Выцветшая табличка, прибитая к дереву, указывала: «Кабези, 32 км».

— Наконец! — вздохнул Малко.

Мишель Кудерк забормотал ругательства. Он бросал сквозь очки испуганные взгляды на прохожих, которых ловко объезжал Малко. Они только что миновали большой стальной мост через реку Муха, к югу от Бужумбуры, и ехали по аллее Лилий.

— Нельзя ли ехать помедленнее? — спросил Кудерк. — В нашем распоряжении еще час…

Разумеется, Малко хватило сверх головы Бужумбуры и священного барабана. Механик из гаража, к которому они приехали за машиной, не внушал Малко доверия: слишком вежливый, слишком угодливый. Он очень спешил, так как собирался куда-то уезжать. Однако «форд», казалось, был в хорошем состоянии.

Они съехали с асфальтовой дороги на проселочную. С тех пор как Малко и Кудерк выехали из Бужумбуры, движение стало менее интенсивным. Им встретились лишь несколько велосипедов, на которых сидело по три человека, да мальчишки, внезапно выскакивающие на дорогу. Бак был полон — восемьдесят литров, и в запасе еще имелось четыре канистры, которые они могли использовать в конце пути. Малко вихрем примчался в отель, быстро собрал вещи и заплатил по счету. Администратор прямо остолбенел при виде Малко. Досадно, что у него не оставалось времени, чтобы задать несколько вопросов.

Несмотря на то, что большой кусок пластыря тщательно прикрывал рану над ухом, Малко все еще испытывал острую боль в голове.

Мишель Кудерк, одетый во все новое, имел почти приличный вид. Он скрестил маленькие пухлые руки на животе и смотрел на дорогу.

— Впереди что-то есть, — внезапно сказал Кудерк.

Малко уже увидел солдат, стоявших около грузовика и двух джипов. Его охватило неприятное предчувствие. Чтобы успокоить Кудерка, Малко непринужденно сказал:

— У них, должно быть, маневры. Во всяком случае, у нас полный порядок.

На середине дороги, широко расставив ноги, стоял огромный негр, поигрывающий автоматом. Малко осторожно затормозил и остановился у обочины.

Он почувствовал ловушку.

— Выходите из машины! — закричал негр.

Так как Малко не понял, один из штатских сказал по-французски:

— Ваши документы.

Малко протянул документы и пропуск, подписанный генералом Уру. Второй штатский не раскрывал рта. Он прятал глаза за черными стеклами очков, и поэтому его лицо потеряло всякое выражение. Под распахнутыми куртками Малко заметил рукоятки автоматических пистолетов.

Огромный негр спокойно рассматривал документы, держа их вверх ногами. Не говоря ни слова, он протянул их Малко.

Один из штатских обошел вокруг машины и спросил:

— Что у вас в багажнике? Оттуда чем-то странно пахнет.

Малко, озадаченный, ответил:

— Там бензин и продукты.

— Откройте.

Негр в штатском распахнул шире куртку и положил руку на рукоятку пистолета, как будто ждал, что из багажника кто-то выскочит. Малко уступил. Он взял ключ и открыл багажник. Кудерк неподвижно сидел в машине.

Между двумя канистрами с бензином лежал коричневый мешок, покрытый темными пятнами. Малко раньше не видел его.

У него заколотилось сердце.

Негр в черных очках пощупал мешок.

— Здесь внутри человек, — сказал он ледяным тоном.

С помощью сержанта он вытащил мешок из багажника и перерезал совершенно новую веревку, которой тот был завязан. Затем они раскрыли мешок. Малко позеленел.

Оттуда показалась голова, но голова без глаз, без ушей, с переломанным носом, без зубов, с разинутым и разорванным ртом, со срезанными бритвой губами.

Малко ничего не понимал. Но тот, кто положил труп в багажник, разумеется, не желал ему ничего хорошего.

Не было времени задавать вопросы. Сержант грубо толкал его ручным пулеметом в спину:

— Подлец белый! Ты убил брата.

— Вы сумасшедший!

