Для лошадей характерно, во-первых, наличие на каждой ноге одного только пальца с одним копытом, а во-вторых — своеобразное строение зубов. В каждой половине челюсти лошади сидят три резца, шесть длинных четырехугольных коренных зубов и маленький клык. У самок клык большей частью недоразвит. Коренные зубы благодаря покрывающим их изогнутым складкам эмали хорошо приспособлены к тому, чтобы разжевывать твердую растительную пищу. С возрастом зубы у лошади стираются, и вид их жующих поверхностей меняется настолько, что по ним можно определить возраст лошади.

Единственный палец лошадиной ноги соответствует среднему пальцу пятипалой ноги млекопитающих. (Об этом подробнее сказано в очерке «Строение и жизнь млекопитающих» в конце этой книги.) Зрение и слух лошади развиты хорошо.

Шерсть у лошадей плотная, густая, но короткая. Однако те лошади, на родине которых зима бывает суровая, покрываются на это время года более длинной и волнистой шерстью. Такая же шерсть бывает и у новорожденных жеребят.

Лошади по нескольким признакам могут быть легко разделены на три главные группы. Первая группа — собственно лошади; у них на всех четырех ногах находятся «каштаны» (роговые наросты), а хвост до самого корня покрыт длинными волосами. Зебры, или африканские лошади, имеющие полосатую окраску, составляют вторую группу, и, наконец, ослы — третью. У ослов «каштаны» есть только на передних ногах, а длинные волосы растут только на конце хвоста. По форме ушей и хвоста полосатые лошади ближе к ослам, нежели к настоящим лошадям.

Зебры

Окраска зебры благодаря черным, красно-бурым и буро-желтым полосам, покрывающим все ее тело, сливается с тоном степной растительности и делает зебру малозаметной в степи.

Зебры водятся только в Южной и Восточной Африке. Живут полосатые лошади небольшими группами — по десять-тридцать штук, но иногда соединяются в стада до сотни голов. Часто они пасутся вместе с другими крупными травоядными животными.

Путешественники по Африке сообщали, что в стадах зебр нередко встречаются антилопы гну, страусы и буйволы. Особенно часто стада зебр сопровождают страусы. Эти птицы, по наблюдениям натуралистов и охотников, примыкают к стадам потому, что помет зебр привлекает большое количество крупных навозных жуков, которыми страусы кормятся. Зебры, в свою очередь, умело пользуются чуткостью и осторожностью этих огромных птиц.

Зебры не особенно пугливы. Большую осторожность они обнаруживают, только приближаясь к водопоям, где в кустах их иногда поджидает лев или леопард. В дневные часы стада оживленно передвигаются по пастбищам.

Зебра.

Поведение встревоженного стада зебр описывает один из африканских охотников. Завидев охотника, вожак стада, сильный жеребец, кидается вперед. Его ноздри расширены, уши насторожены; с угрожающим ржанием он бьет копытом о землю, поднимается на дыбы и делает прыжки. Остальные зебры сначала прислушиваются, затем бросаются вскачь и вскоре исчезают из глаз. Бегущее стадо зебр, широко рассыпавшееся по полю, представляет ни с чем не сравнимое зрелище. В беспорядке, спеша и обгоняя друг друга, они скачут, подняв вверх головы, а вслед бегут и другие животные, которые паслись вместе с ними. Через некоторое время в стаде замечается колебание. То и дело оно останавливается на минуту, чтобы осмотреться. Бегство не может продолжаться очень долго, потому что зебры не слишком выносливы. Сильная домашняя лошадь далеко оставляет за собой зебру. Этот факт наглядно опровергает распространенное мнение, будто дикие животные всегда бывают сильнее, крепче, чем «изнеженные» домашние породы.

Зебры довольно невзыскательны в пище, но все же более разборчивы, чем ослы. В сухое время года они страдают от бескормицы и тогда приближаются к населенным местам, нанося иной раз вред посевам. Но с наступлением дождей они возвращаются на свои любимые степные пастбища. На кормежке стадо зебр располагается в длинный ряд в виде полумесяца, что дает возможность отличить их еще издали от пасущихся антилоп.

