Вернулся я, во-первых, с униформой рассыльного, взятой напрокат в ближайшем ателье, во-вторых, с телеграммой, которую сначала отправил с телеграфа на имя миссис Б. Ф. Морган, а потом там же ее сам и получил, в-третьих, с достаточно аккуратно разлинованным «регистрационным журналом», то есть с обыкновенной общей тетрадью, добрая дюжина страниц которой была заполнена пляшущими рядами росписей, скорописью начирканных где карандашом, где ручкой.

Я тихо-тихо постучал в дверь своего гостиничного номера.

Открыла мне Альма Хантер.

В глубине комнаты я тотчас увидел Берту Кул, не просто заполнившую собой большое пухлое кресло, но даже заставившую его разбухнуть боками. Подле нее, по правую руку, стоял круглый столик, сервированный бутылкой шотландского виски, сифоном с содовой водой и вазочкой со льдом. Она потягивала из высокого стакана виски. На меня легкой, скользящей походкой, точно бестелесная тень, наплывала Сандра Биркс.

— Вы настоящий болван, — воскликнула она. — Вы все испортили!

— К чему такие сильные комплименты? — удивился я, переводя свой вопрошающий взгляд с нее на главу сыскного агентства.

— Ради Бога, закройте дверь, — сказала Сандре Берта Кул. — Если вы решили пуститься в причитания, препятствий чинить не стану, но оповещать о своих невзгодах всю гостиницу не стоит. Проходи, Дональд.

Я прошел в комнату, и Альма Хантер закрыла за мной дверь. Блити в комнате почему-то не оказалось. Дверь в ванную была закрыта. Оттуда доносились голоса.

— Что за переполох? — спросил я.

— Вы ушли и никому не сказали, куда, — ответила Сандра Биркс. — Забрали с собой оригинал повестки и копию, предназначенную для вручения, а Морган сидит в номере уже битый час. Он появился через несколько минут после вашего ухода. Глупей, наверно, нельзя было…

— Где он сейчас? — спросил я.

— Он все еще там.

— Надеюсь, во всяком случае, что это так.

— А где ваш брат?

— У него открылось кровотечение. Кровь из разбитого носа стала проникать ему в горло, и я вызвала по телефону врача. Возможно, это серьезно. Они оба в ванной.

— Ты, вероятно, что-то затеял, Дональд, — сказала Берта Кул. — Мне, в надежде узнать, где ты находишься, позвонила миссис Биркс. Почему ты не поддерживаешь связи с офисом?

— Вы ведь, сколько мне помнится, сказали мне, что отчеты мои вам не нужны, нужно, чтобы были вручены бумаги, — ответил я. — Позвольте мне в течение некоторого времени действовать самостоятельно, без помощников и консультантов, и я вручу их. Мне очень жаль, что невольно заставил вас обеспокоиться. Вы настроены намылить мне шею? Я вполне заслужил такую награду за то, что, проявляя вежливость, посвятил миссис Биркс во все перипетии происходящего. Но главное, за то, что по моей вине здесь появились миссис Биркс и ее брат, а это большая помеха делу.

— Боже, какую околесицу вы несете, — холодно заметила Сандра Биркс. — Вы пытаетесь улизнуть от ответственности и свалить вину на нас.

— Ни на кого я ничего не сваливаю, — сказал я. — Раз ваш истекающий кровью брат занял ванную, я могу переодеться в форму рассыльного и в платяном шкафу. Правда, это доставит вам одно неудобство — придется отвернуться.

Сандра Биркс сказала:

— Бумаги! Дайте нам бумаги! Где повестка? Бог мой, мы чуть не сошли с ума, пока дозвонились…

— Не суетитесь, — сказал я, — вручить бумаги поручено мне, и я их вручу. Вы уверены, что в номере находится именно Морган?

— Да.

Я посмотрел на Берту Кул:

— Вы давно здесь? — спросил я.

— Минут десять, — ответила она. — Бог мой, если бы ты знал, как они мне трезвонили, можно было подумать, что здесь все огнем полыхает. Учти, Дональд, если Морган улизнет от тебя, я сильно рассержусь.

Я промолчал и прошел в туалет, где развернул сверток, снял свою одежду и облачился в униформу рассыльного. В туалете не было света, поэтому я оставил дверь приоткрытой и слышал, что происходит в комнате. Альма Хантер сказала:

— Мне кажется, Сандра, ты не права. Согласись, он поступил очень толково.

Сандра ответила:

— Толково, да не совсем.

Я услышал бульканье виски, наливаемого в стакан, шипенье сифона и спокойный голос Берты Кул:

— В конце концов, миссис Биркс, он поставил вас в известность. Если бы он вам не позвонил, вы бы так ничего и не узнали. Нас наняли для того, чтобы мы вручили бумаги. Если Морган Биркс уже ушел и Дональд не сможет вручить ему бумаги, вы вправе подвергнуть меня экзекуции, но если он все еще там и Дональд вручит ему бумаги, то вам, за то, что я, бросив все прочие дела, во весь опор на такси примчалась сюда, придется заплатить.

Сандра Биркс сказала:

— Ну что ж, на откровенность отвечу откровенностью: я считаю, что, рекомендовав мне вас, мой адвокат совершил ошибку. Я сожалею о том, что обратилась за помощью именно в ваше агентство.

— Понимаю, — сказала миссис Кул тоном светской дамы, обсуждающей последний роман, — весьма прискорбный факт, дорогуша, не так ли?

Я вышел из туалета, на ходу застегивая верхнюю пуговицу на своей новой куртке. Захватив желтый конверт, в котором лежали телеграмма и тетрадь, я прошел к телефону и набрал номер коммутатора.

— Пожалуйста, соедините с 618-м.

Секунду спустя женский голос вежливо осведомился:

— Алло, кто звонит?

— Простите, миссис, вам звонят снизу. К нам поступила телеграмма на имя миссис Б. Ф. Морган.

— Я не ожидаю никакой телеграммы, — решительно заявила она. — Никому не известно, что я здесь.

— Да-да, миссис Морган. Здесь довольно странный адрес. Написано: «Миссис Дирк, гостиница «Перкинс», либо доставить Салли Дирк». А у нас тут никакой Дирк не зарегистрировано.

— Видите ли, мне совершенно не ясно, о чем идет речь, — сказала она, но голос ее звучал теперь не так уверенно, как прежде.

— Я велю отнести ее вам, — сказал я, — и вы сами посмотрите, что это такое. Откроете конверт и посмотрите, кому предназначено это послание, — у вас есть на это право. Вы же знаете. Эй, рассыльный! Телеграмму в 618 номер! Быстро!

Прокричав это, я опустил трубку на рычаг.

Берта Кул бросила в свой стакан еще несколько крохотных кусочков льда и сказала:

— Я бы на твоем месте поторопилась, Дональд, а то, смотри, позвонит вниз и спросит, правда ли то, что ты ей сообщил.

