– Я не знаю варп так, как вы, – сказал Есугэй. – Но я знаю, что он не так прост. Иначе, всякое движение было бы невозможным.

– Есть уровни, – нетерпеливо пояснил Вейл. – Да, есть стратум этерис, поверхностные пути. Есть стратум профундис, крупные каналы на большей глубине. А есть стратум обскурус, источник ужаса. И как это вам поможет? Никто из живых людей не сможет плавать глубокими путями. Даже он не смог.

– Но вы пытаетесь создать их карту.

– Это было невозможно. – Вейл разочарованно покачал головой. – По крайней мере, на счет этого он ошибался. Это не зеркало. Океан движется, как живое существо. Он и есть живое существо. Коснись его и он колыхнется.

На миг Вейл потерял свою уверенность.

– У меня нет Ока, но кое-что я все же вижу. Я изучил то, что они изучают. Сложность… бессмертна.

– Попробуйте объяснить, – тихо сказал Есугэй. – Я быстро учусь.

Вейл выдохнул, его глаза расширились.

– Пучина – это океан. Все знают, что у нее есть течения, глубина, шторма. У поверхности вы можете видеть свет Картоманта. Можете следовать за ним. Можете использовать свою защиту Геллера, закрываясь тем самым от Разумов. Но даже тогда вы всего лишь находитесь под верхней границей. Погрузитесь глубже, и защита разрушится. Огни погаснут. Око ослепнет. Когда люди говорят, что пересекают варп – это хвастовство, так как смертные всего лишь скользят по лику вечности, как камни, брошенные ребенком. Это не наш мир. Он – отрава для нас, и чем глубже, тем сильнее.

– Ашелье пытается уйти глубже?

– Кто знает? Может быть. У него не вышло. Знаете почему? Потому что это невозможно. Понадобится энергия солнца, чтобы проникнуть в самые неглубокие отмели. В нашем арсенале нет энергии, чтобы копнуть глубже. Соедините реакторы дюжины линкоров, удвойте их мощность и этого все равно не хватит. Так что нет – он не преуспел.

– Генерал Раваллион верила в него.

– Ей не стоило, – произнес Вейл с явным раздражением. – Поверьте, ей не стоило. Они все одинаковы, эти Окули. Они провели слишком много времени, глядя в бездну. Вы знаете, что они говорят про нее?

Есугэй не стал сразу отвечать. Он внимательно изучал Вейла, отмечая каждую деталь, каждую особенность. Илья была права: он не обманывал. И все же, в нем что-то было. Он провел много времени в советах Нобилите, и это оставило свой отпечаток. Он мог даже не осознавать себя. Каждая минута, проведенная с ними, оставляла след, который, вероятно, мог быть обнаружен.

– Я не сомневаюсь в вас, Вейл из дома Ашелье, – сказал, наконец, Есугэй. – Нам здесь не место. По ночам я часто размышляю о мудрости строительства империи на таком фундаменте. Но ведь другого способа не было?

Вейл снова пожал плечами.

– Действующего не было, – пробормотал он.

Есугэй еще несколько секунд удерживал его взгляд, затем отпустил.

– Вы просвещаете меня, так что я не разочарован. Илья была права, разыскивая этого человека.

– Вы все еще думаете, что сможете найти его, – раздраженно спросил Вейл. – Сколько раз я должен повторять – я не знаю, где он. Если хотите, ломайте меня. Это вам не поможет.

– Я не стану этого делать. Мы так не поступаем. Но это может сделать кое-кто другой. – Есугэй взглянул в иллюминатор. Далеко впереди по звездному полю двигалось шесть точек света. Это эскортники мчались навстречу, чтобы отвести к флоту. – У меня нет навыков, чтобы найти забытые вами следы. Это мысленная работа. Но у меня есть друг, и он обладает этими способностями. Когда мы прибудем, я представлю тебя.

Есугэй заметил встревоженное выражение Вейла и рассмеялся.

– Не бойтесь, – сказал грозовой пророк. – Он тоже последний выживший с планеты. Думаю, вы найдете много тем для обсуждения.

К моменту прибытия «Калджиана» к внешней границе системы, основные силы флота уже были на месте. Над грозовой тропосферой Эрелиона III рыскали огромные белые корабли, окруженные стаями охотников-убийц и штурмовых кораблей.

Шибан планировал подвести свой корабль близко к «Буре мечей», ожидая, что его вызовут на флагман в течение нескольких часов по прибытии. Но ему преградил путь межфлотский шаттл. Как только стало ясно, что перехватчик не собирается уходить с входящего вектора «Калджиана», ему отправили приветствия, а в ответ был получен сигнал по стандартному армейского протоколу.

Услышав его, Шибан отдал приказ «стоп-машины».

– Впускайте шаттл, – сказал он капитану корабля. – Я встречу ее в носовой башне.

