Джейн, надев темные солнечные очки, стояла на краю борта нашей Арабеллы. Она, стояла у бортовых защитных лееров и смотрела, как я с Дэниелом, снова готовили акваланги к погружению. И погрузке в моторный наш резиновый скутер.

Дениел взял, готовые уже закачанные баллоны на восемнадцать литров.

Еще стоял день, часа где-то три, и мы решили, сделать еще одно погружение в районе островной банки с внешней стороны одного из островов. Судя по мореходной карте, там было коралловое целое плато в сторону к океану. И самый скалистый из обоих островов. И самый большой справа от нас и южнее левого. Более меньшего острова. Остров стоял на этой коралловой банке далеко отходящей от него в сам Тихий океан. После непродолжительного в общей компании в главной каюте отдыха и обеда, приготовленного Дэниелом, мы все, снова принялись за работу. Дэни решил обследовать акваторию этой самой большой внешней банки острова с помощью глубоководного сонара и камеры. И если, что понырять в возможном месте падения борта 556. Если сонар обнаружит место обломков BOEING — 747.

По просмотру первоначальных съемок этой лагуны, где мы стояли результаты его, тоже не устроили. Сонар и камера ничего, тоже не показали, ни по внешнему барьерному рифу в месте прибоя волн, ни далее до отметки, где перегрелся и вышел из строя наш лодочный мотор.

Джейн стояла и просто смотрела на нас работающих у резиновой лодки и готовящих ее к новому поисковому маршруту.

Я поглядывал, иногда на нее. И видел, как смотрела она на нас обоих. И особенно на меня.

Как она была, вновь красива в солнечных лучах в своем купальнике.

Джейн, сбросив с себя на палубе яхты гидрокостюм. И надев назад свой, почти прозрачный цветной полосатый лифчик, подтянув свои пышущие жаром женские обворожительные груди, просто стояла как есть полунагая в этих ярких лучах на фоне одного из островов. На фоне обрывистых скал и синевы спокойной в штиле воды. Ее невысокого роста загорелая, почти до угольной черноты девичья фигура, просто переливалась бронзовыми плотными темными красками и оттенками. От красивых в изящной полноте голых полностью ног, до милого в тех солнечных блестящих, на ярком, солнечном свету черными линзами очках девичьего смуглого личика. Ее черные вьющиеся змеями длинные смоляные волосы слегка развивались на легком ветерке скалистой бухты. Этой бухты смерти.

Дэниел толкнул меня, как бы шутя, слегка в плечо — Засмотрелся на мою сестренку любовничек? — колко он произнес — Давай помогай, хватит мечтать. Опускаем разом и вместе. На раз и два! — он громко скомандовал, и мы закрутили рукоятки ручной лебедки, спуская на воду у борта яхты моторный скутер. Потом, добавил — Ты маски положил? Я их, что-то не вижу в лодке.

Было видно, как он заметно нервничал.

Особенно, когда мы ему сказали, что в бухте ловить нечего. И там ничего нет, он просто взбесился — Он должен быть, где-то здесь! Я найду его!

Он вышел, вообще из себя, отскочив от борта Арабеллы. И бегая по палубе. Чуть ли, не бегом кругами от борта к борту.

И вот сейчас, он, тоже был вне себя и дергался. Не зная к чему придраться.

— Точно положил? — он снова меня переспросил.

— Все там, Дэни — произнес спокойно я — Там под гидрокостюмами вместе с ластами.

Я смотрел на него и не узнавал его сейчас.

— А, фонари взял, как я говорил? — снова, спросил он меня.

— Конечно, взял, как без них там под водой — я ему ответил, удивленный его придирчивостью.

— Ветра как не было, так и нет совсем — произнес Дэни и вытер лоб рукой. И поправил на голове светлую бейсболку — Жар так и стоит в этой лагуне, сгорим в лодке от жары — говоря это, он заметно нервничал — Эта жара меня доконает! А, горючее к лодке? — он снова спросил меня.

— Да, взял я все, Дэниел — ответил ему я — Все, как ты говорил. Все в лодке.

Я снова, посмотрел на свою красавицу Джейн, стоящую у борта. У бортового ограждения нашей яхты. Она, выгнувшись в гибкой узкой девичьей спине и вперед своим животиком. И поставив загоревшую до черноты левую ножку изящно, ступней с миленькими маленькими пальчиками. Согнув в колене на бордюр ограждения Арабеллы, смотрела на меня и на своего брата. Не отрываясь ни на минуту, из-под темных зеркальных солнечных очков, черным убийственным взглядом девичьих глаз на миленьком лице.

