— Сегодня нет шефа. Он выясняет отношения с женой. Не придет.

— Кто его заменяет?

Негр огорченно склонил голову:

— Никто не может поставить свою подпись.

Малко глубоко вздохнул, подавив желание схватить негра за курчавые волосы и повозить его головой по деревянной конторке. Их диалог, диалог глухих, длился добрую четверть часа.

В девять часов Малко пришел в резиденцию президента.

Никого.

Он прошел в ворота и пошел по аллее. Тоже никого. Здание, где сосредоточились различные административные службы, находилось прямо перед ним. Малко толкнул дверь, украшенную огромным коричневым барабаном, эмблемой Бурунди, и очутился нос к носу с бурундийским десантником, сидевшим на диване. Десантник держал на коленях толстую попискивающую девку и шарил у нее под бубу.

Увидев Малко, негр вскочил на ноги так стремительно, что девка откатилась к двери. В следующую секунду в живот Малко уперся ствол автомата. При этом негр изрыгал ругательства на суахили.

Благодаря пятисотфранковой бумажке недоразумение быстро уладилось. К счастью, десантник-часовой говорил по-французски. Убедившись, что Малко не собирается свергать совсем еще юную республику, негр предложил свои услуги в качестве гида в поисках администрации.

Чтобы продемонстрировать свою добрую волю, он спровадил девку, сильно шлепнув ее по заду, издавшему металлический звук. Громко хохоча, негр приподнял бубу, показывая девкины ляжки удивленному Малко.

Зад негритянки был украшен металлическими крышками от бутылок из-под кока-колы, закрепленными на трусах, что позволяло ей при ходьбе непристойно вилять задом.

Увы, усилия часового были тщетны. Важные чиновники проводили в отделах в среднем не больше двух часов в неделю. Найти ответственного, чтобы поставить печать на пропуск, оказалось невозможным.

Разумеется, если бы Малко обратился к Никоро, то начальник полиции с радостью выдал бы ему пропуск… Но он не знал этого.

Перед каким-то мелким чиновником Малко безрезультатно протоптался час, пытаясь получить пропуск. Тот лишь высокомерно крутил головой. Малко был подавлен.

Он уже собрался уходить, когда вдруг распахнулась дверь и на пороге появился необычный человек. Это был огромный негр с очень маленькой головой и с бесконечными галунами на плечах обезьяноподобной фигуры. Не глядя на Малко, он пересек комнату и закрылся в кабинете за стеклянной перегородкой.

Малко с придыханием спросил:

— Кто это?

— Шеф жандармерии, генерал Уру, — сказал испуганно негр.

— Он может подписать пропуск?

— Я не знаю, бвана…

Пятисотфранковый билет лежал уже на конторке. Молодой негр послушно встал и исчез в кабинете. Спустя двадцать секунд туда вошел Малко. Широко улыбаясь, начальник жандармерии протянул ему руку.

— Входите, пожалуйста, — сказал он тихим голосом, который резко контрастировал с его грозной внешностью.

Малко объяснил цель своего визита. Ему необходимо быстро получить пропуск для туристического путешествия по Бурунди.

Негр понимающе наклонил голову. Когда Малко замолчал, тот начал говорить ласковым голосом.

— Республика Бурунди окружена врагами, — сообщил он наставительно. — Мы должны заботиться с материнской нежностью о зарождающейся демократии. Сын короля, гнусный Н'Таре, закоренелый преступник, бежал i Конго. Он хочет собрать своих сторонников. Поэтому нужно следить за дорогами.

Генерал Уру выкатил страшные глаза.

— Мы мирные люди, но я заявляю со всей ответственностью, что я расстреляю всех, кто захочет вернуть продажный королевский режим.

Малко понимающе согласился с начальником жандармерии. Он достаточно хорошо знал Африку, чтобы понять что подъем красноречия предшествует любому решению.

Наконец генерал замолчал.

— Полковник… — растерянно сказал Малко.

— Генерал, — поправил чернокожий.

Малко, разумеется, не знал, что генерал Уру был раньше помощником королевского шеф-повара.

Его велеречивость обеспечила ему почетное право составлять все речи президента.

— Генерал, я уверен, что такая молодая страна, как ваша, испытывает большую нужду. Я хотел бы помочь Бурунди… гм… пожертвованием. К кому я должен обратиться?

— Ко мне.

— Но я полагал, что вы — шеф жандармерии.

— Я также замминистра по социальным делам.

— А!

