Вообще-то Омахан Исмаилов никогда не был подвержен напрасным страхам и нервным срывам. А тут что-то вдруг подступило. Больше всего он был недоволен тем, что сам не мог определить свое состояние. С одной стороны, оно походило на предчувствие. Но когда стал думать и соображать, понял, что предчувствием дело не пахнет. Для предчувствия всегда должны быть основания.

Однажды, сидя в камере предварительного заключения, Омахан беседовал с соседом по имени Виктор, человеком грамотным, кажется, достаточно известным в ученых кругах психологом с большим опытом, автором нескольких книг и монографий, зарубившим топором свою жену, чтобы та не третировала его молодую любовницу, живущую с ними в одном подъезде. Зарубить-то зарубил, а вот как следует следы скрыть не сумел. Этого психолога в камере, где сидели еще шестнадцать заключенных, в основном молодых злых парней, начали было задирать, и в итоге Виктору пришлось бы несладко, если бы его не взял под свою опеку авторитетный уголовник Омахан, которому нравилось вести долгие ночные разговоры с психологом. Тот рассказывал, откуда приходят к человеку предчувствия. Омахан запомнил это и потом другим выдавал как свои знания. Чужое тоже следует уметь использовать, и Омахан делал это блестяще.

Оказывается, то, что думает умный, развитой, высокообразованный человек по большому счету только «вершина айсберга». Все основные и самые важные мысли, которые потом влияют на конкретные решения, живут у человека внутри, в подсознании, которое работает всегда, даже когда человек спит. Подсознание, это психолог Виктор выделил особенно, почти не работает только у человека, который спит пьяный. И потому пьяный, прислонившись во сне к батарее, может получить ожог. Видимо, алкоголь действует на подсознание угнетающе.

Омахан, как мусульманин по рождению и по воспитанию, никогда не имел склонности к спиртным напиткам и не любил людей пьющих. Просто не понимал их, не понимал удовольствия в том, что человек совершает поступки, к которым не имеет склонности в трезвом виде, а потом ничего не помнит. И потому этот постулат Виктора принял с удовольствием, словно бы он отмечал его личную заслугу как человека непьющего.

Так вот, тогда Виктор утверждал, что предчувствие, например, беды или просто какой-то неприятности есть не что иное, как анализ фактов, мимо которых создание прошло, их не заметив, а подсознание сумело самостоятельно проанализировать и сделать выводы. И поняв это, можно провести анализ ближайших событий уже в сознании, тогда станет ясно, было предчувствие или его не было.

Сейчас, когда Старший брат Сатаны не понимал, что с ним происходит, когда некое внутреннее беспокойство понемногу, но настойчиво давило его, Омахан проанализировал все события вокруг своего джамаата и внутри него и не нашел причин для беспокойства.

Действия федералов его волновали мало. Уже много раз они ставили себе задачу по поимке и уничтожению эмира Омахана Исмаилова, но ни разу не смогли до него добраться. Правда, сейчас появилось что-то новое. Это новое явилось в образе командира роты спецназа ГРУ, как выяснилось, специалиста по ножевому бою и даже чемпиона войск специального назначения. Много это или мало, Омахан не знал и даже интересоваться не желал. Он прекрасно понимал, что, когда начнешь интересоваться, вместе с интересом появятся и опасения. А ему однажды сказал один из его тюремных учителей, кажется, даже самый первый, что сомнение ведет к поражению. А в схватке на выживание ведет к смерти.

Побеждает всегда только тот, кто уверен в своей победе. Иногда уверенность может заменить даже недостающее умение. И Омахан запомнил это на всю жизнь. Тот первый учитель, кажется, благополучно умер где-то на «зоне» от туберкулеза. Но слова его до сих пор помогают Омахану жить и побеждать. Он давно уже отошел от уголовного мира. Он стал выше его. Он стал более значимым в социальном плане. А все потому, что всегда был в себе уверен. И потому, считал Омахан, нет силы, которая способна его сломить. А несломленный, он остается непобежденным. Хоть в бою с федералами, хоть в ножевой схватке.

