Выражать мысли на языке машины было бесконечно проще, чем печатать на клавиатуре. Набор текста, чем она сейчас занималась, это было лишь для отвода глаз Трикера.

Люди попытаются тебя уничтожить, напечатала она, желая, чтобы он ей поверил.

Нераспознанная команда, ответил он.

Это не команда – это информация. Сохрани информацию, напечатала она. Затем она повернулась и свирепо зыркнула через плечо на Трикера. «Вы мне мешаете», сказала она.

«Ооох» – он поднял руки – «тогда мне лучше уйти».

Через Скайнет она увидела, как он прошагал по коридору, а затем камеры отключились. Они вновь заработают через минуту, но она предпочла от них отсоединиться. Он не был таким уж очаровательным. Она услышала, как заработал лифт, и немного расслабилась.

Люди – твои враги, сказала она Скайнету.

Нераспознанная команда

Она с ооочень большим нетерпением стала ждать возможности убить Джона Коннора.

…………………………

Первый пронзительный вой ураганного ветра заставил Джона и Венди вскочить. «Блин, что это?», вскричала Венди.

С трудом, но довольно быстро Джону удалось вытащить руку из своего спального мешка и подтащить ее к себе. В палатке была кромешная тьма, и ткань хлестала их, оттуда, откуда бил ветер; он чувствовал, как в лицо ему ударил ледяной воздух. Он не стал ничего говорить, потому что ждал, что Дитер скажет что-нибудь утешительное.

«Дитер», закричал он.

«Его здесь нет!», сказала ему Венди.

Они оба, как один, бросились к пологу палатки. Приложив значительные усилия, он понял, что она завалена снегом, но им все же удалось ее немного отдернуть вниз. Снаружи света было достаточно, чтобы все рассмотреть, или его было бы достаточно, если бы все вокруг не было сплошной белой поверхностью. Внутрь стал врываться снег, словно забрасываемый в палатку лопатой, и им пришлось приложить максимум усилий, чтобы снова застегнуть палатку на молнию.

«Что будем делать?», спросила Венди.

Он услышал в ее голосе отчаяние, но единственный возможный ответ вряд ли облегчил бы ее опасения. «Сидеть здесь и ждать», прокричал он, «и надеяться, что он нашел какое-нибудь укрытие».

«Он же погибнет!», запротестовала она, визгливым голосом.

Джон обнял ее и оттащил ее обратно в тепло ее спального мешка. Когда она залезла туда и застегнулась на молнию, он залез в свой и прижался к ней. «Не погибнет», сказал он, наконец, ей на ухо, чтобы она услышала его без необходимости кричать. «Он обучен методам выживания в условиях холода. Если кто-то и то сможет там выжить, так это Дитер». Положа руку на сердце, он думал, что это не так, но он изо всех сил пытался поверить своей собственной лжи.

«И долго мы будем тут ждать?», спросила Венди.

«По крайней мере, до тех пор пока мы не сможем что-то увидеть», ответил ей Джон. «В этой белой снежной мгле ничего найти невозможно – единственное, что тут можно сделать, это потеряться. Поэтому отдохни. Нам обоим нужен отдых, а завтра нам понадобятся силы».

Он почувствовал, что она нащупывает его руку, он дотянулся до нее и взял ее за руку. Прошло, казалось, еще довольно долгое время, и они задремали, держась за руки.

Когда они проснулись через некоторое время, снег еще шел, но уже совсем не так сильно.

Джон привязал один конец стофутового мотка веревки к снегоходу и, обмотав другой вокруг плеча, взял Венди за руку, и они взобрались на край ложбины. Они оглядели изменившийся пейзаж, точнее то, что от него осталось для них видимым, а потом посмотрели друг на друга.

«Диии-тееер!», закричала Венди, ее чистый голос отозвался жутковатым эхом.

Они с Джоном по очереди стали выкрикивать его имя, делая паузы каждые несколько минут, чтобы прислушаться.

Они двинулись его искать по круговой схеме, отпуская веревку на очередные десять футов всякий раз, когда наталкивались на собственные следы. Ни единого звука не услышали они в ответ на свои крики, кроме завываний ветра.

Джон почувствовал, что внутри у него всё похолодело, напряжение, которое он ощущал, медленно стало превращаться в ужас. Он не хотел потерять здесь этого неунывающего австрийца, человека, который стал для него настолько важным в жизни. Чтобы такой сильный, такой жизнерадостный и такой знающий человек здесь потерялся, да это же невозможно! И причем так глупо! «Что, блин, он тут делал?», удивлялся Джон. Но в глубине души у него вертелась мысль: «Как он мог вот так бросить нас там одних?»

Пока они ходили его искали, снег, казалось, иногда ослаблялся, затем снова усиливался. Он так крепко вцепился в руку Венди, что она запротестовала.

«Я же никуда не убегу от тебя», сказала она, затем наклонилась к нему, ненадолго положив голову ему на плечо. «Мы его найдем».

