В баре «Пажидаса» внезапно погас свет. Так как дверь, ведущая в холл, была закрыта, наступила полная темнота.

Насторожившись, Малко соскользнул с табурета и отошел незаметно от места, где только что сидел. Покушение в «Дугласе-6» научило его относиться к неожиданностям с недоверием. Хотя убийца из самолета и не давал о себе знать, но он мог ждать своего часа. Это было тем более неприятно, что Малко не знал, работал ли этот человек на вражескую службу.

Оба вентилятора с тихим шипением остановились. В отеле «Пажидас» кондиционеры были не везде. Настоящая греческая экономия.

За баром открылась дверь, и послышалось ворчание:

— Мокко, черт побери, ледник!

Ворвался смуглолицый и коренастый грек в рубашке с длинными рукавами, держа электрический фонарь в одной руке и пакет в другой. Он обошел бар и почти натолкнулся на Малко. Это был шеф-повар и совладелец гостиницы.

— Авария! — пророкотал он. — Здешние болваны ни черта не делают, чтобы заработало электричество. Это может длиться весь день. При жаре мясо и рыба не продержатся и двух часов. Мне придется все перенести во вспомогательный ледник. Иначе — все к черту! Какая страна! Боже мой, какая страна!

— Почему вы не уезжаете? — спросил Малко. Грек невесело усмехнулся:

— Уже год правительство не платит долгов. А мне они должны за официальные обеды более пятисот тысяч франков. Если я откажусь их обслуживать, они бросят меня в тюрьму. Если я уеду, я разорен.

Он исчез с пакетом в руках. Малко, избегая темноты, скрылся в холле. Кондиционеры остановились. Через полчаса жара станет невыносимой. В ожидании Мишеля Кудерка Малко абсолютно нечем было заняться. Бужумбура — это маленькое провинциальное местечко. На проспекте Упрона и на площади Независимости располагались только туземные лавки. Элегантные виллы строились на высоком месте или на берегу озера. У Малко не было машины, и он мало заботился о том, как выглядит город, тем более в такую жару.

Он вышел на улицу. Со времени свидания в Найроби прошло пять дней. Это спокойствие не сулило ему ничего хорошего. Один раз его пытались убить. Несомненно, будет вторая попытка.

Было три часа дня. Кудерк опаздывал на два часа. Малко решил пойти его искать.

Мальчик-слуга спал на табуретке у входа. Когда Малко потряс его за плечо, он разогнулся, встал шатаясь и пробормотал несколько невразумительных слов на курунди.

— Мне нужно такси, — сказал Малко.

— Нет такси, бвана.

И бой снова уселся на табуретку. От него, как от самогонного аппарата, шел неприятный запах алкоголя. Малко, обескураженный, внимательно осматривал проспект Упрона. Это было время сиесты. Два или три негра спали в тени деревьев, растянувшись на земле.

Неожиданно красная малолитражка обогнула угол площади Независимости и покатила к отелю. Она затормозила напротив Малко, и две красивые, загорелые ноги спустились на землю. Молодая женщина вышла из машины и направилась прямо к Малко.

Тонкая блондинка в черных очках и с волосами до плеч. Проходя мимо Малко, она слегка тряхнула головой и подошла к стойке портье.

— Месье Малко здесь?

Она говорила достаточно громко, чтобы Малко смог ее услышать.

— Мадемуазель?

Она обернулась и остановилась с немного расставленными ногами, с откинутыми назад плечами. У нее была походка манекенщицы.

— Да?

— Прошу извинения, я— то лицо, которое вы ищете. Она смерила его неопределенным взглядом.

— Меня зовут Жиль. Я пришла от имени вашего друга Мишеля Кудерка. Он опоздал из-за машины. Он присоединится к вам у меня. Это более укромное место, чем отель. Если вы хотите поехать со мной…

Малко обуревали противоречивые чувства. Причина, по которой опоздал Кудерк, не была из ряда вон выходящей. Малко немного удивился, что Кудерк знаком с такой восхитительной девушкой.

У нее было открытое симпатичное лицо. И когда встречаешь такую девушку в стране, подобной Бурунди, то остается пасть ниц, вознося хвалу Господу.

— Едем.

