграть спокойствие и наслаждение жизнью и надеялась, что муж на это купится.

Захлопнув меню, Лоренцо вернул его официанту.

– Мы больше ничего не будем, – сказал он по-итальянски. – Принесите, пожалуйста, чек.

Сердце Анжелины пропустило один удар.

– Ты же хотел выпить бренди.

– Лучше я выпью эспрессо попозже.

Теперь ее сердце билось в два раза быстрее, потому что она видела выражение лица Лоренцо. Похоже, в ее игру не поверили. Лоренцо оплатил счет, взял ее за руку и повел по дороге на виллу. В висках Анжелины шумела бурлящая кровь.

Вилла, где Октавия скрывалась от городской жизни, была ее личным раем. Старинный дом, окруженный каменной оградой, прятался среди деревьев на склоне горы. Сама Октавия называла эту виллу «простым садовым домиком», но для такого особняка определение «простой» – самое неподходящее.

Лоренцо провел электронным ключом по электрическому замку, и ворота открылись.

Анжелина бродила на террасе, пока ее муж варил душистый эспрессо. Она держалась за перила, наслаждаясь головокружительным видом, а ласковый ветер играл с ее волосами.

Рай.

Если бы не целая цепь обстоятельств.

Вернувшись, Лоренцо удобно расположился в кресле, с которого открывался наилучший вид на море. В руках его дымился свежеприготовленный кофе. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди Анжелины, когда она поймала на себе его взгляд.

– Может, расскажешь мне, что происходит?

Его нейтральный тон лишь придавал драматизма холодному выражению его лица. Щеки Анжелины горели.

– Лоренцо…

– Черт возьми, Анжелина! – выругался он на итальянском. Эмоции оказались сильнее самоконтроля. – Сколько можно повторять одно и то же? Я бессилен тебе помочь, если ты молчишь. Я весь день ждал, но ты так и не поделилась со мной, что тебя гложет.

Язык Анжелины прилип к небу.

– Ты был не в том настроении ни вчера, ни сегодня.

Лицо Лоренцо снова было мрачнее тучи.

– Вчера я спросил тебя, все ли в порядке. Ты сказала «да». Через пару часов я ложусь спать и узнаю, что ты плакала.

Анжелина усиленно заморгала:

– Откуда ты знаешь?

– Я поцеловал тебя в щеку. На ней были следы от слез.

Она обхватила себя руками и глубоко вздохнула:

– Я не могла понять, откуда такая усталость. Сначала списала все на перелет и разницу во времени. А потом вспомнила, что чувствовала себя так же во время беременности.

В этот миг Лоренцо замер как каменная статуя:

– Что ты хочешь сказать?

Анжелина закрыла глаза:

– Я беременна, Лоренцо.

Даже лучший психолог в мире не распознал бы по его лицу, что он чувствовал в эту минуту. Даже самый опытный знаток человеческой мимики просто сказал бы, что лицо Лоренцо стало белым.

– Это точно? – спросил он после затянувшейся паузы.

– Пенни возила меня в аптеку, – ответила Анжелина, глядя в пол.

Последовала пауза еще дольше.

Не в силах дождаться ответа, Анжелина спросила:

– Что ты думаешь?

– Пока что я пытаюсь осмыслить услышанное, – ответил Лоренцо. – Я думал, ты предохраняешься.

– Я забыла, что антибиотики ослабляют действие контрацептивов.

Он отвел от нее взгляд и теперь смотрел на море:

– Ты напугана?

Анжелина кивнула. Ее подбородок дрожал, переполняющие эмоции грозили хлынуть наружу.

– Я знаю, что дети – подарок судьбы, – проговорила она, – и я с этим согласна. Но сейчас мне страшно. Мне стыдно за свой страх, но я боюсь.

Взгляд Лоренцо смягчился.

– Иди ко мне.

На ватных ногах Анжелина подошла к мужу. Он посадил ее на колени, обвил ее тело руками.

– Тебе есть чего бояться, – прошептал Лоренцо ей на ушко. – Первого ребенка мы потеряли. Это было страшно. И никто этого не ожидал.

Анжелина закрыла глаза, уткнулась лицом в плечо мужа. Просыпаться от странных болей в животе, зная, что что-то может пойти не так, было поистине страшно. Этот страх сковывал ее тело и разум. Плюс эти смешанные чувства – радость и сомнение, что она сможет стать хорошей матерью. Она никогда не делилась этим с Лоренцо. В его большой семье дети всегда были радостным событием. Как признаться ему в своих постыдных страхах?

Анжелина схватилась пальцами за его футболку, потянула на себя мягкую ткань, стараясь успокоиться.