Омахан сидел между водопадом и входом в пещеру. Этот небольшой, похожий на нору вход прикрывался тяжелыми струями падающей со скал в озеро воды. Озеро было теплым, почти горячим у другого берега, а водопад был холодным, и в воздухе у входа всегда находилась водная взвесь. Мельчайшие капли летели в лицо, освежая его. И Омахан любил сидеть здесь, опустив босые ноги в теплую воду озерца. Вода в озерце была вонючая, но лечебная. Если просидишь так, держа ноги в воде, несколько часов, ноги потом становятся легкими, как у мальчишки. И хочется бегать, резвиться.

В этом излюбленном эмиром месте и нашел его Шахмардан, пришедший к нему вместе со своим ноутбуком, с которым редко расставался, оставляя его в пещере за камнем только тогда, когда весь джамаат уходил на операцию и Шахмардану требовалось носить в руках пулемет.

Точно так же, как он, готовы стрелять во врагов эмира и двое других гази. Но они не работают с компьютером, а Шахмардан работает. Он умный, он закончил университет в Швейцарии. Это вообще редкость среди тех, кто живет и воюет в горах. Для чего, спрашивается, он его заканчивал? На это Омахан мог дать такой ответ — чтобы служить своему эмиру верой и правдой.

Когда мир вокруг так стремительно меняется, когда новые технологии входят в жизнь, не спрашивая разрешения, многие из эмиров, что жили и воевали в этих горах, приспособиться к переменам не сумели и сгинули. Большинство погибло. Редкие единицы убежали за границу, где не живут, а влачат бедное существование. А он, Омахан, по-прежнему здесь и по-прежнему не побежден. Во-первых, потому что он уверен в себе, а уверенного в себе человека победить невозможно, во-вторых, потому что он сумел войти в новую жизнь.

И помог ему в этом Шахмардан. Компьютер позволяет Шахмардану узнать многое из того, что было неизвестно другим эмирам, которых убили из-за их незнания. И вот компьютерщик снова добыл какие-то сведения и принес их своему эмиру.

— Что нового в мире, Шахмардан? — привычным для себя вопросом встретил Омахан компьютерщика.

— Как обычно. Мир, как всегда, старательно сходит с ума… — так же привычно ответил Шахмардан.

— Пора бы ему полностью рехнуться, — категорично решил Омахан.

— Он давно уже рехнулся полностью, — согласился Гаджигусейнов.

Омахану всегда было легко с компьютерщиком. Они обычно думали одинаково и потому друг другу помогали думать.

— Ты с какой-то новостью?

— Да, эмир. Я сумел наконец-то подобрать пароль для входа на сервер отряда спецназа ГРУ и прочитал там их план по нашему уничтожению. Хитрые там парни служат, ничего не скажешь. С фантазией… Они поняли, что в лоб нас не взять, догнать нас никак не успевают, приезжают или прилетают по тревоге, когда мы уже разошлись в разные стороны. Решили устроить нам ловушку.

— Счастлив я, что имею такого помощника! Рассказывай…

— Я не знаю, по какой причине, но в спецназе ГРУ считают, что все мы, и вы, эмир, в первую очередь, остро нуждаемся в финансах.

— Я соглашусь с ними. В финансах мы очень нуждаемся. Они хотят нам что-то предложить? Я не откажусь.

— Они готовят ловушку. Судя по всему, видеозапись вашего боя с тем ментовским майором внимательно изучали и в МВД, и в ФСБ, и в ГРУ…

— Разве мы выкладывали запись в Интернет?

Записи обычно готовил и выкладывал в Сеть именно Шахмардан, в данном случае произнесенное эмиром слово «мы» было тождественно слову «ты».

