Я снял бронежилет и передал его в руки старшего сержанта Сережи Пермитинова. Гаджигусейнов снял свой бронежилет и остался в камуфлированной куртке. Куртку он расстегнул. Под ней была майка, но майка казалась чрезвычайно толстой.

Я уже встречался с такими вещами. Майку просто нашивали на бронежилет скрытого ношения, способный противостоять ножу. Шахмардан желал схитрить и вел игру нечестно. Но я только усмехнулся, понимая, что способен этому противостоять, поскольку ни один бронежилет не закрывает руки и горло. А в школе ножевого боя, которую я представлял, именно туда и наносятся основные удары.

Омоновцы не уехали, передав задержанных караулу спецназа ГРУ. Им объяснили, что здесь будет происходить, и они остались посмотреть. Значит, полку моих болельщиков прибыло. Капитан Константинов позвонил в ФСБ, вызвав оттуда оперативную бригаду, которой он должен был передать задержанных.

Мне капитан уже успел шепнуть, что два человека, у которых забрали трубки, проходят по списку банды из компьютера Гаджигусейнова. У того и другого были с собой пистолеты и по гранате. Все это омоновцы реквизировали под стволами своих автоматов и пулемета бронетранспортера. Доказательств участия в бандформировании у нас не было, но наличие оружия уже грозило уголовной статьей. Следователям придется постараться, чтобы доказать и обвинение в бандитизме, но это вопрос времени.

Это же касалось и подполковника Гайдарова, которому едва ли уже смогут помочь его погоны. Сержанта, водителя машины, пока закрыли в подвале казармы, чтобы изолировать от своего руководителя, допрашивать его будут первым, отдельно от других. Я об этих мелочах не беспокоился, все вопросы решал капитан Толстых, как и полагается начальнику штаба. Я же только готовился к схватке.

Асфальт, уложенный на плацу, давал возможность не опасаться неровностей почвы. Увидев нашу толпу рядом со своей площадкой, подошли и вертолетчики, поинтересовались, что здесь происходит, и сразу занялись организацией тотализатора. Я не знаю, какие они делали ставки, но краем уха слышал, что мои солдаты, кто принял в этом участие, делали ставки исключительно на мою победу. Солдаты, даже контрактники, народ, мягко говоря, бедный. И потому я не мог их подвести.

Круг нам оставили достаточно большой. И это было удобно. Тем более что я имею склонность совершать движения в разные стороны и для защиты, и точно так же готовясь к атаке, когда пытаюсь запутать противника и подействовать ему на нервы.

Шахмардан выглядел злым и мрачным, но спокойным. При этом я понимал все бушующие внутри него страсти и видел, как они воюют с природным хладнокровием моего противника. Я не знал, сколько ему лет, но выглядел он лет на пять-шесть моложе меня. Но это вовсе не говорило о том, что у него «дыхалка» лучше моей, тренированной, или быстрота движений выше, или быстрота мышления превосходит мою быстроту мышления.

Я не думаю, что он имел возможность так упорно на протяжении многих лет тренировать свое тело, как это делал я. И это не считая специализированных занятий по ножевому бою. У меня эти занятия входили в систему подготовки, у него же, как я представлял, могли быть только эпизодическими, когда Омахан Исмаилов вдруг расщедрится и начнет его чему-то обучать.

При этом я допускал и наличие у противника особого ножевого таланта. Явление это достаточно редкое, но все же встречается в действительности время от времени. Хотя большинство ножевых бойцов — трудяги, растущие в мастерстве за счет пролитого пота. В спецназе же ГРУ ножевой бой входил в общую систему обучения точно так же, как фехтование на малых саперных лопатках, метание ножа или «стрелок»[18]. И обучение каждой дисциплине помогает освоить смежную как раз потому, что входит в единую систему, которая нарабатывалась десятилетиями и только со временем стала приносить заметные плоды.

Шахмардан был обут в кроссовки. Они, конечно, удобны в горах. Удобнее, чем армейские сапоги, но менее удобны, чем берцы. В берцах ступаешь увереннее, нога держится плотнее, более фиксированно. Хотя, конечно, кроссовки легче. Но я спортивную обувь привык надевать только на соревнованиях и на тренировках в спортивном зале, чтобы не портить там берцами пол. На асфальтированном плацу берцы казались мне более удобными хотя бы в части нанесения ударов ногами. Они и ногу сберегут, если доведется ударить подъемом стопы, и позволят за счет жесткой подошвы нанести удар носком, не опасаясь сломать на ноге пальцы. Легкий бронежилет скрытного ношения, кстати, не защитит от правильного мидл-кика[19] или «вертушки»[20]. А берцы, в отличие от кроссовок, не смягчат удар, а, наоборот, усилят.