Я сунул книгу под мышку, отомкнул дверь и вышел в коридор. Все трое стояли и смотрели мне вслед. Пройдя к номеру 618, я постучал в дверь.

За дверью слышался негромкий голос женщины, говорящей по телефону. Я крикнул:

— Телеграмма!

Женщина замолчала, потом, спустя несколько секунд, видимо, уже находясь около двери, громко сказала:

— Подсуньте ее под дверь.

Я подсунул тетрадь под дверь таким образом, чтобы ей был виден лишь край желтого конверта, просунутого между страницами.

— Не получается, — посетовал я. — Дело в том, что вы должны расписаться за телеграмму, а журнал регистрации подписей не пролезает под дверь.

Она обрадовала меня:

— Минутку, я открою дверь.

Она приоткрыла дверь на ширину руки и недоверчиво стала рассматривать меня. Я опустил голову. Увидев мою униформу и телеграмму, торчавшую из тетради, они приоткрыла дверь пошире.

— Где мне расписаться? — спросила она.

— Вот здесь, на этой строчке, — сказал я ей, просовывая тетрадь в дверь и подавая ей карандаш.

Она была в розовом халате, под которым, похоже, никаких других частей женского туалета не было. Через не очень-то широкую щель я попытался разглядеть, нет ли в комнате еще кого-нибудь, но из этого ничего не вышло. Тогда я решительно наддал на дверь плечом и вошел внутрь.

Сначала она не осознавала, что, собственно, произошло, но едва свет упал на мое лицо, она сразу поняла, какую оплошность совершила, и заполошным голосом закричала:

— Морган, смотри, — это детектив!

Морган Биркс, одетый в двубортный серый костюм, лежал на кровати скрестив ноги, с сигаретой во рту. Я подошел к нему и подчеркнуто официальным тоном изрек:

— Мистер Биркс, я показываю вам судебные документы, а именно: оригинал повестки по делу «Сандра Биркс против Моргана Биркса», копию вышеупомянутой повестки и копию заявления на развод. Копии я передаю вам, оригинал повестки оставляю у себя.

Он спокойно вынул сигарету изо рта, выпустил дым в потолок и сказал:

— А ты, смотрю, смышленый паренек.

Сзади ко мне бежала Салли Дирк, ее розовый халат развевался на ней, как шлейф. Она вырвала у меня желтый конверт, вытащила оттуда поддельную телеграмму, с размаху швырнула фальшивый журнал на пол, разорвала телеграмму и швырнула листки мне в лицо.

— Ах ты, мошенник! Подлец! — вопила она.

— Что еще? — спросил меня Биркс.

— Это все.

— Ордера на арест нет?

— Нет, это гражданское дело.

— Хорошо, приятель. Желаю тебе удачи.

— Спасибо, — сказал я. — Только уберите, ради Бога, вашу сторожевую. Мне не нравится, как она лает.

Я развернулся и двинулся к двери, которая вдруг с шумом открылась. В комнату влетела Сандра Биркс. Следом за ней — Альма Хантер, которая, очевидно, пыталась остановить Сандру. И, наконец, как апофеоз явления женщин Моргану Бирксу с сигаретой в зубах в комнату вплыла сама Берта Кул.

Биркс, по-прежнему лежавший на кровати, сказал:

— Так, так, так…

Сандра Биркс закричала на него:

— Подлец! Так вот чем ты занимаешься? Спускаешь деньги на эту потаскушку. Так-то ты выполняешь свою супружескую клятву!

Биркс вынул изо рта сигарету, зевнул и сказал:

— Да, дражайшая супруга, это Салли Дирк. Очень жаль, что она тебе не нравится. А что же ты не привела своего дружка-доктора? Тогда бы вся компания была в сборе.

Сандра чуть язык не проглотила от негодования и беспомощно пролепетала:

— Ты, ты, ты…

Биркс приподнялся на локте. Это позволило мне лучше рассмотреть того, кого я так старательно искал. Это был стройный, худощавый, широколобый, с острыми чертами лица мужчина. Его густые черные волосы были зачесаны назад.

— Боже, как ты красноречива, Сандра. Тебе нужен развод? Что ж, мне он нужен не меньше. Убирайся отсюда!

Сандра Биркс сказала, обращаясь к Берте Кул:

— Нет, вы посмотрите, какой у меня муженек. Каков мерзавец, а! Развлекается тут с крашеной девкой, разгуливающей в чем мать родила!

Сандра Биркс ухватилась за розовый халат Салли Дирк, а та прижала его руками к своему телу. Но Сандра подняла его край достаточно высоко, чтобы обнажились ляжки Салли. Салли ударила ее по лицу и обозвала сучкой.

Берта Кул обхватила Сандру рукой и оттащила ее от размахивавшей кулаками Салли Дирк.

— Благодарю, — сказал Морган Биркс, который по-прежнему, растянувшись во весь рост, лежал на постели. Вы избавили меня от необходимости разнимать их. Боже мой, Сандра, ты на себя-то посмотри. Ты не стеснялась изменять мне даже в моем собственном доме.

— Это ложь, — сказала она, пытаясь освободиться от Берты Кул, крепко державшей ее своей ручищей.

Альма Хантер подскочила к Сандре и порывисто воскликнула:

— Ну что ты с ним споришь, Сандра. Бумаги ему вручили. Идем отсюда.

Морган Биркс свесился с кровати, отыскал плевательницу, бросил в нее окурок и, повернув голову к Салли Дирк, сказал:

— Извини, дорогая, жена у меня редкая сука, но переделать ее уже нельзя.

— А мне кажется, — сказала Салли Дирк, — ей нужно поставить горчичники.

Я подошел к Берте Кул и сказал:

— Я вручил бумаги и готов подтвердить это под присягой, все прочее меня теперь не волнует. — И вышел в коридор.

Через две-три минуты Берта Кул, цепко держа Сандру Биркс за плечи, силком вывела ее в коридор. При этом она шептала ей на ухо что-то успокаивающее. Дверь за нами захлопнулась и закрылась на задвижку. Всей гурьбой мы прошествовали по коридору до 620 номера и вошли внутрь.

— Не предполагал, что придется наблюдать такое шоу, — сказал я.

— Ничего не смогла с собой поделать. Мне очень хотелось застать его в момент измены, — сказала Сандра Биркс.

Открылась дверь ванной, и в комнату вошел доктор Холомэн. На нем не было пиджака, — вероятно, он оставил его в ванной; рукава рубашки были высоко закатаны, а сама она во многих местах была где мокрой, а где забрызгана кровью.

— Что тут у вас за шум? — спросил он. — Мне послышалось, или действительно что-то говорилось о враче?

— Считайте, что не послышалось, — ответила ему Берта Кул. — Но я думаю, что ваше присутствие здесь очень обеспокоит адвоката миссис Биркс.

— Он приехал сюда из-за Блити, — сказала Сандра. — Как он сейчас, Арчи?