Все чувства зебр хорошо развиты, но, как и у всех лошадиных, у них преобладает обоняние. Все виды зебр очень дики, иногда и злобны. От врагов они отбиваются с большим мужеством, пуская в ход и зубы и копыта. Гиены и гиеновые собаки совсем не решаются нападать на них. Даже лев не всегда сразу может справиться с зеброй, хотя она и служит его постоянной добычей. Негры-охотники и арабы рассказывали, что иногда удар копыт зебры сваливает льва замертво.

Европейцы хищнически истребляли полосатых лошадей. Прекрасные шкуры и сравнительная легкость охоты за этими животными привлекали внимание и промысловых охотников и спортсменов. Мясо зебры не может служить приманкой для европейца, так как оно неприятно сладко, но туземцы считают его лакомым блюдом. В прежние времена потребление этого мяса было очень распространено в Африке. Там, где зебры еще сохранились, их шкуры продолжают употреблять для украшения комнат. В Средней Африке туземные воины нашивают их гривы на свои головные уборы.

Для ловли зебр буры употребляли особые палки, длиной в 1½ метра, с петлей на конце, похожие на крюки наших казахов. Верховой охотник при быстром беге накидывает петлю на шею зебре и затягивает ее. Доставленную домой зебру на долгое время привязывают к столбу, вокруг которого она и бегает. Постепенно она привыкает к человеку. Разные породы полосатых лошадей приручали и даже дрессировали для цирковых представлений, но домашними животными они не сделались.

Во второй половине XIX столетия не раз поднимался вопрос о превращении зебры в полезное домашнее животное. Шеллендорф, который основал в Африке «Общество для разведения страусов», стал работать и над приручением зебры. Однако его труды не оправдались. В качестве полезного рабочего скота зебра далеко уступает лошади, ослу и мулу. Зато она имеет в некоторых местах Африки важное преимущество перед другими копытными: она мало восприимчива к одной очень опасной для скота болезни, которую распространяет муха цеце. Там, где водится муха цеце, не могут жить ни лошади, ни ослы.

Один поселенец в Капской области приручил пойманных молодых зебр. Поведение их, казалось, было довольно мирное. В один прекрасный день он решил запрячь в свой экипаж этих красивых животных. Он взял в руки вожжи и поехал на своих бегунах. Езда была, вероятно, очень быстрая, так как вскоре счастливый обладатель зебр очутился в своей конюшне без чувств рядом с совершенно изломанным экипажем, а зебры, привезшие его, стояли у кормушки.

В другой раз одному смелому наезднику вздумалось укротить это животное. Но едва успел он вскочить зебре на спину, как она начала бешено бить задом, ударилась о землю, потом мгновенно вскочила на ноги, спрыгнула с высокого берега в реку и там сбросила седока.

Эти и подобные им случаи запугали жителей Капской области и привели их к заключению, что одомашнивание зебры — дело невозможное. Однако все серьезные наблюдатели не сомневаются, что зебру можно одомашнить, принявшись за дело с большей осмотрительностью и терпением. Главное, не надо забывать, что с гордым и храбрым животным обращение должно быть иное, чем со слабым и боязливым, и что побоями и дурным обращением мало чего добьешься.

Все виды зебр хорошо выносят неволю в европейском климате. Они довольствуются обычным лошадиным кормом и живут в зоологических садах по многу лет. Повидимому, у них нет особенно сильной потребности в тепле, они легко переносят не слишком суровую зиму, но страдают оттого, что в тесном помещении у них чрезмерно отрастают копыта. Врач-ветеринар Московского зоопарка рассказывает, как лечили заболевшую зебру:

«У одной зебры за несколько лет жизни в неволе так разрослись копыта, что она захромала на все четыре ноги. На воле, в африканских пустынях, зебры пробегают десятки километров в день, и от этого копыта стираются. А здесь, в зоопарке, отгороженная для зебры площадка была тесна. Негде было бегать, и копыта разрослись. Нужно было во что бы то ни стало их подпилить. Пятеро сторожей гонялись за зеброй, стараясь ее поймать и связать веревками. Да куда там! Ничего не могли поделать. В операционную клетку ее тоже не удавалось загнать. Клетка мала, а зебра очень пуглива, не заманишь ее. Тогда ее решили усыпить.

Три дня не давали зебре воды. Только перед самой операцией к ней во дворик поставили полное ведро воды, а в воду влили снотворное средство — хлоралгидрат. Напилась зебра воды, растянулась на земле и заснула, да так крепко, что и не почувствовала, как подпилили у нее все четыре копыта — починили ей ноги. На следующий день после операции зебру пересадили на другой дворик, побольше. Теперь она бегает с утра до ночи и стачивает свои копыта о землю».

