Они неподвижно лежали под солнцем, словно толстые бревна, зеленоватые и безобидные.

Время от времени один из них открывал огромную пасть, усеянную неровными смертоносными зубами. Исходившее от них зловоние смешивалось с запахом гниения растительных остатков прибрежного болота. В этой промежуточной зоне между сушей и водой буйство водных растений сочеталось с изобилием прибрежной растительности, образовывавшей зеленые туннели.

Крокодилы.

Их были здесь десятки, ожидающих, когда жертва приблизится на доступное им расстояние. Некоторые из них достигали четырех метров в длину. Их челюсти обладали огромной силой. Даже умирая, они способны перекусить руку человека одним махом челюстей.

В этом мире, сине-зеленом и монотонном, малейшая рябь на зеленой воде вызывала содрогание.

— Через эту чертову реку невозможно перебраться, — мрачно сказал Малко.

Они проснулись два часа назад. Базилио уже два раза ходил на разведку, пытаясь найти пирогу. Безрезультатно. Анна была очень бледна, но не жаловалась. Для женщины перспектива попасть в лапы бурундийцев не сулит ничего хорошего.

Весь последний час из леса доносились какие-то звуки и голоса. Очевидно, их разыскивали. Но не слишком тщательно. К счастью, в бурундийской армии осторожность резко преобладала над отвагой.

Но, как бы неторопливо ни шли поиски, рано или поздно их обнаружат. Втроем против двух сотен — это могло плохо кончиться.

— Поехали назад в деревню, — предложила Анна. — Лучше оказаться в тюрьме, чем быть схваченными этими грязными скотами. Твой друг, я надеюсь, сможет помешать им обойтись с нами слишком плохо.

Малко покачал головой. Он не очень-то верил в помощь Курта. Какое-то время они сидели молча, как вдруг лицо Анны оживилось. Огонек надежды блеснул в ее глазах.

— У меня есть идея, — сказала молодая женщина. — Мы переплывем Киви. Жаль, конечно, машину, но, с другой стороны, я всегда смогу потом выпутаться.

Малко посмотрел на нее слегка обеспокоенно. Обычно именно так начинается малярия.

Но Анна уже копалась в машине.

Она достала большой черный ящик и поставила его на землю. Затем открыла крышку.

— Помнишь, я хотела свозить тебя поохотиться на крокодилов? — спросила она.

Малко не смог не улыбнуться:

— Мне кажется, сейчас не совсем подходящий момент; это, скорее, на нас идет охота.

Но Анна торопливо нажимала кнопки. Магнитофон заработал, и из него раздались какие-то ноющие звуки. Она выключила аппарат.

— Работает.

— Что?

Она подошла к Малко, ее глаза светились лукавством. Впервые за четыре дня она расслабилась и улыбнулась.

— Мы в полной безопасности можем переплыть реку, если ты хороший пловец.

— Я умею плавать, но не так быстро, как крокодил. И у меня нет желания устраивать с ними состязание.

Молодая женщина посмотрела на Малко с упреком:

— Ты полагаешь, что я хочу быть съеденной?

— Так что же? Собираешься бросить им Базилио и удрать, пока они с ним расправляются?

Покачав головой, Анна взяла Малко под руку и подвела к черному ящику, стоявшему на земле.

— Смотри, это магнитофон. Мы здесь, в Африке, охотимся так: ставим магнитофон в пирогу и включаем его, чтобы выманить крокодилов, спрятавшихся на берегу. На пленке записаны крики раненого крокодила. Как только они заслышат их, то поспешат, ничем не рискуя, разорвать своего приятеля. Пока они разберутся, что это ловушка, мы успеем добраться до другого берега…

Малко ничего на это не ответил. Но в его взгляде, обращенном к магнитофону, сквозило откровенное недоверие.

— А если случится поломка? Или один из крокодилов окажется глухим?

Анна пожала плечами:

— Или это, или бурундийцы. Через полчаса они будут здесь. Перед батальоном мы бессильны.

Долгое молчание. Слышны только шум реки и крики в лесу. Бурундийское войско стало на тропу войны.

— Ладно. Давай, — сказал Малко. — Дай Бог, чтобы трюк удался.

