В каждой строчке были орфографические ошибки, но текст, тем не менее, был довольно впечатляющим: «100000 бурундийских франков в награду за живого или мертвого.

Опасный контрабандист, убивший ни в чем не повинного шофера такси и организовавший заговор с целью уничтожения Республики».

Малко был почти узнаваем, хотя краска и растеклась.

Анна и Малко остановились на минутку, чтобы прочитать листок с официальным сообщением, наклеенный на стене бакалейной лавочки. Это забавляло. Если сообщение появилось даже в такой глуши, это означало, что поиски велись всерьез. Симон Букоко не на шутку испугался, что Малко отомстит ему. Тот подумал о Брижжит Вандам. Только бы ей удалось выпутаться из этой истории!

Негр вышел из магазина, глазея на белых. Анна сжала руку Малко. Тот совершенно спокойно сорвал объявление, сложил его и опустил в карман рубашки. Негр смотрел на верхушку баньяна. Малко подумал, что, если ему доведется когда-нибудь увидеть вновь свой замок, эта бумажка послужит прекрасным украшением для его библиотеки.

— Мы хотели бы поесть и попить, — сказала Анна. Негр не заставил себя упрашивать. Коммерция прежде всего. Они вполне имели право на кока-колу, хранившуюся, правда, в теплом месте. Через полчаса они вновь сели в «лендровер». Рис, сильно наперченный, был подан после мелкой озерной рыбешки, по вкусу напоминающей селедку. Негр, держа в руке деньги, смотрел им вслед. Что же до объявления, он скажет, что его сорвало ветром.

Проехав примерно милю после выезда из деревни, Малко остановил машину. Дорога раздваивалась. Анна достала карту и разложила ее на капоте.

— Мы находимся примерно здесь, — сказала она.

Ее палец указал место рядом с Букирази, в самом центре Бурунди. Им нужно было подняться еще на север, почти до границы с Руандой, оставляя на западе Бужумбуру. Потом ехать к границе Конго в направлении Букаву. Сразу же за конголезской границей находился заброшенный участок земли, где Аллан Пап назначил свидание Малко.

Разумеется, проделать весь этот путь можно было бы только по заброшенным дорогам, так как все крупные шоссе находились под контролем бурундийской армии.

У них не было выбора. На западе лежало озеро Танганьика, размеры которого не позволяли пересечь его вплавь. А на востоке — Танзания, где законы устанавливали китайцы…

— По какой дороге поедем? — спросил Малко.

— По левой лучше, но она выведет нас к М'Варо, где есть риск натолкнуться на кордон.

— А вторая?

— Это заброшенная дорога. На нее не сунется ни один солдат. Но я не знаю, сколько это займет времени, если мы отправимся по ней.

— Сколько километров? Анна пожала плечами:

— Расстояние ни о чем не говорит. Примерно двести пятьдесят до границы, но можно потратить на это месяц или даже больше…

Малко почувствовал, как мурашки пробежали по его спине. Аллан Пап, разумеется, не сможет ждать так долго и не явится на встречу. А без него ему оставалось лишь пересечь без паспорта Африку, где полиция всех независимых государств будет гнаться за ним по пятам.

— Мы не можем позволить себе маленькую войну с бурундийской армией, — сказал Малко. — Поедем по плохой дороге, Анна, и мы должны уложиться в четыре дня.

Если им это удастся, они приедут точно к намеченному дню встречи.

Анна продолжала изучать карту. Она показала Малко какую-то точку.

— Чтобы успеть вовремя, нам придется ехать по дороге на Букаву. Они нас, конечно же, там и ждут. Там есть место, которое нам никак не миновать. Это мост.

— Можно оставить машину.

— А река?

— Придумаем что-нибудь, когда приедем на место. Они отправились в путь. На этот раз Малко сел за руль.

Его руки выше локтей сильно опухли: искусали комары. Из-за сильной влажности воротник рубашки натирал шею. Он мягко включил первую передачу, и машина тронулась с места. Анна устроилась на соседнем сиденье и уже заснула, поставив ноги в сапогах на приборную доску. Сзади Базилио, свернувшись клубочком, дремал на четырех канистрах с бензином и на голове Кини. Американский карабин лежал на полу, под ногами у Анны.