— А, Джейн, что останется на яхте? — спросил я в ответ его.

— Ага, сейчас! — возмутилась моя красавица Джейн — Я, тоже, хочу туда, куда и вы мальчики! Не останусь на яхте в такую жару! — Джейн громко сказала, чтобы мы это услышали — К тому же, у меня разряд по нырянию с аквалангом. И опыт имеется глубоководного погружения.

— Ну, конечно же! — произнес Дэниел в ответ, ей, тоже громко, язвительно восхваляя свою сестренку — Куда мы без нашей изящной и опытной в глубоких погружениях ныряльщицы русалки. Моя сестренка с нами, тоже поплывет. Вон ее баллоны уже лежат в лодке, видишь?! — он, сказал и рукой мельком показал, махнув на акваланг и гидрокостюм моей красавицы Джейн.

Видя нервное, какое-то возбужденное и необъяснимое поведение своего брата Джейн, отошла быстро от борта с защитными бортовыми леерами яхты к нему. Прижавшись полуголым женским своим телом, обняв брата, чмокнув его в щеку. Что-то сказала ему шепотом на ухо. Потом от него отошла и приблизилась ко мне. Она взяла мои руки в свои. И положила их на свою пышную горячую, зажаренную до черноты на солнце в полосатом лифчике купальника грудь.

— Все будет хорошо, Володя — сказала она, хорошо по-русски мне. Дальше по-своему — Дэни заметно нервничает. Ему страшно, как и мне, но все будет хорошо. Это дурное место. И оно его нервирует, как и меня.

Она смотрела на меня сквозь солнечные свои очки, своими, обворожительными любвеобильными гипнотическими глазами моей любовницы.

— Все будет хорошо, любимый — произнесла снова Джейн — Присматривай за ним там, на глубине. Если что, я буду, тоже рядом, если, что на лодке. Она искоса посматривала на своего нервно копающегося в лодке, почти уже взрослого двадцатисемилетнего братишку.

Джейн натянула на себя, на свою торчащую вперед пышную в глубоком дыхании грудь свою желтую с картинкой футболку. Сверху своего загорелого до черноты женского гибкого, как у русалки или восточной танцовщицы в талии тела. До, самых узких полосатых купальника плавок. Сдавивших узким тонким пояском ее девичьи, почти черные от плотного ровного солнечного загара бедра голых ног. Поджавших кверху ее меж шикарных крутобедрых девичьих полных тех загорелых Джейн бедер волосатый с промежностью лобок.

Дэниел накинув на себя на практически голое тело, опять ветровку и надев белую бейсболку, спустил с борта лестницу. Он в одних, тоже, как и Джейн, только черных плавках, помог мне спуститься в резиновый наш скутер. Подавая мне дополнительно к нему еще, запасные к аквалангам баллоны и весла.

Я, тоже, стараясь защититься от солнечных прямых жгучих лучей, первый раз одевшись в короткорукавую цветную из, отданных мне в использование по-братски Дэниелом, теперь рубашку, и в своих матросских, как всегда светлых брюках. Спустился первым в резиновый моторный скутер. Я принял на борт большую сумку на длинном ремне, которую принесла сама Джейн из своей каюты с вещами. Едой с кухни. И водой дополнительно в довесок к той, что я положил в лодку.

— Кто его знает — сказала она мне, когда я ее принимал на руки. И усаживал в лодку — Вдруг наша экскурсия затянется.

Она, говоря это, и сама, заметно и опять, не слабо нервничала. Но, держалась браво, лучше Дэниела. Похоже, та, прошлая наша ночь была ей на пользу.

Следом спустился и сам Дэниел.

— Поехали! — сказал он громко, садясь на нос лодки впереди своей сестренки Джейн.

— Давай, заводи, и поехали! — он повторил, и я завел лодочный мотор.

* * *

— Чур, я первой ныряю! — вдруг, громко, произнесла моя Джейн, заправляя своими пальчиками обеих рук свои, заколотые золоченой булавкой длинные в пучок смоляные черные волосы.

Джейн посмотрела на меня и на Дэниела и сказала — Посиди-ка, братишка в лодке, пока мы вдвоем сплаваем, хорошо!

Джейн надела часы, пояс и ласты на голову маску. Она взяла другой прорезиненный гидрокостюм, новый, полностью черный и приспособленный для более глубокого погружения.

