Танец с Поршей воспламенил его, его ладони касались ее обнаженной спины. Когда музыка стихла, Порша посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы.

– Проводишь меня домой? – тихо попросила она.

Истон переплел свои пальцы с пальцами Порши, наслаждаясь неспешной прогулкой от особняка в сторону ее крошечного домика, выкрашенного белой краской. Легкий ветерок играл в ее волосах, лунный свет мягко освещал черты ее лица, искусно оттененные едва заметным макияжем. Она казалась ему феей, затерявшейся в тропическом лесу.

Порша всегда обладала естественной природной красотой, но Истон не мог припомнить время, когда она выглядела такой спокойной и расслабленной. Казалось, день, проведенный в спа, снова вдохнул в нее жизнь. Ему хотелось побаловать Поршу, защитить ее. Но, поскольку Порша говорила лишь на отстраненные темы, ему показалось, что это она пытается защититься от него самого.

Порша остановилась перед входной дверью, чтобы достать из сумочки ключи, и Истон осмотрелся вокруг. Домик, который ей предоставили в качестве части заработной платы, был почти пустым, когда Порша въехала в него. Сейчас маленький деревянный домик блестел чистотой и уютом. Цветы всех оттенков радуги наполняли горшки и кадки в ее небольшом садике, дорожка к дому была выложена крупными гладкими камнями, в фонтанчике из терракотовой глины плавали три ярко-оранжевые рыбки.

Порша открыла желтую входную дверь, вытерла ноги о коврик и вошла внутрь, включив верхний свет. Истон огляделся и понял, что Порша обладает несомненным художественным талантом, которого он раньше не замечал, хотя она и говорила ему, что рисует. Он видел ее творческий подход и в планировке сада, и в том, как она обновила старую мебель. Даже на простом деревянном столике стояла круглая стеклянная ваза, наполненная разноцветными прозрачными шариками, походившими на леденцы. Почему он раньше никогда не задумывался о том, каким безупречным вкусом она обладает? И почему он никогда не бывал здесь прежде?

Истон вдруг понял, что план по возвращению Порши в его постель был довольно-таки эгоистичным и он пропустил много важных деталей. А сам Истон оказался куда сильнее увлечен этой женщиной, чем сам предполагал.

– У тебя очень красивый дом, Порша.

– Его нельзя сравнить с твоим особняком, умело декорированным бригадой профессионалов. – Она сбросила туфли и босиком прошла по деревянному полу.

– Твой художественный талант превосходит любого, кого мы могли бы нанять.

– Спасибо. – Порша порозовела от удовольствия и с любовью посмотрела на обстановку своего жилища.

– Мне нравится все, что ты сделала здесь. – Истон подошел к стенам, увешанным черно-белыми чернильными скетчами с изображениями побережья Флориды и животных. – Особенно твои рисунки. Это ведь ты нарисовала? – спросил он, увидев ее инициалы в уголках каждого наброска.

– Да, я же говорила тебе, что люблю рисовать. – Она провела пальцем по рисунку: аллигатор извивался в высоких зарослях болотистой местности. Порша слегка улыбнулась. Она еще никогда не выглядела такой уверенной в себе, решительной и сексуальной.

– Я помню. Но это – не просто рисунки. У тебя настоящий талант. – Истон повернулся к ней лицом. – Я уважаю работу, которую ты делаешь для меня. Ты собрана и организованна на своем месте, как никто другой. Но теперь мне кажется, что я не даю тебе заниматься тем, к чему у тебя истинное призвание.

– Однажды я буду заниматься рисованием не как хобби. – Она задумчиво посмотрела на Истона.

– Почему однажды? Многие студенты совмещают работу с учебой. Например, как я когда-то.

Взяв Истона за руку, Порша прошла в гостиную и села на ярко-желтый диванчик. Она похлопала ладонью рядом с собой, приглашая его присесть рядом.

– Но у тебя не было в этом необходимости.

– Я хотел набраться практического опыта.

– Я думала, путешествуя по всему миру с родителями, ты получил огромный опыт. – Порша взяла его за руку в молчаливом обещании большего.

– По-моему, мы говорили о тебе. О твоем брате и о том, почему ты отказываешься принимать помощь от кого бы то ни было, – сказал Истон, прекрасно поняв уловку Порши и ее нежелание говорить о себе.

Порша так часто ущемляла свои собственные интересы ради других, и он не хотел, чтобы и сейчас она продолжала это делать. Не сейчас, когда ему наконец-то удалось хоть немного заглянуть ей в душу.

– Потому что я сама могу позаботиться и о себе, и о брате. Он – моя семья. Маршалл замечательный, но учеба дается ему непросто, ему нужны репетиторы. Он даже взял работу на полставки, чтобы мне было полегче. Я очень горжусь тем, как усердно он трудится.