Дорога была — сплошная грязь, к тому же узкая и извилистая, местами преграждаемая лианами или старыми пнями. Казалось, что зеленые стены леса по бокам стремятся соединиться. Повороты встречались так часто, что и десяти метров не проехать по прямой. Буксуя, со скоростью пятнадцать километров в час, машина начала спускаться по скользкому склону.

Тропический лес — это как пустыня: знаешь, когда в него войдешь, но никогда не знаешь, когда выйдешь. Нет ни малейших ориентиров. Только деревья. Деревья, лианы, обезьяны и попугаи. И, конечно же, термитники и пни. Лес тянется до бесконечности, и возникает ощущение, что никогда из него не выберешься, так и сдохнешь здесь.

Вот уже двое суток Малко и Анна находились в пути. Вопреки утверждениям молодой женщины и показаниям компаса, они не знали, где находятся и не заблудились ли вообще. Сотни раз они оказывались перед развилками, и сотни раз им приходилось выбирать дорогу практически наугад.

Вообще-то до границы с Конго не так уж и далеко: всего какая-то сотня километров, но эта целая вечность езды по таким дорогам. Ехать ночью невозможно, так как света фар недостаточно и можно попасть в какую-нибудь яму. Уже в пять часов, как только стемнеет, приходилось останавливаться. Неосторожный маневр — и машина может увязнуть в жидкой грязи обочины, из которой уже никогда не выберешься.

Руки у Малко, сидевшего за рулем, совершенно одеревенели, хотя они с Анной и менялись каждые два часа. Только что им пришлось потратить целых пять часов на преодоление десяти километров ужаснейшей топи, где толкать машину гораздо легче, чем находиться за рулем. Анна с темными кругами под глазами спала, покачивая головой. На Базилио рубашка болталась, как на вешалке. Он подхватил какую-то инфекцию и уже несколько дней страдал от поноса. Сумасшедшим взглядом негр провожал бесконечную вереницу деревьев за стеклом.

Три раза они проезжали через маленькие деревушки. Соломенные хижины, поле маниока на расчищенном от леса участке, несколько коров. Негры смотрели на них, вытаращив глаза. «Лендровер» в этой глуши так же невероятен, как соломенная хижина на Пятой авеню.

Малко остановился. У него не оставалось больше сил. В голове вертелась только одна мысль: Конго и встреча с Алланом. Стиснув зубы, он отсчитывал десятки миль по счетчику. Когда Малко остановился, Анна прислонилась к его плечу, слабая улыбка появилась на ее губах. Накануне, пока спал Базилио, они занимались любовью, расстелив палатку. Анна плакала от усталости и нервного напряжения. Они лежали до тех пор, пока их не пробрала сырость. Малко мечтал о своем замке и о камине. Или же просто о каком-нибудь сухом месте. Он испытывал безумное желание плюнуть на заброшенные лесные дороги и выбраться на нормальное шоссе. Выбраться, чтобы их схватили. Уже все безразлично, и больше всего — эти нескончаемые колдобины. Бывают такие моменты, когда инстинкт самосохранения отступает перед жаждой комфорта.

Но вот, наконец, наступил день. Бабуины с громкими криками гонялись друг за другом, не решаясь приблизиться к машине. Словно сомнамбула, Малко включил зажигание и тронулся с места. Анна и Базилио даже не проснулись.

Лес поредел, и дорога стала более сносной. Малко от радости чуть не закричал. Вдруг они выехали на открытое пространство, покрытое колючей травой. Впереди километров на десять простиралась сухая красная почва. Малко разбудил Анну:

— Смотри!

Она вздрогнула, открыла глаза, улыбнулась и пробормотала:

— Это старая заброшенная плантация кофе. Потом еще небольшой участок леса, а затем мы выезжаем на шоссе, идущее на Букаву.

