Третьим в этой компании был ребенок, только непонятно, мальчик или девочка. У всех троих – светлые, с голубым оттенком, длинные волосы, забранные в высокие хвосты.

Зрители притихли. Затем пришел звук. Казалось, откуда-то издалека донесся отзвук грома, который постепенно становился сильнее и мощнее. Появилось такое ощущение, что вибрация проникала внутрь моего естества. Танец эльфов стал стремительнее. Затем мужчина неожиданно замер на одном месте, и к нему метнулся ребенок. Это было единое движение ног эльфенка и рук эльфа. В результате малыш взлетел вверх как стремительный стриж. Мой взгляд ушел за ним, поэтому я не увидел, как взрослый эльф подбросил свою партнершу. Она, раскинув руки, будто птица, догнала зависшего в высшей точке полета эльфенка. Они как-то странно сцепились, и малыш ушел еще выше, а эльфийка упала на руки своего партнера.

Малыш долетел до канатов под куполом и начал там вытворять такое, что ни одной мартышке даже не снилось. Под конец он спрыгнул на руки эльфа, и они втроем продолжили совместный танец.

– Ну как? – толкнул меня локтем Вайлет.

– Великолепно. Это настоящая раса артистов.

– Это раса воинов, – почему-то горько хмыкнул сотник.

– Не скажу, что сильно люблю этих коротышек, но все равно жаль, что их заставляют летать на потеху зевак, – добавил посмурневший гном.

– Хотите сказать, что они делают это против своей воли? – откровенно удивился я.

– Уверен, что хозяин цирка угрожал убить детей. Это же ритуальные танцы, – без сомнений в голосе кивнул гном. – Вот ты бы стал повторять то, что делаешь у кургана павших, на потеху зрителям? Да пусть меня лучше убьют, чем заставят петь «гранитный плач» где-то, кроме как у завала в штольне.

Да уж, с такой стороны я на это дело не смотрел.

– И насколько они хорошие воины? – спросил я, чувствуя в себе нарастающую волну решимости.

– Хорошие, – сказал гном, а Вайлет согласно кивнул:

– Понятно, что на мечах они рубятся плохо, но в джунглях полусотня таких танцоров легко положит сотню пехотинцев. Правда, для этого они используют подлые духовые трубки и отраву, но, чтобы защитить родные дома, все способы хороши. Да и на ножах и без доспехов я бы с этим ушастым драться не стал. Закрутит и порежет на лоскуты. К тому же следопыты из них будут получше любой собаки.

Разрыв шаблонов – ни луков, ни величественной красоты. От стереотипов остались лишь уши. Но это никак не отменяло пришедшую на ум идею.

– Как думаете, их можно выкупить?

– Вряд ли, – качнул головой Вайлет. – Хозяин наверняка запросит очень дорого.

– А может, все-таки попробуем? – решительно сказал я и повел друзей к выходу, а затем – вокруг шатра.

Меня быстро догнал гном и, притянув за руку вниз, зашептал:

– У нас почти ничего не осталось. Может, лучше попробуем их умыкнуть? Как ту же Тири.

Почему-то гном даже не предложил отказаться от попытки освободить эльфов.

Как бы тихо ни говорил Турбо, Вайлет все равно его услышал.

– Не вздумайте, – тоже зашептал он. – Поймают и посадят. Без вариантов. В городах магов, как блох на собаке.

– Успокойтесь, – отмахнулся я от этих заговорщиков. – Никто не собирается ничего воровать. Просто попробуем договориться с хозяином цирка.

Вопреки моим ожиданиям, циркачом-рабовладельцем оказался не эдакий Карабас-Барабас с огромным пузом и ухоженной бородой, а сухонький мужичок с жилистым телом бывшего акробата. Даже в дорогом камзоле он все равно выглядел как циркач в карнавальном костюме.

– Приветствую вас, уважаемый, – вежливо поклонился я хозяину цирка. – Мы хотели бы поговорить с вами.

– Вам понравилось представление? – самодовольно улыбнулся циркач.

– Безусловно, но разговор пойдет о другом. У нас к вам есть деловое предложение.

– И какое же? – больше из любопытства, чем заинтересованно, спросил циркач.

– Мне хотелось бы выкупить эльфов.

– Это не смешно, – вдруг растерял мой собеседник всю вальяжность и дружелюбие. – Они не продаются.

– Может, за золото и не продаются, а если обмен? – сказав это, я снял с шеи цепочку и протянул амулет несговорчивому владельцу эльфов.

– Ты с ума сошел! – тут же выпалил гном, и, если честно, именно на такую его реакцию я и рассчитывал.

Вайлет выразил свое удивления, лишь крякнув, но было видно, что и он потрясен. То, что защитный амулет будет оценен циркачом по достоинству, сомнений не было. Это очень дорогой товар, и в магазинах он не продается – только по личному заказу. К тому же маг-артефактор будет иметь дело далеко не с каждым. Добытый в бою артефакт не был идеальным, но и заурядным его тоже не назовешь. Медленно дрейфующие в глубине прозрачного камня синие искорки говорили об этом почти каждому, кто родился в магическом мире.