Достав из «лендровера» пластиковый мешок, он быстро разделся, оставшись в одних плавках. Анна уже была в трусиках и бюстгальтере. Базилио покосился на ее мускулистое и энергичное тело с круглыми и твердыми ягодицами и маленькими широко расставленными высокими грудями.

Анна сверкнула на него взглядом, и он отвел глаза.

Они быстро сложили в мешок вещи, разобранный на две части карабин, патроны, несколько банок консервов и голову несчастного Кини, запах которой должен был бы обратить крокодилов в бегство. Несмотря на жару, они дрожали.

Анна присела на корточки перед магнитофоном. В такой позе зад ее сильно выступал, и для Малко на какую-то долю секунды бурундийское войско перестало существовать. Но молодая женщина быстро привела его в чувство:

— Готов?

Малко и Базилио подошли к заболоченному берегу Киви. Тела их покрылись «гусиной кожей». Здесь, наверное, водится тьма пиявок. Они погрузились по щиколотку в жидкий ил.

— Подождите, — крикнула Анна. — Мы должны плыть немного вверх по течению, иначе нас слишком сильно снесет.

Она нажала кнопку магнитофона, и из динамика раздались стоны. Анна быстро встала и присоединились к мужчинам. Теперь стоны стали громче и сопровождались слабыми вскриками.

— Это крик молодого крокодила, — объяснила Анна. — Чтобы привлечь самок.

Малко все еще не мог во все это поверить. Он недоверчиво смотрел на зеленую воду.

Вдруг перед ним что-то плеснуло. Вынырнув из-под гущи водорослей, огромный крокодил быстро плыл прямо на них, сильно вспенивая воду.

Почти одновременно раздались еще всплески, и множество пенистых струй появилось на гладкой поверхности воды, и все они сходились к магнитофону.

— Пошли, — крикнула Анна.

— Малейи иа мунгу[3], — прошептал Базилио.

Все, что выходило за пределы его понимания, от транзистора до утюга, все это было для него «малейи», волшебством.

Без единого всплеска Анна первой вошла в воду. Малко прислушался. Крики продолжали раздаваться позади них. Черт возьми, затея Анны сработала.

Они проплыли уже половину пути. Вдруг он вскрикнул: огромный крокодил плыл прямо на них, легко преодолевая течение. Он надвигался на Анну, плывшую прекрасным кролем, погружая голову в воду. Она его не видела. Воистину, волшебство не распространялось на нее.

Малко передал мешок Базилио и как сумасшедший бросился к ней. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Несколько нескончаемых секунд ему казалось, что он никогда не догонит Анну. Она плавала лучше и быстрее, чем он. Наконец ему удалось схватить ее за ногу, и она мгновенно перевернулась на спину.

И тут она увидела крокодила, находившегося не более чем в десяти метрах от нее.

Она нырнула, сделав жест Малко, который уже отплыл в сторону. Крокодил, распространяя смрадный запах, проплыл совсем близко от него. На спине у твари копошилось множество насекомых. Малко увидел его желтый глаз, полный злобы и пренебрежения. Вопреки тому, что о нем рассказывают, крокодил — животное ленивое, когда нужно переменить направление. За то время, что ему понадобилось бы, чтобы повернуть свою восьмидесятисантиметровую пасть, отнесенная течением троица отплыла довольно далеко.

К счастью, они почти добрались до цели.

Последним усилием Анна достигла противоположного берега. Она стояла по пояс в воде и делала знаки Малко и Базилио, еще борющимся с течением.

— Скорее, магнитофон остановился.

Базилио с такой скоростью выскочил на берег, что по инерции продолжал свой кроль уже на твердой земле. Малко сохранил немного больше достоинства.

Все трое переглянулись. На другом берегу крутилась добрая дюжина крокодилов, разозленных и сбитых с толку, бьющих хвостами по воде и клацающих челюстями. Очаровательное зрелище.

Они быстро оделись. Жара стояла такая, что не нужно сушить белье. Да и все равно через десять минут они станут мокрыми от пота. Как только они вошли в скрывший их подлесок, они услышали крики с противоположного берега реки: бурундийский патруль только что обнаружил «лендровер». Негры вопили и показывали руками в сторону реки.

Анна прислушалась и расхохоталась:

— Здорово! Они думают, что мы хотели переплыть, а крокодилы нас сожрали.