Зеброиды — помеси зебры с лошадьми и ослами — имеют различный вид, смотря по тому, кто были их родители. Их родство с зебрами, однако, сразу бросается в глаза, потому что у них всегда бывают на теле полосы, иногда чуть заметные, иногда очень ясные. Ряд зеброидов был выведен у нас в заповеднике Аскания-Нова. Здесь их с успехом использовали для сельскохозяйственных работ.

Ослы

Сомалийский дикий осел похож на домашнего осла. Он живет преимущественно в прибрежных местностях северо-восточной Африки, в землях Сомали и Галла. Это крупное животное в 1,4 метра высотой в плечах, покрытое рыжевато-серой шерстью. У него крепкое тело и тяжелая, большая голова. Поперечные полосы на ногах говорят о родстве с зеброй. Любимое местопребывание сомалийского дикого осла — бедные пресной водой, песчаные и каменистые низменности у берега моря. Худосочная растительность этих мест — мимозы, колючие кустарники, жесткая деревянистая трава — служит ему пищей. Его можно встретить и в таких местах, где красные и черные скалы сожжены знойным солнцем, где земля усеяна камнями, где растут только жесткие колючие травы, от которых отвернулся бы даже верблюд.

Сомалийский дикий осел.

Нубийский осел ростом меньше сомалийского — всего 1,15 метра в плечах. Он более легкого сложения. Шерсть у него желтовато-серая — светлей, чем у сомалийского. Особенно характерен в его окраске так называемый «спинной крест», образуемый темной идущей вдоль холки полосой, которую пересекает под прямым углом другая полоса, на плечах. На ногах у него нет полос. Родина нубийского осла — северо-восточная Африка (от Нила до Красного моря и на юг до Абиссинских гор). Нубийский осел так редок, что его нужно считать вымирающим видом.

О жизни нубийского осла на свободе очень мало сведений. Держится он небольшими стадами. Охота на него очень трудна — он пуглив и осторожен. Окраска его удивительно совпадает с цветом местности, в которой он живет. Несмотря на скудное пропитание, которое он находит в пустынях своей родины, он часто бывает хорошо упитан. Арабы с удовольствием едят его мясо.

Кричат дикие ослы совершенно так же, как и домашние.

Домашний осел считается прирученным потомком нубийского дикого осла. У него такой же крест на спине и обыкновенно нет полос на ногах. Окраска очень различна. У одних — почти белая, у других — серо-коричневая, у иных — совсем темнокоричневая. Шерсть домашних ослов бывает длиннее или короче, смотря по тому, в каком климате они живут; в холодных странах в зимнее время они покрываются длинной шерстью.

Но все же, чем теплее и суше страна, в которой живет домашний осел, тем лучше он себя чувствует и тем легче размножается. В этом сказывается его происхождение от животного степей и пустынь. Домашний осел труднее, чем лошадь, переносит сырость и холод. Поэтому лучшие экземпляры ослов можно встретить в Сирии, Египте, Иране и Южной Европе, а в СССР — в Средней Азии.

Домашний осел.

Осла приручили с давних времен. Он стал домашним животным раньше лошади. По мнению Келлера, древний народ галла, населявший когда-то северо-восточную Африку, приручил осла задолго до возникновения египетского государства. От них осел перешел к египтянам еще до первой египетской династии — почти за шесть тысяч лет до нашей эры. Для улучшения домашней породы тогда пользовались пойманными дикими ослами. Это делают и теперь.

В Египте и других южных странах можно встретить замечательно выносливых ослов, которые в работе не уступают лошадям, а в иных отношениях и превосходят их.

Езда верхом на осле больше всего распространена в Египте и в СССР — в Узбекистане. В последнее время в Средней Европе ослов стали все больше и больше применять для обслуживания уличной торговли. В тех случаях, когда приходится возить небольшие тяжести, например при торговле молоком, овощами или фруктами, осел имеет большие преимущества перед лошадью: его содержание и снаряжение стоят дешевле и ухода за ним меньше; к тому же он выносливее и долговечнее лошади, меньше поддается заболеваниям. Голос у осла громкий: часто в южных городах на улице можно услышать раздирающий уши протяжный крик «и-аа», «и-аа». Ни один осел не может равнодушно слышать голоса своего сородича: тоже начинает реветь изо всех сил, а за ним — другой, третий, пятый, десятый. Они перекликаются, как петухи, наполняя воздух дикими воплями.