— Все будет в порядке, — ответил доктор, — хотя положение было критическим. Пришлось немало повозиться, прежде чем удалось остановить кровотечение. Он, вероятно, перенервничал. Я настойчиво рекомендую, чтобы в течение ближайших, по меньшей мере трех дней он соблюдал режим абсолютного покоя. — Он стремительно удалился в ванную и плотно прикрыл за собой дверь.

Сандра Биркс сказала:

— Морган настоящая свинья. Он не раз, паршивец, грязненько так намекал мне, что я для него не единственный свет в окошке. Я всегда была верна ему. За все время замужества я и не покосилась-то ни разу ни на одного мужчину, не то чтобы изменять. Он, негодяй, даже моего собственного брата сумел настроить против меня.

Я снова пошел в туалет, переоделся и свернул костюм рассыльного.

Санда прошла к двери в ванную и крикнула:

— Блити, все в порядке. Бумаги вручены.

Из-за двери послышался голос Блити, гнусаво произнесший:

— Аткнись. Ан мажет ослышать.

Затем из комнаты, находившейся по другую сторону ванной, до моего слуха донеслось едва слышное глухое бормотание. Характерная ироничность интонаций свидетельствовала о том, что это говорит Морган Биркс.

— Эй, это ты, Блити? Значит, это тебе я обязан таким подарком? Не думал, что ты способен на такое!

Блити сначала разразился кашлем, а потом гнусавым, простуженным голосом прокричал:

— Дурак ты, Морган. И мозги у тебя набекрень. Я за тебя как лев боролся. И выбил для тебя одну хорошую бумажку. Она лежит у меня в кармане. Открой дверь, передам.

Минуту-другую стояла тишина, затем дверь ванной резко открылась и в комнату влетел Блити. Рубашка и пиджак на нем были сплошь заляпаны уже немного просохшей кровью. С учетом того, что у него было накручено на лице, он походил одновременно и на душегуба, и на пугало.

— Ну ты и дура! — закричал он на Сандру. Звуки его голоса приглушались повязкой на носу: — У тебя что, совсем мозги отсохли? Неужели трудно было сообразить, что нельзя так громко орать все без разбору, что он может все услышать?

— Прости, Блити. Так получилось. Мне очень жаль.

— О какой такой жалости ты говоришь, черт подери? Ты никогда никого не жалела. Только саму себя, и то только тогда, когда облом какой-нибудь случался. И сейчас, когда бумаги официально вручены Моргану, тебе уже наплевать на меня и на мои заботы, но именно поэтому я считаю своим долгом лично проследить, чтобы ты не слишком много отсудила себе у Моргана.

Он стрелой промчался мимо нас, выскочил в коридор, добежал до 618 номера и громко забарабанил в дверь. Ответа не последовало, и тогда он начал клянчить:

— Ну впусти, Морган. Это я, Блити. Впусти на минуту. Скажу тебе кое-что. Всего пару слов. Честное слово, пару слов, и все.

Берта Кул допила свое виски, добродушно-улыбчивым взглядом повела по комнате, задерживаясь на каждом из охваченных нервным ознобом присутствующих. Сандра Биркс вдруг вскочила, подбежала к двери нашего номера и чуть высунула голову наружу, вероятно, чтобы понаблюдать за Блити, который все еще стучался в 618 номер и увещевал Моргана.

Я повернул голову к Альме Хантер, и ее взгляд сказал мне, что она все поняла.

— Вообще-то я обещал одному человеку, что мы сегодня вместе поужинаем, — извиняющимся тоном сказал я, — надо обсудить с ним…

Однако Берта Кул не дала мне договорить. Властным, не допускающим каких бы то ни было возражений тоном она, четко произнося каждое слово, сказала:

— Ужинать сегодня ты будешь со мной, Дональд. Нам необходимо переговорить об одном деле. Пока что ты сотрудник моего агентства. Если же Альма Хантер намерена вновь прибегнуть к услугам нашего агентства и предложить нам выполнить новое задание, я буду искренне рада взяться за него и поручу ведение этого дела тебе. Что касается дела Моргана Биркса, то оно закончено. Все. Идем.

Я достал из кармана свою визитку, нацарапал на ней номер телефона меблированного дома, в котором проживал, и отдал ее Альме Хантер.

— Что делать, начальство есть начальство, — сказал я. — Если я тебе понадоблюсь, позвони по этому телефону.

Берта Кул деловито обратилась к Сандре Биркс:

— Расходы на виски и содовую за ваш счет. Я оставлю внизу записку о том, что вы заплатите. Идем, Дональд.

Опередив нас, в коридор выбежал доктор Холомэн. Он подбежал ко все еще стоявшему там Блити и стал энергично тянуть его за рукав, при этом басисто увещевая:

— У вас снова начнется кровотечение. Идемте в комнату.

Блити стряхнул его руку и вновь заколотил в дверь:

— Открой, Морган, открой, дурак! У меня есть один документик, который поможет тебе выиграть процесс. Поверь, я все время был на твоей стороне.

Доктор Холомэн быстро развернулся, едва избежав столкновения с миссис Кул, накатисто маршировавшей к лифту. Он схватил ее за руку и голосом вконец отчаявшегося человека зачастил:

— Прошу вас, сделайте что-нибудь. Попробуйте увести его обратно в номер. Вы ведь можете.

— Нет, — осадила его миссис Кул и тут же скомандовала мне через плечо:

— Идем, идем, Дональд

И мы заспешили к лифту.

Когда мы вышли из гостиницы на улицу, я спросил:

— К выполнению этого нового задания я должен приступить уже сегодня вечером?

— Какого задания?

— Того, которое вы хотели обсудить со мной сегодня за ужином.

— А-а-а, — протянула она, замедлив шаг. — Никакого задания пока нет. Да и совместного ужина не будет.

Увидев, как вытянулось мое лицо, она, ускоряя шаг продолжила:

— Я заметила, что ты положил глаз на эту симпатичную куколку Хантер. Мне это не нравится. Она имеет известное отношение к этому делу. Мы его вели. Теперь закончили. Выбрось ее из головы. Между прочим, Дональд, ты мог бы поймать мне такси. И подогнать его вот сюда, к пожарному крану. Тут легко подъехать к обочине, а то с моей-то комплекцией выходить на середину дороги рискованно.

Мы встали на обочине, и я поднял руку, чтобы остановить проезжающее такси. Оглядев фигуру Берты Кул, шофер, видимо, пришел к той же мысли, какую в столь доходчивой форме высказала мне несколько минут назад сама миссис Кул, то есть к тому, что загружать ее в машину на середине проезжей части весьма небезопасно. Он выключил фары и подъехал к пожарному крану. Я помог ей забраться в машину, и, прощаясь, приподнял шляпу.

— Разве ты не едешь со мной, Дональд? — спросила она.

— Нет, мне нужно посетить другие места.

— Какие?

— Вернуться назад и попросить Альму Хантер поужинать со мной, — объяснил я.

Наши взгляды схлестнулись.