Он ждал в одиночестве на вершине огромного командного мостика. За узкими иллюминаторами виднелись передние палубы, длинные и просторные, как и у всех кораблей его типа, и оснащенные артиллерией. Шибан расхаживал по каменному полу среди стен, отмеченных чогорийскими рунами. По одной стороне тянулась длинная трещина – свидетельство конструкционной нагрузки, вызванной бегством от Детей Императора. Возможно, ее починят до следующего боя, хотя, скорее всего, она останется боевой отметиной в дополнение к сотням других.

Он ждал недолго. Как обычно генерал добралась из авангарда наиболее коротким путем в сопровождении почетной стражи братства. Воины остались у дверей, поклонившись, прежде чем закрыть их за собой.

Женщина выглядела болезненно худой. Ее телосложение всегда отличалось сухощавостью, но теперь униформа мешком висела на ней. Волосы с проседью совсем побелели, а морщины вокруг сжатого рта стали напоминать темные трещины.

Шибан низко поклонился и поздоровался:

– Сы Илья.

В ответ она осенила себя аквилой.

– Тахсир.

Затем женщина оглядела с головы до ног его доспех, словно мать, оценивающая своенравного сына.

– Я всегда удивлялась: почему его не выкрасили в белый цвет?

– Я попросил не делать этого, – ответил Шибан. – Это не боевой доспех. Это – машина.

Илья улыбнулась.

– Вы – люди и машины. Используете сервиторов. Летаете на звездолетах.

Шибан постучал по груди.

– Не здесь. Это другое.

– Тогда носи цвета Легиона.

– Буду. Когда снова смогу носить силовой доспех.

Илья промолчала.

– Итак, что привело вас сюда, генерал? – любезным тоном поинтересовался Шибан. – Разве у вас нет тысячи забот? Разве мы все еще не беспорядочный сброд? Наверняка есть дела, которые необходимо привести в порядок.

– Я прибыла сюда незадолго до тебя, – ответила Илья. – Мне предстоит навести порядок среди прибывших. – Она огляделась, изучая следы сражения на стенах помещения. – Судя по всему, в этом есть необходимость.

Шибан тихо рассмеялся.

– Что же мы делали до вашего прибытия к нам, сы?

– То же, что делаете сейчас. – Ее голос стал жестче. – Беспричинно уничтожаете себя. Растрачиваете потенциал, который мог бы пригодиться там, где это более всего необходимо.

Улыбка Шибана растаяла.

– Я что-то не понимаю вас.

– Отлично понимаешь.

– Я потерял братьев в последнем бою. Я бы не отправил их на битву, если бы она того не стоила.

– В прежние времена, возможно. – Она смотрела на него в упор, его уставшие глаза ни разу не дрогнули. – Теперь вы станете сражаться при любой возможности. Будете биться без всякого удовольствия по всей вселенной, пока не погаснут звезды. Если бы не приказ, ты бы нашел способ найти предателей и затравить их.

– Вы описываете воина, – тихо сказал Шибан.

– Когда-то ты был больше, чем воин.

– С тех пор, как вы знаете меня, – сказал он, снова указав на свой экзоскелет, – это стало всем.

– Мне говорят, что раньше в тебе кипела жизнь.

– Со всем уважением, сы, но я спросил о цели вашего визита.

Взгляд Ильи ни разу не дрогнул. Может быть, ее тело и ослабло, но вот дух явно нет.

– Ты знаешь, что он созовет ханов на курултай. Ты, как и прочие будешь там выступать. Я пришла попросить изменить совет, который ты дашь ему.

Шибан отвернулся и подошел к иллюминаторам. При движении поршни на правой ноге щелкнули, их надо будет переналадить.

– Если вы считаете, что у меня есть возможность повлиять на его решение, то ошибаетесь. Он уже знает, как хочет поступить.

Илья последовала за ним, едва доставая до груди его сверхчеловеческого тела.

– Тахсир, я говорю с тобой уважительно, так что окажи мне ту же любезность. У тебя есть сторонники во всей орду. Двадцать братств пойдут за тобой против собственных нойон-ханов. Еще больше прислушиваются к твоим словам.

Шибан слушал. Когда-то он считал ее хриплый из-за возраста голос почти милым. Теперь он звучал едва ли не визгливо.

– Мы больше года спорим об этом, – продолжила генерал. – Продолжать борьбу или найти дорогу домой. Ты был за продолжение кампании, все сильнее напирая на него и братьев. Они помнят, что ты сделал у Просперо, и прислушиваются к тебе. Но это не может больше продолжаться, не сейчас.

Шибан улыбнулся, хотя едва ли тепло.

– Выходит, у вас есть альтернатива? – спросил он. – Если да, то назовите ее. Если нет, то, что еще остается? – Он подошел ближе, глядя сверху вниз на ее стянутые волосы, отмечая, как дрожат при движении ее руки. – Вы ведь уже изучили нас. Мы дали клятвы. На крови наших убитых братьев.

Он почувствовал, как снова пробуждается гнев, в этот раз очень быстро.