Ослица приносит одного детеныша, которого кормит молоком пять-шесть месяцев. Осленок рождается хорошо развитым. Это шаловливое, живое существо, выражающее свою веселость забавными прыжками, легко привыкает к человеку. Матка и детеныш очень привязаны друг к другу. Их разлучить можно только силой. В разлуке они оба по целым дням беспокойно мечутся и жалобно кричат.

Осленок на втором году жизни достигает полного роста, но только на третий год становится вполне годным для упряжки и работы. Домашние ослы живут до сорока и даже до пятидесяти лет.

Кулан, или азиатский дикий осел, — стройное животное с довольно короткими ушами; окраска спины и боков у него желтовато-глинистая, брюхо беловатое, вдоль спины широкая полоса.

Кулан — степное животное. Он совершенно не боится сухих и безводных степей, хотя охотнее держится вблизи рек и родников. В настоящее время этот осел встречается в ограниченном количестве в Туркменской ССР и в пустынях к югу от озера Балхаш. Вне пределов СССР кулан живет в Монголии и северо-западном Китае.

Кулан.

Повидимому, кулан долго на одном месте не остается, а много кочует. С наступлением зимы отдельные маленькие табуны соединяются в более крупные и направляются в местности, где больше корма. «Самые большие переселения джигетаев (куланов), — говорит Радде, — происходят в Восточной Сибири осенью, так как они только тогда могут начать свои странствования, когда жеребята последнего лета достаточно окрепнут, чтобы совершить продолжительный и быстрый переход. В конце сентября молодые жеребцы отделяются от табунов, в которых они оставались до второго или четвертого года, уходят в степи и составляют новые табуны».

Стадность — характерная черта этого животного.

К куланам иногда присоединяются одичавшие, отбившиеся от дома лошади. Обычная пища куланов — степная полынь и другие травы сухих азиатских равнин.

Движения куланов очаровывают зрителей; уже издали заметны изящные формы и легкость бега этих быстрых животных. «Удивительное зрелище, — пишет путешественник Хэй, — представляют куланы, когда они с необыкновенной быстротой взбираются на горы или ловко спускаются вниз, ни разу не споткнувшись. Куланы, которых мы преследовали, мчались по степи через холмы и долины, точно дразня нас своей быстротой и неутомимостью. Ни один всадник не может догнать их; они соперничают в быстроте с антилопой. А в искусстве лазания по горам они едва ли уступят серне или горному козлу. Острота их чувств соответствует физической силе. Казахи называют их упрямцами; уверенность и храбрость, любопытство и отвага — вот главнейшие черты характера куланов. Обыкновенно, хотя и не всегда, они убегают, завидев человека еще издали. Одно из животных стоит на страже на расстоянии 100–200 метров от табуна. Заметив опасность, этот часовой не торопясь приближается к товарищам, предупреждает их об опасности, становится во главе табуна, и весь табун убегает рысью или полным галопом. Спасаясь, кулан бежит всегда против ветра, поднимая на бегу голову и вытянув длинный хвост. Жеребец заботится о безопасности табуна, постоянно обегает его кругом и подает знак к бегству. Нередко он бежит рысью прямо на приближающегося охотника, в таком случае его легко застрелить. Иногда кулан долго следует за всадником».

Кулан легко уходит от преследования крупных хищников. Впрочем, в западноазиатских степях и нет таких, которые преследовали бы куланов: живущие здесь волки не смеют нападать на них, так как они прекрасно умеют защищаться от врагов своими сильными копытами. Нападению волков могут подвергнуться разве истомленные, больные куланы, идущие в стороне от стада. В южных и юго-восточных частях области распространения куланов врагом их может быть тигр. Но так как в степи только немногие места удобны для жизни тигра, а этих мест куланы избегают, то, вероятно, и этот зверь не причиняет им значительного вреда. Наиболее опасным врагом куланов можно считать человека. Кочующие степные пастухи страстно любят охоту за ними, тем более что она требует от охотника большой ловкости. Редко удается, даже на волнистой местности, подкрасться к этому зверю на расстояние ружейного выстрела. Только метким выстрелом можно убить это сильное, выносливое животное; раненное в живот или в ногу, оно убегает так же быстро, как и здоровое, и, только скрывшись от стрелка, прячется в какой-нибудь яме и умирает здесь, становясь добычей волков, а не охотников.