— Боюсь, что ты не соблаговолил внять тому, что я тебе посоветовала, — покачивая головой, произнесла она тем снисходительно-порицающим гоном, каким матери обычно «беседуют» со своими слегка нашкодившими детьми.

— Да, не соблаговолил, — согласился я.

Она откинулась на спинку сиденья.

— Отвали боковое сиденье, Дональд, — сказала она, — чтобы я могла положить на него ноги. И не надо, черт побери, к этому так серьезно относиться. Все, спокойной ночи!

Я поднял свою шляпу на добрых десять дюймов, провожая взглядом такси, уносящее миссис Кул в вечернюю даль города. Когда автомобиль исчез из виду, я повернулся в сторону гостиницы и тут же наткнулся на какого-то мужчину, который стоял, видимо, прямо за моей спиной.

Я извинился.

— Что это вы так спешите? — спросил он.

— Долго объяснять, — ответил я и попытался проскочить мимо него. Но дорогу мне преградил другой мужчина, стоявший до этого в шаге-двух за спиной первого.

— Не дергайся, коротышка, — сказал он.

— Вам что-нибудь от меня надо? — спросил я.

— Шеф желает тебя видеть — сказал один из них.

— Вашему шефу я ничего не задолжал.

Первый мужчина был высокий, стройный, с ястребиным носом и жестким взглядом. Второй широкоплеч, тонок в талии, но с мощной, как у быка, шеей. Нос его, казалось, был когда-то раскатан скалкой по всему лицу, правое ухо чем-то напоминало мелкий кочан цветной капусты. Он, видно, был изрядным мастером речевого экспромта, и, как все мастера такого рода, любил каждое изрекаемое им слово произносить акцентированно, чтобы легче было самому вникать в смысл сказанного.

— Так, так, так, — сказал он. — Нашего приятеля потянуло на приключения. Хочет убедить нас, будто ничего не задолжал шефу. Подумать только — не задолжал! В общем, так — или ты изъявляешь готовность побеседовать с шефом, или мы сообщаем шефу, что ты отказываешься помочь ему.

— В чем помочь? — спросил я.

— В ответах на вопросы.

— Вопросы о чем?

— О Моргане Бирксе.

С минуты на минуту из гостиницы должны были выйти Сандра Биркс и Блити. Они могли подумать, что либо я заманил их в западню, либо продал. Посмотрев в жесткие глаза того, что был повыше, я усмехнулся и сказал:

— Разумеется, я согласен.

— Так-то оно лучше. Мы рассчитывали, что так и получится, — сказал «боксер» и стал высматривать что-то в отдалении; из потока машин вынырнул крупногабаритный седан, посланцы «шефа» подхватили меня под руки и повели к машине. Один из них открыл дверцу, второй втолкнул меня в салон и сел рядом. Первый пристроился с другой стороны. Тот, что повыше, обращаясь к шоферу, сказал:

— О’кей, Джон, погнали.

И мы погнали. На душе у меня было спокойно только до тех пор, пока мы не очутились в той части города, которая состояла исключительно из жилых домов.

— Скажите все-таки, что конкретно вам от меня нужно? — спросил я.

— Ты вот что, коротышка, помолчи, — сказал тот, которого звали Фред, — а мы пока завяжем тебе глаза, чтоб ты не увидел лишнего и, следовательно, не имел оснований тревожиться за свое здоровье.

Я метнулся в его сторону. Он, похоже, даже не почувствовал моего удара, который пришелся ему в подбородок, в мгновение ока извлек откуда-то скатанную трубочкой повязку и завязал ею мне глаза. Я попытался вырваться из кольца и позвать кого-нибудь на помощь. Тогда он схватил меня за руки и защелкнул на запястьях наручники. Круто ложась в крен, машина стала вилять туда-сюда, то и дело меняя направление движения, отчего я потерял всякую ориентировку.

Через некоторое время я почувствовал легкий толчок — видимо, машина выехала на асфальтовую полосу, ведущую к частному дому, и услышал, как дважды, с коротким промежутком во времени проскрипела гаражная дверь.

Мне помогли выйти из машины и сняли с глаз повязку. Я увидел, что стою в гараже. Ворота были заперты. Сразу за открытой дверью, врезанной в боковую стену гаража, виднелись ведущие наверх ступеньки. Мы поднялись по ним в какой-то коридор, прошли через кухню, столовую и оказались в гостиной.

Я продолжал прикидываться несмышленышем.

— Куда это мы приехали? — спросил я. — Я-то думал, вы меня в участок везете.

— Какой еще участок?

— Ну, чтобы повидаться с шефом.

— Не переживай, сейчас повидаешься.

— Но разве он здесь?

— А где же ему быть. Он живет здесь.

— Вы ведь из полиции? — спросил я.

Они посмотрели на меня с крайним удивлением.

— Из полиции? С чего это ты, приятель, взял, что мы из полиции? Про полицию речи никакой вроде бы не было. Мы только сказали, что тебя хочет видеть шеф. Это мы так своего хозяина называем.

Я понял, что строить из себя дурачка теперь уже не стоит, и замолчал.

— Садись, — сказал коренастый, — шеф сейчас придет. Он задаст тебе несколько вопросов, а потом мы отвезем тебя обратно в город, и все будет чин-чинарем.

Я сел на стул и стал ждать. В коридоре раздались торопливые, суетливые шаги, и в комнату легкой пружинистой походкой профессионального танцора вошел грузный, пухлощекий и толстогубый мужчина. Нижняя губа обвисла, точно ее долго оттягивали гирькой; по лицу градом катился пот. При том, что он был очень низок ростом и жирен, как откормленный на убой хряк, стан свой он держал на удивление прямо, точно в позвоночник ему вставили стальной стержень. А вот свой огромный живот мужчина чуть подавал вперед: так несут драгоценную вазу, чувствуя, что вот-вот могут упасть. Шагая, он стремительно, часто-часто перебирал своими короткими ножками.

— Это шеф, — сообщил мне высокий.

Шеф улыбнулся, кивнул мне, и его лысая голова, посаженная на мощную шею, закачалась, как поплавок на воде.

— Кто это, Фред? — спросил он.

Мужчина с расплющенным носом объяснил:

— Этот парень работает у одной тетки по фамилии Кул, она держит сыскное агентство. Их подрядили вручить Моргану Бирксу судебные документы по делу о разводе. Он ошивался у гостиницы «Перкинс».

— Да, да, да, — скороговоркой откликнулся шеф, покачивая головой и приветливо улыбаясь, — да, конечно. Простите, что не признал вас. А как вас зовут?

— Лэм, — сказал я. — Дональд Лэм.

— Да, да, мистер Лэм. Разумеется, я безумно рад познакомиться с вами, вы проявили такую любезность, согласившись приехать к нам. Да, да, такую чрезвычайную любезность. А теперь скажите мне, мистер Лэм, вы работаете на… как ты сказал, Фред, ее зовут?

— Берта Кул. Сыскное агентство Кул.