Тот, посмотрел на нее и на меня, зыркнув недовольным взглядом, но согласился, молча, регулируя фильтры запасных баллонов к аквалангу.

— Если так дальше пойдет — она произнесла ему — То, я не дам тебе, вообще нырять.

— Что случилось, моя крошка? — произнес вопросительно я, уже по-американски, не стесняясь ее так называть при родном брате.

— Я, тоже бываю в дурном состоянии, но все, же, сдерживаю себя в руках — сказала, глядя не очень одобрительно на Дэниела Джейн — Я не хочу, чтобы с тобой, что-нибудь, там внизу произошло. Понимаешь меня, Дэни. Братишка.

Дэни не расставался, теперь с военным биноклем. Он сидел и регулировал клапана и фильтры восемнадцатилитровых баллонов, и молчал. Только недовольно, теперь поглядывая на свою сестренку Джейн.

— А, что, все-таки случилось?! — я, спросил и был в недоумении. И смотрел вопросительно на обоих.

— А, ты, не видишь с утра какой он! — сказала, громко перебивая шум волн Джейн — Не замечаешь, совсем моего брата Дэни! С самого утра, он как ненормальный! Весь, какой-то растерянный! Все других спрашивает, а сам давно, уже все собрал и положил куда надо! Или молчит, и ходит сам по себе. Даже, со мной не разговаривает.

Она, глядя, не отрываясь на своего родного брата, продолжила — Обычно бывает его в разговоре, не заткнешь. А, тут, кроме резких фраз от него не услышишь.

— Ладно, замолчи, Джейн, хватит! — он огрызнулся на старшую сестру — Можно сказать, ты тоже не на нервах сегодня с самого утра! Все это чертово место, не дает покоя тебе тоже! Эти острова, эти черные скалы! Эта карта и конечная эта точка нашего маршрута! Это все сводит меня с ума!

Я надевал в это время, молча, глядя на них прорезиненный костюм акваланга. Аккуратно сложив в резиновой лодке свою одежду, я просто готовился, молча к погружению.

— Пусть будет, так как теперь решит сама Джейн — сказал я, глядя влюбленными, обнадеживающими глазами на свою любовницу подругу. Застегивая на груди замок. И сам, поправляя под шлангами и фильтром воротник — Джейн у тебя сестренка взрослая. Сама все сегодня решит и рассудит.

Я решил заступиться за свою любовницу перед ее же братом.

— Давай сегодня не будем с ней спорить Дэни — сказал я, улыбаясь дружески Дэниелу. И поворачиваясь спиной с баллонами к Джейн

— Джейн — сказал я ей, делая вид, как ничего не произошло — Посмотри сзади все в порядке. Там шланги, и все такое.

— Нормально — Джейн, произнесла, осмотрев сзади все на мне, пока Дэни крутил винтили баллонов. Стравливая по чуть-чуть, гелиевую смесь через мундштуки. Проверяя, снова шланги и фильтры.

— Нормально, а ты посмотри у меня — произнесла Джейн. И аккуратно привстав в лодке с баллонами, повернулась ко мне задом. Глядя взглядом любящей сестры на брата Дэниела.

Я осмотрел ее состояние акваланга.

— Норма, Джейн — сказал я — Ныряем?

Она еще раз посмотрела на Дэниела укорительным, но своим любящим родной сестры взглядом черных цыганских гипнотических глаз. И произнесла ему.

— Не глупи. И возьми себя в руки Дэни. Я люблю тебя.

И, надев ласты и маску на красивое миленькое свое девичье личико, вывалилась за борт лодки.

— Удачи, Володя! — сказал громко, ломано по-русски, Дэниел, когда Джейн скрылась под водой.

— Сам не знаю, что со мной сейчас происходит — произнес уже по-английски он — Это все эти острова, чертовы. Я, даже, не знал, что со мной будет так. Хуже всех. Ну, удачи!

— Ничего. Все нормально Дэни. Просто, пришло время и ей поработать на глубине — сказал я ему — Твоя сестренка, просто прелесть. Слушай ее по чаще. Она дурного, не пожелает.

— Ну, удачи! — произнес еще раз, и громко уже в приподнятом настроении улыбнулся Дэниел.

— Удача нам не помешает Дэни, дружище! — громко, также ответил я ему, смотря в его черные, такие же, как и у моей Джейн, но, какие-то печальные, теперь глаза — Ты отличный парень. Будь таким всегда.