— Мне не нравится, как вы разговариваете, — сказал негр в черных очках. — Вы, белый, не слишком вежливы. Если вы будете продолжать в этом духе, я убью вас. Я Бакари — инспектор службы безопасности Бурунди.

Он вытащил кольт сорок пятого калибра с перламутровой рукояткой и покрутил им у носа Малко.

— Я арестую вас за соучастие, за убийство! — заревел негр.

Второй в штатском подошел ближе и тоже вытащил оружие. Он приказал солдату на суахили снова положить тело в машину. Тот с полным безразличием справился с поручением и захлопнул багажник.

Бакари грубо толкнул Малко в машину и, все еще держа оружие, сел сзади, рядом с М'Поло.

— Поворачивайте назад, — скомандовал он.

Через двадцать минут они подъехали к комиссариату. Полицейский положил ключ от зажигания в карман и вышел из машины. За все время Кудерк не произнес ни слова. Он был мертвенно-бледным, и едкий пот струился у него под рубашкой. На какое-то мгновение Малко подумал о предательстве Кудерка, но страх, который его обуял, не был показным.

Кудерк вышел из машины и вдруг бросился бежать. Бакари сначала вытащил оружие, но затем громко захохотал и закричал:

— Иди сюда! Иди сюда!

Так как Кудерк не замедлил шаг, он бросился вдогонку за ним, а М'Поло толкнул Малко кольтом к дверям комиссариата. Двое других полицейских освобождали машину.

Комиссар Никоро в затянутом и застегнутом до шеи мундире, несмотря на жару, сидел, положив ноги на письменный стол. Он даже не шелохнулся, когда Малко втолкнули в комнату, где нарочно не было ни одного стула.

— Это возмутительно, — запротестовал Малко.

— Замолчите! — заорал М'Поло.

Комиссар поднял руку. Вошел Бакари, таща Кудерка, у которого вся рубашка была в крови и правый глаз стал фиолетовым. Его левая рука плетью висела вдоль тела. Другой рукой Кудерк снял очки и положил их в карман рубашки. У него был безвольный, запуганный и покорный вид. Малко в душе проклинал его. Попытка Кудерка к бегству была глупой и ставила их в тяжелое положение.

Бакари докладывал на урунди. В это время два полицейских в форме принесли чемоданы Малко и сумку Кудерка, а также мешок, содержимое которого они попросту вытряхнули на пол.

Малко видел много трупов, но никогда в таком состоянии. Половые органы были отрезаны. Свернутое в комок полотенце затыкало дыру. Пальцы расчленены, а все тело покрыто синяками и порезами. Настоящая мясная лавка. Малко отвел глаза. Его тошнило.

Никоро полузакрыл налитый кровью единственный глаз. Он ликовал. Он убивал сразу двух зайцев. Распустят слухи об изуродованном трупе, а все посвященные будут предупреждены. Это будет самым лучшим обвинением против Малко Линжа. Вторая часть плана начиналась хорошо. Когда Бакари закончил рапорт, Никоро заговорил тихим голосом:

— Инспектор Бакари сказал мне, что, согласно его расследованию, вы убили этого несчастного, чтобы украсть у него алмазы, и перед этим вы жестоко пытали его, чтобы заставить признаться, где он прячет другие камни… Это особенно жестокое преступление, — заключил он, печально качая головой.

Малко подскочил:

— Какое расследование? Мы арестованы только полчаса назад. И я не знаю, кто убил этого несчастного.

— Вас видели вместе. Он предлагал вам алмазы. В своей машине. Но вы удрали.

Грязный трюк. Чего он добивался? Малко еще не понимал, какой интерес заставляет комиссара сваливать на него эту мерзкую историю. Если только все это не изощренные козни Аристотеля.

Негр продолжил:

— Это очень, очень серьезно. Это преднамеренное убийство. Вам грозит смертная казнь.

— Предупредите немедленно мое посольство, — сказал Малко. — Я невиновен.

— Я не могу, — горестно откликнулся Никоро. — Наш уголовный кодекс запрещает обвиняемым общаться с внешним миром.