Они сели в малолитражку. Не стесняясь своего спутника, молодая женщина — ей было лет двадцать пять — высоко задрала платье. Она быстро и хорошо вела машину.

— Как же вас зовут? — спросила она.

— Малко. Я австриец.

— Рада с вами познакомиться, Малко, — произнесла она. — Что вы делаете в Бужумбуре?

— А вы? Это не слишком хорошее место для молодой женщины.

Она беззаботно пожала плечами:

— Здесь зарабатывают деньги. Я одеваю элегантных негритянок. Так, как им это нравится. Я работала манекенщицей в Йоганнесбурге, в Южной Африке. А здесь я зарабатываю в десять раз больше. Когда-нибудь я отсюда уеду.

Малко почувствовал покалывание в кончиках пальцев, которое редко его обманывало. Жиль желала его. Этот приятный факт рассеял остатки недоверия.

Он снял очки и пристально посмотрел на нее. У нее был нежный и приятный профиль, мягко очерченный рот. Жиль улыбнулась, полуобернувшись в его сторону.

Они больше не разговаривали. Десять минут спустя машина, миновав живую изгородь, пламенеющую цветами, затормозила перед двухэтажным белым домом, построенным в колониальном стиле. Они находились в нижней части города, около озера Танганьика.

Малко последовал за Жиль. Они прошли через кухню. Три комнаты первого этажа были загромождены рулонами тканей, вешалками и эскизами платьев. В углу находились канапе и электропроигрыватель. Шторы были опущены. Здесь царили полумрак и приятная свежесть.

— Никого нет, — сказала Жиль. — Мои работницы приходят в пять часов. Этот дом служит мне одновременно ателье и очагом. Это практично.

Ее большие карие глаза, не моргая, посмотрели в упор на Малко. Она была почти такого же роста, как и он.

— Извините меня.

Малко уселся в углу дивана. Спустя пять минут она вернулась со стоящими на подносе рюмками и виски. Малко сделал усилие над собой, чтобы выпить виски, потому что больше он любил водку.

Жиль села рядом с ним на диван и подняла рюмку.

— За ваше счастливое пребывание в Бурунди. Кстати, а что вы здесь делаете?

— Дела. Что-то вроде поисковых работ, если хотите.

— И в этом вам помогает Кудерк. Он очень милый человек.

Она залпом выпила рюмку, встала и включила проигрыватель. Мягкий, теплый и какой-то не совсем обычный голос Фрэнка Синатры зазвучал в комнате.

Жиль вернулась к дивану и повернулась к Малко спиной.

— Помогите мне.

Какую-то секунду тот не понимал в чем дело. Спина приблизилась.

— Застежка, — сказала Жиль, Повнимательнее, не порвите шелк.

Рука Малко медленно скользила вдоль спины. Он расстегнул «молнию», и платье распалось, открыв бронзовую спину и белые, натянутые почти до талии трусики. Одно движение бедер, и платье упало к ногам Жиль. Она повернулась к Малко. Ее маленькая и высокая грудь была такой же загорелой, как и все тело.

— Красивее, чем двухцветные европейские самки, не так ли?

Малко не успел ответить, как она легла на диван рядом с ним и приказала:

— Раздевайтесь.

Можно было подумать, что он у доктора. Малко, наполовину развлекаясь, наполовину заинтригованный, подчинился. Жиль смотрела на него. Когда Малко разделся, она слегка провела рукой по его ягодицам:

— Иди. Я хочу заняться любовью.

Он взял ее на руки. Она прошептала:

— Ты мне сразу понравился. Когда тебя видишь, в голову сразу приходит мысль о сексе.

Жиль властно распласталась на нем. Она сама сняла трусики. Малко захотел ее поцеловать, но она отвернула рот.

— Потом.

У Жиль потемнели глаза. Она массировала спину Малко. Прижавшись к ее рту и зубам, Малко испытывал диковинное ощущение. Между ними не было ни любви, ни радости, ни даже разумного желания. Только жаждущие тела.

Она не закрыла глаза. Они не обменялись ни единым словом. В какое-то мгновение в ее взгляде мелькнуло почти нежное выражение. Они лежали задохнувшиеся и мокрые.