Я посмотрел на темную за бортом синюю, легкими идущую волнами воду.

— Ни пуха — произнес я тихо, уже, наверное, сам себе. И, перекрестившись, уже в ластах, и надев маску, тоже упал за борт резиновой нашей лодки.

* * *

Я не узнавал сейчас Дэниела. Что-то с ним было сейчас, действительно не так. Он был резок, и вид был у него, какой-то сейчас убитый. Видно было, что он был весь на нервах. Он, словно, что-то ожидал сегодня с самого утра или предчувствовал.

Я не очень одобряюще отнесся к нему после той фразы — Любовничек. Крайне осудительно, но понимая, что Дэни был все время с утра на нервах еще со вчерашнего дня. От, навалившихся на него, как и на Джейн семейных горьких переживаний от этого мрачноватого места. Которое и мне не очень, то нравилось. И было совсем не по душе. Места гибели самолета их отца. Я сделал скидку на возраст и обстоятельства, и промолчал.

Если, Джейн была, после нашей очередной близкой ночи, более-менее в порядке сейчас, то с Дэни, что-то было сегодня не так. Он на протяжении всего этого времени был предоставлен сам себе. И ему не с кем было, даже близко пообщаться. Мы практически не разговаривали, даже когда я помогал ему в носовом отсеке с проверкой и заправкой баллонов аквалангов. И ремонтом лодочного двигателя. Он, лишь одобрительно кивал мне головой, показывая, что все верно и правильно. И ничего не говорил.

Даже когда прочесывали вместе на резиновой лодке внешний, в полосе прибоя, барьерный риф, между островами, кроме дежурных командных реплик от Дэни не было, простого свободного слова. Когда сломался двигатель, он вообще, даже психанул. И это было заметно, особенно, когда он пенял на жару в островной бухте. Жара действительно была непереносимая. Но, я не подавал вида. Хотя, это нельзя было не заметить.

Ранее, такого нельзя было увидеть в поведении этого двадцатисемилетнего американского парня. Он всегда был радушным и в приподнятом настроении. Всегда был готов помочь если, что. Он с большой охотой учил меня управлять яхтой и ее автоматикой. А, я подтаскивал его по морским картам.

Я его, вообще не узнавал сейчас. Он был уже не тот добродушный парень как раньше. Он был на взводе. Казалось чуть, что и в драку кинется.

Видимо Дэниелу кое, что, все-таки в наших отношениях с его сестренкой Джейн не нравилось. Только, он этого не говорил. Вернее в последнее время. Уж шибко мы увлеклись друг другом. И Дэни остался практически один. В гордом одиночестве. И видимо, он даже не мог предположить, что Джейн совсем голову потеряет от любви ко мне. Оставив его одного в стороне как брата. Вот двадцатисемилетний парень и нервничал. Особенно здесь в этом жутком месте. Плюс напряженная постоянная обстановка с этой чертовой черной гангстерской яхтой мистера Джексон на хвосте, заставляла его дополнительно психовать.

Он был, конечно, не прав в своих вероятных суждениях о себе и обо мне с Джейн. Я чувствовал к нему уже некую родственную даже связь.

Это все через его сестренку Джейн. Через ее ко мне безумную любовь. Я проникся к нему, чуть ли не отцовским чувствами. И старался быть ему, словно старшим братом. Но, он стал замыкаться в себе постепенно в этом плавании.

Я не рассказывал, наверное, вам, но, мы с Дэни частенько болтали о том, о, сем. Пока шли сюда на Арабелле. Стоя у бортового перил ограждения яхты. И смотря на бушующие за бортом тихоокеанские волны.

Пока яхта шла на автомате, мы по-дружески беседовали о жизни. И о любви к океану. Джейн, даже не знала, о том, что мне Дэни рассказывал из своей личной жизни. И я вот, вам поведал это сейчас, потому как не узнавал сейчас своего лучшего друга спасшего мне жизнь. Пока меня не свалила та непонятная болезнь. И я не очнулся уже здесь.

Я не узнавал, теперь своего друга Дэни.

Особенно по месту окончательного прибытия. Он, мало со мной разговаривал, даже здесь на палубе. Только, исключительно по делу и все.

После того, как я встал на ноги после болезни, я его уже не узнавал. Он, порой, теперь долго не выходил из своей каюты. С ним, что-то происходило. Если Джейн была, почти всегда со мной, то Дэни был один.