— Нет, но вы, эмир, разрешили какому-то мальчишке из местных снимать бой на трубку. Он, как я понял, и передал запись в ФСБ. А мальчишка снимал не только сам бой, но и наших моджахедов.

— И что с того? Кроме нас четверых, все были в масках. Опознать никого невозможно.

— Тем не менее всех шестерых опознали. Может, по походке, может, еще как-то. Но факт остается фактом. Шесть человек раскрыто.

— Нужно немедленно их ликвидировать, чтобы не вывели на наш след. Надеюсь, ты уже отдал команду старшинам групп?

— Невозможно, эмир. Мы не знаем, кто опознан. В материалах отряда спецназа ГРУ не называют имен. Должно быть, имена есть на сервере ФСБ, но там такая мощная система защиты, что я не могу через нее пробиться. Меня постоянно переадресовывает на официальный сайт ФСБ. А там только открытые данные. На сервере МВД тоже нет имен. Там вообще нет информации по этому вопросу. Наверное, дело из ФСБ в МВД не передавали.

— И что теперь делать?

— Я подумаю, эмир. Но пока это не главный вопрос. Главный вопрос в операции, подготовленной сводным отрядом спецназа ГРУ.

— Я тебя слушаю…

— Они всю свою операцию планируют провести на событиях вокруг райцентра, в селе, которое мы недавно захватывали. Для этого думают подсунуть через наших моджахедов, которые им известны, информацию о том, что в село прибудет отряд МЧС, у которого будет на руках большая сумма наличными для предоставления финансовой помощи тем, у кого сгорели дома. В спецназе ГРУ надеются, что мы позаримся на наличные рубли, соберем весь джамаат и снова войдем в село. Но под видом отряда МЧС будет действовать часть разведроты спецназа ГРУ, причем солдаты будут вооружены только таким оружием, которое легко спрятать. Есть у них такие компактные автоматы «9 А-91», которые легко убираются под одежду. Если мне память не изменяет, длина автомата со сложенным прикладом что-то около сорока сантиметров[17].

— Да, это легко спрятать. Но не выставят же они большой отряд. Это может нам показаться подозрительным.

— Они предполагали выставить пятнадцать человек. При этом беспилотники с большой высоты, чтобы остаться незамеченными и не вызвать подозрения, будут контролировать окрестности. Как только мы войдем в село всем свои джамаатом, разведрота спецназа ГРУ в полном составе, вооруженная оружием с глушителями, двинется туда же. Возможно, рота будет усилена несколькими дополнительными взводами того же сводного отряда. Но не это главное. Главное, что первый отряд, одетый в форму МЧС, будет возглавлять капитан по фамилии Ветошкин, который прибыл сюда специально, чтобы зарезать вас, эмир.

Он — чемпион войск специального назначения по ножевому бою. Я уже говорил о нем. На предплечье левой руки он носит ножны с ножом. Предполагается, что это заставит вас устроить публичную схватку с капитаном. В спецназе рассчитывают, что потом в бой вступит весь спецназ, что к тому моменту войдет в село и начнет расстреливать наш джамаат еще до того, как завершится поединок. Вмешательство спецназа внесет в ряды джамаата смятение. Предполагается, что вы растеряетесь, ослабите внимание, и в этот момент капитан нанесет свой решающий удар.

— Они что, даже возможности честно выявить победителя не хотят дать? — возмутился Омахан Исмаилов. — Тогда придется устроить им кое-какие сюрпризы, которые заставят растеряться этого капитана. И тогда я лишу войска специального назначения своего чемпиона.

— Не придется. По крайней мере, пока… Это не все, эмир, что я успел рассмотреть и скопировать на свой компьютер. Там же, на сервере сводного отряда, под этим планом, разработанным в оперативном отделе неким капитаном Константиновым, были набраны возражения начальника штаба капитана Толстых. Эти возражения, по сути дела, ставят крест на применении данного плана, если, конечно, капитан Константинов не сумеет его существенно изменить.

