— Ваш чемодан не открывали?

— Я только что прошел таможню.

— Нужно его открыть.

Огромный негр в каске прицелился в Малко чешским автоматом, на конце которого был закреплен штык, острый, как бритва, и выпучил на него злые глаза.

Малко поставил чемодан на землю, точно под плакатом, возвещающим: «Добро пожаловать в Республику Бурунди!», и открыл его. Слово «Республика» было грубо намалевано поверх слова «Королевство».

Под важным взглядом высокого негра другой солдат открыл большой чемодан фирмы «Самсонит». Вдобавок Малко был одет в дорогой костюм из альпака. Всегда изысканный, он взял с собой три очень легких костюма: голубой, серый и бежевый. Даже в сердце Африки Малко хотел оставаться элегантным.

Солдат уважительно приподнял тончайшие рубашки, украшенные незаметной монограммой и короной, погладил туалетный несессер из желтой кожи, и его взгляд остановился на фотографии замка Малко в Лиезене. Это была любимая фотография, с которой он никогда не расставался, но здесь, в Бурунди, это казалось довольно-таки неуместным. Негр повертел фотографию и, не осмелясь задать вопрос, положил на место.

Малко терпеливо ждал. Бесполезно поднимать шум.

Человек, который хотел его убить, прошел, не глядя, мимо него с маленькой дорожной сумкой. Малко задумчиво проводил взглядом его массивный силуэт. По крайней мере, у него был «друг» в этой скверной стране.

Он собирался закрыть чемодан, когда солдат, который рылся в его вещах, что-то радостно прокричал. Положив автомат, он запустил руку в чемодан и вытащил пару черных шелковых носков.

— Эта вещь должна помочь революции, — сказал он на дурном французском, запихивая носки в карман военной формы.

Такие заявления не оспаривают. Малко захлопнул чемодан. Один из его спутников, стоящий позади, краснолицый и потный, пробормотал:

— У негров три страсти: платки, носки и независимость.

Еще чего доброго расстреляют, если кто услышит. Это был один из тех немногих пассажиров, которые летели в Бужумбуру. Почти все остальные продолжали путь в Найроби. Или, вернее, продолжили бы, если бы не случай с иллюминатором. Потому что «Дуглас-6» оказался на приколе, и пассажиры ждали, когда его заменят. В лучшем случае это произойдет в течение следующего дня.

Однако бурундийцы не разрешили транзитным и не имеющим визы пассажирам переночевать в городе не по своей воле. Несчастные набились в зал ожидания и в бар без кондиционера.

Бельгийский экипаж напрасно кипел от злости.

Впрочем, прием был ледяной. Плакат гласил, что комендантский час действует с полуночи до шести часов утра и что любой человек, застигнутый на улице в неположенное время, будет застрелен без предупреждения.

Также было запрещено вести разговоры против нового правительства.

За неповиновение — сразу тюрьма.

Свободное и суверенное государство не шутило с правами гражданина. Хотя большинство его граждан жили голыми в непроходимых джунглях и в точности не знали, кто управляет государством, голос Бурунди скрупулезно учитывался при каждом голосовании в ООН.

Малко уже взялся рукой за ручку двери, ведущей в холл аэровокзала, когда послышался окрик солдата. Он застыл на месте.

— Вы не были обысканы!

Малко повернулся, терпеливо улыбаясь:

— Но это только что было сделано.

— Поставьте ваш чемодан и раздевайтесь.

Он не знал, что его белокурые волосы отождествлялись в глазах чернокожих с образом фламандца, который они больше всего ненавидели.

Теперь вокруг стояло трое солдат и сержант. Малко вспомнил то, что сказал ему Аллан Пап в Найроби, повествуя о Бурунди: «Там народ чокнутый. Если вы хотите остаться живым, всякий раз, когда солдат с ружьем что-то попросит, отдайте это. Неважно, что».

Малко уже снимал куртку, когда белый, который высказал шепотом свое мнение о чернокожих, подошел с лейтенантом-туземцем. Офицеру объяснили инцидент.

— Рады принять иностранца, — сказал он. Короткой фразой на курунди лейтенант отпустил солдат.

Четверо солдат хохотали. Малко поблагодарил и вышел.

Стойкий неприятный запах царил в «аэровокзале», представляющем собой конструкцию из дерева и железных листов.

