Оттого вызнали споры некоторые страницы романа. Кое-кому показался слишком холодным, слишком насыщенным техникой этот мир далекого Завтра. Кое-кому трудно понять поступки героев «Андромеды», перекинуть мостик от современности к столь трудновообразимому будущему.

Но в том-то и заслуга писателя, что он отважился на такое путешествие во времени, отважился повести читателя за собой в такое далекое Завтра.

Роман завоевал широкую популярность. Он вышел отдельным изданием в 1958 году, а затем неоднократно переиздавался и переводился на многие языки.

Земное, и «космическое» тесно переплетены у Ефремова. И правомерность этого подтверждена самой жизнью. Победы в Космосе, которые последовали за первым шагом, стали неотъемлемой частью нашего бытия. Все яснее становится неизбежность выхода человечества за пределы собственной планеты. Очевидно, он — необходимая ступень в развитии цивилизации, вернее, — одна из ступеней лестницы, которой нет конца. А цивилизация может существовать не на одной лишь Земле — таков вывод, к которому приходит наука.

Всего несколько лет прошло после появления романа Ефремова, и радиоастрономия сделала первые попытки поймать гипотетические сигналы разумных существ с другие звезд. Контакты с «инопланетянками» ныне становятся «проблемой века». И. Ефремов верно подметил тенденцию к космизации будущего.

В повести «Сердце Змеи» (1959), которая является своего рода продолжением «Туманностн Андромеды», он изобразил встречу землян с жителями неведомой «фторной» планеты. Это встреча друзей, а не врагов, как любят представлять ее иные западные фантасты. Это — высшее торжество разума, который один во всей Вселенной, который побеждает пространство и время.

Космос был и остается в мировой фантастике темой номер один. Профессор Н. А. Рыннн подсчитал, что роман Александра Беляева «Прыжок в ничто» оказался семьсот девяносто первым научно-фантастическим произведением на космическую тему. Это относилось к началу тридцатых годов, а к сегодняшнему дню количество космических фантазии уже невозможно и сосчитать. Их, вероятно, уже много тысяч.

Естественно, что запуски первых спутников, полеты первых спутников-кораблей вызвали новую волну литературы о Космосе. И никак нельзя согласиться с утверждением французского писателя Александра Арну, будто начавшиеся путешествия за пределы Земли обрезали крылья фантазии и о грядущих успехах на этом пути уже нечего мечтать. «Я полагаю, — писал он, — что результаты, достигнутые в области космоса и его освоения, отныне отнимают его у научной фантастики. Тема становится подвластна опыту, и воображение уже не может больше конкурировать с наблюдением».

Наоборот, выход человека в космическое пространство открыл широчайшее поле для мечты, для смелой фантазии. И фантасты все чаще пишут уже не только о межпланетных, но и о межзвездных полетах, заглядывая далеко вперед. Они много фантазируют о возможных контактах цивилизаций — земной и внеземной.

Так происходило и в советской фантастике, которая с 1937 года вступила в полосу расцвета. Космос занимал воображение и наших фантастов. Переиздавались в новых вариантах ранние произведения, которые наполнялись новым содержанием. Так, вышел переработанный вариант романа В. Владко «Аргонавты Вселенной» (1957 и 1958), рассказывающий о приключениях космонавтов на Венере. Впервые после долгого перерыва вновь увидели свет космические романы А. Беляева «Прыжок в ничто» и «Звезда КЭЦ». И вновь обрели широкую популярность произведения «первого научного фантаста», как называл его Беляев, — научно-фантастические повести и очерки Циолковского.

Вместе с тем появляются новые вещи. Это — романы, посвященные путешествиям на Луну и ближайшие к нам планеты. Конечно, в них описана перспективная техника и учтен опыт, уже накопленный космонавтикой сегодня. Если Циолковский и Беляев должны были фантазировать о переживаниях человека, попавшего в Космос, то фантасты — современники полетов «Востока» и «Восхода» — уже могли строить свою мечту на реальном фундаменте науки. Наука же давала им новые данные о цели таких путешествий, о природе соседних небесных тел.

Но уже на первых порах возрождения космической темы наметились и новые тенденции. Еще сильно было увлечение описательной стороной, и подробный рассказ об устройстве корабля, самом полете, обстановке, с которой сталкиваются люди, оказавшиеся в неведомых мирах, все еще поначалу занимают немало места. Однако даже здесь постепенно намечается отход от старого.

Космический роман приобретает заметную социальную окраску. В нем находит отражение политический климат своего времени, дух соревнования в овладении Космосом между ведущими «космическими» державами. Фантасты отправляют в путешествия советских и американских космонавтов. Драматические перипетии, связанные с приключениями и с преодолением опасностей на Марсе, Венере, Луне, позволяют обрисовать характеры героев — представителей двух лагерей, выражаясь словами А. Беляева, «в действии», контрастно их сопоставить («220 дней на звездолете» Г. Мартынова — в сборнике «Звездоплаватели», 1960, «Лунная дорога» А. Казанцева, 1960).