Малко вынул пачку банкнот и вытащил из нее пять тысяч франков, затем спросил притворно равнодушным тоном:

— В таком случае, я могу вручить вам эту сумму? Это будет проще.

— Это будет проще, — эхом откликнулся Уру.

Он спрятал деньги в карман, почесал шею и важно сказал:

— Я вижу, что вы не мелкий бродяжка. Как человек, отвечающий за судьбу этой страны, я дам вам сногсшибательный документ. И да хранят вас Бог и Святая Дева.

Уру что-то торжественно написал крупными буквами, затем поставил на документе буквально все печати, которые ему попались под руку, подписал его и протянул Малко. Тот, пробежав его глазами, прикусил язык, чтобы сохранить серьезный вид. Под «шапкой» «Республика Бурунди. Управление жандармерии» он прочел следующую фразу:

«Не рассматривайте моих посланцев как порхающих и не имеющих цены мотыльков. Иначе мне придется понизить вас в звании».

И подпись: «Генерал Уру, любимец дам и всегда верный своему слову».

— Это кажется мне замечательным, — заметил Малко.

Они долго жали друг другу руки. Генерал своим странным тихим голосом пожелал Малко счастливого пути. Ну вот, еще один, кому он вручил вознаграждение.

Выходя, Малко наткнулся на веселого чиновника, предложившего ему посетить индийский район. Малко вежливо поблагодарил его, немного удивленный проявлением такой страсти к туризму. Он не знал, что речь идет о прекрасных домах свиданий Бужумбуры.

Негр, одетый в остатки брюк и смокинг, раздавал карточки, стоя в дверях президентского дворца. Это была реклама ночного кабаре отеля «Ритц» на английском, французском, немецком, норвежском и голландском языках. Там можно приятно провести время, танцуя под прекрасную музыку с платной партнершей, попивая свежее пиво, виски, джин и бренди.

«Ритц» был собственностью комиссара Никоро.

Малко шел пешком в «Пажидас» через гудящий рынок. Он был чуть ли не единственным белым на улице. Негры не обращали на него внимания. Одни негритянки в разноцветных бубу на его пути обменивались впечатлениями на суахили, мысленно оценивая его сексуальные преимущества, а затем выплевывали вслед струю красного бетеля.

В толпе чернокожих Малко не заметил агентов Никоро, идущих в ста метрах за ним. Устроить слежку в этом небольшом городе совсем нетрудно, так как три четверти шоферов такси были агентами полиции.

Проходя мимо «Кремальеры», Малко купил «Курьер Бужумбуры» и быстро пробежал глазами первую страницу. Международных новостей было мало. По-видимому, пропавший спутник все еще не стал достоянием гласности. Все это относилось к области кошмара. Иногда Малко спрашивал себя, не сыграло ли ЦРУ с ним злую шутку. Президентский указ гласил, что обладание мачете длиной более девяноста сантиметров является отныне преступлением против государства.

Подойдя к «Пажидасу», Малко сел в такси, стоявшее у гостиницы, и дал адрес Кудерка. Теперь у них был пропуск, и нельзя было терять ни минуты.

Днем квартал казался еще более печальным, а хижина Кудерка — шалашом первопроходца. Малко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь и застыл на пороге.

Мишель Кудерк в запачканной кровью и изодранной в клочья рубашке лежал ничком на полу. Неописуемый беспорядок царил в комнате.

Малко стал на колени и перевернул тело, Кудерк застонал. Его лицо представляло собой кровавую подсохшую корку. Правая бровь рассечена примерно на четыре сантиметра, кровавая бороздка тянулась до шеи, нос раздавлен и повсюду синяки. Сквозь разодранную рубашку виднелись кровоподтеки.

С трудом он поставил Кудерка на ноги. Тот встал, пошатываясь, беспрерывно бормоча ругательства. Малко усадил его, открыл стенной шкаф, вынул оттуда бутылку японского коньяка и заставил Кудерка выпить. Затем подобрал очки и подал их Кудерку.

Кудерк, задохнувшись, харкнул, но зато открыл правый глаз.

— Я никуда не поеду, — произнес он четко. — Убирайтесь к черту.

И снова закрыл здоровый глаз. Только этого не хватало!

— Что случилось? — спросил Малко. — Кто это вас так отделал?

— Два черномазых, парни Ари. Они били меня в течение часа итальянскими башмаками с острыми мысами. Они поклялись меня убить, если я снова встречусь с вами. Катитесь к чертовой матери. Жизнь омерзительна, но я не хочу умирать.

