На кухне еще не рассеялся слезоточивый газ, и мы снова "прослезились". Затаив дыхание, я пробежал через кухню, чтобы скорее —  распахнуть дверь и проветрить комнату, но бандиту показалось, что я хочу убежать и он завопил:

— Стой! Стой, говорят тебе!

— Я хотел только открыть дверь, чтобы проветрить кухню...

— Попробуй сделать так еще раз, и я продырявлю голову твоему сопляку. А пока — замри!

Он подошел к окну.

— Эй, фараоны, я сейчас выхожу! С собой я веду всю семью, а мальчишку держу на руках. Предупредите всех, чтобы никто не дергался, иначе я тут же сделаю дырочку в голове мальчишки! Все поняли?

— Все, все, красавчик. Будь спокоен, никто не станет задерживать тебя. Но ты должен гарантировать, что отпустишь Апплегардов целыми и невредимыми.

Бандит разразился истерическим хохотом:

— Катитесь вы с вашими гарантиями куда подальше! Меня волнует только моя шкура. Все! Мы выходим!

Он подошел к двери:

— Ну, Апплегард, двигаем! И понял, что я говорил тебе? Попробуй только выкинуть фокус, и на одного ребёночка у тебя будет меньше, а виной этому будет твоя глупость.

Все происходило как в кошмарном сне, когда просыпаешься в холодном поту, но. прежде чем сознание окончательно вернется к тебе, ты еще успеваешь пережить несколько мгновений только что царившего ужаса и с замиранием сердца ждешь его возможного повторения. Пока я спускался по слабо освещенной лестнице, мне казалось, что вот — вот я очнусь от кошмара и окажусь в своей кровати, с Ритой, тихонько посапыающей рядом и с детьми, мирно спящими в соседней комнате. Но стоило мне спуститься еще на пару ступенек, так ощущение нереальности исчезло. На улице, прямо перед подъездом, стояла пустая автомашина. Все дверцы ее были распахнуты настежь, а запущенный мотор ровно гудел. За плотным кордоном полиции взирала на нас многоликая толпа, любопытная и настороженная.

Тут я обо что — то споткнулся и увидел, что чуть не наступил на тело одного из полицейских, убитого бандитом. Я совсем забыл об этом. Как зачастую мало значит чужая человеческая жизнь, когда твоя собственная подвергается опасности! Я предупредил Риту, чтобы она смотрела под ноги и, перешагнув через тело второго полицейского, направился к выходу.

Вид убитых полицейских произвел странное впечатление на бандита.

— Хотели меня перехитрить? — взвизгнул он, несколько раз пнув ногой тела бедняг. — Думали, что взяли меня? Черта с два!

Затем бандит снова переключил свое внимание на улицу.

— Эй, фараоны! — закричал он. — Видели ваших приятелей? Поняли теперь, что я не шутил, когда обещал пришить пацана, если кто — нибудь из вас шевельнет пальцем? Подумайте над моими словами, подумайте хорошенько!

Я первым вышел на тротуар. Машина стояла в трех метрах от подъезда. Я, было, заколебался, но подошла Рита и взяла меня за руку. Я почувствовал, что она дрожит.

Оба мы понимали, что отделяющие нас от машины три шага могут оказаться для нас последними.

По обеим сторонам подъезда, на мостовой, на тротуарах, толпились любопытные; кое — кто взобрался на автомашины, а самые любопытные —  даже на крыши соседних домов. Собралось человек четыреста, да плюс около двадцати полицейских — и никто не мог помочь нам!

Когда на пороге появился бандит, по толпе пронесся приглушенный говор, как легкий порыв ветра перед грозой.

— Шагай вперед! — нервно подтолкнул меня бандит. — Застыл, как истукан!

Я двинулся к автомашине. И в этот самый момент рослый мужчина в рабочей спецовке пробрался вперед.

— Чего мы смотрим? — крикнул он. —  Давайте схватим бандита, он не осмелится на глазах у всех застрелить ребенка! Разве вы не видите, как он дрожит от страха?