Мы вышли в круг друг против друга. Памятуя просмотренный сюжет, когда эмир Омахан Исмаилов убивал ментовского майора, я повторил те правила, что он тогда огласил. Шахмардан согласно кивал, принимая условия. Тут же я отдал категоричный приказ в случае моей смерти разрешить противнику покинуть место боя и уйти, куда он пожелает. Это условие никак не касалось людей, которые были приведены с ним вместе. То есть команда Шахмардана меня не интересовала. Ее судьба должна была решиться за стенами ФСБ.

— Начали… — предложил я буднично и почти не наклонился, принимая расслабленную стойку, позволяющую мне двигаться более легко и непринужденно, чем противник, хотя внешне он выглядел более легким, чем я, в плечах был уˆже, но выше ростом и имел более длинные руки.

Однако стойка сразу закрепостила Гаджигусейнова, заставила его выполнять один и тот же допустимый этой стойкой арсенал движений. Я же двигался непринужденно, расслабленно, но соблюдал при этом предельную внимательность ко всякому проявлению активности, хотя смотрел прямо в глаза противнику. Так, я вскоре заметил, что он пробует ногой асфальт. А что его пробовать? Асфальт везде одинаков.

Тем не менее Шахмардан словно искал опору для толчка с носка ноги, как это делал его учитель. И когда он нашел опору, посчитав, что хорошо совместились его упор, положение его тела и положение моего тела, он сделал довольно резкий выпад, надеясь нанести мне режущий удар в горло. Честно говоря, я не ожидал от него такой прыти, хотя к выпаду был готов, как готов был и к контратаке.

Она получилась эффектной и эффективной одновременно. На выпад я просто сделал шаг в сторону, левой рукой отбросив в сторону его руку с ножом. А контратака моя вылилась в одновременный мощный левый лоу-кик, который я пробил ему по нижней части бедра выставленной вперед ноги. Думаю, моему удару мог бы позавидовать всякий футболист, настолько он получился резким и мощным, да еще с небольшим разворотом.

Шахмардан, без сомнения, оценил его и едва не сел на асфальт. Но он хорошо понимал, должно быть, что в этом положении получит еще несколько увесистых пинков по ногам и тогда вообще не сможет встать. А я смогу добить его в лежачем положении. Это не сложно, хотя атака сверху против лежачего в ножевом бою всегда считается обоюдоопасным действием. Легко при нанесении своего удара напороться на нож противника. И потому рекомендуется предварительно нанести несколько серьезных ударов ногой сначала в руку с ножом, а потом и в голову.

В отличие от спортивных единоборств, в боевой схватке такие удары, наносимые лежачему противнику, считаются нормальным и чуть ли не обязательным явлением — принцип «Не убьешь ты — убьют тебя» действует всегда. И эмир Омахан Исмаилов наверняка растолковывал это своему ученику, хотя бы для объяснения разницы между боевой и спортивной схватками. И, конечно же, эмир объяснил, что если в спортивной схватке человек может пропустить несколько ударов и стать в итоге победителем только за счет одного удара, нанесенного в горло, означающего чистую победу, то в боевой схватке один пропущенный удар может оказаться роковым.

И именно потому Шахмардан, почувствовав, что нога еще не в состоянии его держать, резко свалился не под себя, а вбок, как скаканул, и перекатился с добрый десяток раз, чтобы отдалиться от меня, а потом перелетел через спину, причем правильно перелетел, не рискуя сломать себе шею, а используя дальше плечо. Почему дальше, я сразу понял — при таком перевороте он еще от меня удалялся. Я же бежать за ним не стал, а только неторопливо прошагал вслед за его перекатом и жестом предложил ему подняться и продолжить схватку. Но он поднялся уже после кувырка, одновременно с моим жестом. И снова принял свою несуразную стойку. А я шел на сближение, как шел, когда он перекатывался.

Шахмардан сначала попытался без выпада, одной только рукой нанести несколько колющих ударов, чередуя их с ударами свободной рукой мне в голову. Я переборами отбил их все и поймал во второй уже раз момент, когда Шахмардан зафиксировал выставленную вперед руку. Нож он держал так же, как держал его Старший брат Сатаны, то есть обратным хватом. И, таким образом, словно бы выставлял блок от моего возможного размашистого режущего удара. Я показал, что наношу такой удар, и видел, как противник напрягся, ожидая встретить мою руку лезвием своего ножа, прижатого к предплечью. Но я не напрягался и потому владел своими руками свободно. И в последнее мгновение перед столкновением изменил траекторию движения руки, и лезвие моего ножа полоснуло Шахмардана по предплечью.