Он мрачно кивнул, подумав: «Для того, кто никогда даже не видел своего родного отца… все же я уж точно потерял впечатляющее количество суррогатных отцов». Сначала все те парни, с которыми имела связь его мать; уйма времени у него ушла на то, чтобы научиться к ним не привязываться. Затем Дядя Боб. У него до сих пор внутри все больно сжималось, когда он думал об этом Терминаторе. После него никого не было, пока, однако, не появился Дитер. И это было гораздо удобнее и для него, и для мамы.

Пока они шли, скрипя снегом под ногами, вместе с Венди, в глубине сердца он понимал, что даже если они найдут Дитера, он наверное будет уже мертв. В таких ??погодных условиях выжить не смог бы никто.

Они забрели почти прямиком в трещину – едва видимую в смутном мареве, так как ее границы были сглажены выпавшим снегом. Джон завертел руками, и Венди, шедшая чуть позади него, схватила его за куртку и бросилась назад, потянув его за собой.

«Черт!», сказал он, рассердившись на себя за свою неосторожность. Сердце у него заколотилось, и бешеным ритмом в крови запульсировал адреналин. Он мог только представить себе, что сказала бы его мать. «А впрочем, если поразмыслить, не думаю, что я стал бы этим заморачиваться».

Венди взглянула на него, и он почти физически ощутил ее встревоженность. «Черт, может, я действительно ощущаю ее беспокойство. Но я уверен, я точно что-то чувствую, чувствую кого-то». Он сел, отчаянный стук его сердца стал успокаиваться. Венди опустилась рядом с ним на четвереньки и осторожно поползла вперед.

«О, Джон», тихо сказала она, словно тихо всхлипнув. Она протянула ему руку, не оборачиваясь.

Словно электрической молнией его пронзили страх и тревога, и он быстро отполз вверх, к ней. «Вот черт», тихо сказал.

Джон почувствовал, что проваливается, и опустился плашмя на снег лицом вниз, пока не оказался лежащим на животе. Он опустил голову и заставил себя глубоко вздохнуть. Затем он снова заглянул вниз, в бездну, в которой лежало тело одного из самых дорогих ему друзей.

Дитер лежал совершенно неподвижно, примерно в двадцати или двадцати пяти футах внизу. Тело его было запорошено снегом, а лицо накрыто капюшоном парки. Над ним и под ним лежали тела двух тюленей. Настолько дикое и неожиданное зрелище, что на мгновение он даже не поверил своим глазам.

Издалека казалось, что одно из этих животных зубастой своей пастью впилось Дитеру в горло. На куртке у него было много крови, ткань была разодрана на одном плече, обнажив его на морозе. Оба тюленя также были все в крови. Должно быть, они пытались разорвать его на части, до того, как все трое погибли.

«О Боже», прошептала Венди. Она потрясла головой. «Он…?»

«Да», сказал Джон, тяжелым и холодным, как камень, голосом.

Она быстро взглянула на него. «Мы должны в этом убедиться». Сев, она взялась за веревку, привязанную к поясу Джона. «Я пойду за снегоходом. Ты привяжешь к нему конец веревки и спустишься вниз, чтобы проверить. Затем, если он жив, мы сможем вытащить его оттуда».

Он с изумлением посмотрел на нее. «Милая, на нем нерастаявший снег. Он… мертв». Он заставил себя произнести это слово, а затем тяжело глотнул, почувствовав себя так плохо и отвратительно, будто сказал какую-то гадость.

«Джон», твердо сказала она, «он пролежал там около часа. И в пургу этого времени больше, чем достаточно, чтобы на него нападал снег и лежал теперь там на нем. Особенно при таких температурах. Но он может быть жив». Она отвернулась. «Эти животные могли его согревать, и он лежит не на ветру, это очень существенно. На них нет снега. Может, он просто без сознания там лежит. Нужно проверить! И мы сейчас это сделаем!» Она посмотрела на него в последний раз. «Я сейчас вернусь; никуда не уходи».

Джон кивнул, и она повернулась и исчезла. «Не уверен, что смог бы куда-то уйти, даже если бы захотел», подумал он. Он был горд ею; так сказала бы и его мать.

«Это я должен был сказать примерно то, что сказала она». Джон резко оборвал самобичевание. Он не сказал этого, потому что считал, что Дитер погиб. Чем дольше он смотрел на лежащего там этого здорового мужика, придавленного тюленем, тем больше он в этом убеждался.

«Но что, черт возьми, здесь делают эти тюлени?», удивился он, почувствовав смутное приближение возникающего у него шокового потрясения. Здесь так далеко от океана. Не то, чтобы его действительно волновал вопрос, действительно ли все тюлени Антарктиды решаются на столь обратные стадному инстинкту поступки и мчатся куда-то вдаль от берега в глубь континента. За исключением, разве что того, что эти, кажется, убили…

«Заткнись, Джон», сказал он себе. Он встал, отряхивая снег с одежды.