— Они не так уж далеки от истины, — сказал Малко, надевая на плечо карабин. — У них чересчур голодный вид.

— Это самые неразвитые из бурундийцев. Она немного жалела их.

Они пошли гуськом по слабо заметной лесной тропинке, ведущей, скорее всего, к деревне.

Действительно, попетляв по лесу примерно с километр, они вышли на поляну.

Дюжина хижин располагалась кругом, в центре которого стояла хижина побольше.

И на самой середине дороги — джип бурундийской армии.

Четверо негров в военной форме красовались перед кучкой голых негритят, пищавших и карабкающихся на машину. Малко заметил, что вооружение бурундийцев состоит из ручного пулемета, израильского ружья и автомата.

— Но мы же в Конго? — спросил тихо Малко. Анна пожала плечами:

— Здесь граница…

— Нам как раз нужна машина, — сказал Малко. — Они очень кстати.

Он опять почувствовал вкус к жизни. Магнитофон и этот джип — это доказательства того, что удача возвращается. Пора действовать.

Он тихо снял с плеча американский карабин, и они быстро вышли из укрытия. Первыми их заметили ребятишки. Они с громкими криками разбежались в разные стороны. Две женщины, голые груди которых свисали на обертывающие их тела бубу, смотревшие до этого на солдат, быстро скрылись в хижине. Остался лишь один старик — обладатель неимоверного пупка размером с кулак, — на вид абсолютно невменяемый.

Что же касается четверых солдат, вооруженных до зубов, они не двинулись с места. Надо сказать, что Малко с карабином наперевес, направленным прямо на них, не производил особенно успокаивающего впечатления.

Анна выступила вперед и с улыбкой проговорила:

— Амакуру маки (Добрый день, как дела (урунди)).

Четверо негров вежливо улыбнулись и ответили в один голос:

— Амакуру маки.

Это прозвучало не очень уверенно. Анна продолжила уже более жестко:

— Выходите из джипа.

Они, не оставляя оружия, послушно исполнили приказ. Ни один из них даже не попытался сделать угрожающий жест.

Они стояли с тупым видом, переминаясь с ноги на ногу, очевидно, совершенно сбитые с толку. Анна решительно подошла — к стоявшему ближе всех и взяла у него пулемет. Негр, освобожденный от тяжести, словно автомат, поднял руки вверх.

То же произошло со всеми остальными. Анна последовательно собирала оружие и передавала его Базилио. Она сделала неграм знак отойти от джипа, и Базилио бросил оружие в машину.

— Вот теперь можно уезжать.

Малко уже сидел за рулем. Чернокожий сержант проговорил что-то на урунди. Анна громко расхохоталась.

— Они хотят, чтобы их связали и немного побили, иначе им грозят большие неприятности. А так они скажут, что нас было очень много…

Базилио не пришлось повторять это дважды.

Первый негр получил от него удар кулаком в зубы. Он поднялся весь в крови, довольный, улыбающийся и лишенный нескольких передних зубов.

Та же участь постигла остальных. Разошедшись, Базилио не совсем рассчитал свои силы, и последний солдат согнулся пополам от его удара. Но ему удалось встать и вежливо улыбнуться.

С помощью ремней от оружия и веревки, обнаруженной в джипе, они связали кое-как четверых солдат и оставили их лежать вповалку возле хижины. Малко взял с собой только пулемет, оставив остальное оружие неграм, которых и так из-за них ждут неприятности…

С трудом можно было догадаться, что это — взлетно-посадочная полоса. Конечно, трава здесь росла намного ниже, чем на обычной лесной поляне: негры из соседней деревни, которым платили торговцы, регулярно приходили ее жечь. Но ни одно техническое устройство не напоминало о какой бы то ни было цивилизации.

Для большей безопасности джип, принадлежащий бурундийской армии, спрятали под громадным манговым деревом. Патрули конголезской армии из Мобуту не заглядывали больше в этот уголок из-за раскола, произошедшего во время установления независимости Конго. Единственную опасность могла представлять встреча с грабителями или подвыпившими жандармами из Катанги.

