Три часа спустя Истон стоял в дверном проеме, ведущем в женскую раздевалку, и старался удержаться на ногах. От брата он узнал, что женщины собрались пообедать, сделать массаж и макияж. Он ожидал увидеть Поршу гламурной, ярко накрашенной. Он уже приготовился сказать все правильные слова, чтобы никого не смутить.

Однако он совершенно не ожидал, что немного резковатые черты лица Порши могут стать такими нежными, и эта разница потрясла его до глубины души. Он всегда находил ее привлекательной, но сейчас она сидела в кресле с распущенными волосами, такая спокойная и расслабленная… У него просто перехватило дыхание. Глаза Порши расширились, когда она заметила его в зеркале, щеки залил алый румянец.

– Потрясающе выглядишь, – внезапно охрипшим голосом проговорил Истон. – И я не столько о волосах и косметике, ты как будто светишься изнутри.

– Спасибо. – Порша вскочила на ноги. – Это все заслуга стилистов, я просто сидела и ничего не делала. – Она привычно отмахнулась от комплимента и налила себе минеральной воды с ломтиком лимона.

В комнату вошли супружеская пара Дон и Джесси, им обоим было чуть за пятьдесят, но при этом они были очень активными людьми. Они много лет были волонтерами в заповеднике и потратили немало времени и денег на поддержание этого места. Они стали кем-то вроде приемных бабушки и дедушки для Роуз. Мало кто подозревал, что Дон и Джесси – очень обеспеченные люди, сделавшие состояние на инвестициях. Они так часто бывали в заповеднике, что давно стали здесь своими, и никто не удивлялся, если они задерживались допоздна.

От количества народа в раздевалке стало довольно тесно, так что всем пришлось подвинуться, и Истон встал вплотную к Порше. Она сняла с себя парикмахерскую накидку, под которой оказалось платье цвета мяты, подчеркивающее все изгибы ее стройного тела. Она коснулась пальцами пальцев Истона, и его словно током ударило.

– Вы ведь знаете, что через неделю мы с Доном отмечаем тридцать три года со дня свадьбы? – спросила Джесси.

– Планируете что-то особенное? – после утвердительного кивка поинтересовался Истон.

Он немного подвинулся так, чтобы быть еще ближе к Порше, и она слегка облокотилась на него.

– Когда ты уже пригласишь ее на свидание? – Дон провел рукой по своим седым волосам.

– А давно ты начал заниматься сводничеством? – изогнул бровь Истон.

Дон пожал плечами и продолжил говорить в своей прямолинейной манере:

– Простите, если поставил вас в неловкое положение, но для всех это довольно-таки очевидно, поэтому я просто спросил, когда вы уже начнете встречаться. Или если вы уже встречаетесь, дайте нам знать, устроим двойное свидание.

– Двойное свидание? – слабо пискнула Порша.

– Конечно. – Джесси взяла Поршу за руку и заговорщически ей подмигнула. – Или ты думаешь, что женатые люди не ходят на свидания? Если ты так думаешь о браке, нет ничего удивительного в том, что ты до сих пор одна.

Истон увидел, как побледнела Порша, и решил перевести разговор на другую тему, чтобы не сорвать шаткий прогресс в их отношениях.

– Я знаю, что супружеским парам не чужда романтика. Мой брат был женат дважды, и оба раза счастливо.

– Значит, вы все-таки встречаетесь, но держите это в тайне? – спросила Джесси таким тоном, словно спрашивала о погоде, а не о чем-то личном.

Истон скрестил руки на груди, расстроенный тем, что его друзья могут помешать ему в осуществлении планов.

– Без обид, Дон, но с каких это пор наша личная жизнь касается вас с Джесси?

– О-о-о, у кого-то плохое настроение. Должно быть, атмосферное давление падает, – протянул Дон, все еще не получив ответа на свой вопрос.

– Или недостаток романтики в твоей жизни, – подмигнула Джесси.

– Алло. – Порша помахала рукой. – Я вообще-то тоже здесь.

Джесси моргнула и повернулась к Порше:

– Так он ухаживает за тобой?

– Стоп! – Истон предостерегающе поднял руку. – Мне действительно очень нравится Порша и я хочу с ней встречаться, а вы мне мешаете сказать ей об этом.

Все разом посмотрели на Поршу.

– Все очень сложно, – пробормотала она.

– Он твой босс, – кивнула Джесси.