– Я боюсь, чем это может обернуться для нас. – Она сделала ударение на слове «нас». – Сейчас у нас все хорошо, но…

– Мы справимся, – перебил Лоренцо. – И с этим, и со всем другим. В жизни много непредвиденных ситуаций, Энжи. В этом ее специфика.

– Я знаю. – Анжелина закусила нижнюю губу. – Но что с моей карьерой? Я столько работала, чтобы получить то, что имею сейчас. Но даже сейчас я еле справляюсь с заказами. Что же будет, когда родится ребенок?

– Наймешь помощников. Тебе повезло, что деньги для нас не проблема.

– А если нам понадобится няня?

Лоренцо выдержал паузу:

– Обсудим это по факту.

Анжелина знала, о чем он думал в эту минуту.

– Ты хочешь, чтобы я стала такой же хорошей мамой, как твоя.

– Я понимаю, что вы разные, – проговорил Лоренцо. – Но мне бы не хотелось, чтобы нашего ребенка воспитывала няня. – Он сложил пальцы в типичный итальянский жест. – Ребенку нужна мать! Тебе ли это не знать?

Анжелина не знала, что ее больше злило, – то, как Лоренцо кичился своей идеальной семьей, или то, что он выставлял ее эдаким бракованным товаром несостоявшейся матери. Оттолкнувшись от его груди, она резко встала на ноги и вжалась ладонями в бедра.

– Анжелина…

– Нет, ты абсолютно прав, – перебила она, и каждый звук ее фразы был пропитан обидой. – Я не эксперт в воспитании детей, потому что не видела, как их воспитывают. Но зато именно поэтому, уж поверь мне, я точно не оставлю ребенка без внимания.

Лоренцо стиснул зубы:

– Я не говорил, что оставишь.

– Ты именно так и сказал, – заявила Анжелина, вскинув подбородок. – Но няня, приходящая время от времени, еще никому не вредила.

– Ты не сказала про «время от времени», ты сказала «няня».

– Значит, я говорю так сейчас. Лоренцо, я сама буду заботиться о малыше. Но если ты думаешь, что один будешь решать, что нужно нашему ребенку, то я исчезну вместе с ним раньше, чем ты опомнишься.

Лоренцо прищурил взгляд, и в глазах его снова горел ледяной огонек.

– Дорогая, не надо говорить то, о чем потом будешь жалеть. Это уже чересчур.

– Чересчур? – повторила Анжелина. – Не ты ли шантажом вынудил меня вернуться?

– Я, – чуть ли не с гордостью ответил Лоренцо, сверкнув надменной белозубой улыбкой. – А ты обещала помочь мне спасти наш брак. И заметь, ты не сказала мне о беременности. Признание я вытянул из тебя клещами. А ведь я стану отцом, Анжелина.

Теперь ее мучило чувство вины. Возможно, она и впрямь повела себя чересчур…

Лоренцо протянул руку к ее талии и вновь усадил жену к себе на колени.

– Я же сказал, мы со всем справимся, – повторил он. – И не нужно разыгрывать драму. Что же касается няни, то в свое время мы обсудим и это.

Анжелина долго смотрела ему в глаза. Затем, глубоко вздохнув, кивнула.

– С этим разобрались, – продолжил Лоренцо. – А теперь расскажи, какие мои слова разозлили тебя только что.

– Твое отношение к Октавии, – сказала Анжелина после недолгого раздумья. – То, как ты ее боготворишь. Для тебя она неземное существо, мифическая богиня, создавшая идеальную семью. Но я не такая, Лоренцо. И я боюсь, что не стану хорошей матерью. Этого нет в моих генах.

Взгляд Лоренцо смягчился.

– У тебя прекрасные, теплые отношения с сестрой, – сказал он. – Ты нянчилась с мамой с пятнадцатилетнего возраста. Это ли не признак того, что ты можешь стать хорошей матерью?

Адреналин уже не носился по венам Анжелины со скоростью света, дыхание стало почти ровным. Ей не приходило в голову посмотреть на ситуацию с этого ракурса. Что точно было в ее генах – так это находить во всем светлые стороны.

– Прости, – тихо сказала она. – Я привыкла злиться, когда не знаю, что делать.

– Это я уже знаю, – ответил Лоренцо. Теперь его взгляд был спокойным, почти теплым. – Я не дам твоим страхам расколоть нашу связь. Этот ребенок – наш второй шанс, Энжи. Но ты должна биться за нас, как бьюсь за нас я.

Анжелина кивнула, прижавшись лбом ко лбу Лоренцо:

– Я знаю. Прости, от старых привычек сложно избавиться.

Он обхватил ее подбородок, нежно поцеловал жену в губы. Она поцеловала его в ответ – голодно, с желанием, с охотой. В душе Анжелина знала: то, что они строят вместе сейчас, сильнее и реальнее всего, что было между ними раньше. Она знала: они и впрямь со всем могут справиться. Ей лишь нужно побороть свои страхи.