Он приказал М'Поло по-французски:

— Обыщите багаж этих людей.

Чернокожий полицейский бросился к трем чемоданам и вытряхнул их содержимое на пол. В двух чемоданах Малко фирмы «Самсонит» не нашли ничего необычного. Двойное дно выдержало быстрый осмотр.

Но из дорожной сумки Кудерка выпал маленький пакетик. М'Поло схватил его и положил на стол комиссара.

Никоро умышленно медленным движением раскрыл его. Малко уже знал, что он там найдет.

В самом деле, на ладони у Никоро оказалась кучка алмазов, тех самых, которые два дня назад несчастный шофер такси предлагал Малко.

— Вот доказательство вашего злодеяния, — сказал замогильным голосом комиссар. — Вы в самом деле жалкие личности.

Малко кипел от бешенства. Что поделаешь против официальной полиции? Он хорошо знал, что ЦРУ никогда не вмешается. Таковы правила игры. В лучшем случае они пришлют погребальный венок. Анонимно. Но Малко все же повторил еще раз:

— Предупредите мое посольство. Речь идет о каких-то кознях, жертвами которых мы стали. Если вы настаиваете на том, что мы преступники, то у международной общественности будет свой взгляд на то, что совершается в Бурунди.

Но Никоро было начхать на международную общественность. Он резко ответил:

— У вас, белых, другие понятия. Вы думаете, что вы неуязвимы. Мы теперь независимая нация. Мы имеем право судить преступников по своим законам.

Это было слишком для Кудерка. Придя немного в себя, он заорал:

— Вы — обезьяны, макаки! Вам остается только грызть кокосовые орехи! Сволочи! Сволочи! Когда ты был сержантом, Нико, ты лизал сапоги белых. Лучше бы ты сдох в гнилой утробе своей матери-проститутки!

Со всего маху Бакари ударил Кудерка рукояткой кольта. Тот дико закричал и рухнул на пол, как подкошенный.

— В протоколе будет записано, что обвиняемые грубо оскорбили государство Бурунди, — заметил с ученым видом Никоро, — в присутствии одного из высокопоставленных чиновников. Впрочем, следствие по вашему делу будет долгим, потому что министр лично этим займется. Сейчас у него много работы, так как он министр связи и обороны. Пусть обвиняемых уведут.

Бакари и М'Поло подхватили Малко с обеих сторон и потащили к выходу, у которого столпились негры, чтобы поглазеть на арестованных белых. Перед комиссариатом стояла тюремная полицейская машина. Это был грузовичок, представляющий собой клетку, как для отлова бродячих собак. Увидев его, Малко отступил и твердо сказал:

— Я туда не сяду.

М' Поло взмахнул кольтом над головой Малко.

— Ты сядешь, или…

Спорить было бесполезно, и Малко поднялся в машину. Запах был, как в курятнике. Ни одного сиденья. Малко ухватился за решетку. Спустя несколько минут М'Поло и Бакари бросили туда бесчувственное тело Кудерка, и грузовик тронулся.

Стоял полдень. Около сотни негров; прилипли к тюремной машине. Они шутили, плевались, изрыгали ругательства, а водитель с удовольствием описывал зевакам все преступления обоих белых.

М'Поло и Бакари ликовали. Хотя весь город знал о мощи шефа полиции, Никоро приказал водителю прежде, чем везти их в тюрьму, объехать Бужумбуру, показывая преступников всем желающим.

Когда они проезжали по проспекту Упрона и площади Независимости, со всех сторон неслись шутовские выкрики и смех.

Они проехали мимо «Кремальеры», и тюремная машина внезапно остановилась, так как заглох мотор.

Высокая белокурая женщина, стоявшая в дверях ресторана, с любопытством подошла к машине.

Увидев Малко, держащегося за прутья клетки, она вздрогнула и подошла поближе.

— Кто вы? — спросила она по-французски. — Почему вы оказались здесь?

Малко ответил, но в этот момент машина тронулась с места.