Меня как громом поразило. Я обернулся к мужчине:

— Ради бога, не торопись, приятель! Вижу, что человек ты смелый, но не вздумай нападать! Он убьет мальчика. Не тронь его!

— Если ты сядешь в машину, то обратно уж не вернешься. Разве что вперед ногами... — крикнул еще кто — то в толпе. — Если мы все дружно кинемся на него, ему не сдобровать!

— Попробуйте. Только попробуйте! — с какой — то сатанинской улыбкой завопил бандит. — Попробуйте и увидите, что я сделаю с мальчишкой! Ну, вы! Артисты!

На наше счастье подбежал полицейский, оттеснил толпу и громко приказал:

— А ну не лезьте не в свое дело! Молчите и не мешайте!

Затем он обернулся ко мне:

— Что ж, Апплегард, садитесь в машину.

И пока я шел по тротуару, он обратился к бандиту:

— Послушай, ты! Почему бы тебе не оставить эту бедную женщину с детьми? Можешь забрать с собой Апплегарда, если пообещаешь высадить его, целого и невредимого, где — нибудь по дороге. Но отпусти малышей...

— Катись к черту со своими советами, фараон! — крикнул бандит.

Полицейский взглянул на Риту, на меня и беспомощно развел руками.

— Садись за руль, Апплегард! — приказал бандит.

Я сел за руль, рядом со мной — Рита и Терри. Слезы текли по щекам Риты. Я положил ей руку на плечо, стараясь подбодрить ее, но сам сознавал, что надежд на спасение было маловато.

Тем временем бандит уселся на заднее сиденье. Он по — прежнему держал пистолет у головы Джерри, продолжая ругать полицейских. Но вот он захлопнул дверцу и скомандовал:

— Трогай, Апплегард!

Я хотел прикинуться, что не умею водить машину, но передумал: это лишь на минуту задержало бы отъезд, так как бандит мог посадить за руль любого человека из толпы и еще неизвестно, чем бы все это кончилось. Гангстер держался на пределе и при любом возражении мог потерять те крохи самоконтроля, которые у него еще остались. В зеркало заднего вида мне была видна головка Джерри и приставленный к ней пистолет. Я включил скорость и двинул машину вперед.

Наша улица, спокойная и пустынная обычно, кишела людьми и машинами. Полицейским с трудом удавалось сдерживать толпу, проложив нам узкий проезд посередине улицы. Мы медленно ехали, а столпившиеся люди с любопытством разглядывали сидевшего сзади гангстера, продолжавшего ругать всех и вся. Я затаил дыхание, моля бога, чтобы никто не сделал необдуманный жест, который мог окончиться трагедией. Но вот мы выбрались из толпы —  я вздохнул и посмотрел в зеркальце — нас никто не преследовал, по крайней мере, открыто.

— Быстрее! Быстрее! — торопил бандит.

— Куда ехать — то? — спросил я руководителя нашего жуткого пробега.

— Главное — выбраться из города. Потом едем по шоссе до первого мотеля. И гони быстрее, фараоны наверняка увяжутся за нами.

Приближался перекресток. Я затормозил перед светофором, почти физически ощущая нервное напряжение, охватившее бандита; он то и дело оглядывался, опасаясь погони и тут же его взгляд возвращался ко мне. Мне, в зеркальце хорошо было видно, как он скорчился в уголке, прижав к себе Джерри. К счастью, дети быстро привыкают порой к самым невероятным ситуациям. Джерри с интересом разглядывал в окошко сполохи реклам, витрины магазинов, дома...

— А чья это машина папа? — неожиданно спросил он.

— Чья машина? — машинально повторил я. — Одного моего приятеля, малыш.

— И мы едем на прогулку?

— Конечно. Ты доволен?

— Да, — весело ответил малыш.

— А ты купишь машину, когда окончится забастовка? — вмешалась Терри.

Логика детского мышления подчас фантастична. Терри не имела ни малейшего понятия о том, что такое "забастовка", но часто слышала, как мы с Ритой строили проекты, мечтая о времени когда она закончится.