С давних времен «Дугласы-6» «Эр-Конго» были единственными, кто приземлялся на отвоеванной у леса площадке. Командно-диспетчерский пункт походил на водокачку и не приносил большой пользы.

С начала революции им пользовались лишь военные.

Малко немного постоял. Повсюду спали негры, даже на земле. В одном углу сидел человек в окровавленных бинтах с ребенком, прижавшимся к его животу, как чудовищная пиявка.

В недавних стычках между племенами уту и тутси были ранены десятки людей.

В крошечном баре местная красотка с вожделением посмотрела на белокурые волосы Малко. Легкое голубое бубу, украшенное рисунком из швейных машинок, обтянуло ее ягодицы, настолько роскошные, что, казалось, они были ненастоящими.

Она воткнула в волосы жесткие стержни от шариковых ручек, словно символ богатства.

Ослепительная Венера одарила Малко лучезарной улыбкой. У Малко не было времени ответить на проявленный к нему интерес: два громкоговорителя в холле захрипели, послышался неясный шум, затем мужской голое оповестил:

— Сейчас выступит президент Букоко.

Злой голос президента оборвал его. Президент начал речь на поющем французском, официальном языке Бурунди:

— Я очень, очень сердит. Мой гнев чрезмерен. Я категорически запрещаю чиновникам заниматься любовью с девушками в помещениях правительственных учреждений. Вероятно, мне придется расстреливать таких людей.

Внезапно перейдя на незнакомый Малко диалект — урунди, он продолжал орать.

Малко посмотрел вокруг: негры слушали, застывшие, вытянувшись от страха по стойке «смирно», ужасно серьезные. Малко воспользовался этим, чтобы улизнуть.

Влажный горячий воздух охватил его. Несмотря на поздний час, было около тридцати градусов жары. Начинался сезон дождей, и, как правило они шли после шести часов вечера.

В то время как он искал глазами такси, несколько полуголых негритят дрались за ручку его чемодана. После упорного сопротивления Малко доверил его самому сильному. Высокий негр в каске американского пожарного и в плавках прошел мимо, таща огнетушитель на колесах.

— Бвана (бвана — господин (суахили)), такси?

Это был негр, одетый по-европейски: в брюках из серого холста, в красной куртке, вышитой китайскими розанами. Не имея жилета, он умудрился прикрепить конец огромной цепи никелированных часов к одной из пуговиц куртки, что совершенно нарушало целостность костюма.

— Какой самый лучший отель в Бужумбуре? — спросил Малко.

Негр покачал головой:

— Бвана, только «Пажидас» очень хороший.

— Хорошо, поезжай в «Пажидас».

Группа чернокожих десантников с любопытством смотрела на Малко. Они скучали. И жаждали развлечься за чужой счет. Малко залез в «крайслер» образца 1948 года и, чтобы избавиться от мальчишек, бросил им горсть конголезских монет. Убийца из самолета исчез. «Крайслер», громко урча, тронулся с места. Другой негр по африканской привычке сел рядом с шофером, и машина поехала по прекрасной дороге, ведущей из аэропорта. Малко вздохнул, покачиваясь на продавленном сиденье «крайслера».

Никогда еще Малко не был в такой странной командировке. Здесь, в Бурунди, был другой мир, иррациональный и непредсказуемый.

Великолепная автострада, обсаженная бугенвилиями, через пятьсот метров превратилась в дорожку из красного латерита, по обеим сторонам которой рос лес. Фары освещали сухую землю, деревья и колючие кусты. Согласно карте, Бужумбура была в двадцати пяти километрах. Еле приметные тропинки, углубляясь в лес, вели к невидимым деревням. Как всегда в тропиках, хотя наступила ночь, температура не упала ни на один градус.

Внезапно Малко сильно подбросило: «крайслер» влетел и вылетел из огромной ямы. Шофер обернулся и весело сказал:

— Бвана, дорога не очень хорошая.

Этого можно было и не объяснять. Негр так лавировал, что укачивало. Примерно каждые пятьсот метров встречались ямы. Малко бросало то в одну, то в другую сторону. И это была главная магистраль Бурунди!

Они потратили час, чтобы проехать двадцать пять километров до Бужумбуры. Сначала шли ряды саманных и глинобитных хижин, освещенных ацетиленовыми лампами и кишащих крикливыми и возбужденными неграми. Виднелись лавочки, что-то вроде нищенских универсальных магазинчиков, торгующих мотыгами, керосином, галстуками «бабочка» и дешевыми побрякушками. Привлекали внимание неоновые вывески с поэтическими названиями: «При свете луны», кафе «Сумерки». В большинстве этих «бой-дансингов» мужчины танцевали друг с другом. Нет, они не были педерастами. Просто их слишком занятые домашней работой жены не имели возможности развлекаться в дансингах.