Истон сдерживал свое раздражение, пока разговор шел в шутливой манере, но теперь, глядя, как напряглась Порша, он закипел. Он хотел защитить ее от всего на свете. Джесси бросила предостерегающий взгляд на Истона и наклонилась к Порше:

– Тебе некомфортно от его внимания?

Истон ощетинился. Кем бы ни были Дон и Джесси, он должен пресечь этот разговор, причем немедленно. Порша слегка коснулась его руки.

– Это я сделала первый шаг. Да, мы нравимся друг другу, и да, было, наверное, глупо рассчитывать, что наши взаимоотношения долго могут оставаться в тайне, но мы ценим наше личное пространство и надеемся, что вы это поймете.

Порша выпрямилась и пригвоздила Дона и Джесси стальным взглядом, прежде чем выйти из комнаты с гордо поднятой головой.

Истон никогда прежде не видел ее столь уверенной в себе. Она была похожа на бурю – одну из тех, что свела их вместе: жесткая, непоколебимая, ослепительная. Истона поразила мысль о том, что он не просто хочет вернуть ее в свою постель, ему нужно большее.

* * *

Порша чувствовала себя абсолютно опустошенной. Мужчины ушли, и Порша молча наблюдала, как стилист собирает свои инструменты. Вскоре раздевалка снова опустела, и Порша прижалась спиной к закрывшейся двери.

Ей еще никогда не задавали столь откровенных вопросов, пусть даже эти вопросы исходили от ее друзей, Дона и Джесси. Наверное, этот разговор так сильно ее задел из-за бушующих гормонов.

Все еще больше усложнилось, когда она заметила, как Истон на нее смотрел. Она готова была поклясться, что в его глазах была не только страсть, это волновало и пугало ее одновременно, потому что они уже не могли себе позволить такую роскошь, как обычные отношения.

Она устало потерла пальцами лоб и прикрыла глаза. Порша не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой одинокой. Она вдруг ощутила рядом чье-то присутствие из-за сильного запаха пионов и пудры. Порша открыла глаза и увидела, как Джесси нежно положила руку ей на плечо. Джесси, счастливая жена, мама и бабушка, она была прекрасна, и она находилась на своем месте в этой жизни. Порше было больно даже думать об этом.

– Прости, дорогая, мы не хотели тебя расстраивать. Дон бывает слишком напористым, но он не хотел никого обидеть.

Порша с легким сердцем простила Джесси за ее чересчур бурную реакцию. У Джесси было доброе сердце, она много душевных сил вкладывала в заповедник, Порша знала это, как никто другой.

– Неужели наши чувства настолько очевидны? – Порша задумчиво смотрела на свои руки.

– Очень, – ответила Морин из другого конца раздевалки. – Особенно на прошлой неделе. Я никогда раньше не видела тебя плачущей. – Она передала Порше пачку бумажных салфеток.

– У меня тоже есть чувства.

– Конечно есть. – Джесси с нежностью погладила ее по волосам. – Просто обычно ты держишь их в себе. Но чувства становится гораздо труднее скрывать, когда гормоны выходят из-под контроля.

Джесси бросила на Поршу быстрый взгляд, отчего ей стало неловко. Ее беременность скоро перестанет быть тайной, раз люди начинают о чем-то догадываться. К счастью, Морин ничего не заметила. Тем не менее время поджимает, она должна скорее все рассказать Истону.

– Мне уже лучше, но все равно спасибо за заботу.

– Не за что, дорогая. Мы все здесь одна большая семья. Не волнуйся, я прослежу, чтобы Дон прикусил свой язык.

– Спасибо.

Джесси удовлетворенно кивнула и встала, направившись к выходу. У самой двери она обернулась и сказала Порше:

– Ты действительно прекрасно выглядишь и вся светишься. Береги себя, девочка. Морин, ты не отведешь меня к моей любимой оленихе, у которой ранена нога?

Морин выскочила из-за ширмы, за которой переодевалась. Ее рыжие кудри были бесподобны в сочетании с простым белым платьем, а золотые украшения сверкали на свету, делая ее похожей на кельтскую принцессу.

– Конечно. У меня есть около часа до встречи с Ксандером. Я отведу тебя к оленихе.

Морин взяла Джесси под руку и с улыбкой подмигнула Порше.