— Это ошибка. Козни. Предупредите…

Шум мотора заглушил его голос. Но его золотистые глаза несколько секунд смотрели в глаза незнакомки: Она смутилась. В то время как грузовик удалялся, женщина стояла неподвижно на краю тротуара, глубоко расстроенная.

Наконец тюремная машина подъехала к «белому дому», как многозначительно называли тюрьму построившие ее бельгийцы. Кудерк уже пришел в себя. Малко помог ему выйти из машины, и они вместе вошли в канцелярию.

Это была маленькая, отталкивающе грязная комната с похабными надписями на стенах. Секретарь заставил их вывернуть карманы. Это был очень высокий негр, разумеется, из племени тутси, с устрашающе жестокой внешностью. Не говоря ни слова, он положил все их вещи в ящик. Затем негр указал Малко на перстень с печаткой:

— А это?

Он уже наклонился, чтобы силой сорвать перстень. Произошло небольшое замешательство. Малко предполагал, что негр собирается отрезать ему палец, чтобы отнять перстень. Негр колебался: у него под рукой не оказалось ножа.

Спас положение Кудерк. Он сказал секретарю на суахили:

— Если бы я оказался на твоем месте, я бы не взял его. Это амулет белого. Для тебя он станет плохим амулетом.

Больше негр не настаивал. Отрезать палец он согласен, но взять плохой амулет, чтобы навлечь на себя несчастья, — этого он не хотел.

Два стражника в лохмотьях повели Малко и Кудерка в тюрьму. В коридоре пахло, как в плохо содержащемся зоопарке.

За решетками камер толпились заключенные, с любопытством глядя на белых. Со времени отъезда бельгийцев в первый раз произошло такое событие. Войдя в камеру, Малко очень удивился, обнаружив в ней две кровати с противомоскитными сетками. Здесь были стол и маленький вентилятор. Какой люкс! И даже форточка, выходящая на улицу.

К ним пришел охранник. Он был чрезвычайно любезен. Должно быть, Бакари объяснил ему важность их преступления.

— Меня зовут Бобо, — сказал он, протягивая Малко руку. — Я начальник охраны. Здесь нужно быть очень разумными, пища для вас будет очень хорошей. Комиссар отдал соответствующее распоряжение. Каждый день вам будут приносить еду из «Кремальеры». Как для министра, — добавил он с гордостью.

Необычная тюрьма…

Прежде чем закрыть дверь камеры, Бобо вкрадчиво обратился к Малко:

— Когда у вас будет много лишней пищи, вы мне об этом скажите, так как для нас еда здесь не очень хорошая.

Час от часу не легче. Это было жалкое утешение, что их собираются кормить лучше, чем их стражников.

Комиссар пришел обедать в «Кремальеру» в отличном настроении. Он чувствовал себя в хорошей форме. Ари-Убийца ничего больше не говорил ему: его враг находился в тюрьме по обвинению в убийстве.

Впрочем, Никоро только что окончательно разобрался в ужасном случае, который стоил жизни Жиль. Чрезвычайно утомительное дело. Ари одновременно потерял любовницу и любимое животное. Нужно иметь крепкое здоровье, чтобы не свалиться от такого удара судьбы.

В конце концов, после длительного телефонного разговора, Ари признал, что официальное расследование комиссара заслуживает всяческого вознаграждения.

Задумавшись, Никоро не увидел подходящую к нему Брижжит Вандам. Она приближалась, шурша платьем. Они почти столкнулись. Голубой мундир наткнулся на пышную грудь, пахнущую духами.

— Итак, комиссар, что нового? Я видела, что сегодня утром вы отправили заключенных в «белый дом»?

Никоро не заставил себя упрашивать, и без ложной скромности рассказал о героическом захвате белых. Брижжит слушала его с непривычным вниманием. Она не могла забыть золотистые глаза, которые Смотрели на нее сквозь решетку тюремной машины.

У Брижжит была своя мораль. И она не понимала, почему с человеком, вызывающим симпатию, так плохо обращаются. Она поклялась себе навести в этом деле порядок, если только сможет.