Они проехали еще минут десять, остановились и вышли из машины. Солнце нещадно палило, но они этого не замечали. Анна оказалась права. Они пересекли лесной массив. Сегодня вечером они лягут спать уже в Конго. Растянувшись на траве, они отдыхали. Какая непривычная тишина после нескончаемых лесных шумов. Малко взял Анну за руку. Ему хотелось бы привезти что-нибудь из этой неудачной командировки. Он испытывал желание не расставаться с Анной.

Вдруг послышался гул моторов. Малко, с его рефлексами жителя цивилизованного мира, первым вскочил на ноги:

— Самолет!

Самолет приближался, он летел очень низко, перпендикулярно к дороге. Это был небольшой одномоторный самолет с высокими крыльями.

— Черт возьми!

Малко инстинктивно схватил американский карабин, но опустил оружие. А вдруг это Аллан?

Самолет пролетел в десяти метрах от них. Отчетливо виднелись лица пилота и наблюдателя. Пилот был белым, а наблюдатель — чернокожим и в форме бурундийской армии. На крыльях и фюзеляже самолета находились опознавательные знаки Бурунди. Пролетев над ними, он сделал изящный разворот и снова направился в их сторону.

— Они собираются в нас стрелять, — сказал Малко.

— Нет, — возразила Анна. — У них нет оружия. Бельгийские инструкторы им не разрешают. Иначе это было бы слишком опасно во время государственных переворотов.

Самолет пролетел над ними, подняв облако красной пыли. Наблюдатель сделал какой-то непонятный жест. Еще два раза повторив маневр, самолет повернул в сторону леса, летя прямо над дорогой, и исчез, вызвав у Малко и Анны чувство тревоги.

— Нам не следовало останавливаться на открытом месте, — сказал Малко.

Анна покачала головой:

— Не о чем жалеть. Они нас все равно ждали. Все торговцы алмазами проезжают через это место. Они сообщат о нас на пост перед Конго.

Повисло тяжелое молчание. Малко вспомнил с ностальгической тоской Кризантема, Криса Джонса и Милтона Брабека (герои других романов Жерара де Виллье о Малко Линже). Были бы они здесь, бурундийская армия узнала бы, что такое битва при Ватерлоо.

— Тем хуже, поехали, — сказал он.

Они молча сели в «лендровер» и медленно поехали по дороге. Это едва ли лучше, чем лес, но хоть видишь, где находишься? Пять часов они тащились по бывшей плантации, часто останавливаясь, чтобы осмотреться. Но самолет исчез, а вокруг, насколько хватало глаз, нежно колыхались высокие травы саванны.

Попетляв еще по узкой дороге, они выехали наконец в том месте, где начинались деревья, на настоящее шоссе десятиметровой ширины, почти автомагистраль. Ошибка исключалась: прибитая к манговому дереву табличка гордо сообщала: «Федеральная дорога № 1. Букаву — 60 км».

Вечный лиризм тропиков.

Нечего было и думать пробиваться через кордон белым днем. Поэтому они сделали привал возле указателя. Базилио отварил немного риса. Малко и Анна отдыхали в тени «лендровера».

Они предпочитали ни о чем не говорить. Будущее представлялось довольно мрачным. С одной стороны — крокодилы реки Киви, а с другой — бурундийские войска. Малко взял американский карабин и потер ладонями приклад, влажный от пота. Хотя он и не любил насилие, но теперь он начинал понимать, какое возбуждение могла вызывать гашетка.

Ночь наступила быстро. Они молча поужинали рисом, приготовленным Базилио с ужасным красным перцем, и банкой мясной тушенки.

Малко взглянул на часы и поднялся. Уж лучше сразу со всем этим покончить.

— Мы поедем медленно, — объяснил он. — Их, может быть, не так уж и много. Ты поведешь машину. Как только мы увидим их, ты включишь дальний свет и резко нажмешь на газ. Если они начнут стрелять, я отвечу.

Анна проскользнула за руль. Если бы карабин был у нее, она бы не колебалась ни секунды. Они уже не в Фонтенуа, а среди дикарей.

Еще двести метров по широкому шоссе, и раздался первый выстрел. Откуда-то спереди и справа. Анна почувствовала, что капли холодного пота покатились по спине. Базилио лег на пол. Малко не ответил на выстрел. Вновь наступила тишина, и Анна в нерешительности повернулась к Малко. Он попытался улыбнуться:

— Поехали дальше.