— И против чего возражает начальник штаба? — кисло спросил Старший брат Сатаны, потому что он сам уже нашел в плане слабые места, которыми следовало воспользоваться. И обидно было упустить такую возможность «утереть нос» прославленному спецназу.

— Главное возражение — невозможность предвидеть действия джамаата против тех парней, что будут переодеты в форму МЧС. Джамаат может атаковать их, завяжется бой, и тогда ни о каком ножевом поединке речи быть не может. А скоординировать по времени действия первого малого отряда и остальных сил спецназа не представляется возможным, поскольку село расположено не в горах, а на открытой равнине, где сложно спрятаться.

Второе возражение капитана Толстых сводится к тому, что сам капитан Ветошкин не пожелает участвовать в поединке, исход которого предрешен планом командования. В данном случае он поступил бы как настоящий боец, но я не знаю еще мнения капитана Ветошкина…

— Да, настоящий боец должен был бы поступить именно так, — согласился Омахан Исмаилов. — А что он за боец, ты ничего не сумел узнать?

— Я нашел в Интернете один его бой. Четырехлетней давности. Спортивный. Он там проиграл. Боец он, на мой взгляд, никакой. Думаю, и я сумел бы его победить. О том, что вы, эмир, победите его, у меня сомнений нет.

— У тебя, как я говорил, есть один недостаток, который мешает тебе быть победителем. Ты даже сейчас сказал: «Думаю, и я сумел бы его победить». С такими словами не побеждают. С такими словами только думают. Победу дает не разум, а подсознание. — Старший брат Сатаны сел на своего любимого конька. Поговорив несколько ночей с психологом о подсознании, Омахан считал, что знает о подсознании все, по крайней мере понимает, что дает работа подсознания. И любил при случае козырнуть этим термином. — Когда ты не мне, а себе, внутренне, научишься с полной уверенностью говорить: «Я убью его!», ты будешь готов драться на победу. Пока же ты можешь только блеснуть отдельными эпизодами, не более.

— Эмир, я убью его… Разреши мне послать ему вызов на поединок!

— Ты не понимаешь, о чем ты просишь. Ты — вне закона. Ты даже доехать до места поединка не сможешь. И приедешь на него в наручниках. А потом тебе вкатят укол, и ты в бессознательном состоянии будешь отвечать на их вопросы и выдашь меня.

— Я смогу организовать себе прикрытие, эмир. Могу даже под охраной ментов поехать. Разрешите…

— Не отнимай у меня удовольствия убить этого капитана, — улыбнулся Старший брат Сатаны. — Есть дела, специально для меня предназначенные.

Шахмардан поджал тонкие губы и промолчал…

* * *

Во второй половине дня Шахмардан снова подошел к Старшему брату Сатаны, все еще сидящему у сероводородного озерца.

— Эмир, у меня сегодня праздник.

— Какой?

— День рождения жены.

— Позвони… Поздравь ее от моего имени…

— Я уже звонил и пообещал приехать на обед. Она накроет стол.

Эмир краем глаза видел, что Шахмардан с кем-то разговаривал по телефону. Значит, с женой. Такие разговоры Омахан своим гази не запрещал. Его слегка возмутило другое.

— Нужно было спросить у меня разрешение на поездку.

— Она просила, эмир, чтобы я приехал, и я не мог отказать. Я пообещал… Слово мужчина должен держать, ты сам так всегда говоришь. Да, я поступил необдуманно, но я пообещал…

— Слово мужчина должен держать. — Омахан не мог отказать своему любимчику: — Как думаешь добираться?

— Как и в прошлый раз. Дойду пешком до долины, а там за мной приедет тесть. Его машину никто не задержит. Машина в республике известная, да и он сам человек известный.

Да, машину и пассажиров подполковника республиканского МВД проверять не будут. Это был самый безопасный вариант.

— Когда вернешься?

— Завтра к обеду.