– А когда настанет твоя очередь? – Истон нежно погладил ее по щеке. Ему хотелось осуществить все ее мечты до единой.

– Я думала, мы пришли сюда, чтобы заняться любовью. – Она накрыла его пальцы ладонью.

– Ого. Кажется, я теряю навыки.

Порша встала с дивана и направилась на кухню. Она остановилась у холодильника и открыла дверцу.

– Возможно, я начну свою практику прямо сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – Он тоже поднялся и прошел на кухню следом за Поршей.

– Ты можешь быть моим холстом. – Она вытащила из холодильника взбитые сливки и выдавила немного себе на палец. Порша поднесла его к своим губам и медленно облизнула, глядя прямо в глаза Истона.

Она специально его отвлекала от разговора о себе, но сейчас он с радостью готов был позволить ей это сделать. Он позже разузнает, почему она отложила учебу, после того как в подробностях изучит каждый дюйм ее тела. Он не мог оторвать взгляд от ее все еще влажных губ.

– Я так понимаю, это намек, чтобы я разделся.

– Если хочешь. – Она пожала плечами, весьма недвусмысленно ему улыбнувшись.

В голове Истона мелькнула мысль, что надо почаще устраивать для Порши день спа-процедур. Он понятия не имел, что за волшебство с ней сотворила Морин, но в Порше появилась какая-то новая уверенность и спокойствие.

– Хочу, очень хочу. – Он расстегнул рубашку и отбросил ее в сторону.

Порша снова выдавила взбитые сливки себе на палец и провела по его ключице. Она наклонилась и слизнула сливки с его кожи.

– Кажется, я хочу это повторить…

– Можно и мне тебя разрисовать?

– А ты сумеешь?

Он взял из ее рук баллончик со сливками и поставил на стол.

– Я очень на это надеюсь.

Трясущимися от возбуждения руками Истон расстегнул молнию ее платья, которое тут же упало зеленым водопадом к ее ногам. На Порше остался лишь комплект кружевного белья персикового цвета, оттенявший ее нежную кожу. Она быстро расстегнула переднюю застежку бюстгальтера, и Истон помог ей избавиться от него, чтобы нарисовать сливками нежное облачко на ее затвердевшем соске. Он наклонился и облизнул их.

Порша ахнула и притянула его к себе для поцелуя, почувствовав сладкий привкус его губ и языка. Прежде чем Истон смог снова собраться с мыслями, они уже избавились от остатков одежды и опустились на колени на кухонный коврик.

Они по очереди рисовали друг на друге, покрывая поцелуями обнаженные тела. Истон спустился от ее груди к животу и ниже, к самому интимному, чувственному поцелую. Порша сладко постанывала от этих изысканных ласк, и ему хотелось сделать ради нее все на свете. Эта удивительная женщина, вошедшая в его жизнь, потрясла его до глубины души. Он хотел от нее большего, намного большего.

С каждым движением его языка дыхание Порши все учащалось. Она схватила его за плечи, вонзив ногти в его кожу, призывая его присоединиться к ней. Его не нужно было просить дважды. Истон навис над ней, и Порша обвила его бедра своими ногами. Она приподняла бедра, и он скользнул внутрь ее. Ощущение единения было настолько невероятным, что он стиснул зубы, чтобы сдержаться. Они ритмично двигались навстречу друг другу, узнавая друг друга, открывая новые эрогенные зоны. Запах ее кожи, цитрусовых духов и массажного масла сводил его с ума.

Истон хотел, чтобы она знала, как он восхищается ею, как упивается ее красотой. Он и сам не понимал, почему так упорно преследует Поршу, но эта удивительная женщина была именно той, которую он ждал. И он наконец находился именно там, где и хотел быть.

Истон почти полностью утратил над собой контроль, и он ускорил движения навстречу бурному оргазму. Порша подалась ему навстречу и выгнула спину, хрипло выкрикнув его имя. Голова ее откинулась назад, темные волосы разметались по полу, и они одновременно достигли вершины наслаждения. Истон перекатился на бок, потянув за собой Поршу так, чтобы она положила голову ему на грудь. Их тела были липкими от пота и остатков взбитых сливок.

В умиротворенной тишине маленького домика он чувствовал себя счастливым. Порша задумчиво гладила пальцами его грудь, и как же она была красива в этот миг!

– Что заставило тебя передумать? – спросил он и поцеловал ее в уголок губ.

– Я не передумала. – Она посмотрела на Истона из-под густых ресниц. – Я всегда этого хотела. Просто почувствовала, что время пришло. Эта ночь – наша.