— О'кей.

Дальний свет. Через тридцать метров из темноты показалась группа. Шестеро негров в военной форме стояли неподвижно посреди дороги. Они не сдвинулись с места при приближении «лендровера». В руках они держали пулеметы.

И вдруг у Малко появилась одна безумная идея. Негры казались настроенными не слишком решительно. Он быстро спрятал карабин под сиденье. Нервы у него и у Анны были напряжены до предела.

Возможно, через пять секунд их изрешетят пулями.

«Лендровер» остановился в метре от группы, состоявшей из пяти солдат и сержанта, вооруженных автоматическими ручными пулеметами.

Малко обратился к Богу с краткой молитвой, выпрыгнул из «лендровера», подошел к сержанту и заговорил с ним по-французски:

— Вы что, с ума сошли! Нападать таким образом на людей!

У сержанта округлились глаза:

— Бвана, никому проехать нельзя, дорога совсем закрыта.

— Как закрыта?

Сержант оживился и положил пулемет на обочину. Переговоры, несомненно, приятнее войны. С важным видом он объявил:

— У нас приказ. Никого не пропускать.

Малко торжественно достал бумажник и вытащил из него пропуск, выданный ему генералом Уру.

— У нас есть разрешение вашего начальника. Прочитайте-ка.

Успокоенные тем, что ситуация складывается мирная, солдаты, отбросив воинственное настроение, разлеглись в беспорядке на обочине.

Сержант взял бумагу, подержал ее с глубочайшим уважением в свете фар и затем вернул Малко.

— Раз так, все в порядке.

Он по-военному отсалютовал, позвал своих людей, и они исчезли на лесной тропинке, испытывая облегчение от того, что удалось избежать неприятностей.

Анне все это не понравилось. Она нервно рассмеялась:

— Что означает этот трюк?

Малко протянул ей бумагу, и она прочитала:

«Не рассматривайте моих посланцев как порхающих и не имеющих цены мотыльков. Иначе мне придется понизить вас в звании.

Генерал Уру, любимец дам и всегда верный своему слову».

Малко объяснил, каким образом он получил этот пропуск.

Они поехали дальше. Через пятьсот метров дорога повернула, и они очутились в деревне. Перед бакалейной лавочкой, освещенной огромным прожектором, стоял джип с пулеметом. За рулем сидел белый. Немного дальше, на траве, сидели два негра.

Удача с пропуском потеряла смысл. Все это было слишком просто. Сильнейшая усталость охватила Малко и Анну.

— Ну что ж, — сказал Малко, — придется объясняться. На этот раз кордон внушительный. Чудес не бывает.

Анна остановила «лендровер» около джипа, и Малко спрыгнул на землю. Тип в джипе поднял голову, но не двинулся с места. Ацетиленовая лампа осветила его лицо ящерицы с голубыми глазами, бритой головой и крестообразным шрамом на лбу. На нем была рубашка цвета хаки с какой-то непонятной нашивкой.

Холодные голубые глаза осмотрели Малко. Тот почувствовал неприязнь. Рука водителя джипа находилась в десяти сантиметрах от гашетки пулемета. Малко спросил себя, успеет ли он взять карабин. И тут вдруг совершенно неожиданно его феноменальная память включилась в работу. Эта голова ему напоминала кое-что.

И он вспомнил.

— Монашка! — сказал Малко тихим голосом.

Тот вздрогнул. Его глаза и впрямь напоминали глаза ящерицы. Затем широкая улыбка обнажила желтоватые неровные клыки.

— Мы знакомы? Я не помню. Индостан? Корея? Гортанный голос с сильным немецким акцентом.

Малко с улыбкой покачал головой:

— Ни то ни другое. Но имя Элько Кризантема по прозвищу Турко говорит вам о чем-нибудь?

— Турко!

В этом восклицании сквозила почти нежность. Человек, похожий на ящерицу, проговорил:

— В Плейке. Эти сволочи из двадцать пятой американской дивизии удрали, ничего не сказав нам. Если бы не Турко, я там так бы и остался. Он тащил меня на своей спине пятьсот метров. Турко тоже ваш кореш?