— Даже заниматься любовью слишком жарко в этой проклятой стране, — заметила безразличным голосом Жиль. — Однако все время испытываешь желание. Я думаю, что слуги подсыпают что-то такое в пищу, надеясь этим воспользоваться.

Не отвечая, Малко вытер пот, стекающий струйками по спине.

Жиль улыбнулась.

— Хочешь принять душ? Ванная там.

Малко встал, немного оглушенный, вошел в ванную комнату и закрыл дверь. Жиль курила, лежа на спине. Малко пустил сильную струю холодной воды. Какое невезение — заниматься этим паршивым ремеслом! Схватив кусок мыла, он намылился.

Весь в мыльной пене, ослепленный струями воды, он заметил неясный силуэт, отраженный в запотевшем зеркале над умывальником. Какую-то долю секунды он думал, что это Жиль. Но силуэт стал четче, и Малко почувствовал, как в бок что-то сильно надавило. Смыв пену с лица, Малко оказался нос к носу с толстым детиной с налитыми кровью глазами, затянутым в слишком тесный для него костюм. Детина сверлил печень Малко дулом револьвера тридцать восьмого калибра со взведенным курком.

Первая мысль Малко была о том, что, должно быть, у него совершенно идиотский вид — голый и в мыльной пене. Вторая — что сейчас у него будут неприятности. Третью он не успел сформулировать.

— Выходи! — заорал тип.

Раз уж заговорили, — значит, не война.

— Вы хотите принять душ?

Эти слова вырвались у него непроизвольно. «Я еще могу шутить», — подумал Малко.

Детина, одетый в фиолетовый костюм, завертелся от бешенства. Размахивая револьвером, он закричал:

— Ты, морда, макака, что ты здесь делаешь?

Малко пришло в голову, что это просто ревнивый любовник Жиль, но внешность его была слишком неподходящей для такой роли.

— Вы видите, что я моюсь, — сказал Малко, заворачиваясь в полотенце.

Толстяк поднял руку, огромную, словно банановый лист, и со всего маху влепил Малко пощечину.

— Если ты еще и шутишь, я тебя кокну прямо здесь. Малко, еще оглушенный, осторожно ответил:

— Меня зовут Малко, Малко Линж. Я здесь по делам. Не наступил еще момент, чтобы выставлять напоказ все свои титулы: его светлость, принц, кавалер мальтийского ордена.

— Лжец, — проворчал толстяк, — ты примчался за алмазами.

Малко начал незаметно вытираться. Он ступил на пылающую землю.

— Если вы это знаете, почему вы меня об этом спрашиваете?

— Я тебя об этом не спрашиваю. Я тебе говорю: убирайся ко всем чертям. И быстро.

— Могу ли я все же одеться? Толстяк слегка отступил.

— Поторопись.

Жиль заканчивала ревизию бумажника Малко, когда он завладел своими брюками. Не глядя на него, она произнесла:

— У него бумаги, как он и говорил. И расписка из банка на перечисление сорока тысяч долларов в Восточный банк.

Малко закончил одеваться. У него все внутри кипело от бешенства. Мишель Кудерк предал его. Жиль надела платье, но уже с бюстгальтером. Взгляд ее, пересекшийся со взглядом Малко, был совершенно невыразителен. Толстяк злобно пыхтел:

— Что ты собираешься делать с этими деньжатами? Малко, уже одетый, не испытывал больше состояния неуверенности. Он напомнил:

— Вы это уже спрашивали. Я здесь, чтобы купить алмазы. Это вам мешает?

Толстяк чуть было не заставил Малко проглотить револьвер, которым он яростно крутил перед его носом.

— Ты знаешь, кто я? — завизжал он. — Ари-Убийца! Это что-нибудь тебе говорит? Если ты не уберешься к чертям, я сразу же прикончу тебя здесь.

— А она?

— Она уберется тоже. Итак?

— Итак, что?

Ствол револьвера находился у двух сантиметрах от рта Малко. Он больше не колебался. Правой рукой он оттолкнул назад предохранитель, а левой резко повернул оружие к себе. Его удивительная память в нужный момент подсказала ему, как обращаться с этим видом оружия. Грек опоздал нажать на спусковой крючок на какую-то долю секунды. Чтобы не сломать себе указательный палец, ему пришлось выпустить револьвер.

Малко не оставалось ничего другого, как подхватить револьвер и поставить на предохранитель.