Загорелся зеленый и я двинул машину, переводя ее в левый ряд. Увидев, что детвора успокоилась, я почувствовал себя лучше, появилась возможность пошевелить мозгами, как нам лучше выбраться из этой истории.

Шоссе, по которому мы ехали, представляло собой как бы окружную дорогу, забитую в этот субботний вечер машинами самых различных марок и моделей. Большинство народу ехало поразвлечься в более дешевые и скромные периферийные дансинги и бары и нам все дольше и дольше приходилось задерживаться у светофоров. Бандит болезненно воспринимал каждую остановку.

— Неужели ты не можешь ехать быстрее? — не выдержал он.

— Шел бы пешком! — ответил я.

Голову мне разорвала невыносимая боль: бандит ударил меня рукояткой пистолета.

— Тоже юморист нашелся! — прошипел он.

И опять зажегся зеленый, и мне пришлось двинуть машину вперед, хотя глаза мои почти ничего не видели. Я помотал головой, и туманная пелена слегка рассеялась. Теперь я молчал, продолжая размышлять, как же избавиться от убийцы, который мог перестрелять нас в любую минуту.

Бандит старался быстрее выбраться из города, это было ясно. Но куда он намеревался двинуться потом? Он приказал мне найти мотель. Зачем? Может быть, он хочет встретиться с кем — нибудь в мотеле? С кем? С остальными членами банды? Или просто хотел затаиться там на какое — то время? Во всех случаях меня такая перспектива не прельщала.

Ещё одна остановка перед светофором и снова — нервная ярость бандита. Рядом с нами остановился серый "форд", где включенный на полную громкость приемник передавал танцевальную музыку. За рулем сидел  рослый  парень,  на  плечо  к нему склонилась симпатичная блондинка. Внезапно музыка прекратилась, и послышался громкий голос диктора: "Мы прерываем программу танцевальной музыки, чтобы передать специальное сообщение по делу Хэллорана, профсоюзного деятеля, убитого сегодня утром..."

Юноша недовольно поморщился и протянул руку, чтобы переключить приемник на другую станцию. Но девушка остановила его:

— Подожди, Джон. Послушаем, что скажут.

А диктор тем временем продолжал: "По сообщению полиции, свидетель убийства, Стэнли Апплегард, несколько часов просидел в своем доме, окруженном бандитами, убившими Хэллорана. Двух бандитов полиция сумела арестовать, а третий пробрался в квартиру Апплегарда. Он убил двух полицейских, захватил в качестве заложников всю семью Апплегарда и скрылся на черном "меркурии" выпуска пятьдесят восьмого года. Кто заметит эту машину, в которой находятся двое мужчин, женщина и двое маленьких детей, просим срочно позвонить в ближайшее отделение полиции".

Парень переключил приемник на другую станцию. Хриплый мужской голос пел популярную песню под аккомпанемент гитары так громко, что перекрывал все другие звуки на шоссе. Загорелся зеленый, и в этот момент девица обернулась к нам; вдруг она насторожилась и локтем толкнула своего соседа, что — то шепнув ему. Несколько секунд "форд" шел рядом с нами, затем затерялся среди автомашин.

Мне показалось, что пришла пора начать обработку нашего тюремщика.

— Послушай, друг, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Раз полиция передала по радио все наши приметы, долго ты не протянешь. Кто — нибудь да заметит нас и сообщит в полицию. Это только вопрос времени.

— А мне начхать! — культурно отреагировал бандит. — Пока вы едете со мной, они меня пальцем не тронут.

— Предположим, — пожал я плечами. — Но не кажется ли тебе, что, если мы высадим жену и детей, обнаружить тебя будет гораздо трудней?

— Меня так просто не проведешь, Апплегард! Думай о том, как быстрее вести машину. А об остальном я позабочусь сам.

Я немного помолчал и продолжил:

— Гораздо проще проскочить полицейские кордоны, если в машине мы останемся вдвоем. Послушай, давай договоримся: в любом удобном для тебя месте высаживаем Риту и детей. А потом я отвезу тебя куда прикажешь...