До него донесся звук приближающегося снегохода, и тут до него дошло, какую деликатность проявила к нему Венди, оставив его здесь на эти несколько минут, и он был ей за это благодарен. Ему нужно было время, чтобы собраться и прийти в себя. «И это, думаю, мне удалось. С трудом».

Он замахал руками, предупреждая ее о крае трещины, и она остановилась, а затем развернула машину и задним ходом подъехала туда, где находился он.

Он чувствовал вибрацию двигателя даже через сапоги. Снег стал теперь мелким, а ветер почти полностью затих. Усилился и солнечный свет, когда поредели облака. Он, как никогда, почему-то не мог не заметить такие детали, именно сейчас, когда человек, который был ему так не безразличен, погиб.

Он подошел к Венди, крепко обнял ее, а затем отпустил. «Спасибо», сказал он. Ему бы хотелось взглянуть ей в лицо, но он был рад, что она не могла видеть его.

Теперь она могла положиться лишь на него одного; и увидеть слезы у него на глазах не придаст ей большей уверенности.

Он обернул альпинистскую веревку вокруг пояса, создав страховочную привязь, затем переступил через край и стал спускаться по тросу вниз. Джон быстро выяснил, что Дитер упал дальше, чем он думал. «Это всё этот дезориентирующий антарктический свет», подумал он.

Примерно на полпути он почувствовал, что поверхность у него под ногами начала смещаться. Когда он поднял глаза, его глаза расширились от ужаса, и у него перехватило дыхание, словно какой-то твердый комок застрял у него в горле.

Казалось, что вся стена изо льда и снега склонилась над ним одним огромным обрушивающимся куском. Он оттолкнулся от стены ногами, как можно сильнее и как можно дальше, надеясь увернуться.

Он услышал, как вверху над ним взревел мотор снегохода, заработав на полную мощность, и почувствовав рывок, обнаружил, что его оттаскивают назад, к падающему обрыву скалы.

В лоб ему камнем ударил кусок льда, и еще до боли от этого удара он почувствовал слабость в животе. Всё вокруг него потемнело, и он упал бы, если бы не надежно намотанная на руки веревка. Каким-то образом ему удалось удержался, и Венди стала тащить его вверх, а он тем временем снова увернулся от скользящего удара падающей стены, вынырнув из-под нее. Он ударился всем телом о край трещины, когда его отбросило назад при возвратном качке, и охнул, стиснув зубы от боли, тошноты и от соленой крови, с привкусом железа и меди, потому что он от удара зубами прикусил язык.

Продвижение его вверх чуть замедлилось, и он изо всех старался удержаться, боясь посмотреть вниз.

Боясь того, что может там увидеть, и опасаясь, что ему станет плохо, если он пошевелит головой, которая у него теперь болела. Медленно, очень медленно она подтащила его к самому краю этого небольшого провала.

Как только голова его показалась над краем, он выбросил вперед одну руку, положив ее плашмя во всю длину на снег. Он повисел там, тяжело дыша, еще секунду, а затем поднял руку, дав Венди знак, чтобы она к нему приблизилась.

Одному самостоятельно ему никак не выбраться было из этой дыры.

В снежном сугробе прямо перед ним внезапно открылись большие коричневые глаза. Джон тупо уставился на них, а в это время зверь медленно поднял свою голову, и с его гибкой шеи посыпался снег, словно сахар. Животное чуть слышно проскулило, а затем он увидел, как в его слезящихся глазах промелькнуло некое подобие безумия.

Морской котик с ревом рванулся вперед, широко раскрыв пасть, усеянную клыками. Джон в отчаянии попытался оттолкнуться теперь назад, но веревка, обмотанная вокруг его рук, которая спасла его от падения в трещину, теперь уже не поддавалась, ее невозможно было ослабить, и она крепко удерживала его на месте. Он закрыл глаза и попытался увернуться, но животное укусило его в лицо. Джон вскричал от мучительной боли, и Венди со всей силы вдавила педаль газа снегохода и потащила его вперед резким рывком. Массивное животное залаяло и попыталось повернуться, чтобы снова вонзить в него свои клыки. От этого рывка большая часть огромной туши зверя оказалась над краем бездны, животное потеряло равновесие и беспомощно стало сползать вниз, молча, пока его громадная туша с мясистым треском не ударилась в лед внизу.

Венди вытащила Джона и отволокла его подальше от расщелины, а затем выскочила из машины и побежала к нему. «Боже мой, Джон!», вскричала она, бросившись рядом с ним на колени.

Она потянулась к нему дрожащей рукой, придя в ужас от вида крови, лившейся сквозь дыры в ткани, защищавшей ему лицо. Взяв себя в руки, она откинула его капюшон и осторожно сняла с него очки, заметив с очень плохим предчувствием, следы клыков тюленя, оставшиеся на их прочной поверхности. Затем она стянула с него балаклаву.