— Ну, да. Вы работаете в сыскном агентстве Кул?

Я кивнул.

— И давно? — спросил он.

— Не очень.

— И вас устраивает эта работа?

— Пока да.

— Да, да. Осмелюсь заметить, что для молодого человека это перспективное начало дает неограниченные возможности для проявления сноровки, сообразительности, интеллекта. Я бы сказал, отличная стартовая площадка для солидной карьеры. Мне думается, вы выказали весьма похвальную разумность, действительно воистину похвальную разумность, устроившись на такую работу. Невооруженным глазом видно, что вы смекалисты и умны.

— Благодарю, — сказал я.

Голова его снова закачалась, как поплавок на легкой волне; на шее проступили набегающие друг на друга жировые складки, напоминающие рифленку стиральной доски; жесткие волосы на загривке сначала побежали вверх к макушке, а потом мгновенно назад вниз, как волоски сапожной щетки, когда по ней проводишь пальцем.

— Так когда вы последний раз видели Моргана Биркса? — пробулькал он.

— Отчеты я даю миссис Кул, — ответил я.

— Да, да, конечно. Как же я про миссис Кул-то запамятовал.

Дверь открылась, и в комнату вошла крупная женщина. Не тяжеловесная, а именно крупная. Широкоплечая, очень высокая, с могучими бедрами. На ней был халат, который не мог скрыть ширину ее плеч, мощь ее шеи, объемы ее груди, мускулистость ее рук.

— Так, так, так, — скороговоркой проговорил толстяк. — Вот и малышка! Как здорово, что ты заглянула на наш огонек, Мадж. Я тут как раз расспрашивал мистера Лэма о Моргане Бирксе. Это, ласточка, мистер Лэм. Он — детектив, работает в… как это называется, Фред?

— Сыскное агентство Кул.

— Ах, ну да. Работает в сыскном агентстве Кул, — сказал толстяк. — А как зовут женщину, которая возглавляет его, Фред?

— Берта Кул.

— Да, да, верно. Берта Кул. Садись, любовь моя, послушай и составь свое мнение. Знакомьтесь, мистер Лэм, это моя жена.

Я понимал, что попал в переплет. Проявление учтивости иной раз никак не может повредить даже человеку, находящемуся в таком положении, когда думается о чем угодно, но только не о приятных манерах и вежливости. Я встал и отвесил низкий поклон.

— Очень рад познакомиться с вами, — сказал я, стараясь придать своим словам предельно искреннее звучание.

Она не сказала ни слова.

— Садитесь, Лэм, садитесь, — сказал толстяк. — Несомненно, у вас позади нелегкий день. Вам, детективам, приходится много бегать. А теперь вот что, Лэм. На чем же мы остановились?.. Ах да, вам дали бумаги и поручили ознакомить с ними Моргана Биркса, верно?

— Если вас интересует именно это, то вам, наверно, лучше обратиться к миссис Кул.

— Кул, Кул, Кул… ах да, это та женщина, что возглавляет сыскное агентство. Что ж, это блестящая мысль, Лэм, но мы, видите ли, несколько стеснены во времени, к тому же не знаем, где сейчас обретается эта дама. Вы же рядом под боком, можно сказать, и, несомненно, располагаете нужной нам информацией.

Я молчал.

— Так вот, — сказал толстяк, — я надеюсь, что вы не станете упрямиться. В самом деле, я очень-очень надеюсь, что вы не станете упрямиться.

Я по-прежнему молчал. Человек с покореженным лицом двинулся было ко мне.

— Погоди, Фред, — сказал шеф. — Не горячись. Позволь мистеру проявить добрую волю. Он сам заговорит. Ты его только не перебивай потом. И не подгоняй. Итак, мистер Лэм, начинайте с самого начала.

Я вежливо осведомился:

— Вы не могли бы мне объяснить, что именно вам хотелось бы знать и ради чего?

— Вот это характер! — восхищенно воскликнул шеф и весь прямо-таки просиял. Его крошечные серые глазки всматривались в лица его молодцов с заинтересованной пронзительностью курицы-несушки, приглядывающей за своими несмышлеными цыплятками.

— Вот это действительно характер! Хорошо, мы утолим ваше любопытство, а вы расскажете нам то, что интересует нас. Видите ли, мистер Лэм, мы люди дела, работали вместе с Морганом Бирксом, и Морган Биркс имеет перед нами некоторые, ну, обязательства, что ли, во всяком случае несет перед нами определенную ответственность. И нам очень бы хотелось напомнить ему об этом. Вам поручено передать ему бумаги, и ничто в мире не заставит нас помешать вам выполнить это поручение, правда ведь, Фред? Подтверди, Джон! Вот и славно. Мальчики не возражают. Итак, мы ни в коем случае не станем мешать вам в выполнении столь серьезного задания, мистер Лэм, но после того, как вы сделаете свое дело, мы бы хотели услышать от вас, где находится мистер Биркс.

— Что ж, — сказал я, — не вижу причин, которые препятствовали бы мне помочь вам. — Разумеется, если на то даст добро миссис Кул. Ведь она мой босс, и я бы не рискнул предпринимать какие-то действия без ее одобрения.

— Да пусть Фред разомнет его, шеф, — сказал высокий. — По всему видно, что там — горячо. Похоже, он рассчитывал, что Морган появится в гостинице «Перкинс». Туда прибыла вся их компашка. Сандра Биркс, ее братец, который приехал сегодня с востока и успел сломать себе нос в автомобильной аварии, потом один мопсик — в гостинице зарегистрировался как Холомэн, а вообще он, похоже, вроде как с боку припеку. Альма Хантер, Берта Кул и вот этот парень. Он вывел Берту Кул из гостиницы и посадил ее в такси. И уже собирался вернуться в гостиницу, когда мы его прихватили.

— Вы бы уж лучше рассказали, мистер Лэм, потому что для нас это действительно важно, а то мои мальчики начинают сердиться. Я всегда испытываю глубокое, нет, — глубочайшее чувство сожаления, — такого, наверно, никто никогда не испытывал, — но вы понимаете, конечно, что значит сердитые мальчики. А они будут сердитыми!

— Мне думается, миссис Кул с радостью согласилась бы помочь вам, — сказал я, — если бы вы к ней обратились. Кроме того, она наверняка предоставит вам интересующую вас информацию. Ведь ее бизнес в том и заключается, чтобы раздобывать информацию и продавать ее клиентам.

— Верно, именно в этом и состоит специфика ее бизнеса, — согласился толстяк. — А что, это мысль! В самом деле, умная мысль! Надо бы обкатать ее с малышкой. Что ты об этом думаешь, любовь моя?

Ни один мускул не дрогнул на лице этой крупной женщины. Ее жесткие, холодные глаза смотрели на меня так, будто я бактерия под микроскопом.

— Разомните его, — сказала она.

Толстяк кивнул.