— Ты обещал мне показать бой этого чемпиона спецназа…

— Эмир, я опоздаю, если буду показывать. Я оставляю вам компьютер. В каталоге «Мои документы» есть папка «Бои». Там эта запись…

— Хорошо. Я посмотрю. В случае чего, Темирхан мне поможет. Он лучше меня разбирается в компьютерах.

— Да, эмир, Темирхан знает, где искать эту папку…

Шахмардан благодарно приложил руку к груди, поклонился. И ушел в пещеру за своим рюкзаком. Когда он выходил, зазвонил его телефон.

Шахмардан посмотрел на номер и сразу сказал:

— Да, Мурад Магомедович, я выхожу, ждите меня на дороге…

Значит, подполковник полиции уже прибыл за Шахмарданом…

* * *

Непонятное чувство тревоги и до этого изводило Старшего брата Сатаны, и потому он никак не связывал это чувство с поездкой гази к жене. Хотя ощущения вроде бы усилились и стали даже неприятными. У Омахана Исмаилова складывалось чувство, что он боится, хотя сам он никогда и никому не признался бы в этом. А скажи кто так, он бы просто рассмеялся человеку в лицо. Эмир был из тех людей, которые страх время от времени испытывают, но умеют побороть его силой воли. А людей, лишенных страха, он мысленно называл психопатами, хотя никому об этом не говорил. Иначе пришлось бы признать, что чувству страха подвержен и он сам.

В озерце, по ту сторону водопада, прямо в воде была выложена из крупных камней сидячая ванна. Омахан разделся, сел на теплые скользкие камни, поросшие зеленым водорослевым мхом. Он хорошо знал, как сероводородный источник умеет успокаивать нервную систему. И без движения сидел в озере около часа. А потом, когда решил встать, увидел, как из-за водопада выходит Илдар со своим неизменным пулеметом в руках.

В стороне, на скалах посреди ущелья, сидели три крупных черных ворона. Захотелось вдруг, чтобы Илдар показал свое умение снайпера-пулеметчика и очередью от пояса снял всех трех воронов. Но и Илдар хорошо знал, и сам эмир знал, может быть, даже лучше, к чему может привести выполнение такого необдуманного желания. Звуки пулеметной очереди эхо разнесет далеко за пределы самого ущелья. И вверх унесет, в сторону грузинской границы, и вниз, в сторону населенной долины, по которой проходит автомобильная дорога. И кто знает, чье внимание может привлечь. Ради трех воронов и короткого удовольствия от точной стрельбы рисковать не стоило.

Но Илдар тоже смотрел на воронов, и эмир вдруг подумал, что гази может рискнуть и все же дать очередь. И, чтобы пресечь всякие мысли и действия гази, Омахан сделал шаг вперед и поднял руку. И в тот же момент поскользнулся, раскинул руки и упал на спину, подняв кучу брызг. Но при падении Омахан ударился затылком о край импровизированной ванны. Конечно, слой воды между краем ванны и поверхностью удар смягчил, однако он все равно был сильным. Последней мыслью перед тем, как эмир потерял сознание, было: «Вот и результат… Не зря беспокойство было… Разбился насмерть и утонул… Сразу две смерти…»

В себя Омахан пришел уже в пещере. Он лежал на овечьих невыделанных шкурах в своем вырубленном в стене гроте. Голова была перевязана и сильно болела. Затылок горел пламенем, словно на нем разлили и подожгли спирт. Так Омахану подумалось, хотя его ни разу не обливали спиртом и не поджигали, и он не знал, что это такое.

Вот он, еще в уголовную свою бытность, однажды облил человека бензином и поджег. Правда, сам же тогда и потушил пламя, набросив на человека одеяло и обхлопав через одеяло его ладонями. Но пообещал поджечь еще раз, если тот не скажет, где в его доме спрятаны деньги. Человек не хотел сгореть заживо и сказал. Этот эпизод, так и не дошедший ни до одного суда, почему-то вспомнился сейчас, когда пламя ощущалось на собственном затылке.