Лоренцо запустил пальцы ей в волосы, крепче прижал к себе ее голову. Он наслаждался поцелуем. Анжелина целовала его в ответ с отдачей, на которую только была способна. Искра между ними разгорелась в огонь, а огонь стал всепоглощающей силой, унесшей обоих ураганным ветром.

Расстегнув пуговицы на платье жены, Лоренцо открыл себе вид ее тела. Анжелина дрожала, когда он положил ладони ей на грудь и стал гладить соски. Они были полностью возбуждены, когда он обхватил один из них губами, стал облизывать языком и нежно прикусывать. Энжи, не сдерживаясь, стонала от возбуждения.

Лоренцо прервался и посмотрел ей в глаза взглядом, полным, пронизывающим до кончиков пальцев. Сердце Анжелины рвалось наружу, дыхание стало почти невозможным. Их взгляды встретились на долгую, затянувшуюся секунду, прежде чем он обрушил на ее рот страстный, глубокий поцелуй. Скользнув ладонью между ее бедер, Лоренцо нащупал полоску шелка, прикрывающую самую интимную часть ее плоти.

Ничто, никакое другое чувство не сравнится с этим. С самого начала Анжелина знала, что он вновь станет ее наркотиком. Но в этот раз зависимость от него в сотню раз сильнее.

Лоренцо ввел в нее два пальца, и она застонала, отдавшись проникновению. Он вводил и выводил свои пальцы, постепенно ускоряя ритм. Вцепившись ногтями в его руку, Анжелина умоляла об оргазме. Лоренцо поцеловал ее в висок:

– Пойдем в спальню.

– Нет, здесь, – настаивала Анжелина, не в силах остановиться.

Она слезла с его колен и сняла с себя трусики. Затем раздвинула ноги и снова села к нему на колени – в этот раз лицом к Лоренцо. В считаные секунды она расстегнула пуговицы на его брюках.

– Энжи, – процедил сквозь зубы Лоренцо. – Нас увидят соседи.

Анжелина будто не слышала его слов. Она высвободила из боксеров его крепкий член и принялась ласкать его. Он создан для удовлетворения женщин, и она хочет, чтобы он терял контроль над собой, как и она сама, – всякий раз, когда есть возможность заняться сексом.

Лоренцо закрыл глаза. Значит, ему это нравится. Значит, ему приятны прикосновения ее рук. Кровь Анжелины кипела, тело было таким горячим, что она боялась, как бы не сгореть физически.

Он обхватил ее за ягодицы, придвинул ближе к своему члену и вошел в ее влажную, горячую плоть.

Даже это проникновение было таким медленным и контролируемым им, что показалось Анжелине целой вечностью. Она дрожала, сцепляя пальцы на затылке Лоренцо. На его красивом лице читалось блаженство – игра обнаженных чувств, которые мужчина не в состоянии спрятать.

Она впилась губами его влажные губы:

– Скорее.

Лоренцо обхватил ее ягодицы и пронзил ее верным стремительным движением, заставившим ее издать стон наслаждения. Вцепившись ему в плечи ногтями, Анжелина была поглощена его мощью. Он заполнил ее всю, как никогда раньше. Ей казалось, что она изучена им целиком и полностью, но теперь он словно открыл в ней новые точки, о которых она раньше не догадывалась. Энжи знала, что оргазм, который даст ей Лоренцо, будет интенсивным, сокрушительным.

– Лоренцо… Лоренцо…

Его имя в устах Анжелины звучало приглушенно и резко одновременно.

Он подложил руку ей под поясницу, приподнимая ее к себе. Анжелина издавала глубокие стоны, когда Лоренцо буквально испепелял своим жаром ее дрожащее тело. Он входил в нее снова и снова, все более резко и глубоко, пока огонь оргазма не сжег Анжелину целиком.

Вслед за ней сам Лоренцо издал протяжный, низкий стон. Тело его содрогнулось, и он излился в нее с неистовой силой.

Анжелина не знала, как долго они лежали вот так – обессиленные, в объятиях друг друга. В какой-то момент Лоренцо привстал, поднял ее на руках и отнес в кровать. Темные тени окутали спальню, и сон унес Анжелину в сладкое беспамятство.

* * *

Лоренцо сидел на краю кровати, и пот стекал по его лицу. Сердце, охваченное страхом и болью, замерло в груди. Прошло не меньше десяти секунд, пока он понял, что женщина рядом с ним – не Лючия, а Анжелина.

Значит, они с Анжелиной находятся в Портофино. А ему вновь приснился кошмар.

Он сбивчиво глотал воздух, стараясь восстановить дыхание. Истекая потом, Лоренцо встал и отправился в ванную, чтобы принять холодный душ. Чтобы не разбудить жену, он пошел в ванную для гостей.