Фред выбросил руку вперед с такой скоростью, с какой наносит свой смертоносный укус змея. Он схватил меня у самой шеи за галстук и вмиг так перекрутил его, что я стал задыхаться. Потом стянул меня за галстук со стула с такой легкостью, как будто я был совершенно невесомый.

— Стоять! — рявкнул он.

Тут его правая рука резко взмыла вверх и жесткой частью ладони, граничащей с запястьем, он так надавил мне на нос, что из глаз у меня сразу брызнули слезы.

— Сидеть! — снова рявкнул он.

Подвластный его руке, я рухнул на стул, как кем-то брошенный мешок с крупой.

— Стоять! — скомандовал он, и его рука, вцепившаяся в мой галстук, поставила меня на ноги.

Я попробовал блокировать своими руками его ладонь, когда та снова приблизилась к моему уже нывшему тупой нестерпимой болью носу. Однако он чуть ускорил движение, и его ладонь вновь достигла своей цели.

— Сидеть! — повторил он свою команду.

Лицо у меня будто отваливалось.

— Стоять!

— Сидеть!

— Стоять!

— Сидеть!

— Стоять!

— Сидеть!

— Говори!

Он отступил на шаг, давая мне передышку.

— Говори! — повторил он. — И поживей! — Его лицо оставалось совершенно бесстрастным. В голосе слышалась тоскливая безучастность человека, специализирующегося на разминании людей, не испытывающего недостатка в клиентах, но явно огорченного необходимостью демонстрировать свою квалификацию после окончания рабочего дня.

— Это верно, — сказал толстяк, кивая головой и приветливо улыбаясь. — Видите ли, мистер Лэм, Фред прав. Раз он говорит — встать, нужно встать. Говорит — сесть, нужно сесть. И когда говорит — говори, нужно говорить.

Я порылся в кармане в поисках носового платка. Из носа у меня капала кровь.

— Ну, не переживайте, глубинных повреждений нет. Небольшая течка с поверхности. Как только расскажете нам о том, что нас интересует, пойдете в ванную и приведете себя в порядок. Фред поможет вам. Так когда вы последний раз видели Моргана?

Ничуть не притворяясь, я рухнул на стул, одна моя нога обвилась вокруг его ножки.

— Катитесь вы ко всем чертям! — воскликнул я.

Шеф выкинул вперед ладонь, придерживая ретивого Фреда.

— Погоди, Фред, — сказал он. — Не горячись. У молодого человека — характер. Послушаем, что нам скажет малышка. Твои соображения, любовь моя? Стоит ли нам…

— Продолжайте, — сказала она Фреду.

Фред ухватил меня за галстук.

Я стремительно рванулся со стула, моей целью было солнечное сплетение Фреда. Я сделал нырок туловищем, при этом бедра служили мне как бы точкой опоры, от которой оттолкнулась вся масса моих мышц. Мой правый кулак, как поршень, по прямой линии пошел вперед.

Но тут с моей правой рукой что-то произошло. Ее как бы парализовало. И будто паровым молотом нанесенный удар пришелся мне прямо в челюсть. Я почувствовал, как ноги мои отрываются от пола, и воспарил в воздушном пространстве. Перед глазами возникали круги, метались искры, звездочки, звезды, к горлу откуда-то снизу подступала, казалось, неотвратимая, тошнота. Я попытался восстановить нормальную резкость зрения и увидел летящий на меня кулак. Не успел я осознать всю жестокую реальность этого стремительно приближающегося кулака, как он врезался в мое лицо. Казалось, откуда-то издалека я услышал голос женщины, произнесшей:

— Переключись на бедра, Фред.

А затем что-то внедрилось в мою подложечную ямку. Я сложился пополам, точно перочинный ножик, и каким-то образом успел сообразить своей бедной головушкой, что ударился я ею и как масло припечатался не обо что иное, как об пол.

Я услышал, как толстяк что-то говорит, но что именно, разобрать не мог, потому что голос звучал так тихо и невнятно, как звучит голос диктора радиостанции, с трудом пробивающейся в эфире.

— А теперь полегче, Фред. Не переусердствуй. Помни, что ему надо будет говорить.

Надо мной склонился дылда.

— Да черт с ним, с этим сморчком, — сказал он. — Только время драгоценное теряем. У него с собой бумаги, и все уже на мази, осталось только сунуть их в руки Моргану.

— Где они у него? — спросила женщина.

— Во внутреннем кармане пиджака.

— Проверь, — сказала она.

Фред протянул ко мне руки и вцепился в воротник моей рубашки. Он рванул меня вверх с такой силой, что голова моя, только что то и дело падавшая то в одну, то в другую сторону, точно у резиновой куклы, мгновенно, точно автоматическая откидная крышка, запрокинулась назад и, казалось, сейчас совсем отвалится. Я почувствовал, как чья-то рука шарит по моим карманам, начав со внутреннего.

Потом я услышал голос Билла, отрапортовавшего шефу:

— У него только оригиналы. Никаких копий нет.

— Ослы. Он же вручил их, — сказала женщина.

— Он не мог вручить их, — возразил Фред.

— Почему это не мог?

— Я знаю, что когда он входил в гостиницу «Перкинс», они у него были при себе. Минут через пять вслед за ним туда прибыла Альма Хантер. Они зарегистрировались в гостинице как муж и жена. Потом подкатили Сандра Биркс и ее братец. На некоторое время он отлучился из гостиницы. Когда выходил, вытащил бумаги из кармана, чтобы убедиться, что они в порядке и их можно вручать. Потом он снова запихнул их во внутренний карман пиджака и отправился на почту, чтобы отправить телеграмму. На чье имя, неизвестно. Выспросить у телеграфисток не удалось: заартачились. От денег отказались. Мы нажимали как могли, но они пригрозили, что позвонят в полицию. Я сел ему на хвост и пас его до самого порога прокатного ателье. Там он взял костюм рассыльного, после чего возвратился в гостиницу. Там он пробыл около двадцати минут, а оттуда вышел уже вместе с миссис Кул.

— Когда миссис Кул зашла в гостиницу? — спросил шеф.

— Это мы проглядели. Джерри как раз находился в гостинице и был занят своей работой. Но он вроде бы говорил, что она появилась в гостинице за двадцать минут до того, как этот парень возвратился туда со взятым напрокат костюмом.

Я лежал на полу, и ощущение у меня было такое, будто я барахтаюсь в тошнотворных волнах необозримого болота нестерпимой боли. Я попробовал сблевать, но не смог. Ребра у меня ломило так, что было трудно дышать. Я понимал, что теплая жидкость, стекающая по моему лицу за воротник рубашки, — это кровь, но настолько ослабел, что бессилен был что-либо предпринять.

— Позвоните Джерри, — сказала женщина. — Скажите ему, чтобы прошелся по всей гостинице мелким бреднем. Морган Биркс там.

— Его там быть не может, — не сдавался Фред. — Гостиница у нас под колпаком. Джерри внедрили туда еще на прошлой неделе, и мы уверены, что Морган Биркс там не объявлялся. Пока Морган всегда встречается со своей милахой именно в этой гостинице.