Он, опять повытаскивал все необходимое оружие на палубу Арабеллы. И уже не убирал его в оружейную каюту яхты. Оно так и стояло на палубе, мешаясь под нашими ногами. Он все время смотрел вдаль на горизонт. Он боялся. Боялся за себя и за сестренку. Именно, теперь, здесь в этой конечной точке нашего маршрута. Там в океане, пока мы плыли сюда, этот страх был еще отдаленным. Но, теперь он был рядом.

Джейн, тоже боялась и за себя и за своего брата. И, теперь, даже за меня. Но, со мной она была как-то спокойнее, чем с Дэниелом. Она, тоже, нервничала. И это по ней было видно. Особенно в момент нашей с ней очередной постельной ночи. Но, она как-то, все, же взяла себя в руки в отличие от Дэниела. Может, по тому, что была старше Дэни. Может, еще из-за чего. Но, она гасила в себе свои умело страх. И в отличие от Дэниела. Хотя, по ней было видно, как она, тоже дико боялась сейчас всего того, что могло случиться с появлением у берегов этих островов той черной гангстерской яхты.

Я Джейн сказал, чтобы она как старшая его сестренка все же уделяла своему родному брату, тоже больше времени, как уделяет мне. Чтобы он не стал чувствовать себя одиноким рядом с нами.

Джейн сказала мне в постели прошлой ночью, что его теперь, лучше не трогать, и не лезть к нему в душу больше положенного.

Джейн это прекрасно понимала и ласкала как родная мать своего младшего братишку, переняв инициативу у своей покойной матери. Общаясь с глазу, на глаз с ним в стороне от меня в свободное время, когда Дэниел был не занят ни чем. Но, это место видно было давило на него как, ни на кого другого. Вот Дэниел и был постоянно на взводе сейчас. Он был один и не на что было спустить пар. Именно, здесь и сейчас, он стал вот таким, неузнаваемым. В этом жутковатом месте. После нашей с Джейн очередной проведенной вместе ночи. Даже, обед прошел в главной каюте как-то скомкано.

Дэни не было покоя. Стояла вторая предвечерняя половина дня, и он раньше всех выскочил, из-за стола, оттолкнув в сторону нервно тарелку с жареным омаром. Помню, как он, выпив наскоро бокал белого вина, сорвался опять наверх готовить резиновый с водолазным оборудованием скутер.

Мы с Джейн, помню с крайним волнением за столом в главной каюте, переглянулись, наблюдая за его странным, таким вот поведением.

* * *

Джейн, взглянув на свои и мои наручные часы, чтобы я следил за временем, и пошла первой. Проплывая над дном подводного кораллового обширного плата.

Ее новый прорезиненный красивый гидрокостюм сине-черного цвета, красиво планировал в темной синеве второго подводного плато.

Я шел за ней следом. Мы двигались медленно, делая виражи под водой, окруженные местной плавающей фауной и не спеша, рассматривая все вокруг. Благо, видимость была хорошая.

Мы так дошли, почти до края подводного кораллового плата. Это было, как оказалось, верхнее плато. Все заросшее кораллами и прочей растительностью.

Кругом были, лишь заросли водорослей и кораллов горгонарий. Все дно было в морских ежах и звездах. Дно уходило, куда-то вниз, почти как тогда там на том атолле, только в сторону под косогор к океану. Впереди была, словно, большая яма. И все ее дно было, где-то там внизу во мгле глубины. Сколько было там метров, я не знал, но, как оказалось оно уходило к краю океанского обрыва. И Джейн подплыв ко мне, показала руками, что проверит одна. Она сказала, чтобы я ждал ее здесь. Взяв из моих рук фонарик, она пошла в глубину провала. Над самым дном, и скоро исчезла из виду.

Я, тогда подумал, что может зря я ее отпустил туда одну, но, так вышло, что я согласился со своей любимой.

Ее было долго не видно в той глубокой мутной водной мгле. И я начал беспокоится, как и тогда за Дэниела. Я с края провала не спускал взгляда через стекло маски в мутную пелену водной массы, кишащую мелкой рыбешкой, снующей возле моего лица и головы, глотающих углекислоту пузырей выходящих из моих фильтров над баллонами.

Я, тогда же еще подумал, и предложил Дэниелу, что надо было применить с моторной лодки эхолот сонар с камерами. Но, у нас до темноты было в обрез уже времени. И надо было выбирать одно из двух.