Вода каскадом лилась по телу, а он стоял с опущенной головой, вжавшись ладонями в кафельную стену. Когда холодный душ смыл остатки худшего из кошмаров, Лоренцо повязал полотенце вокруг талии и вышел на террасу. Розовеющий горизонт предвещал скорый рассвет.

Раньше страшные сны приходили каждую ночь. Но теперь он не помнил, когда последний раз видел кошмар о той ночи, лишившей его Лючии.

«Скоро я стану отцом», – думал он, глядя на светлеющий горизонт. Лоренцо не был против отцовства. Он просто не ожидал, что это случится так быстро. Несомненно, это приятная новость. Но вместе с радостью пришел и страх. Страх, что все может повториться, как в прошлый раз. Страх потери.

Сначала Лючия, потом ребенок. Не слишком ли много потерь для молодого человека? Вот почему он замкнулся в себе. Чтобы не чувствовать. Чтобы спрятаться от жестокой реальности. И в своем страхе он отталкивал Анжелину от себя всякий раз, когда она в нем нуждалась. Когда она была наиболее уязвимой. Неудивительно, что и она теперь так напугана.

Лоренцо до боли сжал кулаки. На этот раз все будет по-другому. Теперь он сделает все, чтобы построить прочный фундамент для их отношений с Анжелиной. Он станет ей надежной защитой и опорой, особенно необходимыми ей во время беременности.

* * *

Анжелина проснулась, почувствовав аромат крепкого кофе и столь же сильный запах мужчины.

– Завтрак, – прошептал муж ей в ушко своим сексуальным хрипловатым голосом.

Приятная дрожь пробежала по спине Анжелины. Она не знала, какой запах приятнее – кофе или самого Лоренцо. Открыв глаза, она увидела мужа одетым и гладко выбритым. Поцелуй, который он подарил ей по пробуждении, был долгим и таким нежным, что у нее сжалось сердце. Ей так хотелось продлить волшебство момента.

– Я купил булочки, – сказал Лоренцо, размыкая наконец поцелуй и кивнув на прикроватную тумбочку.

На ней Анжелина увидела поднос с круассанами.

– Шоколадные?

– Само собой.

Лоренцо знал все слабости жены. Она взяла из его рук чашечку эспрессо и сделала глоток. Затем посмотрела на мужа. Под его глазами отчетливо виднелись темные круги.

– Ты не выспался? Мне кажется, я слышала, как ты вставал.

– Я рано проснулся. – Он подошел к подносу и взял один круассан. – Привычка, от которой я никак не могу избавиться.

Анжелина смотрела на мужа из-за кромки кофейной чашки. Видела, как он глубоко вздохнул и откусил круассан.

– Я решил кое-что изменить в отелях «Бельмонт» до того, как присвоить им название «Риччи». – Лоренцо выдержал паузу, отпил кофе. – Твои клиенты нам идеально подходят. Почему бы не открыть в этих отелях бутики «Кармайкл»?

Анжелина подняла брови:

– Ты их еще даже не купил. Опять бежишь впереди паровоза?

– Я все равно их куплю. Так как тебе идея слияния брендов?

Похоже, Лоренцо говорил серьезно. Сердце сжалось в груди Анжелины. Когда-то она все бы отдала, чтобы услышать от него такое. Чтобы знать, что он верит в нее саму и в ее дело. Но теперь она была беременна.

– Это приятный комплимент, – осторожно ответила Анжелина. – Но где мне взять время на воспитание ребенка?

– Ты права, – согласился Лоренцо. – Просто я вспомнил, что тебе всегда хотелось нашего слияния. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива.

Искра радости зажглась внутри до пугающих пропорций. Еще вчера Анжелина сомневалась, что у них все может быть так хорошо. Теперь ей не хотелось бояться своей любви к Лоренцо. Она хотела верить, что у них все получится – как он и говорил на вечере в Хэмптонсе. Однако принять такое решение оказалось болезненнее, чем ей казалось.

Глаза Лоренцо блеснули чувственным теплом, и пульс Анжелины ускорился. Он кивнул на половинку круассана в ее руке:

– Ты будешь его доедать?

Анжелина отложила круассан на поднос. Лоренцо сел на кровать рядом и закрыл ее уста поцелуем. В этом поцелуе было столько огня и чистой страсти. Анжелина схватилась за покрывала, которые он только что с нее стянул. Теперь он смотрел на ее обнаженное тело, словно вновь изучал его.

На какие-то секунды Анжелина как будто лишилась чувств, а очнулась, когда Лоренцо нежно целовал ее в ушко, одновременно гладя рукой ее грудь. Он соблазнял ее ласковыми словами, своим томным голосом, своим телом. Как она могла подумать, что он может вновь отстраниться от нее, как раньше?