Порез был глубокий, рука пострадала сильно, но он, видимо, не умея владеть ножом левой рукой, не сделал перехват, но постарался ударить слева меня в лицо кулаком, чтобы прервать мою атаку, хотя понимал, что нокаутировать таким недостаточно резким и не самым точным ударом не сможет. Этот удар я пропустил. Было неприятно и обидно, но я тут же ответил своим левым ударом. Только я бил прицельно, и мой кулак попал Гаджигусейнову в подбородок. Он пошатнулся и обмяк.

И тогда, чтобы показать его бесчестность, я снизу вверх полоснул его от живота к шее, разрезая ткань майки и показывая, что под ней бронежилет из арамидного волокна, переплетенного со стальной проволокой, который не поддается удару ножа. Простое арамидное волокно держит пулю, резко нагреваясь и расширяясь так, что пуля остается зажатой между нитями. Нож арамидное волокно не удержит, поскольку он не имеет температуры пули и волокна не расширяются. А вот стальная проволока, переплетенная с арамидом, держит удар ножа. Я слышал, как зашептались солдаты в кругу, что оцепил нас. Все поняли, что произошло. А кто не понял, тому объяснили соседи.

А сам Шахмардан понял другое. Он понял, что вышел на бой с противником, который уровнем подготовки на порядок выше, нежели он. И понял, что он, скорее всего, погиб. Но надежда всегда умирает последней. И решающий выпад, который сделал Гаджигусейнов, должен был все решить — или он доставал меня, или он уже не имел возможности выйти из этого выпада, как вышел в первый раз, совершив несколько перекатов.

А я вспомнил свою неосторожную фразу про звонок от водопада, когда показал, что знаю местонахождение Старшего брата Сатаны. Если бы я оставил Шахмардана в живых, если бы его отправили в лазарет СИЗО, изрезанного и израненного, он, я допускаю, имел бы возможность каким-то образом передать эмиру весть о необходимости сменить убежище. Если сегодня задержали подполковника МВД Дагестана, который был связан с бандитами, то где гарантия, что в тюремном лазарете Шахмардана не навестит какой-нибудь ментовский полковник. Или просто некий сосед по палате, которому грозит пятнадцатисуточный срок за плевок в соседку, вдруг предоставит ему свою трубку, «случайно» оставленную адвокатом. Такие случаи уже неоднократно имели место как раз в лазарете СИЗО в Махачкале.

Нет, оставлять в живых Шахмардана было никак невозможно…

При его выпаде я, как и в первый раз, сделал шаг в сторону, оказался у него за спиной, но не поступил, как поступил бурят Дима в схватке с эмиром, хотя у меня не была порезана левая рука и я имел возможность провести ею удушающий прием. Я просто пропустил свою вооруженную руку под бьющей рукой Шахмардана, спокойно воткнул ему свой нож в горло и при вытаскивании, в соответствии с рекомендациями филиппинской школы ножевого боя, провернул лезвие.

Гаджигусейнов упал к моим ногам, похоже, уже мертвым. Но даже если он остался жив, то долго еще не сможет сказать ни слова — удар ножом в горло не способствует этому. Кроме того, чтобы он, если только тяжело ранен, выжил, требуется срочная помощь медиков, возможно, сложная операция. Но медиков для него никто пригласить не догадался. Бандитский компьютерщик был обречен. Но я все же наклонился и попытался прощупать пульс. Пульса не было, кровь из горла хлестала ручьем…

* * *

Мне на плечо положил руку капитан Толстых.

— Нормально… — оценил он, покачивая головой.

Рядом стоял капитан Константинов. Выдавил из себя с непонятной мне интонацией:

— Не пожелал бы я ночью попытаться тебя ограбить…

— Лучше и днем не желай, — сказал ему капитан Сережа, покраснев, и протянул мне руку: — Поздравляю, Алексей…

Как раз, когда все завершилось, приехала следственная бригада ФСБ. Пришлось прямо в машине следственной бригады писать рапорт о происшествии, с трудом обосновывая необходимость такого события, как поединок. Причиной я назвал желание выманить из логова эмира Старшего брата Сатаны, которому я отправлю видео схватки с его учеником. Эмир считает себя непобедимым «ножевиком» и пожелает отомстить за ученика. Тогда появится возможность его захватить и уничтожить.

Следователь ФСБ посчитал мои действия сомнительными с точки зрения закона, тем не менее готов был признать их боевой операцией. Следственная бригада увезла задержанных и тело Шахмардана Рамазановича Гаджигусейнова.