Попытки приручить кулана до сих пор не удавались. Пойманные в детстве жеребята сначала бывают довольно кроткими, но с каждым годом делаются все более упрямыми и подконец становятся совсем дикими. В зоологических садах, где этих животных держат довольно редко, они иногда давали потомство. Точно так же удавались опыты скрещивания кулана с ослом, зеброй и лошадью.

Дикая и домашняя лошадь

Азиатская дикая лошадь была открыта в 1879 году знаменитым русским путешественником Николаем Михайловичем Пржевальским, по имени которого и называется лошадью Пржевальского.

Она желтой масти, тех же оттенков, как и кулан, от которого она и ростом отличается немного (1,35 метра в плечах), но у нее нет темной полосы вдоль спины, ноги окрашены темнее, чем у кулана, а длинные волосы на хвосте растут почти от его корня.

Дикие лошади живут теперь в Джунгарии и области Кобдо (на границе Китая и СССР). Они принадлежат к числу вымирающих животных.

Со слов Пржевальского и других, более поздних путешественников по Средней Азии мы знаем, что дикая лошадь живет небольшими табунами в пять-пятнадцать кобыл, предводительствуемых одним жеребцом. Табуны очень пугливы, пасутся в самых пустынных местах и любят солончаковую почву.

Об образе жизни лошади Пржевальского многое известно из описания путешественника Певцова. Она живет преимущественно в песчаной пустыне, которая занимает южную часть Джунгарии на протяжении 400 километров в длину и от 50 до 80 километров в ширину. В песках, поросших большей частью высоким саксаулом, встречаются местами плоские впадины. В этих впадинах растут редкий приземистый камыш и одиночные солянки, которыми и питаются живущие здесь дикие лошади, верблюды, куланы и антилопы. Они легко добывают там и воду благодаря близости подпочвенных вод. Животные выбивают ногами в наиболее углубленных местах впадин довольно большие ямы, наполняющиеся солоноватой водой, и пьют из этих колодцев. Из района песков животные выходят нередко на север — в пустыню, покрытую местами тощим кипцом, и там пасутся подолгу, если в этой безводной пустыне лежит кое-где снег; если же снега нет, они забегают туда на короткое время попастись и возвращаются в пески, в окрестности своих водопоев. Кроме того, эти травоядные забегают и в обширный лиственный лес, который лежит к югу от области песка и занимает около 180 километров в длину и от 40 до 60 километров в ширину. В этом первобытном лесу они находят себе пищу и воду в источниках, но посещают его только осенью, весной и зимой, а летом, когда в лесу много насекомых, избегают его.

Дикие лошади, подобно верблюдам, отличаются необычайной остротой зрения, тончайшим чутьем и слухом. Они очень осторожны. Подойти к стаду на выстрел очень трудно даже в песчаных холмах и под ветром, а на открытой местности совсем невозможно.

Днем лошади Пржевальского держатся в пустыне, а ночью выходят на пастьбу и водопой. Ходят они гуськом, протаптывая тропинки.

В XX столетии несколько экземпляров лошади Пржевальского доставлено в СССР, а также в Германию и Англию. Теперь эти лошади живут во многих европейских зоологических садах. В Англии, в одном имении, они даже размножаются и живут целым табуном. Жеребята у них родятся в конце апреля или начале мая. Разведение лошадей Пржевальского удалось и в нашем заповеднике Аскания-Нова. Здесь же эти животные были впервые обращены и в полудомашнее состояние. Одну лошадь Пржевальского удалось даже объездить. Получены были и различные помеси этой лошади с другими видами однокопытных.

Как домашнее животное лошадь существует с доисторических времен. За четыре тысячи лет до нашей эры домашних лошадей держали китайцы и индусы; еще раньше они имели большое значение в хозяйственной жизни Ассирии, Вавилонии и древнего Египта. Однако, прежде чем лошадь стала работать на человека, она имела в его жизни другое значение. Близ стоянок людей древнекаменного века нередко находят скопления лошадиных костей, почти всегда расколотых каменными топорами и обожженных на костре. Это указывает, что в те далекие времена лошади были предметом охоты и, как дичь, употреблялись в пищу.