– Нет, – сквозь зубы процедил циркач.

И это было замечательно, в смысле не отказ, а то, что он был произнесен сквозь зубы.

– Хорошо, – легко согласился я. Причем совсем не для того, чтобы продолжить торг, усилив его своим равнодушием.

Торговаться не было никакого смысла – через минуту, час или день, да пусть даже через месяц желание обладать недоступной для зажиточного, но все же простолюдина вещью иссушит беднягу. В конце концов, он придет ко мне. Ну а если не придет, значит, не судьба. Все, что мог, я сделал этим коротким диалогом.

Я надменно кивнул и молча удалился, цапнув за шиворот гнома, который явно только начал распаляться для яростного торга.

По большому счету наш поход в город полностью себя оправдал. Мне хватило увиденного и сопутствующих рассказов Вайлета, чтобы понять – ниша, которую я планировал занять в местном шоу-бизнесе, на данный момент свободна. Конечно, мы побывали только в Белом городе, но пока жители Золотого города и тем более цитадели в качестве клиентуры меня интересовали слабо.

Наши посиделки в пивной начались с молчаливого поглощения неплохого напитка. Затем Вайлет не выдержал:

– Илья, я тебя не понимаю. Ты готов был отдать амулет за этих ушастых, а затем так легко отказался от своей затеи. Прости, если тебя заденут мои слова. Неужели стало жалко амулета?

– Нет, не стало.

– Тогда почему не торговался? – не выдержал теперь уже гном.

– Все просто, – лениво прожевав очень вкусную сосиску и запив ее пивом, сказал я. – Торговаться можно лишь с тем, кто изначально готов к продаже и недоволен только ценой. Циркач не был готов отказаться от своих рабов. На тот момент эльфы казались ему слишком большой ценностью, а амулет хоть и дорогой, но побрякушкой.

– Ну и что поменяется, скажем, завтра? – не унимался гном.

– Завтра, а скорее всего, даже позже, он поймет, что прыжки и ужимки ушастых всем уже приелись. Потом он вспомнит, как страшно находиться рядом с разбушевавшимся магом, не имея серьезной защиты.

– Что-то ты мудришь, – мотнул головой сотник и отхлебнул еще пива.

– Возможно. Время покажет.

Вечер протекал плавно, пока не перетек в более интимное русло. Слово за слово – и мы оказались в одном уютном домике, где имелся широкий выбор симпатичных дам. Только тогда я осознал, как долго обходился без женской ласки. Так что миловидной блондинке с хрупкой фигурой и выдающимися прелестями пришлось нелегко. Впрочем, утром она не выглядела недовольной.

Глава 5

Местный Карабас-Барабас выдержал чуть больше суток. Ближе к вечеру следующего дня он явился в наш лагерь, восседая на козлах размалеванного яркими пятнами фургона. Внутри повозки оказалось пять эльфов со своими скудными пожитками. Получив артефакт, циркач передал мне купчую на семью эльфов и связку активаторов для их ошейников. Лек подтвердил, что этого достаточно, чтобы узаконить сделку. Выдав циркачу защитный артефакт, я попросил его убраться из моего лагеря, а сам пошел знакомиться со своими новыми подчиненными.

Эльфы инстинктивно выстроились в ряд. Троих я узнал – эта пара взрослых и невысокий паренек. То, что это мальчик, было понятно на фоне совсем уж крохотной девчушки. Все эльфы носили нечто похожее на бриджи и короткие курточки, но у обеих эльфиек на бедрах были повязаны платки, а волосы заплетены отличным от мужчин образом. Пятым в этой компании был старик. Его возраст можно было определить по дряблой коже, седым волосам, в которых уже не прослеживалась голубизна, и по тому, как он тяжело двигался. Главным имуществом старика был полусферический барабан. Похоже, именно он отбивал ритм за сценой.

– Приветствую вас в диком легионе, – поздоровался я с эльфами. – Вы меня понимаете?

– Да, хозяин, – кивнул старик, проговаривая слова с каким-то чирикающим и вместе с тем гнусавым акцентом.

Судя по всему, доракский язык знали все. Больше всего раболепное обращение старика не понравилось молодому эльфу. Эльфийка лишь грустно вздохнула.

Да уж, поломала их цирковая жизнь, но явно не до конца.

– Я вам не хозяин, и, если вы согласитесь служить мне добровольно, прямо сейчас получите свободу.

– А если не захотим?

– Если честно, понятия не имею, что я буду делать после вашего отказа, но вам это точно не понравится. Может, до того, как начнем озлобляться друг на друга, вы выслушаете мои условия?

– Говорите, господин, – строго покосившись на молодого эльфа, сказал старик.