— Сядьте, — предложил он. — Поговорим. Почему вы хотите, чтобы я уехал?

Ошеломленный Аристотель забормотал:

— Я и мои товарищи заплатили здесь за все бюрократические формальности. Это стоило нам очень дорого. Никто не имеет права пользоваться нашими каналами.

Блестящий мозг ЦРУ не предусмотрел реакции тупоголового торговца.

— Я не занимаюсь вашими делами, — сказал Малко. — Не лезьте в мои. Впрочем, я здесь не останусь надолго.

Видя, что Малко не стреляет, грек осмелел.

— Если ты здесь коснешься хоть одного алмаза, — заорал он, — ты мертв! И если какой-то балбес согласился продать их тебе, он сдохнет вместе с тобой!

Вероятно, следовало сказать правду. Но Малко обязан был играть роль до конца. Аллан Пап прав: «прикрытие» настолько хорошее, что оно рискует превратиться в саван. Он встал.

— У меня нет времени спорить. Я мог бы вас пристрелить, но я не сделаю этого. Я приехал сюда, чтобы уладить одно дело. И это все. Вы ничего здесь не потеряете.

Ари бросил на него угрожающий взгляд:

— Дурак, ты уже мертв.

Малко сделал вид, что не слышал. Он мог бы убить грека. Но он не хотел осложнений и к тому же не был убийцей и не будет им никогда.

— Жиль, — сказал Малко, — поскольку вы меня привезли, сделайте одолжение, проводите меня отсюда.

Панический страх мелькнул в глазах Жиль. Она сделала движение в сторону Ари, но толстяк был слишком взбешен, чтобы заметить это.

— Сделай то, что он сказал, — заорал он. — И убирайся ко всем чертям!

Малко поклонился:

— Я надеюсь, больше не иметь удовольствия вас видеть. Но помните, о чем я вам сказал. Я не люблю, когда вмешиваются в мои дела.

— Ты не выберешься из этой страны живым, — возразил грек. — Или я не буду Ари-Убийцей.

Малко заткнул за пояс револьвер и сделал знак Жиль. Она прошла вперед, и они сели в ее малолитражку. Когда они проезжали по пламенеющей аллее, он приказал:

— Поезжайте к озеру.

Жиль зарыдала. С тех пор как Малко встретил ее, она в первый раз испытала человеческое чувство.

— Нет. Я умоляю вас, я…

— Я не хочу ни убивать вас, ни бить, — тихо сказал Малко.

Она нерешительно посмотрела на него. Уголок ее рта дергался от страха, она боялась смерти.

— Я боюсь, — сказала она. — Однажды он меня чуть не убил. А теперь, после того, как вы унизили его в моем присутствии, он…

— Но почему вы остаетесь с этой обезьяной?

— Деньги— ответила она с горечью. — Из-за денег я провела шесть месяцев в хижине в Южной Африке. Я возила алмазы. А теперь я работаю на эту банду здесь. Как только смогу, я уеду. Неважно куда…

Они подъехали к узкой дороге, тянущейся вдоль озера Танганьика. Здесь стояло несколько негритянских хижин и заколоченных вилл, покинутых бельгийцами. Вид был очень живописный.

— Остановитесь, пожалуйста, здесь.

Жиль повиновалась. Малко вышел из машины и пошел к топкому берегу. Размахнувшись изо всех сил, он бросил револьвер. Оружие исчезло в зеленой воде.

— Вашему приятелю бессмысленно доносить на меня в полицию, — заметил Малко, усаживаясь в машину. — Отвезите меня в «Пажидас».

Жиль не нужно было повторять. Она немного успокоилась. Малко посмотрел на нее с сожалением.

— Печально видеть такую красивую женщину, как вы, в этой передряге.

— Я уеду отсюда. Но будьте внимательны. Ари в самом деле убийца. У него здесь большие связи и влиятельные друзьям. Однажды сюда приехал такой же господин, как вы. Спустя три месяца в джунглях нашли то, что оставили от него стервятники и шакалы. А теперь он в моем присутствии пообещал вас убить. Он постарается сделать все, чтобы это осуществить.

— Я буду осторожен. Но почему он хочет таким образом помешать мне купить камни?