Элегантные женщины в бубу остановили такси. Через опущенное стекло шофер сделал похабный жест и расхохотался.

В центре Бужумбуры движение стало более интенсивным; «крайслер» объехал вокруг большой площади и остановился перед отелем «Пажидас». Освещалась только одна сторона улицы. Малко поинтересовался, почему. Шофер объяснил: это вызвано мерами экономии.

Гостиница — современное семиэтажное здание с большим холлом, полным зеленых растений. Как только Малко вышел из машины, у него запершило в горле от городских запахов. Везде в Африке пахнет, но это было нечто невообразимое. С начала революции мусоропроводы не чистили. Машина с четырьмя трупами три дня стояла посередине проспекта, и никто не позаботился ее оттуда убрать.

Мимо отеля проехал джип с опущенным стеклом, полный свирепого вида солдат. Они играли в войну. Некоторые, несмотря на каски, раскрасили лица военными знаками своих племен.

Малко задрожал от леденящего холода в холле. Внутри работал кондиционер. Все служащие были негры. Без всяких слов Малко дали для заполнения карточку. Увидев цену, он подумал, что это ошибка: шестьдесят долларов!

— Шесть долларов? — спросил он. Негр покачал головой:

— Нет, месье, шестьдесят. Президент Букоко установил такую цену.

И это то, что называют полной демократией!

Малко улыбнулся при мысли о том, как удивятся бухгалтеры из ЦРУ, когда увидят отчет о расходах. За эту же цену в Нью-Йорке можно снять в «Уолдорфе» апартаменты с дюжиной горничных.

Негр с равнодушным лицом, одетый в бубу, взял чемодан Малко и понес его к лифту. Комната Малко помещалась на четвертом этаже. Поблизости от отеля находились высотные дома, тюрьма и ангар.

Негр положил чемодан на кровать и исчез. Единственное освещение состояло из чего-то, похожего на операционную лампу, направленную прямо на постель. Что касается кондиционера, то он производил не меньше шума, чем «боинг» при взлете, и давал горячий и омерзительный воздух.

Малко, обескураженный, сел на кровать. Он умирал от желания улететь первым рейсом неважно куда. Шефы из Вашингтона, сидя в своих прохладных кабинетах, разумеется, не имели ни малейшего представления о Бурунди… А должны были иметь, потому что посылали Малко в эту бессмысленную командировку. Он вновь видел Дэвида Вайса сидящим во вращающемся кресле и объясняющим ситуацию в Африке по карте:

— Для нас Бурунди не существует. Нет дипломатических отношений, никаких экономических связей. Но у них — законная делегация в ООН.

Впрочем, русские не менее обделены, чем мы. После различных оскорблений их посол был выслан и просидел без пищи два дня в аэропорту. Для них существуют только китайцы.

И еще! Перед революцией король узнал, что сорок китайцев дипломатической миссии прибыли в страну только с десятью паспортами. Он приказал бросить их в тюрьму. Может быть, они еще там.

— Очаровательная страна, — заметил Малко. — Вы не думаете, что было бы проще послать батальон морской пехоты, чтобы там поохотиться?

На карте Африки Бурунди выглядела крошечным зеленым пятнышком между озером Танганьика и Конго. Дэвид Вайс ткнул пальцем в южную точку страны, недалеко от границы с Танзанией.

— Компьютеры вычислили, что в этой зоне приземлился наш спутник. В ста пятидесяти километрах от Бужумбуры. Там большая часть мостов вышла из строя. Со времени провозглашения независимости их не чинят. Вы должны будете прочесать это место.

Я знаю, что это нелегкая командировка. После революции Бурунди поворачивается потихоньку к средним векам, утопая в крови. У них уже четвертая революция. За исключением Бужумбуры, страна состоит из деревень, затерянных в джунглях. Из столицы выехать на машине с гидом довольно просто. Вы говорите бегло по-французски?..

Да, из Бужумбуры нужно было выехать.

Малко занялся неотложными делами. Он повесил костюмы, чтобы они не измялись, и вынул туалетный несессер.