В Западной Европе, судя по найденным остаткам костей, водились, вероятно, две породы, или расы, диких лошадей: более тяжелая и более стройная.

Одомашнивание лошади началось в глубокой древности, в бронзовом веке. Человек, очевидно, приручал обе породы лошадей — тяжелую лошадь Западной Европы и более легкую и стройную Восточной Европы. В те времена человеку было трудно содержать домашнее животное. Плохой уход, скудный корм, размножение, замыкающееся в тесном кругу, — все это вело к ухудшению породы. Предполагают, что при этих именно условиях и получилась особая малорослая порода лошадей, на существование которой указывают некоторые находки ископаемых костей.

Возможно, что современные пони, или карликовые лошади, Западной Европы — прямые потомки этих малорослых древних пород. Ряд признаков, свойственных пони, сближает их с доисторическими лошадьми.

Широкую известность приобрели шотландские пони. Они происходят с островов Пони, расположенных у берегов северной Шотландии. Эти выносливые животные зиму и лето проводят на скудных пастбищах и остаются там даже в самые сильные зимние бури. На зиму они покрываются густой косматой шерстью, как и дикие лошади.

Шотландские пони.

К этой породе принадлежат самые маленькие из всех пони. Некоторые экземпляры достигают всего 65 сантиметров высоты в загривке.

От доисторических диких коней произошли многочисленные современные породы лошадей. Возникновение этих пород можно отчасти проследить. Все современные породы домашних лошадей разделяются на три группы: восточную, западную и монгольскую.

Восточные лошади выносливого сухого сложения; у них более легкий скелет, чем у других лошадей, и бег быстрее. Самая выдающаяся порода восточных лошадей — арабская. Арабскую лошадь вывозили в другие страны и, скрещивая с нею местных лошадей, выводили новые замечательные породы: английскую скаковую, нашу орловскую рысистую и американского рысака.

Английская скаковая лошадь.

В СССР к типу восточных лошадей относятся туркменские породы (ахал-текинская и иомудская), разводимые в Туркменской ССР; карабахская порода, созданная в Закавказье, — очень красивая лошадь небольшого роста, золотисто-рыжей или золотисто-гнедой масти, и кабардинская порода, которая разводится на Северном Кавказе. К этой же группе относятся породы варварийская, персидская и многие другие.

Арабская лошадь известна во всем мире. Она отличается красотой, выносливостью и быстротой бега. Рост ее невелик: 150–160 сантиметров в плечах.

У арабов лошадь считается самым благородным и полезным животным. Она необходима арабу для его существования. С нею он кочует и путешествует, верхом на ней пасет свои стада, блистает на празднествах и общественных собраниях. Любовь к лошади — врожденное чувство араба, особенно бедуина: он с самого раннего детства привыкает уважать это животное. Лошадь — самый надежный товарищ, любимец всего семейства. Араб наблюдает за лошадью с тревожной заботливостью, изучает ее нрав, потребности, воспевает ее в стихах, прославляет в песнях. Лошадь — самый приятный предмет для беседы араба.

Жеребенка воспитывают арабы с особой тщательностью и смотрят на него, как на члена семьи. С восемнадцатого месяца начинается обучение жеребенка. Первый его воспитатель — мальчик. Он водит лошадь на водопой, на пастбище, чистит ее и заботится о ней. Оба учатся одновременно: мальчик постепенно становится наездником, жеребенок — верховым конем. Но никогда молодой араб не заставит своего воспитанника-жеребенка работать слишком много, никогда не будет требовать от него того, что выше его сил. На третий год впервые надевают на молодого коня седло; по окончании третьего года его постепенно начинают приучать к выносливости и быстроте. Лишь тогда, когда лошадь достигла седьмого года, ее считают выученной.

Арабская лошадь.