— Он боится. Он и его друзья — монополисты в этом деле. Они покупают камни по низким ценам. Когда продавцы не хотят продавать, они угрожают или устраняют их. Он боится, что вы предложите слишком много. Настоящие прибыли здесь имеют с закупок. Ари не хочет, чтобы вам стала известна истинная цена. Те, из Бейрута, взбесились бы. Они очень рискуют, а зарабатывают мало.

— Это очень интересно…

— Никогда никому не рассказывайте то, что я вам сообщила, — вздохнула Жиль. — Он меня убьет.

— Не бойтесь ничего.

Малолитражка подъехала к отелю «Пажидас».

— До свидания, Жиль, — сказал Малко. — Забудем прошлое. Несмотря на присутствие Аристотеля, свидание стоило этого.

— Малко…

Она положила руку на его бедро.

— Это… Это не было предусмотрено. Справьтесь о Кудерке. Ари только приказал мне привезти вас и уверил меня, что у вас нет оружия.

— Какая добросовестность!

— Нет.

Малко уже выходил из машины, когда Жиль тихо сказала:

— Я в самом деле хотела вас.

Малко, сделав неопределенный жест, вошел в гостиницу и сразу же вышел.

На этот раз на улице стояли такси. Он попросил отвезти его на улицу Киву, шестьдесят четыре.

Невзрачный, маленький силуэт Кудерка предстал перед глазами Малко, когда он толкнул дверь. Кудерк отодвинулся, закрывая лицо руками. Он был жалок. Малко презрительно сжал губы.

— Если я жив, то это не по вашей вине, — сказал он. — Ваш друг Аристотель не очень меня жалует.

Кудерк сжал руки:

— Он заставил меня. Иначе бы убил. Никоро сказал ему, что я работаю на вас. Впрочем, я не хочу иметь с вами никаких дел. Держите ваши деньги.

Он протянул Малко стодолларовый билет. Положение, очевидно, не улучшится. Без гида Малко придется сесть в самолет и покинуть страну.

— Не валяйте дурака. Мое предложение остается в силе. Мне бы больше не хотелось, чтобы вы меня предавали. Это в ваших же интересах, потому что, если я останусь в Бужумбуре, вы тоже останетесь здесь.

Эти слова заставили Кудерка задуматься.

— Вы правы, — сказал он боязливо. — Когда мы сможем уехать из страны?

— Я это говорил вам, — ответил терпеливо Малко. — Вы полагаете, что я собираюсь оставить свои кости в Бужумбуре?

Ответ был совершенно очевиден. Немного приободрившись, Кудерк уточнил:

— Я нашел машину. «Форд», в хорошем состоянии, за тысячу долларов. У нее хорошие шины и мотор. Она будет готова завтра утром. Но только, чтобы выехать из города, нужен пропуск. Вы должны попросить его во дворце. Может быть, они не осмелятся вам отказать. Но сегодня вечером слишком поздно. Туда надо идти завтра утром.

— Хорошо, я пойду туда завтра. В этот раз ждите меня здесь. Я сам за вами заеду.

Кудерк испуганно заморгал:

— Разрешите мне поехать к вам, я здесь боюсь. Быть может, Ари вернется. В гостинице он не осмелится ничего сделать.

— Как хотите, — ответил Малко.

Кудерк закрыл дверь, и они пошли по улице Киву. К счастью, такси, на котором приехал Малко, находилось поблизости. Они сели и поехали в «Пажидас».

Электричество снова горело.

В глубине холла в самом лучшем кресле восседало с большим достоинством удивительное существо в фиолетовом: чернокожий епископ.

— Это настоящий епископ? — спросил Малко.

— Разумеется. Это епископ Бурунди, но он не пользуется успехом. Негры говорят: да, он епископ, но так как он не белый, он не такой загадочный. И они требуют возвращения бельгийского епископа.

Малко расхохотался. Но Кудерк очень нервничал. Он без конца озирался вокруг, как будто ждал внезапного появления Ари.

— Я думаю, что мне нужно заняться машиной, — сказал Кудерк. — Слишком много людей видят меня здесь.

— Я надеюсь, что завтра все будет готово.

— Я тоже надеюсь, — смиренно сказал Кудерк.