Раз уж я написал в рапорте о своих планах, следовало их воплощать в жизнь. К тому же у меня появились новые идеи. Только надо было все хорошенько и неторопливо обдумать. Я связался с дежурным по узлу связи и попросил его срочно найти и прислать ко мне в канцелярию рядового Вениамина.

— Мне тут только что рассказали, что ты там какую-то поножовщину устроил, капитан?

— Поножовщину устраивают уголовники, а я устроил ножевой бой, — резко ответил я. — И победил бандита, помощника и ученика Старшего брата Сатаны.

— Командир сейчас звонил. Он сам с приездом задерживается. Но ему из ФСБ сообщили. Товарищ подполковник возмущался беспорядком. Нельзя, говорит, на пару дней отлучиться, уже какое-то ЧП…

— Если уничтожение бандита считается ЧП, то как у вас здесь расценивается уничтожение банды? — не остался я в долгу. Конечно, ответить так командиру сводного отряда я не мог, но мог себе позволить ответить дежурному офицеру узла связи, который вполне в состоянии передать мои слова командиру.

— Я примерно так и ответил товарищу подполковнику, — дежурный офицер узла связи пошел на попятную. Кажется, я слегка воспитал его. — Что от Вениамина требуется? Ему что-то взять с собой?

— Ничего с собой не нужно. Разве что ноутбук, если ему с планшетника работать неудобно. Не все любят сенсорную клавиатуру. Вениамину нужно будет войти в чужой компьютер через спутник и разместить на его жестком диске видеосюжет. Сможет он это? Об остальном я сам позабочусь. Вениамин мне объяснит, что нужно сделать.

— Понял. Посылаю. За час управится?

— Надеюсь, управится быстрее. Все зависит от его навыков специалиста-программиста.

— Специалист он хороший… Его грозятся у нас забрать в головное управление, в Москву. Там таких специалистов жалуют…

— Надеюсь, в течение часа не заберут?

— Я тоже надеюсь…

Вениамин пришел через десять минут. За это время я успел пожалеть о том, что убил Шахмардана, но попытался положение исправить и в завершение записи боя сказал несколько резких слов Старшему брату Сатаны, пообещав ему вытащить его из-под водопада и перерезать ему горло, как сделал это его ученику. Я специально хотел его разозлить, чтобы он сам начал искать встречи, а не убегал от меня.

Потом я успел перекачать видеосюжет с фотокамеры старшего лейтенанта Остапчука себе на планшетник и даже просмотреть начало — почти до половины.

Во время схватки казалось, что деремся мы долго, все чего-то ожидаем, ловим моменты, друг друга попугиваем. Время тогда тянулось как резиновое. В действительности, как показала видеозапись, дрались мы менее трех минут. Неудивительно, что я не успел даже дыхание себе сбить. Но дыхание вообще сбивается большими амплитудными махами, а восстанавливается потом в расслабленном положении. А короткими направленными движениями сбить тренированное, как у меня, дыхание сложно.

Я объяснил Вениамину, что требовалось сделать. Он нашел IP-адрес, попытался войти в компьютер Гаджигусейнова, но это не удалось.

— Сейчас компьютер выключен.

— А когда он будет включен, тогда будет можно закачать?

— Я могу разместить в сети «бот», который закачает сюжет, как только компьютер включится.

— Он что, включается и сразу выходит в Сеть?

— Скорее всего, так и есть, хотя точно утверждать не могу.

— Хорошо. Оставь поручение «боту»…

Вениамин работал не больше десяти минут. После чего встал:

— Готово, товарищ капитан. Разрешите идти?

— В Москву торопишься?

— Предлагают на контрактную службу. Думаю…

— Хорошенько подумай, — посоветовал я.

— А мне, товарищ капитан, ваше видео посмотреть можно?

— Ты интересуешься ножевыми поединками?

— Ножевыми — не особенно. Я их просто почти не видел. Так — эпизоды. Но я фехтовальщик-саблист. Был до армии. После армии надеюсь снова в спортзал вернуться. Между ножом и саблей что-то общее все равно есть. Может, научусь чему…

— Бога ради… Учись… А лучше приходи ко мне. Попробуешь себя в ножевом фехтовании. Может, понравится…

— Обещаете?

— Обещаю. По крайней мере, несколько уроков дать смогу…

* * *

Мне позвонил капитан Толстых и пригласил к себе.

— Тут с тобой пообщаться хотят… — Голос у капитана был недовольный.

— Кто?

— Приходи — познакомишься.