– Одна из многих, я надеюсь, – предположил Истон.

Порша замурлыкала в ответ и поцеловала его.

– Кажется, нам надо помыться.

Порша поднялась, лунный свет высветил ее обнаженное тело в темноте. Направившись в сторону ванной, она соблазнительно оглянулась через плечо. Он хотел ее даже больше, чем раньше, хотел ее снова и снова. Хорошо, что он взял с собой достаточно презервативов… Черт! Черт, черт, черт! Он же всегда был так осторожен. Единственный раз, когда он забыл о контрацепции – когда они были близки с Поршей в первый раз.

Истон последовал в душ вслед за Поршей, прихватив с собой презерватив. Они могут поговорить о контроле над рождаемостью завтра утром, а сейчас он не позволит чему бы то ни было отвлечь его от этой женщины.

* * *

Солнечный свет проник в комнату, и Порша проснулась. Она погрузилась в воспоминания о минувшей ночи.

Она сделала серьезный шаг, разрешив Истону прийти к себе домой. Она позволила ему заглянуть в свою душу через ее творчество – единственное, что успокаивало ее, заставляло себя чувствовать смелой и уверенной в себе.

Порша сладко потянулась в постели, вспомнив, как они любили друг друга этой ночью. Она рисовала на нем взбитыми сливками, создавая шедевры из его кожи и своего желания. Ночью она была похожа на лесной пожар, и пламя его было столь сильным, что она едва не сгорела в нем. А этим утром ей придется столкнуться с последствиями.

В последние два раза Истон использовал презервативы. Ей не хотелось разрушать магию этого вечера разговором о том, почему им не нужна защита. Вскоре им придется поговорить о ребенке, скорее всего, еще до визита к врачу. Несправедливо продолжать держать его в неведении, особенно сейчас, когда у них, кажется, начали складываться серьезные отношения. Как только она расскажет Истону о ребенке, все изменится раз и навсегда.

Порша повернулась на бок, чтобы посмотреть, не проснулся ли Истон, и тут же встретилась с ним взглядом.

– Прошлая ночь была просто потрясающей. Ты потрясающая. – Он нежно провел ладонью по ее распущенным волосам. – Надеюсь, ты не начнешь снова бегать от меня и пытаться дистанцироваться? Я хочу, чтобы мы были вместе, хочу посмотреть, что у нас может получиться.

– Я не собираюсь бегать.

И она действительно так считала. Порша и без того слишком долго откладывала этот разговор. Ей необходимо открыть ему правду.

– Рад это слышать. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и нежно провел пальцами по ее щеке. – Прости, я прошлой ночью потерял голову и забыл о защите.

– Ты о презервативе?

Порша поерзала: разговор явно пошел не так, как она рассчитывала. Она еще не была готова.

– Да, – кивнул он. – Я уже дважды подвел тебя и прошу за это прощения. Но я хочу, чтобы ты знала: если будут последствия – я с тобой.

– Последствия…

Слово было таким отстраненным, лишенным эмоций. Но ведь она и не хотела, чтобы разговор вышел слишком эмоциональным, почему она так ощетинилась? Господи, она так запуталась в собственных эмоциях!

– Последствия. Такие как беременность, – пояснил он. – Разве что ты принимаешь таблетки.

Нервы Порши натянулись, как стальные канаты, чтобы хоть немного притупить боль, которую нанесли ей слова Истона. Отчасти она действительно хотела положиться на него, создать с ним настоящие отношения, но теперь все изменилось. Да, она обязана рассказать ему правду, но она не нуждалась в его помощи. Ей не нужно, чтобы Истон чувствовал себя обязанным. Порша всю жизнь справлялась со всем сама, справится и на этот раз, даже если ей придется очень непросто.

– Не беспокойся обо мне.

– Конечно, я беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ты взваливала на себя дополнительную ответственность плюсом к своему брату. Кстати, мы можем снова поговорить о моей помощи…

– Нет. – Порша прижала пальцы к своим губам, пораженная глубиной собственного раскаяния, осознав, что прошлой ночью они чувствовали вовсе не одно и то же. Он не был готов эмоционально привязаться к ней, не был готов стать отцом. – Ты можешь перестать говорить о деньгах, ответственности и последствиях? Я знаю, что ты не хочешь детей, ты ясно дал это понять.

– Насколько я помню, я говорил, что не думаю, что смогу стать хорошим отцом и что я не готов создать семью. Но теперь не уверен, что в точности я говорил. Если ты не заметила, в твоем присутствии у меня путаются мысли.

– Ты сказал, что не хочешь детей, я прекрасно это помню. Думаю, что человек с твоим уровнем интеллекта должен четко знать, что именно он говорит. – Нарастающий в ней гнев немного заглушил боль от его слов.