Сначала тюбик с зубной пастой. Он отрезал кончик острыми ножницами, чтобы извлечь спрятанный там тонкий ствол автоматического пистолета, который тут же в раковине и почистил.

Затем извлек из дна фляжки со спиртом рукоятку сверхплоского пистолета. При помощи маленьких приспособлений Малко смонтировал пистолет, специально изготовленный в технической лаборатории ЦРУ. Он был такой плоский, что совершенно незаметно носился под смокингом и отлично стрелял и обычными и анестезирующими пулями.

Малко вставил обойму. Затем положил в маленький чемоданчик фирмы «Самсонит» с двойным дном и закрыл его на ключ, надеясь, что пистолетом не придется воспользоваться.

Человек, хотевший его убить в самолете, находился в городе. Ничто не давало оснований считать, что он отказался от своего замысла. Малко не имел намерения оставлять свои кости в столице Бурунди. Мысленно он записал имя и адрес человека, который по рекомендации Аллана Папа мог ему помочь. Он умирал от усталости, лег и быстро заснул. Не тот момент, чтобы шататься по ночной Бужумбуре.

А в это время на другом конце города Жюлиус Нидер переживал неприятные минуты. Огромный детина в костюме цвета розового дерева бесновался около бледного и пристыженного Жюлиуса. Громко вопя, он осыпал его градом ругательств: каков в гневе Ари-Убийца, знала вся Африка.

— Дурак! — орал он. — Я приказал, чтобы ноги этого типа не было в Бурунди! Я знаю, почему он приехал! Парни с юга пытаются сбыть партию камней без нашего участия! Я не знаю, каким образом этот тип узнал об этом, но он прибыл, чтобы их заграбастать!

Жюлиус защищался:

— Я не сказал своего последнего слова. Здесь легче будет все осуществить.

Ари встал перед ним и заорал:

— Нет! Я не люблю привалов! Вы еще наделаете здесь глупостей! Завтра самолет на Камашу, вы полетите на нем, и чтоб ноги вашей здесь никогда больше не было!

Он порылся в кармане и протянул Жюлиусу банковский билет.

Это был билет в пять тысяч бельгийских франков. Жюлиус смиренно спрятал его в карман. Всего он не потерял.

Взбешенный Ари-Убийца закричал:

— Я сам займусь этим типом! По крайней мере дело будет сделано!

Когда на следующее утро Малко вышел из отеля, он увидел перед дверью двух негров, яростно дравшихся под взглядами дюжины мальчишек, которые при каждом нанесенном ударе прыгали от радости. Один из дерущихся снял рубашку и встал в позу профессионального боксера.

Увидев Малко, портье поспешил с большой дубинкой к дерущимся и вытолкал их на угол улицы.

— Где улица Киву? — спросил Малко у портье.

— Там. Недалеко, месье.

Африканская неопределенность. Это могло быть в ста метрах или в ста километрах. Так как поблизости не оказалось ни одного такси, Малко пошел пешком. Вскоре щебеночная мостовая уступила место глинобитной.

Несколько раз Малко спрашивал дорогу.

Примерно через два километра, разбитый и пропотевший, он увидел наконец в полуметре от земли столб с табличкой «дорога на Киву». Казалось, все таблички в этом городе рассчитаны на карликов.

Улица Киву была застроена разнородными современными высотными зданиями и деревянными хижинами. На большинстве домов номеров не было. Негры с любопытством рассматривали Малко. В этом квартале белые появлялись редко.

Внезапно он натолкнулся на полицейский участок, окруженный колючей проволокой и полный солдат в зеленых беретах.

Уставший от блужданий Малко прошел мимо подозрительно посмотревшего на него часового и вошел в участок. Сержант сидел за грязным столом, а два негра — вероятно, подозреваемые — с распухшими и невыразительными лицами сидели на корточках около стены.

— Вы не знаете, где находится дом номер шестьдесят четыре? — спросил Малко.

Сержант принял совершенно глупый вид и покачал головой. Затем пробормотал:

— Нет, бвана.

Чтобы его подбодрить, Малко спросил:

— А здесь какой номер?

Негр отчаянно наморщил лоб. Но это превышало его умственные способности.

— Я не знаю, бвана.

Он углубился в свои бумаги. Вокруг Малко молчаливо ждали солдаты. Обескураженный, он вышел из участка.

За неимением лучшего, Малко подозвал мальчишку и протянул ему пять франков.

— Ты знаешь дом месье Кудерка?

