Страдая от беспомощности, я наблюдал, как бандит сел в машину, вытащил пятерку и показав ее напарнику,  очевидно,  рассказал,  как  она  к  нему  попала.

Они расхохотались, поглядывая в нашу сторону. Чувство, безразличия охватило меня; я сел на пол и обхватил голову руками. В голове билась настойчивая мысль о том, что нужно искать выход из создавшегося положения, но ничего не шло на ум. Ничего мы не могли сделать, ничего!

Прошло несколько минут, пока я обратил внимание на приглушенные рыданья. Я поднял глаза: в углу сидела Рита и тихо — тихо плакала.

— Не надо; не плачь, — нарочито бодро сказал я. — Вот увидишь, найдем какой — нибудь выход.

— Какой уж там выход... Они прочли нашу записку, и знают теперь, что мы пытаемся предупредить полицию. И ждут себе спокойно темноты.

— Хорошо, хорошо, только перестань кричать! Что ты раскричалась?

Разъяренный, я вышел в спальню, где ярость быстро сменилась досадой на то, что я не сдержался и нагрубил Рите. Она была ничуть не виновата, а наоборот, держала себя очень мужественно, даже, пожалуй, лучше, чем я.

Я осторожно выглянул во двор. Тени уже сгущались, солнце шло на убыль. В сердце у меня кольнуло. Скоро начнет темнеть, скоро совсем стемнеет...

Тогда я и начну действовать. Прыгну из этого окна во двор... Я закурил и вернулся в гостиную. Рита перестала плакать и безучастно смотрела на стенку перед собой. Я подошел ближе и обнял ее:

— Прости меня, девочка. Мне очень жаль, что я накричал на тебя. Нервы расшалились...

— Понимаю, Стэн. — Она встала с кресла и пригладила юбку. — Пойду приготовлю что — нибудь поесть.

Я выглянул на улицу, и дыхание у меня перехватило: по тротуару медленно шагал полицейский, совершая свой обычный обход. Вот он поравнялся с "шевроле", остановился и принялся разглядывать витрину обувного магазина.

— Стэн! — влетела  в  комнату  Рита. —  Посмотри скорее в окно!

— Я вижу.

— Тогда зови полицейского!

— А если они тут же убьют его?  —  возразил я. — Я закричу, он сразу не разберется в обстановке, и они ухлопают его, а потом пожалуют к нам.

— Перестань, Стэн! Это наш единственный шанс на спасение. Смотри, он сейчас войдет, в магазин... Зови его! Зови! Не то я позову сама!

Я попытался остановить ее, но она уже подбежала к окну и раздвинула шторы. Полицейский в это время входил в магазин.

— Полиция!

Отчаянный крик Риты на мгновенье перекрыл уличный шум, но полицейский не услышал его, ибо за долю секунды до этого дверь магазина с шумом захлопнулась за его плечами.

Гангстеры мгновенно выскочили из машины, держа руки в карманах пиджаков. Сначала они уставились на дверь обувного магазина, потом — на наши окна. Вид их не обещал ничего хорошего.

Я оттащил Риту от окна, и она прижалась к моей груди. Я чувствовал, как колотится ее сердце, так вся она трепещет от волнения. Немного погодя мы выглянули в окно. Бандиты слова сидели в машине. Я попытался улыбнуться, но улыбка выглядела жалкой гримасой.

— Есть у меня одна задумка...

— Какая же?

— Скоро стемнеет... — Рита вздрогнула, и я поспешно продолжил. — Только не трусь. Они тоже ждут темноту, но я опережу их...

Рита в ужасе посмотрела на меня:

— Неужели ты собираешься выйти?

— Почему бы и нет?

— Ты с ума сошел! Они же стерегут все выходы!

— А я выпрыгну в окно, в спальне. Как раз под этим окном есть навес, под который Чарли складывает пустую тару. Из окна спущусь на навес, проберусь к Чарли и вызову полицию.

— А тот бандит, что прячется за гаражами?

— Он стережет дверь, — отрезал я. Потом засмеялся и хлопнул ее по плечу: — Я же говорил тебе, что найдем какой — нибудь выход.

 Рита улыбнулась и пошла на кухню. А я позвал детвору, включил им телевизор и усадил их так, чтобы они были у меня на виду. А сам сел у окошка. Быстро темнело. В обувном магазине уже зажгли свет. Я зашел к Рите.

— Садись кушать, — предложила она и потянулась за хлебом, но я остановил ее.

— Не надо, — сказал я. — Ужин обождет. Рита побледнела:

— Ты уже собрался идти?

Я кивнул: — Самое время. А то как бы они не опередили меня.

Я прошел через гостиную, посмотрел , на детвору, захваченную похождениями Робин Гуда в Шервудском лесу и остановился у окна спальни, стараясь разглядеть, что делается во дворе. Рита стояла рядом.

— Будь осторожен, Стэн! — шепнула она.

Вдруг в переулочке между гаражами мелькнула красная точка. Через некоторое время она описала дугу и исчезла.

— Видела?

— А что это? — спросила Рита.

— Гангстер только что бросил окурок. Придется подождать минуту — другую, пока он закурит снова.

— Почему, Стэн?

— Когда он будет прикуривать, пламя спички на какое — то время ослепит его.

А откуда ты знаешь, что скоро он опять закурит?

— Интуиция курильщика. Я на его месте поступил бы именно так.

Несколько минут мы простояли молча, потом Рита дернула меня за руку:

— Смотри, Стэн!

Я тоже увидел: мелькнул слабый огонек зажженной спички и сразу же погас.

— Будь осторожен, Стэн! — еще раз напомнила Рита.

— Хорошо. А теперь иди, присмотри за детьми. Ощупью  я  откинул   крючки,  державшие  раму, тихонько   постучал   кулаком,   и, она   вышла   из   своего гнезда, держась только на верхних крючках, которые снять без лестницы было невозможно, да и незачем. Я сдвинул освобожденную внизу раму, влез на подоконник и скользнул вниз.

Какое — то время я висел над навесом, держась руками за подоконник и никак не мог определить в темноте, куда лучше прыгнуть. Сердце колотилось так, как будто собралось выскочить из груди. Если гангстер и был в первый момент ослеплен огоньком спички, то сейчас его зрение пришло в норму и, если только он заметит, как я болтаюсь под окном, Он быстро разрешит все мои сомнения: прыгать или не прыгать. В конечном счете, я положился на судьбу и рухнул вниз.

Навес оказался в полуметре подо мной; своим весом я пробил его хилую крышу и упал на кучу какой — то макулатуры. Мне показалось, что гром моего падения прогремел на всю округу; я скорчился и замер.

Через некоторое время я осторожно поднял голову и огляделся вокруг. Спокойствие стало возвращаться ко мне; я уже различал уличный шум за забором, треск телевизора в моей квартире.

Потом я услышал еще кое — что: скрип гальки под осторожными шагами человека. Й уже у самого забора мелькнул светлячок его горящей сигареты.