Хорошо воспитанная арабская лошадь неутомима. Блент, много раз ездивший на Восток, чтобы специально ознакомиться с самыми лучшими лошадьми, рассказывает: «Арабская лошадь — смелый скакун, может быть, самый смелый во всем свете. Быстрота ее соединяется с выносливостью. Если бы устроить состязания арабской лошади с английской, на коротком расстоянии в три мили победила бы английская, но на расстояние больше пяти миль английской лошади было бы труднее состязаться с ней, а на двадцать миль, я уверен, только редкая английская лошадь может с ней равняться. Она, повидимому, способна проходить и с тяжелой ношей большие расстояния, не уставая. Рассказывают очень много о быстроте арабских лошадей, но трудно выяснить что-либо определенное, так как бедуины не устраивают правильных скачек. Они не умеют объезжать своих лошадей так, чтобы те могли вполне проявить все свои скаковые способности. Арабскую лошадь приходится сильно погонять, чтобы она прошла галопом без остановки более одной-двух английских миль. Даже при необходимости торопиться постоянно прерывают езду остановками и отдыхами; непрерывная езда в течение целого дня для нее вещь незнакомая. Тем не менее арабы проезжают галопом, с частыми отдыхами, чрезвычайно большие расстояния и остаются в пути иногда целый месяц. В это время лошади получают очень недостаточный корм и часто целые дни лишены воды; к тому же они подвергаются всем переменам погоды — жаре, холоду и сильному ветру. В таких условиях арабских лошадей ценят больше за их силу и выносливость, чем за быстроту».

Наша замечательная порода орловских рысистых лошадей, или орловских рысаков, по своим качествам выше всех рысистых пород Запада. Начало ей было положено в 1778 году скрещиванием арабской лошади с датской и голландской. В связи с большим вниманием, обращенным в СССР на коневодство, эта порода имеет особенно важное значение.

Западные породы лошадей распространены не меньше, чем восточные. Они крупнее, чем восточные, массивны, ширококостны. Бег их не так быстр, как у восточных пород, они медлительнее и спокойнее. Сюда относятся крупные породы — фламандская, датская, першерон, арден, клейдесдаль и русская порода битюг.

Першерон.

К монгольской группе лошадей относятся породы, выведенные в азиатских степях: киргизская лошадь (разводимая в Казахстане и Киргизии, отличающаяся своей выносливостью), забайкальская и другие породы.

Лошади быстро и легко дичают. Стада одичавших коней, которые водятся в степях Южной Америки, произошли от домашних лошадей, завезенных европейцами. Как известно, в Америке до ее открытия и колонизации европейцами лошадей совсем не было.

Цимарроны, как называют в Америке одичавших лошадей, живут теперь во всех частях пампы многочисленными табунами, которые иногда состоят из нескольких тысяч голов. Они причиняют много вреда. Цимарроны не только уничтожают хорошие пастбища и посевы, но и уводят с собой домашних лошадей. Местные жители в пампе едят мясо жеребят и кобыл цимарронов, а также приручают их для верховой езды. Определенного типа в строении тела и окраске эти лошади не имеют.

«Тщетно ищешь, — говорит Чуди, — по крайней мере в этой части пампы, однородный тип в породе лошадей; встречаешь лишь пеструю смесь форм, величин и цветов. Особенно часто замечал я пегих лошадей. Я часто имел случай наблюдать много сотен согнанных вместе животных и каждый раз тщетно искал описанный различными путешественниками тип лошади пампы и признаки, которые можно было бы считать общими для всех этих животных. Я не хочу отвергать, что такой общий характер может встречаться у лошадей пампы к югу от Буэнос-Айреса, но этого нет в тех частях страны, по которым я путешествовал».

О жизни одичавших лошадей в пампе Александр Гумбольдт рассказывает следующее:

«В летнее время под отвесными лучами солнца, никогда не закрывающегося тучами, вся трава желтеет, выгорает и превращается в пыль, земля покрывается трещинами, словно от многочисленных землетрясений. Среди густых облаков пыли, мучимые голодом и нестерпимой жаждой, лошади и скот носятся, вытянув шеи и раскрыв рты, чтобы по более влажной струйке ветра учуять, где находится еще не вполне высохшее озеро… Когда палящий зной дня сменится прохладой ночи, лошади все же не могут найти покоя. Ночью их преследуют летучие мыши кровососы.

Но вот после долгой засухи наступает благодатное время дождей. Все меняется. Едва дождь смочит землю, как вся степь покрывается чудесной зеленью. Теперь кони и рогатый скот пасутся в полном довольстве. Когда же трава вырастет, новые опасности ожидают животных. В траве таится ягуар и неожиданным прыжком настигает коня или жеребенка. Вскоре от дождей разливаются реки. Матки с жеребятами собираются на более возвышенные места, которые вскоре остаются небольшими островами среди огромного водного пространства. С каждым днем сухой земли делается все меньше и меньше. Пастбища исчезают под водой, и животные, сбившись в кучи, плавают целыми часами, скудно питаясь ветками торчащих из воды кустарников. Немало жеребят тонет или гибнет от нападений аллигаторов».