Это был хороший способ. Малыш взял Малко за руку, и через три минуты они оказались перед одноэтажным глинобитным домом. Едва можно было различить написанный мелом номер шестьдесят четыре.

Малыш быстро убежал. Малко толкнул дверь, ведущую во двор, и остановился.

Посередине двора группа чернокожих громко хохотала, окружив что-то, чего не было видно. Большинство из них носило бело-красно-зеленую форму молодежной организации Бурунди.

Малко вошел во двор. Один из негров обернулся и что-то сказал остальным. Тотчас же круг распался. Три или четыре негра с опущенными глазами, с непроницаемыми лицами пробежали мимо Малко. Другие исчезли в глубине двора и перепрыгнули через невысокую изгородь. Остался только один, спиной к Малко. Он мочился, нежно держа член двумя пальцами. Когда Малко поравнялся с ним, негр его заметил. Смесь страха, ненависти и еще чего-то, похожего на стыд, появилась на его лице. Негр быстро спрятал член в бубу и торопливо убежал, открыв предмет, на который он мочился.

Это была голова человека.

Растерянный, с подступившей к горлу тошнотой, Малко увидел, что голова движется.

— Если бы вы могли подкопать немного вокруг меня, то я бы легко выбрался.

Голос был смиренный и тихий. Малко опустился на колени и, преодолевая отвращение, раскидал рыхлую, пропитанную мочой землю. Человек, закопанный по самую шею, был почти лысым, с круглым лицом и с близорукими мигающими глазами. Когда он улыбнулся, Малко увидел его испорченные зубы.

Зеленый от бешенства, он копал изо всех сил. С трудом Малко вытащил человека за плечи. Вокруг не было больше ни одного негра.

Несчастный был весь в земле. Немного пошатываясь, он провел грязной рукой по лицу. Его полотняные рубашка и штаны были в жалком состоянии.

— Вы месье Мишель Кудерк? — спросил Малко.

— Да.

Мелкими шажками он направился к дому и вошел, приглашая Малко последовать за ним. Комната была плохо обставлена. На столе стоял маленький вентилятор.

Кудерк взял очки и медленно надел их, объясняя с жалкой улыбкой:

— Они были не так уж жестоки. Перед этим они позволили мне снять очки. Извините меня, садитесь, пожалуйста. Я приму душ…

Запах, который шел от Кудерка, был не из приятных.

После того как он исчез в глубине комнаты, Малко, обескураженный, поднял глаза к потолку. Ему удалось найти друга Папа! И этот человек должен был быть его проводником…

Мишель Кудерк вернулся в чистых брюках и рубашке, но цвет лица оставался все еще желтым, как будто лицо пропиталось мочой.

— Ну, наконец, что же случилось? — спросил Малко. Кудерк вздохнул:

— Если бы вы знали! Это, это ничего. Они не хотели мне зла. Но вы знаете, африканцы…

Он произносил слова со страхом.

— Почему они с вами так обращаются?

— Это длинная история, — пробормотал Кудерк. — Пятнадцать лет назад я приехал в эту страну. У меня был маленький журнальчик, и я хорошо жил. Затем произошла первая революция. И все было в порядке. Они не имели ничего против белых. Наоборот, они попросили меня остаться и сотрудничать с новым правительством. Затем я опубликовал в одном из номеров моего журнала статью о раздутых штатах чиновников, посоветовав королю отправить их в поля на сельскохозяйственные работы. На следующий день меня бросили в тюрьму, откуда я вышел только в прошлом месяце. Когда посол начал ходатайствовать за меня, король пригрозил разорвать дипломатические отношения. Так как я не был достаточно важной персоной, меня оставили гнить в тюрьме. Два месяца назад меня известили, что я буду расстрелян из-за моей статьи за антигосударственную деятельность. У них были серьезные намерения. Для них это единственный способ избавиться от меня, не теряя лица. Когда короля свергли, меня освободили из тюрьмы. Президент вызвал меня и объявил, что его предшественник был большой канальей и что он меня назначает помощником министра информации. Вновь будет выходить мой журнал. Просто перед публикацией я буду представлять для цензуры все мои статьи. Я ему ответил, что предпочитаю уехать из страны. Он страшно разгневался и сказал, что заставит меня изменить мнение, что Бурунди нуждается во мне. И вот теперь приходят сюда эти люди из молодежной организации и издеваются надо мной. Отобрали паспорт, все мои сбережения конфискованы, у меня нет денег. Я отдал бы все, чтобы уехать. Сегодня они пришли и сказали, что расплавят в моей голове все плохие мысли. На самом деле они не хотели причинить мне зло.

