– Может быть однажды. – Все, что он ответил. – Не сегодня.

Они добрались до камеры допросов. По обе стороны тяжелых железных дверей стояли на страже легионеры. Большинство камер были пусты. Пленение стало более сложным и менее полезным делом. Кроме того было непросто сдержать победивших ханов от убийства всех попавшихся им врагов в расплату за прежние злодеяния.

Вейла поместили в более светлую, сухую и удобную камеру. Он получил чистую воду, регулярную пищу, немного уединения, но никто не притворялся, что он не под стражей. Когда двое библиариев – шаман и чародей – вошли в тесное помещение, человек поднялся и витиевато поклонился.

– Поглядите, еще один пришел испытать удачу, – отметил Вейл, оглядев Арвиду с ног до головы. – Но вы – редкая штучка. Я слышал, всех ваших сородичей уничтожили.

– Не всех, – ответил Арвида. – Как видишь.

Арвида с Есугэем сели на металлическую скамью напротив смертного. Вейл остался стоять, хотя его глаза были приблизительно на одном уровне с их глазами. Он был возбужден, как кот, слишком долго сидевший в контейнере.

– Итак, о чем мы будем говорить? – спросил человек, переводя взгляд с одного легионера на другого. – Снова о Хейсен Вортикес? О воплях Пучины? О рассказах старых навигаторов, которые поселились на Терре и теперь убаюкивают себя в слепых залах Патерновы?

Арвида следил за движениями человека. Некоторые были для показухи, демонстрируя гнев благородного человека, ошибочно удерживаемого под стражей против его воли. Другие были проявлением настоящей нервозности, как будто Вейл не верил в честность своих тюремщиков.

– Немногому ты мог бы научить меня об Океане, – заметил Арвида.

– Неужели? – Вейл презрительно взглянул на него. – Вы – колдуны и заклинатели – были словно дети, подставляющие ладошки волнам. Вы вошли всего лишь по колено, и этого было достаточно, чтобы приговорить вас. Пытались плавать там, куда не проникал солнечный свет. Пытались выжить там, где охотились левиафаны.

Есугэй молчал, но Арвида чувствовал его присутствие подле себя – наблюдающее, оценивающее.

Арвида наклонился вперед, и Вейл отпрянул.

– Дай мне руку, – попросил Арвида.

Агент Нобилите сунул костляевые руки в глубокие карманы, капризничая, словно дитя.

– Не пытайся заставить меня, колдун. Я…

+Дай руку+ приказал Арвида.

Вейл подчинился, прежде чем осознал это, протянув обе руки ладонями вверх. Арвида взял правую, разведя ее пальцы. Кожа все еще была грубой, сероватого оттенка из-за долгих лет, проведенных среди книг и звездных карт.

По крайней мере, Вейл был достаточно проницателен, чтобы не бороться с библиарием. Он уставился на Арвиду взглядом незамутненной ненависти.

– Я – из Навис Нобилите, занимаю высокое положение в Магистратских Домах. Мои права священны согласно древнему договору и обычаю.

Арвида почувствовал панику в этих словах. При всем своем хвастовстве Вейл был всего лишь еще одной перепуганной душой, брошенной на произвол судьбы посреди войны.

– Не бойся, – сказал Арвида, стремясь достаточно успокоить его, чтобы заглянуть в будущее. – Это не причинит тебе вреда.

Библиарий осторожно открыл свой разум эфиру. Тот отреагировал слишком быстро, растекаясь, словно пенящийся поток, и Арвида снова подавил его. Очертания Вейла стали полупрозрачными, как и вся камера вокруг него. Только Есугэй оставался незыблемым, собственная душа шамана была наполовину соединена с материей преисподней.

Рука Вейла начала дрожать, но он не двинулся с места. Арвида потянулся чуть дальше, и его разум начал заполняться призрачными образами.

Он увидел отражение темных залов, заполненных от пола до потолка штабелями книг. Затем огромный купол с армиллярными сферами и планетариями, потом мужчин и женщин в темных бархатных мантиях в шепчущих галереях. Увидел младенцев, мягко покачивающихся в железных колыбелях, их лбы были обвязаны полосками ткани, а юные глаза неотрывно смотрели на висевшие над ними карты, невероятно сложные, с серебристыми узорами на черном фоне.

Затем видения перекинулись в другие, далекие миры – океанические планеты с орбитальными кольцами из адамантия, кружащие космические телескопы с среброносыми боевыми кораблями, суда с рулями, парусами и подвешенными снизу пульсирующими сферами. Среди этих образов мелькали смешанные урывки событий смертных – зал торжеств под люменами в форме лебедей, заполненный элегантными фигурами в дамасте и горностаевых мехах, кружащие вокруг друг друга, словно платонические сферы. Велись беседы о договорах, верности, союзах. Среди придворных и магистров сновали шпионы с юркими взглядами, неся депеши о заключении союза или разрыве.