Малко принялся терпеливо успокаивать Кудерка. Но чем больше он говорил, тем больше упрямился Кудерк. В течение двух минут он кричал: «Убирайтесь к черту!» и снова впадал в апатию.

— Итак, вы предпочитаете оставаться с неграми, — сказал Малко. — Они с вами так хорошо обращаются.

Кудерк приподнялся, ненависть извергалась из него потоками.

— Обезьяны, меня тошнит от них. Я отомщу за себя, я отомщу за себя. Подождите.

— Я ничего не стану ждать, — сказал Малко. — Вы мне нужны. Или вы поедете со мной, или вы пропадете.

— Если грек узнает, он убьет меня.

— Он ничего не узнает. Завтра рано утром мы уедем, больше никогда ваша нога не ступит в Бужумбуру.

Кудерк ухмыльнулся:

— Как вы собираетесь это осуществить? Проехать по Африке без соответствующей визы нельзя.

— За мной прилетит самолет, — ответил Малко. — Для вас будет паспорт и достаточно денег, чтобы вернуться в Европу.

Кудерк удрученно посмотрел на него. Он чувствовал, что Малко говорит правду.

— Вы в этом совершенно уверены?

— Безусловно. У меня тоже большое желание поддать как следует нашему другу Аристотелю.

Кудерк выплюнул выбитые зубы.

— Хорошо. Свидание здесь завтра утром. Я возьму машину. Но если вы солгали мне, вы пожалеете об этом. Потому что без меня вы никогда не выйдете из леса. Там оба и сдохнем.

При этих обнадеживающих словах Малко вышел. Шофер такси ждал его, как обычно, на углу улицы и отвез к гостинице.

Комиссар Никоро спустился в подвал тюрьмы «Санте», быстро прошел мимо закрытых дверей одиночных камер и остановился перед последней. Только у него одного был от нее ключ. Замок он в свое время снял с виллы, брошенной бельгийцами. За ним молча следовали Бакари и М'Поло.

Голая лампочка освещала камеру. С первого взгляда она казалась пустой. Но в углу было что-то, напоминающее кучу тряпья. Нужно было очень внимательно приглядываться, чтобы признать в этой куче человека. Лицо и тело негра представляли собой чудовищно истерзанное мясо.

— Он заговорил? — спросил Никоро. Бакари покачал головой:

— Нет.

Комиссар задумчиво посмотрел на тело и тщательно расправил складки на мундире.

— Попытайтесь еще.

Оба полицейских смущенно переглянулись. Им не хотелось выполнять приказ, пачкать свои красивые костюмы. Чтобы вести допросы, они, как правило, приходили в джинсах и грязных рубашках. Но не оспаривать же приказы начальника. Даже если они несправедливы, потому что они сделали все возможное, чтобы заставить говорить этого типа, с тех пор, как арестовали его у входа в «Круа-Дю-Сюд».

Его старенькое такси было уже продано. Покупатель не задал никаких вопросов. Да и кто бы заинтересовался немного приторговывающим невзрачным шофером? Его семья находилась в джунглях, и она никогда больше не услышит о нем.

Бакари с отвращением пнул ногой в бок заключенного. Тот едва шевельнулся. Никоро приказал:

— Я хочу, чтобы на этот раз он заговорил, а потом — тара.[1]

М'Поло уже вытащил кинжал из ножен. Никоро повернулся на каблуках. Он был на полпути к коридору, когда раздался страшный крик. Никоро сдержал гримасу удовлетворения. Его подчиненные были в самом деле очень добросовестны, заставляя мучиться это жалкое существо. Все надежды оправдывались.

В верхнем ящике своего письменного стола Никоро хранил маленький пакетик с алмазами, которые М'Поло вытащил у схваченного таксиста изо рта, изрезав ему все губы. Однако Никоро был уверен, что этот шофер был звеном в цепи, которая привела бы его к продавцу; что эти алмазы были только образцами для показа иностранному покупателю. Не добившись успеха, он мог без всякого риска увезти камни назад.

Никоро не мог звать, что несчастный шофер — лишь мелкий торговец, который предлагал эти несколько камней всем белым, у которых, как ему казалось, всегда много денег.

Никоро вышел из комиссариата. Веселая болтовня с Брижжит доставила бы ему большое удовольствие. Прекрасное африканское небо прочертили падающие звезды. Шофер такси закончит свою жизнь в камере, так и не поняв, за что его схватили. Мокрые от пота Бакари и М'Поло проклинали его упорство.