Или сканировать дно этого плата подводным аппаратом. И потом, только на следующее утро, делать уже погружение на обследуемое место. Но, подавленный здешней обстановкой Дэниел в убитом настроении долго играл в молчанку, сидя закрывшись у себя в каюте. И, потом сказал, что будем нырять.

И его решение я принял как есть, глядя на него, теперь мало узнаваемого.

— Нырять, так нырять — сказал, помню, тогда я ему — Решено.

Прошло больше, двадцати минут, с момента ее ухода в синюю морскую глубину глубокого кораллового провала. У Джейн были баллоны на 18 литров смеси. Время уже практически все вышло. И я стал волноваться.

Но вскоре она показалась. Она уверено и быстро шла из синей глубины, светя фонариком мне практически в лицо, и распугивая светом кишащих вокруг нее рыб. Ее черно-синий акваланг, пуская большие пузыри отработанной кислородно-гелиевой смеси вырвался из глубины и летел прямо на меня. Я начал махать руками, чтобы она меня увидела. И знала, куда плыть. Разогнав большую стаю над верхним краем обрыва молодой макрели, Джейн приближалась ко мне. И видно, по всему очень спешила. Это было, видно по тому, как она работала своими прелестными в гидрокостюме девичьими ногами и ластами. Оставляя много пузырей отработанного воздуха за собой. Что-то ее либо, встревожило, либо напугало, но, она буквально летела как торпеда в мутноватой океанской воде.

А может…

Некогда было уже думать. И я подхватил, буквально свою любимую на руки.

Я смотрел в ее маску и видел ее в слезах черные девичьи обворожительные как бездна океана глаза.

Джейн показывала, что нашла то, что они все искали. Она жестами показывала туда в глубину мутного провала на всю ширь подводной территории, что там были обломки самолета. И она не могла от волнения успокоиться.

Я ее, взяв за плечи, прижал к себе и старался под водой успокоить, как мог. Я показывал, что надо подыматься. Что, пора и время на исходе. И воздуха хватит, только на подъем. Джейн была на срыве. Хотя, до этого была совершенно спокойна и решительна. Она нервно глубоко и очень тяжело дышала. И ей не хватало в акваланге уже гелиевой смеси. Такое ее состояние было крайне опасно. И надо было срочно всплывать на поверхность с семидесяти метровой глубины. Останавливаясь на некоторое время, выравнивая давление в своем и ее организме, чтобы перенести декомпрессию. Гелиевая смесь позволяла легче перенести это и, почти не останавливаясь, позволяла всплыть к поверхности океана. Она покачала головой в знак согласия. И первой ринулась наверх, а я за ней.

Ей от волнения уже не хватало воздуха. И Джейн устремилась прямо к поверхности воды, задержав дыхание и на выдохе, чтобы избежать возможных последствий перепада давления у поверхности воды. Вынырнув далеко от нашей лодки. Я вынырнул рядом с ней тут же следом. И Дэниел увидев нас, завел мотор лодки, подлетел к нам на скутере буквально в два счета, плавно повернув его к нам боком. И мы одновременно, вцепились руками в резиновую с мотором лодку. Сняв свои маски, и выплюнув мундштуки шлангов. Мы бросили маски через борт внутрь лодки. И по очереди полезли в скутер, сняв в воде баллоны.

Дэниел, заглушив движок, их по очереди подхватил и закинул внутрь скутера, а я помог Джейн. Подталкивая ее за широкую и прелестную, мною всячески уже перетроганную в любовных утехах девичью попку забраться в нашу надувную резиновую лодку с мотором. И сам, потом, подтянувшись на своих руках, оказался, вскоре внутри ее рядом с Дэниелом и Джейн.

— Там все дно в обломках! — пролепетала в слезах Джейн — Там обломки самолета по всему обрыву. Кресла и вещи мертвецов.

Джейн схватила меня за руку.

— Я не видела сам самолет, но это точно от самолета! — она взмолилась — Давайте отложим на сегодня, Володя! Мне не хорошо, после того, что я там увидела! Мне нехорошо!

Она с трудом дышала. И эта была опасная одышка.

Джейн в испуге от того, что там, видимо, увидела перенакачалась гелиевой смесью. И ее грудное дыхание было крайне неровным от переизбытка. И видно, как она, задыхалась, сняв судорожно дрожащими пальчиками своих рук маску акваланга. Там под водой ей пришел бы конец, задержись она еще на какое-то мгновение.