Истон резко сел на постели и взял ее за руку.

– Я не собираюсь затевать с тобой спор, Порша, хотя я явно тебя расстроил. Извини.

– Прекрати все время извиняться. – Порша выдернула руку. Дистанция. Ей необходима была дистанция, чтобы успокоиться и подавить волну подступающей к горлу тошноты. – Я в равной степени несу ответственность за то, что происходит, когда мы занимаемся сексом.

– Я пытаюсь быть с тобой честным. Или ты предпочла бы, чтобы я оказался полным придурком? – Искренность в его глазах немного успокоила ее.

– Конечно нет. – Она покачала головой. Глаза жгло от непролитых слез.

– Тогда позволь мне быть джентльменом.

– Хорошо.

Слова застыли на ее губах, когда тошнота подступила в полную силу. Истон потянулся к ней, но Порша убежала в ванную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Стоя голыми коленями на плиточном полу, она склонилась над унитазом.

Поршу мучил не только токсикоз. От одной только мысли, что у них с Истоном ничего не выйдет, боль пронизывала ее сердце насквозь. Вырастив своего брата, она никогда не ощущала такого всепоглощающего одиночества, как сейчас. Да, у нее много друзей здесь, в заповеднике, и все они поддержат ее. Но ни один из этих друзей не был Истоном.

Последствия… Это слово больно врезалось в ее сердце. Ей хотелось свернуться калачиком прямо на холодном плиточном полу и не вставать с него в ближайшие семь месяцев.

* * *

Истон никак не мог понять, что он сделал и сказал такого, что Порша снова сбежала от него.

Он сел на край кровати и осмотрел комнату. Каждая деталь здесь была на своем месте, все имело значение, яркие, сочные цвета аксессуаров подчеркивали белизну стен. Алое покрывало с маками добавляло тепла и уюта спальне.

Истон отметил, что в комнате совсем немного безделушек. В углу стоял низкий столик с букетом свежесрезанных цветов в вазе. На прикроватной тумбочке он заметил маленький альбом с потертой от постоянного использования обложкой. Взглянув на все еще закрытую дверь ванной, он решил взять альбом.

Пролистывая страницы, он словно очутился в другом мире. Цветочные эскизы Порши, висевшие на стенах, были прекрасны, но то, что он увидел в альбоме, было просто ошеломляюще. Истон не был большим поклонником искусства, но его знаний в этой области было достаточно, чтобы понять, что у Порши настоящий самобытный талант. Если бы у нее были ресурсы, опытный учитель и время, она могла бы действительно стать великим художником.

Он положил альбом на место, продолжив осмотр комнаты. Над столом висела рамка с фотографией, на которой были запечатлены Порша и Маршалл, рядом лежала книга в золоченом переплете и жемчужная нитка. Истон взял в руки книгу, напомнив себе, что Порше нужно личное пространство. Дверь в ванную все еще была закрыта, но он вспомнил, что той ночью в гостинице она тоже долго принимала ванну, но после этого она почувствовала себя гораздо спокойнее. Истон пытался убедить себя в том, что сейчас происходило то же самое.

Секунды медленно перетекали в минуты, и вот уже полчаса, как из ванной не доносилось ни звука, кроме текущей в раковине воды. Истон начал волноваться: может быть, она плачет?

Истон подошел к двери и прислонил к ней ухо. Он прислушался и понял, что ее тошнит, снова и снова. Истон с беспокойством постучал в дверь.

– Порша, тебе нужна помощь? У тебя пищевое отравление?

На какой-то миг все звуки стихли, он услышал, как Порша выключила воду и, судя по звукам, прижалась лбом к двери с той стороны.

– У меня нет пищевого отравления, Истон. У меня… последствия.

Мысли смешались в его голове. Да, он говорил с Поршей о возможной беременности, но он рассуждал гипотетически. А то, что происходило сейчас, не было гипотетической возможностью, это реальность.

Ребенок. Его ребенок внутри ее.

Его кожа запылала, как от солнечного ожога. Почему? Почему она не сказала ему раньше? Почему только сейчас, когда их разделяет закрытая дверь? Почему она призналась только тогда, когда не смогла больше скрывать свою беременность?

Теперь Порша и этот ребенок – его ответственность, они оба отныне часть семьи Лурдес. А учитывая независимость Порши, он не сомневался, что она ни за что не примет его помощь и поддержку.

Он только что понял, что хочет создать вместе с ней что-то настоящее, что-то прочное, и теперь он ни за что на свете не даст ей уйти. Он сохранит ее и их общего ребенка, чего бы ему это ни стоило.