Оставшись одна, Порша запаниковала. Неужели они все знают? Или, по крайней мере, догадываются? В кармане зазвонил телефон, отвлекший ее от этих мыслей. Порша посмотрела на экран: звонил Маршалл.

– Привет, сестренка. Сто лет тебя не слышал!

– Мы говорили только вчера.

– Это был сарказм, – хмыкнул он. – У тебя был странный голос, я волнуюсь.

Вес ответственности, лежавший на ее плечах, показался тяжелым, как никогда. Каждое принятое ею решение может иметь отдаленные последствия, причем самые непредсказуемые.

– Работы много. Как у тебя дела?

– Все нормально. Учеба в порядке, оценки приличные. А у меня для тебя хорошая новость.

– Хорошие новости мне не помешают, – проговорила Порша, стараясь отогнать беспокойство.

– С тобой точно все в порядке?

Абсолютно! Просто жизнь разваливается на куски…

Ей так хотелось поделиться с братом своими переживаниями, но она твердо решила остаться для него средоточием силы и уверенности, которая ему так была необходима.

– Конечно. Ну, что у тебя за новости?

– Мне предложили стать главой студенческого общежития после летней сессии, а это означает бесплатное проживание помимо зарплаты. Вакансия открылась в последний момент, и ее предложили мне.

– Это просто фантастика!

Действительно хорошая новость. Теперь ей хотя бы не придется платить за общежитие, долг за учебу в колледже и без того был немаленьким. Нужно погасить его до того, как… Порша быстро отогнала от себя эту мысль, сосредоточившись на разговоре с братом.

– Я очень стараюсь не быть для тебя обузой. Я ценю все, что ты для меня сделала.

– Я горжусь тобой.

Порша никогда не говорила брату, что хотела получить высшее образование. Она так боялась, что он бросит учебу и уже не сможет ее закончить. Она должна быть уверена в том, что Маршалл сможет обеспечить себе достойное будущее.

А теперь у нее будет ребенок, и это так усложняло ее и без того непростую жизнь.

* * *

На следующий день, когда Истон пригласил ее поужинать около бассейна, Порша не стала придумывать оправдание, чтобы отказаться. Скрывать их взаимный интерес было уже бесполезно, и она даже обрадовалась этому. Чем меньше секретов – тем лучше. После работы она направилась к себе домой, чтобы принять душ и переодеться. Облачившись в простое зеленое платье с открытой спиной, она чувствовала странную смесь любопытства и легкого возбуждения. Порша решила распустить волосы и сделать такую же укладу, которую ей предложил стилист.

Видимо, что-то в разговоре с Морин зацепило ее, и она решила начать новую главу своей жизни с новой прически. Она пообещала себе быть храброй не только для брата, но и для самой себя.

Несмотря на взаимное влечение, она должна узнать Истона получше, ведь он отец ее ребенка. Нет, отец их общего ребенка. А это означает, что отныне они навсегда связаны друг с другом. Порша не знала, как он отреагирует, но все же не могла представить, что он способен отвернуться от своего ребенка. А если способен? Что ж, тогда он не достоин ни малыша, ни ее самой.

Порша вышла из своего маленького домика и направилась в сторону особняка. Истон настаивал на том, чтобы зайти за ней, но она отказалась, и теперь Порша была рада, что пришла сама. Она осмотрелась вокруг.

Истон нанял гитариста и пианиста, и сад наполнился прекрасной музыкой, так что она на мгновение забыла, что находится у него дома, а не в каком-нибудь изысканном ресторане. Истон явно не поскупился, чтобы произвести впечатление. Вокруг бассейна были расставлены большие круглые светильники, весь внутренний дворик был украшен цветами гибискуса и нежно-зеленым папоротником.

В доме было тихо и темно. Морин, Ксандер и малышка Роуз уехали на вечернюю прогулку. Истон вышел в сад через стеклянные двери и сбился с шага, увидев Поршу. В руках у него был букет белоснежных пионов, так любимых Поршей.

– Порша, я собирался сам за тобой зайти.

– Я знаю, но я быстро собралась, к тому же я знаю, где ты живешь.

– Это тебе. – Истон протянул ей нежный букет.

– Спасибо, они прекрасны. – Порша поднесла цветы к лицу и вдохнула их сладкий аромат.

Истон взял со стола хрустальный графин и поставил в него цветы, налив воду в эту импровизированную вазу. Порше импонировало, что он все делал сам, не обращаясь к прислуге. Хотя у Истона было много денег, он жил достаточно просто.