Они разбили здесь лагерь вчера вечером и всю ночь по очереди дежурили. Малко так и не удалось сомкнуть глаз. От головы Кини исходил совершенно невыносимый запах, но Малко решил с ней не расставаться, хотя это еще вызовет осложнения, когда он доберется до цивилизации. Как указать этот предмет в таможенной декларации?

Он думал об Анне. Без нее они были бы уже или в лапах бурундийцев, или в желудке крокодила. Он смотрел на нее спящую и испытывал сильнейшее желание обнять ее.

Малко пристально вглядывался в небо, высматривая самолет Аллана Папа. Это был день назначенной ему встречи. Но ведь могло возникнуть такое множество обстоятельств, помешавших бы ему прилететь. Стычки Малко с Аристотелем могли иметь очень неприятные последствия для американца…

Временами Малко хотелось, чтобы самолет не прилетел. Как это ни глупо, но он, на которого Африка наводила такой ужас, чувствовал себя замечательно в этих джунглях рядом с Анной. Она так хорошо приспособилась к здешней жизни. Отдавшись во власть собственного воображения, он представлял себя живущим на плантации, охотящимся и надевающим смокинг к обеду вдвоем с Анной. Они бы вместе ездили на охоту и занимались любовью ночью под открытым небом, окруженные многочисленными обитателями леса. И в один прекрасный день, заработав кучу денег, они вернулись бы в Европу и поселились в замке…

— Вот он!

Анна вскочила.

Забывшись в мечтах, Малко не услышал рокота моторов. Черная точка, видневшаяся на горизонте, приближалась к ним, увеличиваясь в размере. И скоро Малко узнал маленький двухмоторный самолет с высокими крыльями.

Самолет уже находился над ними. Пилот наклонил машину, и Малко увидел бритую голову Аллана Папа. Он сидел за штурвалом в одной рубашке, что позволял себе лишь в самолете. Базилио выскочил из-под баньяна, под которым он укрывался от палящего солнца, и начал махать руками.

Пап заметил их.

Сделав круг, он вернулся, спустившись пониже. На этот раз от ветра, поднятого винтами моторов, задрожала листва на деревьях.

Самолет зашел на посадку над полосой и выпустил шасси. Ветра совсем не было, и посадка не представляла ни малейшей сложности. Базилио тактично взял пластиковый мешок из джипа и побежал в конец посадочной полосы, где только что остановился самолет.

Малко посмотрел на Анну. Ее глаза наполнились слезами.

— Анна, ты едешь?

В вопросе Малко заключалось нечто большее.

Она отрицательно покачала головой и, взяв его за. руку, увлекла за ствол гигантского баньяна, где их не могли увидеть Пап и Базилио.

Прислонившись к дереву, она притянула к себе Малко, прижалась лицом к его плечу и сильно укусила его через рубашку, так, что он вскрикнул от внезапной боли. В то же время она прижала его к себе изо всех сил, как будто желая быть раздавленной между деревом и мужчиной. Малко ощущал каждую ее мышцу. Кости ее таза впились в его бедра.

— Иди скорее, — прошептала она. — Скорее. Потом у нас больше не будет времени.

Он хотел ей сказать, что они уедут вместе, что у них будет еще много времени, но он знал, что это неправда.

Она уже опустилась на землю, снимая с себя одежду. Малко чувствовал ее горячую кожу через полотно рубашки. От тела исходил сильный и здоровый запах, от которого он потерял голову.

На протяжении этого прощального объятия Анна не закрывала глаз, пристально глядя в неизменно голубое небо. Затем зрачки ее расширились, она прижалась головой к стволу баньяна и прошептала два слова, которые Малко не понял:

— Дада кунда.

— Что ты говоришь?

Сильным движением она высвободилась и уже стала приводить себя в порядок. Она повторила свои слова, прблизив губы к лицу Малко:

— Дада кунда. Это означает «я тебя люблю» на урундийском.

Она заправила рубашку в брюки и перевела разговор на другую тему:

— Пошли, не нужно заставлять твоего друга ждать.

Они вышли из-за дерева в тот момент, когда Базилио подбегал к ним. Негр запыхался.

— Скорее, — поторопил он. — Он не хочет Долго оставаться здесь.

— Я иду, — сказал Малко.

Базилио убежал к самолету. Моторы ревели в трехстах метрах. Аллан Пап даже не вышел из кабины, чтобы не терять времени.