Ну что с него было взять! От его покорности у Малко закипела кровь.

Мишель Кудерк сощурил глаза, глядя на него.

— Почему вы пришли ко мне?

— Я друг Аллана Папа, — сказал осторожно Малко.

— А!

Кудерк сел на табурет.

— Как он поживает? Здесь, в Бужумбуре, его все потеряли из виду.

— У него все в порядке. Он мне сказал, что вы могли бы оказать мне услугу.

— Услугу!

Горький смех вырвался сквозь испорченные зубы.

— Но у меня больше ничего нет, я больше не существую. Даже негры писают на меня сверху, и я не могу ничего сказать… Тогда…

— Вы мне нужны, и это может быть для вас очень выгодно.

Мишель Кудерк встал и положил маленькую пухлую руку с грязными пальцами на чистейший лацкан костюма Малко. Зловонный запах заставил Малко отстраниться.

— Я хочу только одного, — выдохнул Кудерк, — уехать, послать к черту эту проклятую страну и больше никогда в жизни не видеть ни одного негра, вы меня слышите? Если бы у меня были деньжата, я бы поехал в ООН и порассказал, что такое негры.

— С деньгами вы могли бы уехать, — сказал Малко. — Я обещаю переправить вас через границу.

— Как?

— Я не могу сейчас вам это сказать. Если вы согласитесь мне помочь…

— Чем?

— Вы говорите на курунди, суахили, и вы хорошо знаете страну, не так ли?

— Да.

— Мне нужен гид, чтобы отправиться на юг страны. Кудерк пожал плечами:

— Мне не позволят выехать из Бужумбуры.

— Это все можно уладить. Вашей ноги никогда здесь больше не будет.

Кудерк грыз ногти. Он снизу посмотрел на Малко.

— Что вы собираетесь делать на юге? Там ничего нет. Это страна моссо. Настоящие дикари. Даже уту не хотят о них слышать.

— Я же вас не спрашиваю, что вы собираетесь делать с деньгами, которые я дам вам, — возразил Малко.

Кудерк нервно засунул руки в карманы.

— Вы работаете на Ари-Убийцу. Не рассказывайте мне сказки. Вы, как другие, собираетесь искать алмазы в карьере Белт.

— Я не работаю на Ари, — медленно сказал Малко. — Я работаю на себя.

Кудерк еще больше пожелтел.

— Я не хочу ваших бабок. С меня достаточно передряг вроде сегодняшней. У меня нет желания кончить жизнь в озере Танганьика с камнем на шее.

Малко подумал, что нужно нанести удар.

— У вас будет наличными пять тысяч долларов, — сказал он. — И паспорт. Я сам лично проведу вас через границу. Я тоже не вернусь в Бужумбуру. Или пуля в лоб, потому что я не могу оставить вас в живых после того, что только что вам рассказал. У вас тридцать секунд на то, чтобы решиться.

Малко, ненавидевший насилие, должен был заставить себя угрожать несчастному Кудерку. Во что бы то ни стало нужно уехать из Бужумбуры. Разумеется, он бы не выстрелил.

— Хорошо, — проворчал Кудерк, — я согласен. Но я надеюсь, вы надежны?

Малко не ответил, он вытащил из кармана пачку банкнот и вытянул из нее сто долларов.

— Вот задаток. Вы купите все, что нужно, чтобы подготовиться к путешествию. Рассчитывайте на пятнадцать дней. Нужно найти машину, хорошую, которая не сломается. Я хорошо заплачу. Встретимся завтра после полудня в «Пажидасе». Я живу в номере двадцать пять.

Он вышел, оставив деньги на столе. Улица Киву была пустынной, и он решил идти до отеля пешком.

— Эй, подождите, — крикнул Кудерк. — Вы, наверно, думаете, что туда ехать, как к району, где живут моссы.

— Я посмотрел по карте, — возразил Малко. — Дорога идет по левому берегу озера. Не больше ста пятидесяти километров.

Мишель Кудерк ухмыльнулся:

— Карта! Что она вам скажет, эта карта! Мосты разрушены на Рвзибази и на Каронже. Не говоря о других, не указанных на карте. И на это вы кладете пятнадцать дней!

— Увидим. В любом случае нужно ехать.