+Это твои люди+отправил мысль Арвида.+А теперь перенеси меня на Эревайл.+

Понадобился миг, чтобы видения настроились. Вейл не сопротивлялся, но он также не знал, как выполнить приказ. В конце концов, камера наполнилась пейзажами выжженной планеты, обрубки шпилей испускали дым в небеса, покрасневшие от залпов тысячи орбитальных лэнсов. Арвида смотрел на разрушаемые города и думал, как знакомо выглядит картина.

Затем они вернулись назад, ко времени до прибытия III Легиона, к переполоху и хаосу главного комплекса-улья, переполненного людьми, грязью и роскошью. Арвида увидел чиновников, толпившихся на стеклянных полах, их лица частично скрывала блестящая аугметика. Это были писцы, ученые, схолиасты, одетые в тяжелые меха и богатые шелка магистериума Ашелье. Всего у нескольких на лбах были толстые повязки, обшитые золотом и драгоценностями. Это были окули, способные смотреть в Океан, благословенные мутанты, чье происхождение уходило в ужасные времена раздора до прибытия Императора и чьи нити влияния протянулись в каждый уголок известного космоса.

Один из них вышел на первый план – юноша с глазами старика. У него тоже была повязка на лбу с пятнами хны и сапфировой инкрустацией. Он был строен и смугл. Парень то расплывался, то снова становился ясно видимым, постоянно смеялся, говорил. В руке у него был длинный черный посох с набалдашником из белого камня.

+Дальше+Арвида больше не обращался к Вейлу.

Образы сменились, перемещаясь из воспоминаний Вейла, следуя за теплом души этого нового человека. Разум Арвиды мчался по темным коридорам, проплывая через запертые двери. Он снова видел вырезанные на мраморе огромные карты, гравированные извилистыми узорами и отмеченные названиями множества миров. Он видел планы, устройства и слышал голоса, спорящие на повышенных тонах. Появлялись и исчезали лица – раздутые, черноглазые, любопытные и злобные.

Он смутно ощутил какое-то смятение в мире чувств, но к тому времени зашел слишком глубоко, чтобы волноваться. Смуглый человек повернулся и улыбнулся, демонстрируя безукоризненные зубы. На стене висела очередная карта, облицованная золотом. Арвида увидел на ней очень тонкий узор на обсидиановой подложке, вырезанный рукой этого человека. Кроме того, здесь были слуги в черных одеяниях и скрывающих лица масках. Легионер почувствовал мускусный, пьянящий запах ладана.

Мужчина жестикулировал, но проследить за его движениями было сложно. След постепенно терялся. Скоро он исчезнет. Арвида сосредоточился на стене, на карте из золота. Он увидел планеты, вырезанные на стилизованной пустоте, подписанные рунами, возраст которых проникал в видение словно дым.

+Темное Стекло+ отправил чародей, узнав шрифт. Были и другие, вереница миров вдоль варп-канала. Снова появились золотые линии, он различал схему сквозь слои Океана, возвращаясь к молодому желтому солнцу. Что-то в этом узоре было знакомым, и от этого библиарию стало не по себе.

Затем человек повернулся и посмотрел прямо на Арвиду. Незнакомец по-прежнему улыбался, но лицо стало холодным.

+Тебе здесь не место+

Арвида отшатнулся и видения провалились в серые облака. Это было невозможно: он наблюдал события прошлого, проносящиеся как отражения отражений, закупоренные во времени, как насекомые в янтаре…

Он пошатнулся, почувствовав, как опора под ногами – настоящая опора – наклонилась. Послышались крики боли – приглушенные и далекие.

– Отпусти меня!

Он не мог открыть глаза, их словно сплавили. В висках гремела боль изменения плоти, а в груди закипала кровь.

+Брат+раздался мысленный голос Есугэя, пробившись сквозь смятение и подавляя душевное волнение. Арвида вцепился в него, как тонущий человек за обломок судна. +Ты делаешь ему больно.+

Кто-то кричал. Арвида рвался назад, отбиваясь от обложивших его образов. В самом конце, когда чародей почувствовал, что они исчезают, он увидел тень, пристально смотрящую на него из глубин – огромную фигуру с алой гривой и одним глазом, вслепую бредущую среди распадающихся стен эфирной магии.

Затем Арвида вернулся, он задыхался, в глазах рябило, а к голове прилила кровь. Смертный стоял на коленях и кричал от боли. Арвида понял, что по-прежнему держит его руку, которая оказалась раздробленной. Между бронированных пальцев легионера била ключом кровь.

Он тут же разжал хватку, и Вейл упал, прижав к груди сломанную руку. Арвида поднялся, в голове стучало, он по-прежнему задыхался. Есугэй тоже был на ногах, с тревогой глядя на него.

– Что случилось? – спросил он, но Арвида не слушал. Он прислонился к стене камеры, глядя вокруг так, словно все видел впервые.

– Мне показалось, что я увидел… – пробормотал он.

Есугэй подошел к нему и схватил за плечи.

– Что? Что ты видел?