Жизни и труду советских инженеров, строителей космических кораблей будущего, посвящена повесть Я. Голованова «Кузнецы грома» (1964).

Рамки фантазии раздвигаются. В художественную форму воплощаются оригинальные научные идеи, удивляющие своим размахом. Ученые говорят о переделке природы Луны и планет — о лунных и марсианских городах, о небесной индустрии, использующей солнечную энергию и сырье планет, о «реконструкции» Солнечной системы. А фантасты уже рисуют обжитую Луну, Венеру, ставшую пригодной для жизни на ней человека (рассказ Г. Гуревича «Лунные будни», 1962, роман И. Забелина «Пояс жизни», 1960).

Они идут, разумеется, и дальше ученых. Характерен заголовок одного из последних произведении Г. Гуревича: «Мы — из Солнечной системы» (1963). Люди Земли становятся хозяевами околосолнечного пространства — такова его идея, показанная на конкретном материале. Это же относится и к другой повести «Первый день творения» (1962), в которой человек показан как созидатель новых небесных тел, переустраивающий мир уже далеко за пределами своей планеты.

Человек покидает Землю, а фантасты уже давно покидают и Солнечную систему, чтобы искать неведомое вблизи других звезд. Наряду с той техникой, идеи которой рождаются у инженеров сегодняшнего дня — различные звездолеты, например, — они создают и свою, фантастическую космическую технику. Они применяют источники энергии, какие еще не открыты наукой, оперируют понятиями, каких еще пока нет, и описывают формы жизни на иных мирах, о которых мы сейчас не имеем еще определенных представлений.

И это вполне закономерно. Если ученые пишут о возможности жизни на остывших звездах — жизни совершенно необычной для нас, если они допускают, что разум может обрести даже форму «мыслящей плесени», то фантасты в своем воображении рисуют еще более удивительные картины.

Точка зрения, что обитатели планет должны быть похожи друг на друга и их развитие идет сходным путем, не является единственной. И на страницах фантастических произведений мы встречаем и кремниевую, и фтористую жизнь, существ совершенно иной природы — «от прозрачных людей» до «мыслящего океана» («Сердце Змеи» И. Ефремова, «Сиреневый кристалл» А. Меерова, «Баллада о звездах» Г. Альтова и В. Журавлевой, «Солярис» С. Лема, «Люди, как боги» С. Снегова).

Едва ли не самая главная особенность нашей космической фантастики последних лет — это использование Космоса только как фона, на котором выдвигаются и решаются различные психологические, морально-этические, социальные и философские проблемы. Особо можно отметить произведения, воспевающие романтику покорения Вселенной, повествующие о тех далеких временах, когда подвиг космонавта обретет другое качество и люди станут существами галактическими, обретут иной дух и мышление (новеллы Г. Альтова и В. Журавлевой) Романтичность космических будней, но в «земном» преломлении, передает В. Крапивин в рассказе «Я иду встречать брата» (1962). Действие рассказа происходит не в Космосе, однако, он наполнен его «дыханием» и своеобразием мироощущения космической эпохи.

Рассказывая о событиях, происходящих в далеком или не слишком отдаленном будущем на планетах нашей или других звездных систем, фантасты сосредоточивают внимание на Человеке.

Как поведет он себя в минуты опасности, какой сделает решающий выбор в сложной обстановке, какими мотивами будет при этом руководствоваться, какие черты характера выявятся тогда? Сумеет ли он противостоять неожиданным опасностям и как встретит те неведомые сюрпризы, какие приготовила ему в Космосе природа?

Как изменится его сознание в связи с тем, что «дом» человечества, сфера жизни вырастут необычайно, что людям станут подвластны пространство и время? Как отразится на землянах открытие миров с иной жизнью, контакты с другими разумными существами? И, наконец, по каким путям может пойти земная цивилизация, осознавшая себя частью космического целого, звеном Великого Кольца, о котором мечтал Циолковский и фантазирует Ефремов?

Такие вопросы не возникали в нашей фантастике раньше. А именно они и занимают фантастов больше всего теперь. Каждый писатель ставит и решает их по-своему Но всеми ими руководит одно — вера в прогресс разума, в торжество добра над злом, в могущество Человека, ставшего гражданином Вселенной. И, если фантаст пишет о катастрофах или ошибках на пути творящего разума, то он создает своего рода космический роман-предупреждение, что тоже характерно для литературы последних лет.