— Это мой друг и компаньон, — ответил Малко лаконично. — Три года назад в Стамбуле я спас ему жизнь.

— Тогда вы и мой кореш.

Он выпрыгнул из джипа. Анна присоединилась к ним, и они устроились на шатких табуретах за кружками пива. Малко познакомил Анну со своим новым другом.

— Если мои воспоминания точны, нашего друга зовут Курт. Это единственный тип из корейского экспедиционного корпуса, имевший интрижку с американской монахиней. Отсюда и его прозвище «Монашка». До этого он служил сержантом в вермахте.

— СС, а не вермахт, — ответил Курт оскорблено. — Дивизия Сеппа Дитриха. Бедняга, он умер в собственной кровати.

Малко поздравлял себя с тем, что когда-то выслушал истории, рассказанные Кризантемом о его бывшем соратнике. Личность Курта и описание его внешности, данные Турко, поразили его. Случайно они запечатлелись в его удивительной памяти. И все же ему стоило колоссального труда вспомнить все это в нужный момент…

Они выпили за Сеппа Дитриха.

Затем перешли к более серьезным вещам. Малко стал объяснять их положение, но Курт прервал его:

— Я все знаю. Вы подняли в ружье всю бурундийскую армию. Две сотни типов поджидают вас в гамаках около дороги в трех километрах отсюда. Самые отборные солдаты. Для большей надежности их начальство отправило нас сюда. Но с ними у вас не пройдет фокус с пропуском.

— Вы можете нам помочь? Курт пожал плечами:

— Нет. Это дерьмо уже шесть месяцев не платит нам жалованье, иначе мы бы уже давно смылись отсюда. И к тому же у нас контракт. Невозможно их понять. Потом им придется столько расхлебывать! Я, конечно, не сумасшедший — гнаться за вами… но я и не могу открыть вам дорогу. Для вас остается только один способ выбраться: через реку Киви. Сразу после выезда из этой дыры — налево. Там есть дорога. Поезжайте по ней, она не охраняется. Потом вам придется покрутиться, чтобы раздобыть пирогу.

Голубые глаза тревожно прищурились:

— Если вежливо попросить этих обезьян, они не откажут вам. Тогда до завтрашнего утра вы ничем не рискуете. Ночью они никогда не патрулируют, они безумно боятся темноты. Из-за привидений.

Щедрым жестом Малко заказал еще по кружке пива. Они выпили в торжественном молчании. Курт посмотрел на часы:

— Мне пора возвращаться. Я в патруле. Удачи вам! Двое негров, сидевших поодаль, забрались в джип.

Курт завел мотор, махнул на прощанье рукой и крикнул:

— Скажите Турко, что нам его не хватает. Пока.

Джип резко взял с места и исчез из вида. Удивительно деликатный человек этот Курт. Он даже не спросил, почему за ними гоняется вся бурундийская армия! Как будто это само собой разумелось.

— Постараемся здесь не задерживаться, — сказал Малко. — Деревенские начнут болтать.

Он заплатил, и они сели в «лендровер». Вперед, к реке. Как и говорил Курт, она нашли дорогу, ведущую налево. В конце ее шумела река Киви шириной в двести метров, с мутной водой и быстрым течением. На берегу не было видно ни одной пироги. Крупные водяные гиацинты, над которыми кружились тучи насекомых, дрейфовали по течению. Дорога заканчивалась тупиком, упираясь в заболоченный берег.

— Давайте здесь переночуем, — предложил Малко. — Курт ведь сказал, что солдаты по ночам не патрулируют. Утром решим, что делать.

Базилио расстелил на земле тент от палатки и, растянувшись на нем, сразу же уснул. Малко и Анна кое-как устроились сзади в машине, на жестком и неровном железном полу «лендровера». Тела их вскоре одеревенели от тесноты и неудобства. Анна, положив голову на плечо Малко, уснула первой.

Малко же долго настороженно прислушивался к шуму реки, прежде чем впасть в тревожный полусон. На другом берегу его ждет спасение, встреча с Алланом.