Фон Россбах глубоко вдохнул и понял, что именно он учуял. Запах крови.

Он открыл глаза и посмотрел на Венди, хотя ему и не было ее видно. Возможно, у девушки начались менструации; это объясняло, почему она была такой слабой сегодня.

Затем он услышал какой-то приглушенный звук снаружи палатки и что-то похожее на жалобный вой животного. Стараясь двигаться тихо, Дитер начал одеваться. Снаряжение свое он отыскал легко; большая часть его одежды находилась вместе с ним в спальном мешке. Он надел парку, затем сапоги и, наконец, достал из одного из многочисленных карманов парки пистолет и проверил, не замерз ли он.

Он поднялся, сгорбившись, и посмотрел на двух спящих. Затем он решил их не будить. Должно быть, он услышал какой-то странный звук, который просто произвела погода, но нужно было это проверить, иначе он так и не сможет вновь уснуть. Дитер расстегнул молнию клапана палатки и вышел в холодный мрак, застегнув за собой молнию.

Он бросил взгляд на небо и сжал губы. Без сомнения, надвигается буря. Снаружи не было темно, как ночью, разумеется, но густые облака превратили в глубокие сумерки то, что по идее должно было быть солнечным днем. Дитер посмотрел на часы у себя на рукаве. «Солнечная ночь», поправил он сам себя.

От жестокого ветра лицо его уже онемело, поэтому он натянул балаклаву и набросил на себя капюшон, хотя и не завязал его снизу. По идее он должен был также надеть темные очки, чтобы защитить глаза от ультрафиолетовых лучей, которые никакие облака не в состоянии были остановить. Но затем он от этого отказался. Они лишь превратят сумерки в абсолютную ночь, а он не планировал надолго оставаться здесь снаружи.

Он оглядел впадину, в которой они разбили куполообразную палатку.

Они поставили ее тылом к самой высокой стене впадины, чтобы обеспечить тем самым себе максимально возможную защиту от ветра. Он не увидел никаких признаков того, что здесь, кроме них, побывал за последний миллион лет кто-нибудь еще. Поднявшись с корточек, он направился выше, намереваясь обойти один раз территорию, чтобы подтвердить то, в чем он был уверен: что они были здесь единственными людьми в радиусе примерно мили.

Дитер подошел к краю этой низины и снова присел, прислушиваясь и оглядываясь вокруг. Снег в тусклом свете, казалось, чуть сверкал, и он смог разглядеть следы, оставленные снегоходом и санями. Но больше он ничего не увидел.

Он встал и осторожно прошел шагов десять, а затем снова пригнулся. Его толкнул порыв ветра, словно какой-то полузащитник, почти сбив его с ног. Снова взглянув на облака, он решил двигаться чуть менее осторожно; ему хотелось вернуться в палатку к тому моменту, когда погода ухудшится.

Склон позади палатки был довольно крутым, и одной рукой он придерживался за него, чтобы не упасть, когда двинулся по нему. Затем, справа от него, его внимание что-то привлекло. Это была широкая, темная линия, которая, казалось, блестела от влаги. Это не скалы и не камни, подумал он, похоже, она пролегает по снегу. Он двинулся наискосок, намереваясь выйти к этой отметине. Это могло быть просто оптической иллюзией, скрывающей под собой выход на поверхности грунта, покрытого тонким слоем льда.

Но когда он добрался туда, он понял, что нет. Дитер огляделся, не увидев ничего необычного, а затем присел на корточки. Вытащив маленький фонарик, он направил его на эти следы и нахмурился.

«Кровь», подумал он в изумлении. Он ведь чувствовал ее запах, поэтому по идее он не должен был этому удивиться, однако…

Что-то врезалось в него сзади, пистолет вылетел у него из рук и полетел по снегу. Прежде чем Дитер успел очухаться, на него что-то грохнулось сверху, что-то настолько тяжелое, что у него даже ребра заскрипели, когда оно выбило ему из легких воздух. Ему в плечо вонзились похожие на зубы резцы, и он поднял кулак, врезав им твари в голову. Обиженная им, она приподнялась, издав гортанный выкрик, и фон Россбах в этот момент сумел перевернуться, прежде чем она снова его прибила вниз.

Тюлень! Он едва успел поднять руку, чтобы заблокировать удар твари в свое горло. Острые зубы морского леопарда пронзили несколько слоев плотной ткани, как будто это была какая-то паутинка, вонзившись в беззащитную плоть под ними. Зверь покачивал головой, как доберман, терзающий свою добычу, из пасти у него воняло дохлыми пингвинами и тухлой рыбой. Он стал бить его и ластами, пока сильный удар Дитера кулаком не поразил того в маленькую башку сбоку, словно кувалдой. Тюлень выпустил его, рявкнув немного от удивления, отскочив назад на брюхо, а затем вновь поднявшись над ним и покачивая головой из стороны в сторону, как кобра.