— Нашел дурака! Твоя жена замешена в этой истории так же, как и ты.

— Потому что она знает то же, что и я? Чепуха! Минимум четыреста человек видели тебя сегодня, когда мы выходили из моего дома, и все они знают, что ты натворил. Давай уж тогда вернемся назад и заберем их тоже в машину...

На этот раз я следил за ним в зеркальце и успел уклониться от удара.

— Перестань! — не выдержал я. — Хочешь, чтобы я врезался во что — нибудь?

— А ты перестань хитрить!

— Почему ты хотел ударить моего папу? — негодующе вмешался Джерри.

— Мы пошутили, парень, — ответил бандит и снова обратился ко мне:

— Послушай, Апплегард, давай договоримся раз и навсегда. Я приехал за тобой не потому, что мне не нравится твоя прическа, а потому, что есть люди, готовые хорошо заплатить за то, чтобы заткнуть тебе глотку. То же самое относится и к твоей жене.

— Жене? Но о чем она может проговориться? Сообщить полиции твои приметы? Но их могут сообщить еще четыреста человек, если в этом будет необходимость.

Похоже, что он немножко успокоился, хоть этого добился я. Как учитель, объясняющий арифметическую задачу школьнику, бандит снова обратился ко мне:

— Послушай, парень, я постараюсь объяснить тебе ситуацию: меня совсем не волнует, что кто — то может сообщить полиции мои приметы; мне и платят за то, что я выполняю поручения, связанные с некоторым риском. Но мужики, которые уплатили мне за Хэллорана, не хотят, чтобы их фамилии стали известны всему свету. Понял теперь?

— Конечно, понял. Но моя жена ничего об этом не знает. Она не знает, кто именно пришил Хэллорана, не знает, какого цвета была ваша машина и тем более не знает, кто в ней находился...

Бандит отвернулся, потеряв интерес к разговору. Мы уже отъехали довольно далеко от центра города и за обочиной шоссе все реже возникали утесы жилых домов. Через несколько минут мы выехали на центральное шоссе, пересекавшее наш штат.

— Притормози!  —  приказал, бандит. — Разуй глаза и ищи мотель, где есть свободные комнаты. И с гаражом, где можно спрятать машину.

Сердце у меня замерло. Значит, бандит решил отыскать дыру и отсидеться в ней. Но как долго? Пока не свяжется с теми, кто должен уплатить ему за убийство Хэллорана? Мороз пробежал у меня по коже.

— Эй! — крикнул внезапно бандит. — Вон мотель! Сворачивай с шоссе. Да не рули прямо туда, балбес! Тормози у Обочины! Я должен проинструктировать тебя.

Это был шикарный мотель, предназначенный для тех, кто ездит на "кадиллаках". Весь мотель был окружен ухоженными цветочными клумбами. Комнаты располагались подковой, асфальтированные аллеи вели к спортивным площадкам. Ближе к нам виднелись теннисные корты, освещенные прожекторами и окруженные большими зонтами, под которыми зрители могли укрыться от дождя или зноя. В отдельном домике, стоявшем несколько на отшибе, находилась дирекция мотеля; над домиком ярко светилась неоновая реклама с названием: "Палас Гарденс Мотель". Вторая реклама, чуть поскромнее, извещала, что в мотеле имеются свободные комнаты.

Я остановил машину метрах в двадцати от дирекции и бандит начал свой инструктаж:

— Слушай меня внимательно приятель. Итак, в дирекцию входим всё вместе, одной дружной семьей! Я — Любимый брат твоей супруги и едем мы в Чикаго. Хотим здесь переночевать. Нам нужны две смежные комнаты. Администратору назовешь любую фамилию, кроме своей собственной. Номер автомашины тоже запиши "от фонаря".  И еще... Разговор ведёшь ты, а я, ваш любимый родственник, буду держать на руках одного из ребятишек. И ты знаешь, что с ним может приключиться, если ты вздумаешь дергаться. А теперь — вперед!