– Я верну вазу, как только пионы завянут.

Порша решила, что засушит цветы как воспоминание. Ей будет приятно рассказать своему ребенку, что его родителям нравилось проводить время вместе. Ей претила сама мысль о том, что ребенок будет считать себя нежеланным результатом одной спонтанной ночи.

Истон отодвинул для Порши стул и помог ей усесться за деревянным столом. Пионы были прекрасным дополнением к романтическому ужину, на котором, кроме них и музыкантов, никого не было.

Легкий ветерок зашелестел в листве, когда пальцы Истона на мгновение задержались на ее голых плечах. Он сел напротив нее, прикоснувшись под столом своей лодыжкой к ее ноге.

– Ты очень красивая. Если я тебе сегодня еще этого не говорил, то прошу прощения.

– Говорил, – улыбнулась Порша.

– Но ты мне не поверила, правда? В твоих глазах такой скепсис, что это сбивает меня с толку.

– Конечно, я прекрасно осознаю, что нас влечет друг к другу.

– Ты красивая, элегантная женщина, и всегда такой была. Мне приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы на работе держать руки подальше от тебя.

– На работе ты всегда в высшей степени профессионален.

– Значит, я чертовски хороший актер.

Порша рассмеялась и накрыла колени льняной салфеткой. Роскошные блюда манили своими изысканными ароматами, и она порадовалась, что утренний токсикоз, усугублявшийся с каждым днем, отступил.

– Я ценю и уважаю, что в офисе ты так сдержан. Истон сорвал цветок гибискуса и украсил им волосы Порши, застав ее врасплох.

– Значит, теперь я могу прикасаться к тебе за пределами офиса?

– Я не совсем это сказала.

– Я же вижу, что-то держит тебя на расстоянии. Или я просто не в твоем вкусе?

– Ну почему все думают, что знают, какой у меня вкус? – рассердилась Порша и нанизала на вилку жареный помидор.

– Кто-то еще согласен со мной?

– Я этого не говорила.

– Я знаю, что я эксцентричен, – рассмеялся Истон.

– Ты одаренный ветеринар, который умеет найти подход к самым разным животным. – Порша положила вилку. – И да, ты достаточно эксцентричен, чтобы ради этого лазать по деревьям, как Тарзан. Иногда мне кажется, что ты как Питер Пэн – боишься взрослеть.

– Не похоже на комплимент.

– Я просто хочу сказать, что я очень сдержанна. Некоторые даже называют меня чопорной. Возможно, это действительно так. Но ты эксцентрик, я ожидала, что тебе нравятся куда более яркие личности, чем я.

– Многие считают, что противоположности притягиваются. Но на самом деле все сложнее: притяжение бросает вызов разуму.

Это правда, и все же Порша не забывала, как сильно она старалась обрести свою независимость, чтобы построить собственную жизнь вне тени прошлого своих родителей. И все же она хотела этого мужчину. Порша неосознанно протянула руку и провела пальцами по его взлохмаченным волосам.

– Отношения складываются из общих интересов.

– А какие у тебя интересы? Ты рисуешь, а что еще?

– Я твой секретарь.

– Мой помощник, – мягко поправил он, накрыв ее ладонь своей рукой.

– Не важно. Ты не знаешь ничего о моих увлечениях.

– Мы провели вместе больше времени, чем это делают люди, которые давным-давно встречаются. Я должен был внимательнее тебя слушать.

– Это второй раунд викторины?

– Я как раз собирался тебя спросить, какую песню заказать у пианиста.

– Что-нибудь медленное. Я хочу потанцевать.

– Правда? – улыбнулся он. – Вот видишь, у нас не так уж мало общего. Подожди, я сейчас.

Истон подошел к пианисту и что-то ему сказал, размахивая руками. Вернувшись к столу, он подал руку Порше:

– Если ты закончила с ужином, можно пригласить тебя на танец?

– С удовольствием.

– Я польщен.

Истон слегка поклонился и помог ей подняться из-за стола. Порша прижалась к Истону, и ей показалось, что время замерло. Запах его одеколона смешивался с соленым океанским бризом. Истон тихо подпевал музыкантам, и его слова согревали ей душу.

Не важно, что уготовало ей будущее и как он отреагирует на ее признание, сегодняшняя ночь может закончиться только вместе с ним.