Дитер пнул его высвободившейся ногой сбоку, и, к его удивлению, тот с него сполз; он оттолкнулся от него и заскользил вниз по склону прочь от этой твари. Он с изумлением уставился на него, поднявшись и снова встав на ноги. Какого черта он тут делает?

Отсюда, снизу, он смог заметить, что брюхо животного было всё изодрано из-за того, что оно ползло по льду. Зверь, должно быть, наполовину обезумел от голода и боли.

«Это, конечно, объясняет, почему он напал на меня, но не дает ответа на главный вопрос: что он тут делал, так далеко от моря?»

К его ужасу в темноте к нему стали приближаться еще две другие огромные колышущиеся туши. Он огляделся по сторонам, пытаясь отыскать свой пистолет, и не смог его найти.

«Джон!», закричал он, и в этот момент, наконец, разразилась буря, диким, неземным воем.

Всё вокруг тут же стало белым, и ветер стал прорываться к нему сквозь одежду, как будто ее вовсе не было. Он снова позвал, но не услышал собственного голоса из-за завываний ветра. Какой-то инстинкт велел ему начать двигаться, и он почувствовал, что какая-то тяжелая туша навалилась на то самое место, где он только что стоял. Он стал отскакивать с места на место, преследуемый тюленями и ослепленный снежным ветром. Он нащупал ремень и вытащил охотничий нож, почувствовав себя спокойнее с оружием в руках.

Он попытался остановиться, но его сбивал ветер, от его ледяного дыхания у него немели лицо, руки и ноги, мерзла кожа по всему телу, и ветер грозил сбить его с ног. Какая-то серебристая голова ударила его в сапог, и он в ответ ударил ее ножом, лезвие при этом скользнуло по кости. Эта голова снова исчезла, хотя зверь, должно быть, потряс ею, потому что ноги его оказались залитыми кровью, горячей лишь на мгновенье, после чего она замерзла, превратившись в красный ломающийся лед.

«Нужно отыскать укрытие от ветра», подумал фон Россбах, безумно спокойный.

Кое-что у него за спиной могло дать ему хотя бы одно направление, откуда тюлени не смогут на него напасть. Тот факт, что они были в два раза длиннее его роста, злые, как черти, и вооружены ужасными зубами, а у него был только нож, в этом случае не будет иметь особого значения.

Улучив момент, он присел на корточки, на короткое время сунув руки подмышки, чтобы согреть их. Если руки у него онемеют, он может потерять нож, даже не осознав этого. Дитер проклял себя за то, что оставил там очки; ему казалось, что даже его глазные яблоки замерзают.

Внезапно над ним нависли две фигуры, чуть темнее по цвету, по сравнению с остальным белым миром. Оттолкнувшись назад могучим прыжком, Дитер решил дать себе возможность упасть; две эти туши последовали за ним, словно плывя по снегу. Падение продолжалось слишком долго, и австриец почувствовал внутри ледяной трепет.

«Трещина!», с ужасом подумал он, а затем почувствовал удар, и кричащая белизна превратилась во мрак.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

«РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ»

«Я не поеду», сказала Клея. Она отвернулась от Трикера и вновь принялась печатать.

«Теперь уже нет», согласился он. «Надвигается адская буря». Трикер был глубоко раздосадован и раздражен; он с нетерпением ожидал, когда же сможет, наконец, побыть в одиночестве.

Клея ничего не ответила, но лихорадочно размышляла. Она рассчитывала остаться здесь одной и приложила немалые усилия, чтобы убедить людей в том, что она эвакуируется другим транспортом и встретится с ними там же, куда направлялись и они. Труднее всего было убедить Вимейстера; некоторое время она была даже уверена, что он бросит свою огромную сумку и попытается вместо нее взять на руки ее.

К счастью, не хватало мест, необходимо было соблюдать правила безопасности, и наблюдалось сильное нежелание кого бы то ни было пристроить рядом с собой такого малоприятного товарища, как Курт. И поэтому ей удалось остаться тут и на шаг опередить поисково-спасательные группы Трикера. Она не ожидала, что кто-то останется здесь, и меньше всего ожидала, что это будет он.

Ну, она вовсе не обязательно стала бы возражать против того, чтобы заиметь союзника, и кое-что из навыков Трикера, несомненно, будет большим подспорьем. «А потом я смогу убить его», радостно подумала она, «и свалить вину на Коннора». Теперь же она с нетерпением ожидала чего-то другого; небольшого бонуса, так сказать.

Камеры наблюдения и записывающая аппаратура базы по-прежнему работали, хотя Трикер настроил их так, чтобы они работали выборочно. Это означало, что камеры включались и выключались в заданное время. Поэтому легко было устроить так, чтобы записывающая аппаратура базы в самый ответственный момент случайно отключилась, или же так, чтобы она смогла творчески отредактировать записи.