А в это время в своем номер Малко раскладывал карту дорог Бурунди и Конго.

Возвратившись, он с трудом отделался от портье, который хотел во что бы то ни стало прислать ему маленькую девочку за весьма умеренную цену в пятьсот бельгийских франков, гарантируя, что она девственница и не достигла половой зрелости.

С тех пор как Малко уехал в командировку, он тщательно изучал свой маршрут. Станция космического слежения определила, что спутник, который он теперь искал, упал на Юге Бурунди, между деревней Нианза-Лак и границей с Танзанией.

Следовательно, нужно было ехать по дороге, ведущей вдоль озера Танганьика, до Румонжи. На самом деле это была только дорожка, извивающаяся в пустынном районе, как утверждал Кудерк.

Возвращение, по всей видимости, будет более трудным.

Дело не в том, чтобы снова вернуться в Бужумбуру, и не в том, чтобы продолжить путь по Танзании, по враждебной стране. Нужно будет пробираться по второстепенным дорогам, тянущимся через всю страну, чтобы добраться на север, на границу с Конго, и пересечь ее в спокойном месте. Наконец, там оставалось бы только подождать Аллана Папа.

Нужно будет запастись большим количеством бензина. Что касается состояния дорог, то следует положиться на Кудерка, поклявшегося, что проехать можно. По крайней мере на три недели бензина им хватит. Затем Малко не отвечал больше ни за что: это был сезон дождей. С двумя обессилевшими и, возможно, ранеными космонавтами могла выйти настоящая увеселительная прогулка.

Задребезжал телефон, оторвав Малко от размышлений. На какую-то секунду он подумал, не галлюцинация ли у него? Кто мог ему позвонить в Бужумбуре?

Он снял трубку.

— Малко?

Это был задыхающийся голос Жиль, он узнал его даже сквозь треск в телефоне.

— Я слушаю, что случилось?

— Малко, я хотела бы увидеть вас сегодня вечером.

— Зачем?

— У меня нет времени вам объяснять. Приходите ко мне. Если меня там не окажется, входите. Для вас будет сообщение. Это важно.

Она внезапно повесила трубку, как будто ее прервали. Что означал этот телефонный звонок? Он не доверял Жиль, находившейся полностью в руках грека. Ее звонок мог означать две вещи: или у нее возникло желание переспать с ним, или по поручению своего любовника она готовила ему ловушку.

В обоих случаях не стоило принимать звонок в расчет. Его миссия слишком серьезна, чтобы рисковать и компрометировать себя любовной связью с «гремучей змеей».

Поэтому он решил поступить так, как будто Жиль не звонила ему.

Скофос, хозяин «Пажидаса», листал порнографический журнал, как вдруг без стука распахнулась дверь его кабинета. Массивная фигура Ари-Убийцы, сопровождаемого двумя неграми, заполонила комнату. Скофос заставил себя улыбнуться.

— Дела в порядке, что ты хочешь? — спросил он по-гречески.

Он от всего сердца ненавидел своего партнера, но их деловые отношения были превосходны.

— Ты мне нужен, — пророкотал Ари на том же языке. — В твоем заведении живет тип, который мне осточертел.

Скофос побледнел. С него достаточно неприятностей.

— Ари, ты не собираешься…

— Нет. Я только собираюсь тебя от него освободить. Ты сможешь продать его шмотки и выручишь плату за номер. Слушай, прикажи парню в бюро приема закрыть глаза, если он увидит нас, несущих большой сверток. И дай мне ключ.

Директор все больше и больше чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я не знаю, если… ты понимаешь, если он будет защищаться…

Маленькие свинячьи глазки Ари застекленели. Он расстегнул куртку розового цвета и вытащил кольт.

— Или ты мне дашь этот ключ, или я сразу же укокошу его в номере.

Это был убедительный аргумент. Дрожащей рукой Скофос открыл ящик письменного стола, вынул отмычку и протянул ее Ари.

— Почему бы тебе не сделать это вне гостиницы? — взмолился Скофос.

— Потому что я не собираюсь ждать, чтобы он спокойно вышел из отеля. Меня тошнит от этого типа. Привет.

Он повернулся, пригрозив еще раз Скофосу пистолетом:

— И постарайся обойтись без плохих мыслей. Если ты захочешь ударить меня, то я нанесу удар первым, в номере твоего клиента.

Едва Ари вышел из комнаты, Скофос принялся лихорадочно соображать. Он не хотел никаких историй в «Пажидасе». Если будущая жертва вооружена, это обернется большой резней. И тогда закроют гостиницу, что будет трудно предотвратить.