— Ты пас этого парня все время или перехватил его на выходе? — спросила женщина.

— Перехватил на выходе.

— Гостиница была обложена?

— И мышь не проскользнула бы.

— Он вручил бумаги Моргану. В гостинице.

Ко мне кто-то наклонился и поднял меня. Кончик моего носа оказался зажатым между костяшками пальцев. Хозяин этих пальцев резко дернул руку на себя. Ощущение у меня было такое, что нос мой вырвали с корнем. Голос Фреда, по-прежнему исполненный скуки, произнес:

— Говори.

— Не по лицу, Фред, — сказала женщина.

Удар в поясницу был такой сильный, что боль пронзила весь позвоночный столб и застряла в верхнем позвонке.

— Выкладывай, — сказал Фред. — Все до конца. Ты ведь вручал ему бумаги?

Я услышал, как зазвонил телефон. Все замолчали. Кто-то прошел в другой конец комнаты, чтобы снять трубку, и его шаги гулко отдавались в моей голове. Звонки оборвались, до меня донесся голос дылды.

— Алло, алло… Кто это? Джерри?.. Да, Джерри… Слушай, Джерри, похоже, он в гостинице… Да, они при нем… Конечно, под вымышленным именем, и, наверно, притаился, как паучок… Ну, осмотри комнаты. Накрой суку. Говорю тебе, он там. Должен быть.

Он повесил трубку и сказал:

— Через две минуты после того, как мы укатили, из гостиницы толпой вышли Сандра Биркс, ее братец и Альма Хантер. Тот мопсик, что выпадает из ансамбля, тоже. Джерри говорит, что слышал, как его называют доктором. Он предполагает, что у этого братца открылось кровотечение, поэтому они срочно вызвали доктора. Это все, что удалось узнать ребятам.

Ко мне возвращалось сознание. Женщина сказала:

— Ну что же, теперь вам понятно, что произошло. Он вручил бумаги. Копии отдал, а оригинал оставил, чтобы можно было под присягой подтвердить, что вручение действительно состоялось.

— Подработать на халяву не хотите, мистер Лэм?

Я ничего не ответил. Так было легче для меня.

— Если хотите подзаработать немножко деньжат, долларов пятьсот, скажем, а то и все шестьсот, думаю, это можно организовать. Вы могли бы устроить так, чтобы миссис Биркс появилась здесь, в этом доме. Ну, например, могли бы…

— Заткнись, — холодно, сухо перебила его женщина. — С ним бесполезно возиться. Это же и мышке серой ясно.

— Что ж, малышка сказала слово. Все слышали? — сказал толстяк. — Мнится мне, она права. Как чувствуете себя, Лэм? Состояние неважное, да?

Состояние у меня было очень и очень неважное. Потихоньку я приходил в себя, но от этого мне становилось только хуже. Тот молотобойный удар, что был нанесен в самом начале, почти отключил мое сознание. Теперь, по мере того, как обезболивающее онемение, возникшее после него, спадало, боль от всех следующих ударов усиливалась.

Снова зазвонил телефон.

— Сними трубку, Фред, — сказал шеф.

— Алло… да, — послышался голос Фреда. Минуты две он молчал, слушая, потом сказал: — Молодец, здорово придумал.

Опять молчал с минуту, потом сказал:

— Не клади трубку. — И возвратился в гостиную.

— Есть новости. Давайте выйдем, здесь не стоит.

— Пригляди за ним, Джон, — стрельнул в меня взглядом шеф.

По звуку шагов я определил, что совершается великий поголовный исход. Я по-прежнему лежал на полу, и боль в боку не давала мне покоя. Через некоторое время я снова услышал, как Фред говорит по телефону:

— Отлично. Лады. Сам этим займусь. Пока.

Они вернулись в комнату.

— Отведи его в ванную, Фред, — сказал шеф, — и приведи в порядок.

Фред поднял меня с такой легкостью, будто я был пушинкой, и отнес в ванную.

— Несладко тебе, коротышка, но учти, — если бы нос сломался, могло быть и хуже. А так поболит, поболит и перестанет. Ну-ка давай примочим его холодной водой.

Он посадил меня на толчок, наполнил раковину холодной водой, снял с меня пиджак и стал прикладывать мокрые полотенца к моему лбу. Сознание мое мало-помалу стало проясняться. Даже зрение обрело нормальную резкость.

— Галстук истрепался, — посетовал он. — Попросим у шефа другой. Рубашку такую тоже как-то носить неловко. Несолидно. Надо что-то придумать. Кровь на пиджаке замоем. Обычной холодной водой. Посиди-ка спокойно, не рыпайся.

Он снял с меня рубашку и майку и сделал мне холодное обтирание. Мне полегчало.

В комнату вошла Мадж и сказала:

— Думаю, эта рубашка будет ему впору.

— Еще бы галстук, — извинительно-умилительным голосом пробасил Фред.

— Сейчас принесу.

— А еще бутылочку спиртного да какой-нибудь нюхательной соли, а, может, нашатыря, — попросил Фред. — Через пять минут он будет как огурчик.

Женщина ушла и вернулась в бутылкой, нюхательной солью, полотенцем, рубашкой и галстуком.

Фред ухаживал за мной, как секундант за боксером в перерыве между раундами, и при этом безостановочно говорил:

— Одно хорошо, что совсем нет синяков. День, другой, третий нос пока будет красным. Будет болеть. Не трогай его. И не сморкайся. А теперь плеснем на затылок немного спиртного. А теперь на загривок. А теперь малость на грудь… ах да, тут больно… жалко. Но переломов нет, просто небольшая ссадина… не надо было пытаться меня ударить, Лэм. Можно, я расскажу тебе кое-что о том, как надо бить? Когда хочешь ударить с правой, не заводи ее сбоку. И не отводи руку до удара. Жалко, что ты сейчас такой слабенький и тебе не до моего урока. А то бы я показал тебе, как надо начинать удар, по какой траектории должен идти кулак. За десяток минут я бы тебя так надрессировал, что на следующий раз ты бы мог уложить двоих таких, как сам. У тебя есть все данные. Смелый, нахальный, правда, слишком легкий и не умеешь держать удары. Нужно научиться уклоняться от них, это зависит от работы ног. Ну-ка плеснем еще спиртного… вот сюда, отлично. Кровь уже не течет. Холодная вода — великая вещь. Волосы намокли, но это неприятность безболезненная. А теперь наденем рубашку… вот так. А теперь давай-ка повяжем галстук, он, конечно, чуть ярковат для такого костюма, но, вообще-то, выглядит не так уж и плохо.

— Дай ему хлебнуть виски, — сказала женщина.