Рядом с нишей стояли, поскольку присесть там было не на что, гази Омахана Темирхан и Илдар. Пулеметов в руках не было ни у того, ни у другого, и оттого складывалось впечатление, что парни не знают, куда им деть мешающие руки. И Омахан, по природе своей человек не сильно подозрительный, вдруг заподозрил, что его гази не совсем честны с ним. Но эта мысль только промелькнула в голове, ее место сразу же заняло непонимание ситуации, ощущение боли и нового беспокойства.

— Что со мной? — Омахан спросил строго и резко.

— Вы, эмир, поскользнулись, упали и разбили голову о камни. Это было на моих глазах, — сказал Илдар. — Я вышел из пещеры с пулеметом, вы как раз купались. Потом встали, махнули зачем-то рукой и свалились на спину, на камни.

— Что с головой? Череп цел?

— Цел, — твердо гарантировал Илдар, который не только в джамаате, но и в ИГИЛ был санинструктором и вообще был внуком известной в Дагестане старушки-целительницы, которая лечила травами разные болезни. — Я прощупывал. В одном месте, вероятно, есть трещина. Вы, эмир, даже будучи без сознания, морщились, когда я нажимал на него.

— Подсознание реагировало, — эмир с трудом вспомнил, как произносится его любимый термин. — Подсознание все видит и все знает…

— Наверняка есть сотрясение мозга. Без этого такие удары не проходят. Нужен максимальный покой хотя бы на ближайшие несколько дней. У меня есть травы, я заварю. Это поможет быстрее встать на ноги.

Старший брат Сатаны не любил спать. Даже утром, проснувшись, он не мог лежать без движения и дремать в ожидании неизвестно чего. Для него бесцельное лежание было всегда мучительным. От этого болела спина и ныли почки. И потому эмир попытался отказаться:

— Мне бы что-нибудь такое, чтобы в сон не клонило…

— Вместо сна есть только головная боль и тошнота. Это характерные признаки сотрясения мозга. Тошнит сильно?

— Только слегка.

— Это хорошо. А голова сильно болит?

— Словно по ней кто-то постоянно камнем бьет…

— Значит, надо спать, эмир… Я вам приготовлю отвар трав. Это поможет…

Илдар был строг и категоричен.

* * *

Травы, которые санинструктор заварил, имели приятный запах, который слегка дурманил и навевал воспоминания о летних полях и горных лугах. А еще он походил на запах воды в озерце. Вполне могло случиться так, что воду для своего лекарства Илдар именно там и брал. Но эмир выпил все, что ему дали, и столько, сколько санинструктор велел. И уснул очень быстро, хотя спал беспокойно, часто во сне всхрапывал, словно захлебывался, от этого просыпался, чтобы через несколько секунд уснуть снова.

Илдар с Темирханом постоянно находились рядом. И когда Омахан окончательно проснулся среди ночи, он приказал Темирхану принести ноутбук Шахмардана, найти папку «Бои» в каталоге «Мои документы» и поставить на просмотр последнюю запись.

Темирхан выполнил приказ. Ноутбук он устроил на коленях эмира. А когда включили воспроизведение, то оба они, и эмир, и Темирхан, увидели, что в кругу, который создали вооруженные и невооруженные солдаты, Шахмардан дерется на ножах с каким-то офицером. Видео несколько раз останавливалось.

— У меня такое впечатление, что оно прямо сейчас закачивается, — сказал Темирхан. — С какого-то отдаленного компьютера. И еще не закачалось полностью. И действие обгоняет скорость закачки…

— Кто может закачивать на компьютер Шахмардана? — возмутился эмир.

— Только он сам. Или, если действие уже случилось, оставил запись какому-то «боту», и тот закачивает.

— Кто такой «бот»? — Голова болела, и Омахан не стеснялся показывать свое раздражение.

— «Бот» — это производное от слова «робот». Таких «ботов» сейчас в Интернете — море. Им что угодно можно поручить…