Неожиданно в голову ему пришла счастливая мысль.

Выйдя из комнаты, пошатываясь, как под тяжелой ношей, Скофос отправился к управляющему слугами, в крошечную комнатку, находившуюся позади регистратуры. Они побеседовали шепотом на суахили. Негр пошел по этажам, а Скофос вернулся в свой кабинет, немного успокоенный. Спустя десять минут мальчик-слуга постучал в дверь:

— Дело сделано, бвана.

Скофос бросил ему десятифранковую монету и снова начал нервно листать порнографический журнал.

Спустя четверть часа зазвонил телефон. Скофос заговорил очень тихим голосом.

Внезапно в номере Малко перестал работать кондиционер, это произошло минут через десять после телефонного звонка Жиль.

Он тщетно пытался привести его в действие, нажимая на кнопки, две из которых остались у него в руке. Липкая жара уже обволакивала номер. Через полчаса она станет невыносимой. Весь жар, накопившийся в тонких стенах гостиницы, хлынет в номер.

Отчаявшись исправить кондиционер, Малко позвонил в регистратуру. Служащий посочувствовал его беде и отослал к директору. Тот очень любезно обещал немедленно заняться исправлением кондиционера.

Спустя пять минут директор перезвонил, и Малко пришлось выслушать его сбивчивые объяснения на смеси суахили и французского. Оказалось, что ремонт может продлиться около часа, и он советует клиенту в это время пойти пообедать.

Взгляд Малко упал на розовый проспект, врученный ему при выходе из президентского дворца, расхваливающий наслаждения ночного кабаре в отеле «Ритц». После всего происшедшего это отвлекло бы его от тяжелых мыслей. Малко повесил трубку, надел пиджак и вышел из номера.

Мрачный и злой Никоро кружил по своему кабинету. Шофер такси умер спустя час после его ухода, так и не сказав ни слова. Никоро даже не мог обвинить Бакари и М'Поло в небрежности: он сам испытал тошноту при виде трупа.

На следующий день даже мысль о сорока тысячах долларов его не утешила. За эти два дня он уже привык к мысли о еще более крупной сумме.

Никоро послал обоих полицейских наблюдать за своей жертвой. На какое-то время этот иностранец стал для него дороже матери. В тот момент, когда он завладеет его деньгами, он отправит его к Ари безо всяких угрызений совести. Но сейчас Бакари и М'Поло получили строгий приказ: с этим иностранцем ничего не должно случиться.

Здание службы безопасности было погружено в тишину. Единственным освещенным помещением был кабинет Никоро. В дверь постучали.

— Войдите, — крикнул комиссар.

В комнату вошел крайне обеспокоенный Бакари.

— Патрон, — начал он, — произойдет скандал. Месье Ари хочет убрать нашего типа. Он уже все приготовил.

Никоро посерел от бешенства. Он схватил досье и начал им размахивать, бегая по комнате. Его шрамы, налитые кровью от гнева, придавали ему вид злого колдуна.

— Помешайте ему! — завопил Никоро. Бакари нервно топтался на месте.

— Извините, месье Ари сказал, что он всадит мне пулю в живот, если я что-нибудь сделаю. Пусть это останется его делом. Быть может, лучше, если вы пойдете…

Бешенство Никоро нарастало. Он не чувствовал в себе достаточно смелости, чтобы пойти навстречу убийце, который, разумеется, был не один. Здесь нужна хитрость.

— Нет, — сказал комиссар. — Возвращайся туда, откуда пришел. Следи за ними. Если он хочет убрать иностранца, это не просто убийство. Все потом уладим.

— Не хотите ли вы, чтобы этого типа предупредили? — застенчиво подсказал Бакари.

— Вон отсюда! — заорал комиссар. — Если ты совершишь хоть малейшую глупость, я убью тебя! Я уволю тебя!

Оставшись один, Никоро начал громко ругаться на суахили. Если эти дураки допустят Ари до Малко, весь его план рухнет. Не видать ему сорока тысяч долларов.

Никоро погасил свет, вышел из кабинета и натолкнулся на негритянку, всю в слезах. Она уцепилась за его мундир. Прерывающимся от рыданий голосом она начала объяснять путаную историю со своим мужем, который избил ее и выбросил на улицу. Никоро уже собрался послать ее к черту, как вдруг заметил ее твердую высокую грудь, обтянутую оранжевым бубу.