Джейн еле пришла в себя. Она тряслась в испуге и смотрела на Дэниела и меня. Мы с разных концов лодки смотрели на нее. Сидели, молча, и смотрели на нашу заплаканную Джейн.

— Мне не хватило нервов и смеси — она дрожащим голосом выдавила из себя.

Тут Дэниел как ужаленный сорвался с места.

— Я плыву! — Дэниел, выкрикнул, и лихорадочно начал надевать свой акваланг.

— Я должен быть там! Там мой отец! И я должен быть там! Я нашел его! Я должен быть там! — он затвердил как помешанный.

— Не пускай его, Володя! — Джейн напугано закричала, прейдя в себя. Она схватила Дэниела, тоже за руку, но тот вырвался из ее руки. Она подскочила к нему — Не пущу! Я же сказала тебе, что если что, то не пущу в воду!

— Очень я тебя послушал! — возмутился Дэниел продолжая снаряжаться — Вечно ты командуешь мною! Вон им командуй! Он, тебе дороже, теперь меня!

Дэни указал на меня. И я, тоже, не выдержал.

— А, ну, уймись мальчишка! — крикнул я ему. и он вытаращил на меня свои черные от неожиданности такого моего поведения глаза. Он не знал, что я могу быть еще и таким, как не знала и моя любимая Джейн. Не знали до этого момента. Она, тоже вытаращила на меня свои черные в испуге девичьи безумной красоты залитые слезами глазаю.

— Слушай, болван молодой, что сестра говорит! — я выругался, громко взбесившись — Ты, придурок там погибнешь! Ты это и сам должен знать, раз плаваешь с аквалангом! — кричал я на него уже сам, сорвавшись — И не смей на сестру свою кричать! Она зла тебе не пожелает!

Они оба замерли, перепугано глядя на взрослого русского дядю в состоянии гнева. Но, Дэниела это не напугало. И он с новой яростной силой стал назло еще и мне, глядя на меня с остервенением и злобой вырываться из рук своей сестренки Джейн. Мне, уже, видимо делая назло. Накипевшее веутри, видимо, вырвалось из него наружу.

Его глаза стали безумными, и он вырывался из рук сестренки Джейн.

— Дэни, милый братишка, не ходи! Прошу тебя! — Джейн прокричала и вцепилась с новой силой в руку Дэниела. Она закричала как ненормальная, держа его сжатыми своими пальчиками правой девичьей руки за руку, не пуская его в воду.

— Остановись Дэниел! — она кричала как полоумная — Слышишь, я тебе молю, братишка!

Я понял, что одной Джейн его уже не остановить. Он, словно, сошел с ума, и его понесло от горя и переживаний.

Он, никого не слышал, и я, пулей метнулся с кормы лодки к носу и навалился на него, повалив вместе со стоящими в лодке рядом кислородными баллонами на дно резиновой лодки. Они, буквально упали сверху на нас и обоих придавили ко дну скутера. Джейн отпрыгнула назад, отползая на широкой своей женской заднице, к хвосту скутера к его мотору. Я схватил Дэниела своими пальцами обеих рук за его руки и начал их придавливать под себя. Я был все же сильнее его.

— Ты сдурел! — заорал Дэниел на меня — Ты, что совсем охренел! Отпусти меня! Убирайся!

Он вцепился сам в мой гидрокостюм, но вылезти из-под меня было ему делом сложным. Я весил килограммов восемьдесят. Да, плюс баллоны акваланга, упавшие на нас сверху. И лежащие у меня на спине. Я скрутил руки Дэниелу под себя. И смотрел ему в его юношеское молодое озлобленное и перекошенное в гневе лицо с вытаращенными на меня черными глазами.

Джейн отползла совсем к корме лодки и прижалась к заглушенному мотору. Она перепуганная взвизгнула.

— Не делай ему больно! — закричала она, вдруг с хвоста скутера — Отпусти его! Слышишь, немедленно отпусти! Ему больно!

— Заткнись, дура! — вдруг вырвалось в гневе у меня — Заводи мотор! — крикнул я ей — Быстро, заводи! Что ты ждешь!

Дэниел вырывался с яростью и ругательствами из моих мужских сильных русского моряка рук.

— Дэни! — кричала в испуге в слезах напуганная сестренка Джейн — Дэни, миленький успокойся. Не надо делать то, что будет опасно! Давай до завтра подождем!

Она дергала рукоятку пускача мотора, но не могла завести.

— Ну, заводи же! — кричал, помню я на нее — Заводи!