* * *

Лошади родят зрячих и покрытых шерстью жеребят, которые могут стоять и бегать через несколько минут после появления на свет. Они сосут мать приблизительно в течение пяти месяцев.

Ранней весной лошадь покрывается короткой и гладкой летней шерстью, а осенью — более длинной и густой. По окраске шерсти лошади чрезвычайно разнообразны, начиная от черной — вороной — масти и кончая сивой. Впрочем, совершенно белые лошади со светлой кожей встречаются очень редко. Гораздо чаще бывают серые лошади в «яблоках», где наряду с белыми встречаются и волоски черного цвета. С годами они постепенно белеют. Бурая и рыжая окраска, свойственная большинству лошадей, близко подходит к цвету шерсти диких лошадей. Если окраска светлая — это саврасые, песочно-желтые масти; если она переходит в серый цвет — это мышастые масти; при этом иногда заметна и черная полоса вдоль спины. Рыжевато-желтую окраску имеют некоторые породы пони.

Лошади подвержены многим заболеваниям. Очень распространена среди лошадей болезнь шпат, или наколенница, вызывающая опухоль, а потом и отвердение суставов. Другая болезнь — мыт; при этой болезни у лошади бывает слезотечение и опухают железы под подбородком. Сап внешне проявляется сильным воспалением слизистой оболочки носовых путей, — это смертельная и очень заразительная болезнь, передающаяся человеку. Лошади страдают также от наружных и внутренних паразитов. Особенно распространена лошадиная аскарида — круглый кишечный глист.

Лошадь используется человеком как рабочее животное и не откармливается на мясо. Но в некоторых странах Востока лошадиное мясо — излюбленная пища. У нас в СССР конину едят татары, казахи, киргизы и башкиры. В гигиеническом отношении лошадиное мясо обладает ценными качествами; лошади не поддаются заражению чахоткой, в их мясе не бывает также трихин. По вкусовым качествам мясо жеребят превосходно, особенно по сравнению с более грубым мясом взрослых лошадей.

Лошадь имеет одну особенность: она мало обращает внимания на предметы, находящиеся в покое, но движущиеся предметы она замечает гораздо лучше человека. Способность лошади ориентироваться выступает особенно ярко, когда она попадает в условия, при которых человек мало может ею руководить, например в снежные бури или при переходах в высоких горах. Тогда становится ясно, как хорошо это животное запоминает местность и умеет преодолевать встречающиеся препятствия. При хорошем уходе лошадь может дожить до сорока лет. Обычно же она не достигает этого возраста и уже в двадцать лет становится старой, такая ранняя старость связана с недостаточно хорошим уходом.

В начале этого столетия ходило много рассказов о необычайном уме и способностях некоторых лошадей. Известный тогда жеребец, «Умный Ганс», будто бы умел читать и считать и производил в уме сложные арифметические действия. Свои ответы он выстукивал ударами копыт. Хозяин других «умных» лошадей, торговец драгоценными камнями Кралль, даже написал в 1912 году книгу «Мыслящие животные». Эти «мыслящие» лошади тоже некоторое время были знамениты.

Некоторые ученые — профессор Цур-Штрассен. (редактор последнего немецкого издания «Жизни животных» Брэма), профессор Гойтельман и другие — высказали мнение, что Кралль бессознательно подает лошадям знаки (например движением головы или бровей, когда лошадь, выстукивая число, доходит до требуемой цифры). Слушаясь этих знаков, животные перестают стучать в нужный момент копытом той или иной ноги. При проверке не раз выходило, что если хозяин лошади не знал правильного ответа на вопрос, то и лошадь не могла выстукать решение задачи.

Краллю как-то предложили прикрыть глаза лошади наглазниками, чтобы она не могла видеть сигналов — движений руки, головы или глаз.

Когда наглазники были надеты на лошадей, это тотчас отразилось на результатах опытов. Лошади путали цифры и буквы. Они «забыли» даже сложение и вычитание, не говоря уже о более сложных математических вычислениях. Кралль утверждал, однако, что его лошади просто не привыкли к наглазникам и что даже человек, если ему надеть на глаза непривычные для него очки, чувствует стеснение и может наделать ошибок. Во всяком случае, мало-помалу слава «мыслящих лошадей» померкла.