Дошел я быстро. В кабинете начальника штаба сводного отряда сидел подполковник с погонами, имеющими ярко-голубые просветы, и такого же цвета петлицы, и майор в черном камуфляже и таком же черном бронежилете. Надпись на спине говорила сама за себя: «Спецназ ФСБ». От черного цвета спецназ ФСБ начал с трудом избавляться в Москве, «перекрашиваясь» в стандартные цвета «камуфляжа», но в глубинке черный цвет формы все еще был в моде. На груди, в самом центре черной «разгрузки», традиционно надетой на бронежилет, был прицеплен один майорский погон.

Одно время и нас пытались приучить носить погоны на груди, поскольку бронежилет, да еще с «разгрузкой», погоны на плечах прячет, но в спецназе ГРУ это как-то не прижилось. Еще меня удивляет, что спецназ ФСБ не переодевают в экипировку «Ратник», как переодели нас. Это же очень удобная и функциональная экипировка. Но здесь у меня было подозрение, что для спецназа ФСБ готовится собственный аналог. Но пока еще готовится и не поступил, кажется, даже на испытания. Хотя современная экипировка спецназа ФСБ давно уже включает в себя наколенники и налокотники, которые к нам, например, пришли только вместе с «Ратником». Но наколенники и налокотники не определяют всего функционала экипировки. Это только маленькая деталь. «Ратник» больше приспособлен для боевых операций. У спецназа ФСБ свои операции, и им требуется, видимо, другое, удобное в их работе.

— Здравия желаю! — сказал я.

— Вот наш знаменитый специалист по ножевому бою капитан Ветошкин, — представил меня Толстых. — Все вопросы к нему…

— Присаживайся, капитан, — солидным баском предложил подполковник. — Вопрос сводится к задержанию членов банды Старшего брата Сатаны. У тебя, насколько нам известно, есть список бандитов с их адресами и телефонными номерами?

— Только список с именами и фамилиями, с номерами телефонов, но без адресов, товарищ подполковник. Но, как мне кажется, система СОРМ[21] вполне в состоянии найти по номеру местонахождение трубки. Если СОРМ использовать сложно, можно обратиться к сотовому оператору. Все sim-карты в настоящее время продаются только по предъявлению паспорта, и данные паспорта вносятся в картотеку. А дальше вопрос переходит в сферу технического исполнения.

— А что, спутник ГРУ может ошибиться? — ехидно спросил майор.

— Если работать через спутник ГРУ, то это, во-первых, слишком дорого, во-вторых, в этом случае задержание бандитов будет осуществляться силами спецназа ГРУ. — Мне показалось, что я весьма ловко сберег деньги своего ведомства, не загрузив спутники военной разведки, когда есть для работы более дешевый аналог. — Так что, товарищ подполковник, кто будет проводить задержание? У нас, кстати, не имеется следственных функций по положению о службе, потому одним проводить задержание, потом передавать другим для осуществления следствия — это волокита несусветная. А наши бойцы еще должны быть задействованы в операции по задержанию или ликвидации самого эмира Омахана Исмаилова. Работать одновременно на два фронта сложно. Могут быть срывы…

Я поймал взгляд капитана Толстых. Начальник штаба был, кажется, восхищен моим умением свалить часть работы на чужие плечи. Офицеров ФСБ я тоже понимал. Они желали поучаствовать в операции, но использовать при этом и физические силы, и технические возможности спецназа ГРУ. Но я уже лично много раз сталкивался с ситуацией, когда спутниковое время из-за его дороговизны не дают для самых, как мне казалось, серьезных операций. А в данном случае спутник ГРУ свою работу уже выполнил. С его помощью удалось добыть список банды с номерами телефонов. Остальное можно сделать и без спутника, и даже без военнослужащих спецназа ГРУ.

— Хорошо, — согласился подполковник. — Вы нам список предоставите?

— Список в оперативном отделе сводного отряда у капитана Константинова.

— Еще нам хотелось бы поучаствовать в операции по захвату самого Старшего брата Сатаны, — заявил подполковник.

— Извините, товарищ подполковник, в моей роте нет вакантных должностей для специалистов с вашими званиями.

Это было слегка грубовато, но откровенно.

— У нас есть опасения, что вы его упустите, — высказался майор в черном костюме. Лично я воспринял подобные слова как близкие к оскорблению. По крайней мере, недоверие к спецназу ГРУ в них прозвучало.

— Без вашей помощи, товарищ майор, это сделать практически невозможно, — отреагировал я резко, несмотря на привычное уважение к субординации. — Старший брат Сатаны желает со мной встретиться. Побеседовать лично. Потому я и возглавлю операцию. И мне посторонние лица в команде будут только мешать…