— Лучше бренди, — ответил Фред. — Он сильней бодрит. Принесите тот, семидесятипятилетней выдержки, и большой бокал. Да больше налейте. Не бойтесь, ему это не повредит. Он не совсем пришел в себя после разминки, а бренди наверняка поможет ему обрести нормальное состояние. Он легковат для таких ударов. А здорово я залепил ему в челюсть. Верно, приятель? Главное — все зубы на месте. Челюсть, ясное дело, болит. Но ничего, скоро пройдет.

Мадж ушла и вернулась с большим бокалом бренди.

— Это любимый бренди шефа. Он любит потягивать его потихоньку, когда расслабляется после еды, но ты выпей залпом. Шеф говорит, что пить так — все равно что святотатствовать, но для тебя это не грех, а необходимость. Ну давай, дружище.

Я выпил бренди. Он был вязким, как сироп. Горячей струйкой живительная влага побежала в желудок, а потом стала растекаться по артериям, запетляла вокруг нервных окончаний.

— Порядок. Теперь поехали, — сказал Фред. — Надеваем пиджак и идем к машине. Куда тебе нужно, приятель?

Я был слаб и нетвердо стоял на ногах. Назвал ему адрес меблированного дома, в котором проживал.

— А что там находится? — спросил он.

— Меблированный дом. Я в нем живу.

— Отлично. Отвезем тебя туда.

Я заметил, как он и женщина обменялись взглядами. Фред помог мне подняться, я прошел в соседнюю комнату. Ко мне подошел шеф, лицо его расплылось в слащавой улыбке.

— Так, так, так, — протараторил он. — Выглядите вы уже, несомненно, на тысячу процентов лучше, а этот галстук вам необычайно идет! Да, сэр! Безусловно, идет. Этот галстук мне дорог. Жена, знаете ли, подарила. В Рождество. В последнее.

Запрокинув голову, он залился неудержимым смехом, потом резко оборвал его, взял меня за руку и стал энергично трясти ее.

— Лэм, вы были великолепны! В вас столько мужества, мой мальчик, столько мужества. В вас есть самое главное.

Многое бы я отдал, чтобы иметь несколько таких ребят, как вы. Ничего не желаете сказать нам на прощание?

— Нет, — ответил я.

— Не вправе обижаться на вас, мой мальчик, ни в коей мере не могу себе этого позволить.

Он продолжал энергично трясти мою руку.

— Отвези его туда, куда ему нужно, Фред, — сказал шеф, — и будь с ним позаботливей. Машину веди так, как если бы вез на кладбище покойника. Он, конечно, не покойник, но в покое нуждается. У бедняги, наверное, все болит. Ну ладно, Лэм, мальчик мой, может быть, еще и свидимся. Кто знает? Не держите на меня зла. Ну скажите, что не держите.

— Зло ум застит, — сказал я. — Вы меня отметелили, и пусть я сойду с ума, если не верну вам оное сполна при первой же возможности.

На секунду его глаза налились суровостью. Но всего на секунду. Он зашелся гомерическим хохотом.

— Вот это характер, мой мальчик! Настоящий бойцовский характер! Вся голова в крови, но герой не склонил ее, и все такое прочее. Ему бы еще на тельце мясца нарастить, верно, Фред? А вообще он чуть не сцепился с тобой. Сорвался со стула так, будто им выстрелили из пушки.

— Да, ловкости бы добавить, да и силенок тоже, а так пока только с мухой можно драться, — дал свою оценку Фред. — Но трусом этого парня не назовешь.

— Ну, отвези его в город. Только проследи за тем, чтобы он не вздумал определить местонахождение этого дома, дорогу к нему. Знаете, Лэм, ваш визит доставил нам бездну удовольствия, и не хотелось бы, чтобы вы сочли нас негостеприимными хозяевами, так что если у вас возникнет желание снова нас посетить, то было бы очень желательно, чтобы вы приехали сюда с нами, а не с кем-нибудь другим.

Он опять залился смехом. На сей раз от радости по поводу собственного остроумия.

— Пойдем, приятель, — сказал Фред. — Вот только завяжем тебе этим платком глаза, и пойдем.

Он завязал мне глаза, и мы, минуя коридор, вниз по ступенькам спустились в гараж. Фред с одного боку, шеф — с другого поддерживали меня под руки.

Ворота гаража поднялись, и мы вошли во внутренний двор дома. Ночной воздух освежил мне лицо. Мы сели в машину и поехали, а минут через пять Билл уже снял с моих глаз повязку.

— Откиньтесь на спинку, Лэм, я поеду медленно.

Искусный водитель, он умело лавировал между других машин, пока мы не подъехали к меблированному дому, где я жил. Я заметил, что он внимательно осматривает дом и подходы к нему. Он припарковался, открыл дверцу, помог мне вылезти из машины и взойти на крыльцо. Дверь нам открыла миссис Смит. Она уставилась на меня, как на воскресшего: жилец, не уплативший за последние пять недель, заявился домой вдрызг пьяный.

Фред бросился на выручку.

— Не надо так смотреть, мадам. С ним все в порядке. Его помяло в автомобильной аварии, только и всего. Сейчас ему надо к себе в комнату и лечь в постель.

Она подошла поближе, чтобы убедиться, что ее глаза не обманули ее.

— Вот уж точно автомобильная авария, — сказала она. — Видать, врезался в грузовик, груженный виски.

— Бренди, мадам, — сказал Фред. — Наилучшей марки семидесятипятилетней выдержки. Ему, чтобы взбодрить, дали хлебнуть из личных запасов шефа.

— Сегодня я устроился на работу, — похвастался я.

Я заметил, как радостно заблестели ее глаза.

— Как насчет того, чтобы заплатить за жилье? — спросила она.

— На следующей неделе, — ответил я. — Когда получу жалование.

Она потянула носом воздух и сказала:

— Работа. Наверное, отмечали.

Я порылся в кармане и извлек оттуда удостоверение частного сыщика, выданное мне Бертой Кул. Она рассмотрела его и спросила:

— Частный детектив, что ли?

— Да.

— Мне бы и в голову не пришло, что вы — детектив.

— Напрасные подозрения, мадам, — сказал Фред. — Этому парню не занимать мужества. Он добьется своего в любом деле. Ну что ж, Лэм, спокойной ночи. Очень скоро снова увидимся.

Он повернулся и сошел с крыльца. Я сказал миссис Смит:

— Быстро посмотрите, какой номер у этой машины.

Она было запротивилась, тогда я добавил:

— Он взял у меня взаймы денег. Как только вернет, я заплачу за жилье.

Движимая этим побуждающим мотивом, она выскочила на крыльцо. Фред с места дал газу. Она вернулась и сказала:

— То ли 5Н1525, то ли 5М1525 — не уверена.

Я порылся в карманах, отыскал карандаш, записал оба номера на клочке бумаги и заковылял на третий этаж. Глядя мне вслед, она напомнила:

— Не забудьте, мистер Лэм, как только у вас появятся деньги, заплатите их за квартиру, они мне и самой могут понадобиться.

— Не забуду, — ответил я ей. — Думаю, что этого я никогда не забуду.