Арвида сильно моргнул, подавив поднимавшуюся в горле тошноту. Он почувствовал, как стихает Изменение, бурля, как отступающая морская пена.

Он так много увидел. Вокруг него окреп мир чувств, вернув с собой боль, вонзившуюся шипами в открывшиеся глаза.

– Что ты видел? – снова спросил Есугэй, в этот раз более твердо. В углу хныкал забытый Вейл.

Минуту Арвида не знал, что сказать. У него было такое ощущение, что у него рассыплется рот, если он его откроет. Чародей уставился на лицо со шрамом, и на миг ему показалось, что на него смотрит его генетический отец, лицо которого наложилось поверх обветренных черт чогорийца.

– Я знаю, – прохрипел он, чувствуя вкус крови во рту.

– Что ты знаешь? Скажи мне.

Даже тогда он не смог рассказать об открывшейся ему истине. Но была еще и другая, которую его отправили найти.

– Я знаю, где он, – сказал Арвида, запоминая звездную карту, прежде чем образ исчез. Он тяжело сглотнул, подавляя все ненужное, что могло затуманить его суждение.

– Тебе нужен этот Ашелье. Я знаю, куда он направился.

«Стойкость» прорвала пелену с привычной грубостью, разрезав материю вселенной серебристой вспышкой. По пустоте прокатились неистовые волны, выбрасывая султаны сверкающей эфирной материи среди шлейфов грязного дыма. Громадный корабль полностью материализовался, сквозь бездну скользили многочисленные ряды тяжелых орудий. Несколько секунд спустя прибыли другие суда, прорываясь, словно брошенные копья среди бурлящих облаков, знаменующих вход в реальное пространство.

Мортарион шагнул к краю командной платформы мостика. Перед ним иллюминатор, не уступавший размерами собору, поднял варп-ставни, открыв переполненный участок космоса. Здесь собрались сотни боевых кораблей, несущие на светлых носах эмблему мертвой головы XIV Легиона. На линзах когитаторов начали оживать идентификаторы – «Неукротимая воля», «Коса жнеца», «Моритатис Окуликс», «Стойкий».

Мортариону не было нужды смотреть на руны, чтобы знать, кто ответил на его зов. Он узнавал каждый линкор в своем флоте и выискивал в пустоте тех, кого вызвал. Картина была переполнена деталями – крылья небольших эскортников отбрасывали тени на борта самых крупных хищников, посыльные суда перевозили припасы с транспортов на линкоры, ремонтные шатллы в красных цветах Механикума порхали вокруг колоссальных связок главных двигателей и колец маневровых.

– Где он? – спросил примарх.

Внизу – в ямах и проходах командного мостика «Стойкости» – сидели, не поднимая голов, трэллы в масках. Саван, построившийся по краю тронной платформы, как обычно молчал, безмолвно глядя из-под покатых личин шлемов. От ржавых столбов с жаровнями, стоявших часовыми над переполненными постами экипажа, поднимались огромные кольца зеленоватого дыма. Воздух был влажным и спертым, насыщенным столбами пыли.

– Где «Терминус Эст»?

Все больше наименований кораблей прокручивалось по линзам, выделяя только что прибывших – захваченные корабли других Легионов, взятые на службу старые суда Барбаруса, вспомогательные суда с эмблемами полков Армии удалялись и сменялись эмблемой мертвой головы. Флот был огромен, большая часть всего Легиона стягивалась с сотен различных зон боевых действий. Пока авгуры добавляли данные в список прибывших, из точек Мандевилля появлялись новые и устремлялись на соединение с армадой.

Никто на мостике «Стойкости» не мог ответить на вопрос примарха. Капитан корабля Ульфар приказал провести дополнительное сканирование, но не дал никакого заключения. Магистр вахты Транг выглянул из-под капюшона и покачал головой. Навигатор ничего не передала из своих уединенных покоев и отключила связь.

Только стоявший менее чем в трех метрах от примарха в своем запятнанном кровью первоклассном доспехе маршал Гремус Калгаро, магистр осады Легиона и преемник фанатичного Раска громко фыркнул.

– Первый капитан Тифон мог не получить вызов, повелитель, – сказал он низким рыком.

Мортарион метнул в него ядовитый взгляд.

– О, поверь, он получил. Это в первый раз, когда он действительно не выполнил приказ. Что мне с этим делать? Он, что, отрекся от своего выбора?

Калгаро опустил глаза.

– Вряд ли, – пробормотал он.

Мортарион бесстрастно прохромал по платформе, стуча железной пятой Безмолвия по адамантиевой палубе.

– Тогда вызовите тех, кто соизволил ответить.

По всему коммуникационному уровню соединенными кабелями матросы поспешили исполнить приказ. Один за другим замерцали призрачно-зеленые фигуры легионных командиров, выстроенные грубым полукругом вокруг примарха. Некоторые были в шлемах, других демонстрировали отмеченные боевыми шрамами лица. Все были суровыми, мрачными, уставшими.