– Вы три года служите мне, выполняя все приказы, а после этого я нахожу способ вернуть вашу семью на родину.

– И что же мы должны делать? – хмуро поинтересовался молодой эльф, выразительно посмотрев на барабан старика.

– Мне нужны не акробаты, а воины и разведчики. Мои легионеры, конечно, красавцы и здоровяки, но именно поэтому разведчики из них никудышные. Вся их разведка заключается в сообщении: «Вождь, мы нашли врагов, вон они бегут за нами».

Примитивная попытка спародировать диких вызвала у эльфов тихий смешок. Похоже, в нормальных условиях ушастые – очень веселые ребята.

Пощебетав на своем языке, эльфы решили принять мое предложение и тут же получили свободу. Сбросив на землю ошейники, бывшие рабы смотрели на них как на ядовитых гадюк. Впрочем, магическое добро бесхозным не осталось – его подобрал гном, за что получил нехороший взгляд от молодого эльфа, который представился мне длиннющим и сложным именем. Ломать язык я не собирался и сократил имя до Гобоя. Его напарница оказалась его же женой, чье имя я сильно урезал до Лиры. Их детей я переименовал в Чирика и Фенечку. Это были русские слова, значения которых эльфы не понимали, так что переименование возражений не вызвало. Старик получил уменьшенное и доведенное до приемлемого для меня звучания имя Бултых.

Как только разобрались с новым статусом эльфов, пришла пора позаботиться об их быте. И тут вылезли кое-какие проблемы, причем с самой неожиданной стороны. Опять сработало правило сапожника без сапог.

На своей прошлой работе я в первую очередь высматривал то, что называю тройником. Эта самая паскудная форма отношений, которая может возникнуть внутри коллектива. Если есть объект повышенной сексуальности, будь то мужчина или женщина, всегда могут появиться два воздыхателя. Почему только два? Конечно, необязательно именно это количество, просто если поклонников больше, это чаще всего нивелирует проблему. В таких случаях накал соперничества как бы рассеивается. А вот в тройниках объект обожания старается будоражить интерес к себе всеми доступными средствами, в том числе не отдавая предпочтения кому-то одному, такова человеческая натура. Постарайтесь вспомнить момент, когда вы замечали повышенное внимание к себе представителя другого пола, к которому не испытывали ответного влечения. Неужели сразу подошли и вежливо объяснили, что шансов на у него нет и быть не может? Или же поощрительно улыбнулись, желая и дальше чувствовать приятное ощущение чьего-то обожания. К тому же это значительно повышает самооценку.

На прежней работе я старался разрывать эти тройники, потому что двое влюбленных в один объект коллег начнут конкурировать и мешать друг другу, а это может плохо сказаться не только на рабочей атмосфере. Подобное напряжение вполне могло вылиться в неадекватный поступок с катастрофическими последствиями.

Есть два способа решить эту проблему. Первый – замотивировать обоих воздыхателей на откровенный разговор с объектом обожания. Затем сводим двух получивших резкий отказ – а скорее всего, так и будет – бедолаг вместе для разговора между собой. Скорее всего, они станут друзьями – совместная ненависть очень сближает. Если такой прием не работает, можно уронить возомнивший себя богом любви объект с его пьедестала. Но тогда есть угроза стать предметом ненависти для всех фигурантов тройника. Но в том и состоит работа корректора рабочей атмосферы – мы выводим наружу ненависть и раздражение, даже если приходится принимать их на себя.

В общем, я проморгал тройник под собственным носом, причем с собственным же участием.

– Так, Тири, у тебя самый просторный домик, так что эльфы поселятся там, а ты…

– А Тири поселится у меня, – поспешно перебил меня Лек.

Я не успел среагировать на внезапно распалившегося парня, потому что на него накинулась Тири:

– А ты чего раскомандовался? – с таким же неожиданным напором возразила хаоситка. – Кто тебе дал такое право? Не стану я вселяться в твою вонючую конуру.

О как!

Агрессия Тири удивила меня, а это значит, что я точно проморгал нечто важное. Но это было еще не самое главное.

– Я переселюсь к вождю.

Вот такие пироги с котятами. Особенно меня напряг взгляд, которым на меня уставилась Тири. Там было нечто совсем не детское. Конечно, со временем она превратится в очень привлекательную девушку, но пока для меня является всего лишь ребенком, даже если по местным традициям это не так.

Заниженной самооценкой я не страдал и в дополнительном обожании не нуждался, поэтому ответил жестко:

– В твоих словах есть лишь одна разумная мысль. Я вождь, и я решаю, что и как будет происходить в моем легионе.

Гордиев узел пришлось рубить, потому что ни сил, ни желания распутывать его не было – нам тут жрать нечего, и эту проблему решать тоже мне. Эльфы, как и было сказано, поселились в дом Тири. Лекарка начала приводить в божеский вид бывший домик Лека. А магического консультанта на проживание и перевоспитание взял гном.