Единственный глаз комиссара загорелся. Он отодвинул ее и со всего маху влепил пощечину. Затем схватил за руку и потащил к лестнице, ведущей в подвал.

— Иди, — сказал Никоро. — Я отведу тебя в надежное место.

Это не полудохлый шофер такси, который бы наверняка запротестовал.

Негритянка все поняла. Смутно представляя себе, что ее ждет, но польщенная вниманием такого высокого лица, она последовала за ним, хныча и шмыгая носом. Уже внизу негритянка сняла с себя одежду.

Когда она появилась на сцене, легкая дрожь пробежала по залу. Это был самый эффектный номер кабаре в отеле «Ритц». На сцене стояла девушка лет шестнадцати с высокой грудью и бедрами, которые казались выточенными из серебристо-черного гранита, настолько они были твердыми и вызывающими. У нее было скуластое, привлекающее внимание лицо и гладкие волосы, стянутые сзади в «конский хвост».

Она была одета в облегающий костюм серебряного цвета, состоящий из брюк, открывающих пупок, и болеро.

Трое музыкантов начали бить в тамтамы. Тихо, но ритмично девушка извивалась и тянула тихим голосом, как пономарь, одну и ту же фразу.

Все ее тело вибрировало. Понемногу она приближалась к краю сцены. Танцуя, девушка расстегнула болеро и постепенно освободилась от него. У нее была необыкновенная, с синими прожилками грудь, помеченная по горизонтали точками. Эти точки прыгали, следуя ритму ее тела.

Европейцы, сидящие в зале, от этого просто немели. В сущности, это был не стриптиз, а примитивный танец. Теперь у нее колыхался живот, с абсолютной точностью воспроизводя любовные движения. С исказившимся лицом, откинувшись назад, она приглушенно тянула свою печальную песню.

Малко забыл обо всех своих заботах. Девушка находилась так близко от него, что он мог чувствовать ее запах и видеть капли пота, бегущие по темной коже. После цыпленка, выращенного в джунглях и зажаренного на несвежем масле, это было приятным сюрпризом. Фольклор иногда бывает недурен.

Тамтамы внезапно смолкли. Свет погас и зажегся снова. Девушка остановилась, улыбнулась и исчезла за кулисами.

Спустя какое-то время она снова появилась, одетая на этот раз в комбинезон, напоминающий детский, сшитый из плотной золотистой ткани. Она обошла столы и направилась в бар с тремя другими партнершами. Малко не хотелось возвращаться в отель. Между тем оркестр снова занял свои места. Когда музыканты начали играть «Странники в ночи», он встал и пошел к бару. Поклонившись девушке в золотистом комбинезоне, Малко произнес:

— Хотите потанцевать?

Она не ответила, но соскользнула с табурета. У нее были огромные, глубокие, но холодные глаза темно-каштанового цвета. Девушка прижалась к Малко. У него создалось впечатление, будто между их животами взорвалась бомба. Она танцевала, откинувшись назад. Кончики ее грудей даже не касались его пиджака. Протанцевав какое-то время, Малко перестал понимать, что он слушает: румбу, Бетховена или мессу. Каждый мускул его тела тянулся к девушке, казавшейся совсем безразличной.

Музыка смолкла. Девушка заговорила первой, хриплым голосом, по-французски:

— Пойдете со мной? Я хочу пойти в «Марс» выпить рюмку вина.

Голос был равнодушным.

У Малко не хватило мужества сказать «нет». Он знал, что она проститутка, но хотелось приятной разрядки. И еще ему понравилось танцевать с ней.

Малко уплатил по счету и присоединился к ней в баре. Она ждала его. Они вышли, провожаемые угодливыми поклонами официантов. Один из них пробормотал вслед Малко что-то на суахили. Тот вежливо улыбнулся, не зная, что его обозвали «сыном крысы».

Они молча прошли два этажа.

— Это рядом, — сказала девушка.

— Как вас зовут?

— Луала.

Его взгляд остановился на ее ляжках, обтянутых комбинезоном, и вдруг он почувствовал резкую боль в затылке и тотчас же получил второй удар по голове. Он инстинктивно вытянул вперед руки и провалился в черную яму.

Внезапно в темноте возникли три силуэта. В то время как двое негров склонились над телом Малко, Ари-Убийца схватил девушку за руку.

— Убирайся к дьяволу, — загремел он, — и держи язык за зубами.

Луала послушно повернулась. На нее никто не смотрел. Она вернулась в «Ритц».

Бакари и М'Поло переглянулись, сидя в стареньком «пежо». Начинались серьезные неприятности.