Я взглянул на Риту. Наши взгляды встретились. Надеясь подбодрить ее, я улыбнулся, но она тоже прекрасно понимала, что наши шансы на спасение ничтожны.

Я открыл дверцу и выше из машины. За мной — Рита с дремавшей Терри на руках и бандит с Джерри.

Едва мы приблизились к домику дирекции, как фотоэлемент гостеприимно распахнул перед нами дверь и мелодично звякнул колокольчиком, предупреждая хозяина о приезде клиентов. Мы оказались в небольшом уютном вестибюле, сплошь заставленном  —  всевозможными цветами. Послышались шаги, и к нам вышел представительный мужчина в очках. Он вежливо улыбнулся и вопросительно взглянул на нас.

— Нам нужны две смежные комнаты, для моей семьи и для шурина —  сказал я.

Однако, при более тщательном осмотре нашей живописной группы улыбка исчезла с лица хозяина. И действительно, на мне красовались мятые рабочие брюки, рубашка без галстука и затасканная кожаная куртка. На Рите — халат и домашние тапочки, очень удобные, но совсем старые. Дети тоже были одеты далеко не празднично. Из всей нашей "семьи" один бандит выглядел более или менее прилично.

Хозяин бросил взгляд через окно на улицу, уверенный, что мы подъехали на старом тарантасе с номером Оклахомы, с привязанными на крыше клетками с курами, и растерянно развел руками:

— Боюсь, что свободных комнат больше не осталось...

— Но реклама над вашим мотелем предлагает свободные номера! — возразил бандит. Его голос звучал так вежливо, что я с трудом подавил в себе желание обернуться и убедиться, что голос принадлежал именно ему.

— Да, но видите ли...

— Вот мы и берем два номера! — отрезал бандит, вежливо улыбаясь, но голос его звучал непреклонно.

— Только на одну ночь?

 — Только на одну ночь!  —  подтвердил бандит.

Хозяин мотеля вздохнул, снял с доски два ключа и пододвинул мне журнал регистрации, чтобы я записал наши фамилии. Руки у меня задрожали, когда я взял авторучку и приготовился написать: "Молчите. Вызовите полицию", но краем глаза увидел, что бандит неслышно подошел ближе и наблюдал за мной. Я написал: "Джон Моррис с семьей" и добавил первый пришедший на ум номер автомашины.

Хозяин даже не взглянул на мои каракули. Он встал из — за стола и пригласил:

— Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

Мы сели в машину и медленно поехали за ним по аллее. Он подошел к одному из номеров и включил свет.

— Ваш гараж — вот этот, справа; эта дверь ведет в соседний номер... —  Он отпер дверь, бандит заглянул в комнату и удовлетворенно кивнул, дружески улыбаясь мне:

— Джон, ты и Сис будете спать здесь. Одного ребенка я возьму к себе.

— Хорошо, — жалко выдавил я. Хозяин задержался на пороге:

— Если вам что — либо потребуется... — нерешительно сказал он.

— Понял вас, спасибо,  —  улыбнулся ему бандит. — Но мы смертельно устали. Дорога была очень утомительной, и мы, очевидно, сразу же ляжем спать...

Хозяин понимающе кивнул и вышел из номера.

Бандит подождал, пока стихнут его шаги и приказал мне:

— Иди, поставь машину в гараж, пока кто — нибудь не застукал ее.

Я направился к выходу, и он крикнул мне вслед:

— Если ты собираешься смыться на машине, то не советую... Он вытащил пистолет и многозначительно наставил его на Риту и детей.

Я посмотрел на него и вышел из комнаты.

На лужайке несколько постояльцев играли в бадминтон. Я завел мотор и взглянул в сторону наших номеров. Бандит стоял на пороге и внимательно следил за мной. Подъехать незаметно к кому — нибудь из постояльцев и предупредить их не было никакой возможности. Я завел машину в гараж и вернулся в номер. Бандит затворил за мной дверь и запер ее на ключ, который положил в карман.