– Вот почему нас создали, сы. Теперь я в это верю. Мы – кара свободных для тех, кто поддался порче. Мы – возмездие небес. Пока хоть один способен держать клинок, им не будет покоя. И этого достаточно, ведь это все, что остается.

– Нет. – Она оставалась непокорной, хрупкой и упрямой. – Есть Трон. Есть обещание, данное вашим примархом самому себе, то самое, которое вернет нас к Трону.

– Ха! Думаете, ему интересен Трон?

– Он с Терры. Почему вы всегда забываете об этом?

– А мы с Чогориса. – Шибан понял, что невольно сжал металлические пальцы и заставил руку расслабиться. – Если мы не смогли защитить наш родной мир, где были выкованы, какое нам дело до мира императоров? Мы потеряли свой дом. Он находится за флотами Предателя, и никто не предлагает нарушить наши клятвы чести и вернуться в родные земли, выбить врагов из наших башен, очистить от грязи предателей небеса, которые когда-то были самыми чистыми из тех, что принадлежали человечеству.

Илья ждала, пока не иссякнут слова. Когда Шибан закончил, она снова устало взглянула на него.

– Если бы я могла вернуть твой родной мир, я бы это сделала. Если Каган даст мне приказ, я вскрою небеса и ад, чтобы привести туда флот. Но твой повелитель – не глупец. Он знает, что это невозможно, и если он отправит своих сыновей в это пекло, тогда ни один не вернется. Я видела, как он планирует ваше выживание, Тахсир. Видела, как он собирает все до единого имеющиеся в его распоряжении силы, чтобы сохранить Легион, в то время как его преследует самая могучая из когда-либо собранных армий.

Шибан покачал головой.

– Выживание – ничто. Нас создали не для старения. Нас создали для погони, чтобы преследовать наших врагов и сжигать их дворцы.

– Есугэй говорил мне то же самое.

– Тогда вам следует прислушаться.

– А еще он говорил мне очень давно, что у вас нет центра. Что, он там, где находился Каган.

Есугэй и в самом деле мог сказать нечто подобное.

На миг Шибан вернулся на стене Кум-Карты, в далекое прошлое, где горячий летний ветер обдувал их лица – его и задын арга. Там они разговаривали, перед большим изменением, когда тело Шибана было наполовину сформировавшимся мостом между человеком и сверхчеловеком.

«Я могу только представлять Терру», – сказал он.

«Не исключено, что ты ее увидишь», – ответил Есугэй.

Тогда эти слова были пустыми для него, фразой, которую повторяли по всей галактической империи человечества и которая никогда не сбудется. Тогда пастбища шелестели мерцающим сине-зеленым полотном, знамена хлопали под порывами ветра, солнце обжигало глинобитные кирпичи монастырских стен.

Тогда его руки и ноги были чистыми, гладкими, загорелыми. Тогда он непринужденно смеялся.

– Я пойду на курултай, – сказал Шибан. – Если он спросит меня, я отвечу. Вот как будет.

– Мы стремимся найти выход, – в этот раз настойчиво произнесла Илья. – Шанс невелик, но нам нужно только время. Есугэй верит в это.

Шибан сжал кулаки.

– Верить – в его натуре. Мы не можем быть все похожими на него.

– Жаль, – пробормотала Илья.

Шибан улыбнулся ей.

– Делайте то, что считаете нужным. Если вы убедите его, тогда я буду сражаться за вас так же, как сражаюсь за любую поставленную мне цель.

Илья, наконец, оторвала взгляд от его глаз, качая головой.

– Ты не видишь, как вы изменились. Вы привыкли восхвалять вашу сильную сторону – ухрах, уцах. Отступи, затем возвращайся. Но я больше не слышу этих слов.

Шибан узнал хорчинские слова, странно звучащие из уст терранки. Он очень давно не произносил их сам.

– Эти слова из другой эпохи.

– Ты все время говоришь мне об этом, но я больше не верю тебе. Ты наслаждаешься этим. Ты видишь, как война губит все, что вы создали, и часть тебя стремится к тому же. Я вижу это, когда вы отправляетесь в битву. Это более легкий путь, Шибан-хан. Я видела смертных, поддавшихся ему, но вред, который вы можете нанести, значительнее.

Она подошла к нему, положив дрожащую руку на его руку.

– Вспомни себя. Еще не все погибло. Если Терра в безопасности, Империум можно восстановить. Шторма можно обойти. Мы должны быть там.

Она и в самом деле верила в это. Глядя на нее, Шибан не знал, что сказать. Он мог рассказать ей, что было для него очевидным долгое время. Что все это погибло, та благородная мечта, о которой грезили другие люди, была уничтожена, обнажив кошмар. Более того, воины орду не были причастны к этой мечте, в которой им с самого начала едва ли было место.

Воин мягко убрал руку женщины.

– Я сделаю то, что он прикажет, – сказал он.

– Но каким будет твой совет? Повлияло ли на него хоть что-то из сказанного мной.