— Не кричи на меня! Не смей кричать на меня! — кричала в ответ Джейн — Сам дурак! Не делай Дэни больно!

Дэниел парень был под стать мне крепким и тренированным. И его удержать было делом сложным. Я скрутил под собой ему руки, держал, как мог. И я орал на свою Джейн, как, тоже полоумный, пытаясь уплыть быстрее отсюда, пока Дэниел, вообще не выпрыгнул за борт, в чем есть.

— Ну, давай же! Заводи, ты этот чертов мотор! — кричал я на Джейн.

Та, тоже как сошедшая с катушек кричала на меня вся перепуганная случившимся, чтобы я не делал парню больно. И умоляла его одновременно не сопротивляться.

— Дэни, миленький! Дэни! — кричала она, крутя судорожно дрожащими от нервной тряски девичьими загорелыми ручками рукоятку пускача мотора.

— Замолчи! — крикнул я уже ей, удерживая под собой ополумевшего от страха и горя двадцатисемилетнего мальчишку — Заводи мотор и отсюда! Быстро!

— Пусти меня! — кричал подо мной придавленный и схваченный моими руками Дэниел — На кой черт, я был такой добрый к тебе и щедрый! — он неиствовал в бешенстве — Надо было тебя не подбирать, тогда в океане. Выбросить за борт, снова как паршивую собаку!

Он зарыдал от беспомощности — Почему, ты не утонул со всеми на том корабле! Черт тебя дери!

Вдруг загудел лодочный мотор. Это Джейн, все-таки его завела. И, мы с места рванули по той дороге, по которой и приплыли сюда в обход острова вдоль нависающих его внешних к океану скал, выскакивая на полном ходу из подводного островного со стороны океана кораллового плата. Скутер как дурной запрыгал на волнах, и понесся, что духу в сторону бухты. Огибая большой черный остров и врываясь в коралловую лагунную бухту между островами. Стремительно летя к нашей стоящей там, на якоре яхте Арабелле.

Дэниел, вдруг замер подо мной. Видимо, поняв свою беспомощность под моим весом и силой взрослого мужчины. Он замер, подо мной глядя в заплаканные глаза своей сестренке Джейн. Замер и затих, понимая и осознавая свою беспомощность в моих взрослого русского моряка руках.

Он заплакал как ребенок навзрыд.

— Успокойся, Дэни — тихо ему сказал я — Успокойся, ни делай глупостей. Я понимаю тебя, мальчик мой, успокойся, прошу тебя.

Я пытался его утихомирить.

— Ты в таком состоянии, просто утонешь, там, на глубине — произносил тихо почти на ухо шепотом я — Обязательно, что-нибудь случиться, и ты погибнешь. И, никто тебе там не поможет. Пойми меня Дэни. Пойми меня как взрослого мужчину. Посмотри на сестренку твою Джейн. Ты хочешь ее осиротить. Она, тоже не хочет, чтобы ты сейчас был там. Ты не в себе и тебе надо успокоиться.

— Пересядь к нему — я, обернувшись, сказал Джейн — Ты ему сейчас нужна как старшая сестренка. Успокой его и приласкай парня.

Я понял, что он уже не пошевелится, даже. Раз мы уже были далеко от места катастрофы. Я встал аккуратно с Дэниела. И отодвинул в сторону с себя и его баллоны акваланга. И, пройдя на коленях к корме летящего по волнам скутера, взял из рук моей заплаканной и смотрящей на меня одновременно виноватыми за своего убитого горем брата, но злобными полными личной обиды, глазами любовницы моей Джейн руль управления резиновой лодкой.

Она, смотря на меня напуганными и одновременно до боли злыми черными полными ненависти глазами, также на коленях перебралась на нос. Где, и лежал без движения ее брат Дэниел.

Она села возле него. Сверкнув в мою сторону остервенелым мстительным взором, как ведьма. С выражением презрения на своем лице, легла ему на грудь и прижалась, съежившись всем телом возле него.

— Дэниел, молю тебя — пролепетала ему она очень тихо — Послушай меня, твою сестренку. Успокойся миленький. Давай, вернемся на яхту и все обсудим вместе. В другой обстановке и по мирному.

Дэниел молчал. Он смотрел, куда-то теперь в сторону в борт лодки. И молчал как немой. Он был в шоке. И ему, наверное, было жутко стыдно от того, что он, пытаясь быть взрослым и сильным, был, теперь слабым и от того, что только что сделал.