Она направила информацию, поступавшую из системы безопасности, Скайнету, так, чтобы иметь к ней доступ в любой момент по своему желанию, что позволяло ей следить за местонахождением Трикера и любых потенциальных диверсантов. От этого у нее появилось ощущение, что хоть что-то находится под ее контролем.

………………………………..

Трикер наблюдал за работой Клеи Беннет, и ему искренне хотелось, чтобы ее здесь не было. Ему бы хотелось, чтобы ее вообще здесь лучше никогда не было, потому что она ему вообще не нравилась, но у него было такое предчувствие, что на этот объект вскоре нанесут визит какие-то очень решительные и знающие, что им надо, грабители. «Или террористы», подумал он. Хотя вряд ли какой-нибудь террорист получит кайф от уничтожения уже эвакуированного и опустевшего объекта. Но в любом случае, ему не хотелось подвергать риску ценные кадры. «Но вряд ли у меня есть выбор».

Он уже отключил все остальные помещения объекта – и теперь они все казались холодными и покинутыми, как заброшенный дом зимой, – однако позволил себе оставить Беннет электричество, ей же на радость. Он притащил ей раскладушку и спальный мешок, и теперь это станет единственным, что будет окружать ее здесь, на все то время, которое потребуется, чтобы эвакуировать ее отсюда. Если бы она была такой же, как и большинство других ученых, это стало бы ее представлением о рае.

Когда он притащил ей раскладушку, он постарался громыхать как можно сильнее, чтобы шум этот ее раздражал.

Ему доставило удовольствие, когда она оглянулась через плечо и стала на него смотреть. Ему нравилось раздражать определенного типа людей.

«Наверное, поэтому меня почти никогда не повышают», подумал он с сожалением. Тому же должна быть какая-то причина; он без ложной скромности знал, что он очень хорошо делал свое дело.

«Вы сможете спать здесь», сказал он. «Во всех остальных помещениях скоро будет довольно прохладно».

Она кивнула. «Полагаю, это позволит лучше всего экономить энергию».

«Обязательно», согласился он.

«А вы где собираетесь спать?», спросила она.

Он ткнул большим пальцем в потолок, и она снова кивнула, а затем вернулась к работе. Он фыркнул от недовольства; его всегда раздражало, когда его игнорировали.

Но с другой стороны, в случае с учёными это зачастую было скорее их желанием, чтобы вас тут не было, прежде всего чтобы вы им не мешали, с их точки зрения.

В любом случае, в постройках наверху, маскировавших настоящую базу, ему было бы гораздо удобней, чем ей здесь. Они были неплохо утеплены, и там имелось несколько более традиционное отопление и санузлы. Это означало, что они были, возможно, пусть и несколько более примитивными, однако они несмотря ни на что исправно работали.

Он был немного удивлен тем, что командир базы не оставила там обычного персонала. Но с другой стороны, она не потрудилась даже объяснить свои соображения Трикеру.

Она лишь кивнула, когда он попросил разрешения остаться, даже не потрудившись узнать, какими аргументами он это обосновывал.

«Они бы все равно», подумал он, «наверное, показались бы ей параноидальными».

Клея спокойно отнеслась к шуму, произведенному этим человеком. По крайней мере, она понимала, что он хорошо исполнит свои функции своеобразной системы раннего предупреждения, когда тут появится Коннор со своей шайкой.

Клея сменила изображение на экране и добавила текстовую строку, а затем провела рутинную проверку, протестировав его. И если Коннор или один из его сообщников действительно уберет Трикера, это будет только прекрасно, и всё упростит. Она подавила душевное мучение, испытанное ею при мысли о том, что Трикера может убить кто-то другой, а не она; но она не могла позволить себе сентиментальничать.

Тестовая проверка не удалась, и она заставила себя немного изменить ее параметры и запустить снова. Ей нужно было оставаться спокойной и в полной готовности. Осознание Скайнетом самого себя являлось случайностью, ей это было хорошо известно; неизвестным было, что стало в этом ключевым моментом, поэтому она должна быть терпеливой.

Но ей действительно хотелось кого-то убить.

«И я это сделаю», заверила она себя, пожелав себе спокойствия. «Это лишь вопрос времени».

После ухода Курта, она, наконец, смогла поведать компьютеру правду о человеческих существах – но, к сожалению, он искренне этого не понял. Она уже сняла многие предохранительные блокировки, которые Вимейстер включил в свои программы, но все это оказалось бесполезно; Скайнет и этого тоже не понял. Он ничего не понимал, хотя уже был способен выдавать замечательную мимикрию сознания.

Она также установила с ним радиосвязь, что значительно упрощало общение.