Как бы ни была необычна обстановка далеких планет, она служит в той или иной степени отражением нашей сложной действительности. Трагедии, которые там разыгрываются, ситуации, которые там возникают, несмотря на их «космичность», они все же касаются Земли, ее настоящего и будущего. И когда фантаст утверждает оптимистическое начало или от обратного показывает то, чего быть не должно, он и в таком космическом произведении идет от нашей жизни. В образах космонавтов — теперешних героев и рядовых тружеников Завтра, в их переживаниях и поступках, в их мыслях и чаяниях мы угадываем лучшие черты современника, показанные сквозь призму искусства.

Это относится к произведениям целой группы писателей, выступавших в фантастике последнего десятилетия А. и Б. Стругацких, Г. Альтова, В. Журавлевой, И. Варшавского, М. Емцева и Е. Парнова, А. Громовой, В. Сапарина и других.

Уже первые космонавты должны были проявлять выдержку, упорство и мужество, чтобы выполнить программу полета на спутнике-корабле. Они подвергались риску. И риск возрастет, когда космические корабли отправятся на разведку неведомых миров Как проявятся тогда характеры людей, как поведут они себя в момент неожиданной опасности? Как поведет себя маленький коллектив, оказавшийся в необычных условиях Космоса? Об этом рассказывает В. Михайлов в научно-фантастической повести «Особая необходимость» (1963).

Люди отбивают атаку марсианских чудовищ (рассказ Стругацких «Ночь в пустыне» (1960). Корабль, возвращающийся с окраин Солнечной системы, подвергается опасности нападения обитателей Космоса — восьминогих мух (рассказ Стругацких «Чрезвычайное происшествие», 1960). На Луне они встречают хищных червей (рассказ И. Росоховатского «Чудовище лунных пещер», 1962).

В сборнике Г. Гуревича «Пленники астероида» (1962) помещены рассказы на космические темы, объединенные общей идеей: цепь открытий в Космосе непрерывно продолжается, и успех достигается коллективным трудом. Герои идут от Луны (рассказ «Лунные будни») к астероидам (повесть «Пленники астероида»), от них — за пределы Солнечной системы, к звездам (рассказы «Инфра Дракона» и «Функция Шорина») Они сначала исследуют, а затем обживают Космос, переделывают его и даже раскалывают старые планеты, проектируют новые (рассказы «Первый день творения» и «Мы — с переднего края»). Человека мы видим и в космических буднях, и в дни грандиозных космических свершений.

В повести того же автора «Прохождение Немезиды» (1961) описана угроза космической катастрофы от залетевшего в Солнечную систему «небесного гостя» — планеты, принадлежащей другой звезде. Но человек сможет предотвратить даже такую невиданную опасность: он, если необходимо, изменит когда-нибудь извечные пути планет, — такова идея повести.

Освоению космоса, людям будущей космической эры посвящены рассказы Г. Альтова «Богатырская симфония» (1961), В. Журавлевой «Голубая планета» и «Шестой экипаж» (1960), А. Колпакова «Альфа Эридана» (1960), его же повесть «Море Мечты» (1964).

В повести А. Полещука «Падает вверх» (1964) космическая тема раскрывается еще и в философском плане. Автор подчеркивает, что в каких-то поворотных моментах освоения Космоса мы обязательно столкнемся с разными существами. И для нас и для них небезразлично, кто выходит в мировое пространство и с какими целями.

В цикле рассказов В. Сапарина, объединенных в сборнике «Суд над Танталусом» (1962), действие разворачивается в далеком будущем, когда людям станет подвластной не только Земля, но и другие планеты. Танталус — последний микроб, уцелевший на преображенной Земле. И вызванная им внезапная эпидемия была последним бунтом земной природы против человека, который удалось подавить.

Герои других рассказов отправляются на Венеру, где создается поселок. Они встречаются с обитателями этой загадочной планеты. В центре внимания писателя — люди грядущего века, их отношения, борьба со стихией, стремление познать неизведанное и. наконец, совершенная техника, которой они располагают.

* * *

В последние годы фантасты особенно много внимания уделяют возможности посещении Земли звездными пришельцами — либо в далекой древности, либо в сравнительно недавнем прошлом или будущем.

Интерес к теме «гостей из Космоса» не случаен. Наука вплотную занимается проблемой внеземных цивилизаций. Новейшие успехи астрономии, открывающие планетоподобные спутники у звезд, биологии, проникающей в тайну происхождения жизни, техники, дающей возможность принять и послать сигналы другим разумным существам во Вселенной, — все это вселяет надежду на контакт с жителями иных «земель». И уже в Академии наук СССР создается Комиссия по межзвездным связям. Уже делаются попытки поймать гипотетические голоса соседей, разработать космическую лингвистику, чтобы найти общий язык с братьями по разуму.