Прислонившись к стволу огромного баньяна, Анна смотрела на Малко с растерянным видом. Несмотря на карабин в руках и джинсы, она выглядела необыкновенно женственно. Полотняная рубашка расстегнулась, открыв верхнюю часть груди.

Малко вытер капельку пота, сбегавшую по ложбинке между грудями.

Голубые глаза девушки пристально смотрели на него. Он впервые заметил маленькое красное пятнышко в ее левом глазу.

— Поедем.

Она медленно покачала головой. Положив карабин, Анна взяла руку Малко и очень сильно сжала ее.

— Нет.

На другом краю поляны застыл в ожидании Аллан. Из травы, пригнутой ветром, вылетало бесчисленное множество разноцветных птичек, напуганных шумом моторов самолета. Было еще слишком рано, и жара не успела сильно раскалить землю.

Маленький самолет, весь трясясь, приближался к ним. Через стекло кабины Малко увидел Аллана. Им нельзя задерживаться. Бурундийские солдаты, обнаружив их, без малейших колебаний бы их расстреляли. В Африке границы — понятие весьма эластичное.

Анна опустила глаза. Когда она вновь подняла голову, в глазах ее стояли слезы. Ее ногти вонзились в ладонь Малко, причиняя ему боль.

— Поедем вместе, — повторил Малко. — Останься со мной.

Она прижалась к нему и прошептала:

— Нет. Я боюсь. Мой дом здесь. Я родилась в Африке, и в другом месте я чувствовала бы себя чужой. И потом, у меня есть отец. Уезжай.

Она приподнялась на цыпочках и приникла к его рту сухими губами.

— Думай обо мне иногда.

Малко смотрел на нее со смятением в душе, что не часто с ним случалось. Будь это любая другая, он любыми средствами заставил бы ее улететь с ним вместе. Но только не Анну. С ней нельзя действовать силой.

— Ты знаешь, что я не вернусь, — сказал он.

— Знаю.

Ее голос слегка дрожал. Она не отпускала его руку. Самолет уже подрулил к ним почти вплотную. Пальцы Анны разжались.

— Не заставляй его ждать, — проговорила она. — Это очень опасно.

— Но как же ты?

В ее лице появилась почти мужская твердость. Она распрямилась.

— Не бойся за меня. Мне не страшны бурундийцы. Вместе с Базилио мы вернемся по дорогам, им совершенно неизвестным. Ква хейр (Счастливого пути (суахили)).

Она подтолкнула его к самолету. Малко побежал, обогнув крыло сзади, чтобы не попасть под вращающиеся лопасти винта, и проскользнул в небольшой люк.

— Девушка не летит? — прокричал Аллан. Малко покачал головой.

Американец сделал понимающий жест. Затем он нажал на газ. Через плексиглас Малко видел уменьшающуюся фигурку Анны. Она медленно размахивала карабином. Вскоре он уже не мог различить черт ее лица. Самолет слегка встряхнуло, он оторвался от земли и начал набирать высоту. Приникнув лицом к стеклу иллюминатора, Малко пытался что-нибудь разглядеть. Но все деревья сверху казались одинаковыми. Африка уже поглотила Анну.

Он поклялся себе, что еще вернется, прекрасно в то же время осознавая, что ему вряд ли представится возможность сдержать обещание. Он закрыл глаза и представил себе худощавое и гибкое тело Анны в своих объятиях, что ассоциировалось в его памяти со специфическим запахом Африки. Одно из тех подсознательных импульсивных желаний, которым обычно стараешься не поддаваться, подтолкнуло его попросить Аллана повернуть назад, чтобы убедиться, что Анна все еще там, где он ее оставил.

Американец обернулся и прокричал:

— Через два часа будем в Найроби! Нас ждёт светлое пиво и секс-девочки.

Малко вежливо улыбнулся и кивнул. У шпиона не должно быть сердца, это ему было хорошо известно.

Когда они приземлились в Найроби, к ним подъехал желтый джип службы аэропорта, чтобы проделать все необходимые полицейские и таможенные формальности.

— Откуда вы прибыли, господа? Малко не смог удержаться:

— Из Бурунди. Так рад, что оттуда выбрался! Негр согласно кивнул и сказал:

— Эти тамошние негры, месье, — настоящие дикари.