Он протянул Малко маленькую пухлую руку и убежал сломя голову, провожаемый строгим взглядом епископа, который «недостаточно таинствен».

Малко поднялся в номер. Гостиница была почти пустой: несколько деловых людей, чиновников и африканских офицеров в пестрой разукрашенной галунами форме, как у портье. Он растянулся на кровати и, несмотря на гудение кондиционера, немедленно заснул.

В соседней комнате инспекторы Бакари и М'Поло потели в темных костюмах. Они не осмеливались снять галстуки, потому что без галстука полицейский не внушает уважения. Комиссар Никоро приказал им не упускать из вида белого с бабой. До сих пор это было легко. И даже приятно. Они получили удовольствие, наблюдая за любовной сценой белого с Жиль.

Малко внезапно проснулся. Было восемь часов. Он чувствовал себя относительно свежим, но все же испытывал глухую тоску. Он ощущал себя полностью изолированным. Даже Аллан Пап был на другом конце света. Они, должно быть, грызут себе ногти в Вашингтоне. Он волновался, думая о двух космонавтах. Были ли они еще живы? Ведь прошло уже шесть дней…

Бессмысленно думать о колоссальных возможностях ЦРУ, ведь он совсем один должен драться в этой стране сумасшедших. Ясно, что экспедицию зафиксировали бы сразу. У него же — большое чувство ответственности.

Он встал и выбрал изысканнейший голубой костюм и полотняную рубашку. Сверхплоский пистолет лежал на дне чемодана. Он подумал, что лучше его там и оставить. Аристотель не осмелится прямо в городе напасть на него… Убийца, которого зовут Аристотель. Воистину, нужно приехать в эту страну, чтобы встретить подобное.

На этот раз такси вытянулись цепочкой перед гостиницей. Маленький негритенок внезапно возник из темноты и взял Малко за руку:

— Такси, бвана? Садись.

Властно подвел его к «ситроену» и толкнул внутрь; шофер обернулся, широко улыбаясь:

— Куда ти хочешь ехать, бвана? Ти хочешь девочки?

— В «Ла-Круа-Дю-Сюд»!

Это был один из лучших ресторанов Бужумбуры. «Ситроен» с трудом тронулся с места, сопровождаемый на почтительном расстоянии неопределенного возраста «пежо», в котором находились Бакари и М'Поло, поспешно покинувшие гостиничный номер.

Проехав минут десять, шофер со шрамом на лице обернулся к Малко и сказал, по-прежнему улыбаясь:

— Бвана, я говорить французский хорошо и английский.

— А! Хорошо.

— Бвана, ты интересуешься хорошими алмазами? Малко вздрогнул. Разве он открыл уже ювелирный магазин? Уже все всем известно. Час от часу не легче.

— Нет. С чего ты взял? Чернокожий хитро засмеялся:

— Бвана, я знать, уверен.

— Ты ошибаешься.

Негр огорченно покачал головой:

— Хорошее дело, бвана. Я не говорить полицейским. Очень красивые камни. Если ты хочешь, я отвезу тебя на место, которое я знаю…

Это попахивало ловушкой. Еще один парень, купленный его греческим другом.

— Я не покупаю камни, — сказал твердо Малко.

Внезапно шофер рыгнул и полез рукой в рот. Затем он остановил машину и повернулся к Малко, протягивая ему руку. Что-то сверкало на его ладони.

— Смотри, бвана, красивые камни. Пятьдесят тысяч франков только.

Малко не мог не взять с его руки алмазы. Это были камни, полученные от банды. Он протянул их негру обратно:

— Спасибо, но меня это не интересует. Я же сказал тебе, я не покупаю алмазы.

Шофер забрал камни и спрятал их за десны.

— Подумай, бвана. Завтра я буду около гостиницы.

Машина поехала дальше. Малко спрашивал себя, остаться ли ему в роли торговца, но тогда не был ли он обязан покупать камни?

Они доехали до «Круа-Дю-Сюд». Малко дал королевские чаевые и хлопнул дверцей.

Едва он вошел в ресторан, как оба полицейских остановили свою машину около такси и вышли, криво ухмыляясь. Благодаря внутреннему освещению в малолитражке они ничего не упустили из этой сцены. Один из них открыл дверцу такси и сказал на суахили:

— Здравствуй.