К этому отряду относятся такие по внешнему виду не похожие друг на друга животные, как тапиры, носороги и лошади.

У всех непарнокопытных особенно развит третий палец (соответствующий среднему пальцу пятипалой ноги). На него они опираются при ходьбе.

Определяя разницу между парнокопытными и непарнокопытными животными, английский анатом Ричард Оуэн говорит: «Дело не в том, четное или нечетное число пальцев имеет животное, а в том, проходит ли средняя линия конечности через один из пальцев или между пальцами. В последнем случае перед нами парнокопытное животное, в первом — непарнокопытное, независимо от числа пальцев». Есть еще отличия: у непарнокопытных нет клыков или клыки у них слабо развиты, на коренных зубах находятся особые складки эмали и почти всегда есть резцы в обеих челюстях. Желудок у непарнокопытных простой, а не сложный, как у жвачных. Печень не имеет желчного пузыря.

Весь этот отряд распадается на три семейства: трехпалых носорогов, однопалых лошадей и тапиров, имеющих на передних конечностях по четыре, а на задних по три пальца.

Носороги

У носорога массивное, могучее тело. Внешность и поведение этого зверя изобличают силу и свирепость. Его огромная голова имеет очень небольшую полость для мозга. Передняя часть головы, на которой находится один или два рога, очень удлинена. Рот небольшой. Верхняя губа вытянута в виде хоботка. Глаза маленькие, уши довольно большие. Короткая, покрытая складками шея толще головы и незаметно переходит в широкое туловище. Живот большой. Толстые ноги суживаются к ступне и немного подвернуты внутрь, как у собаки таксы. Ступни к концам пальцев расширяются. На каждой ноге три копыта: среднее — очень широкое, боковые — вдвое уже. Рога носорога состоят из тонких волокон рогового вещества; своим корнем они входят в толстую кожу и периодически сменяются.

Носороги живут в Индии, на Больших Зондских островах и в Африке, к югу от Сахары. В доисторическое время они были распространены значительно шире. Покрытые шерстью носороги водились в Европе и Сибири. Остатки их трупов с шерстью и мясом иногда находили в мерзлой земле нашего севера или в пропитанных нефтью пластах земной коры.

Индийский носорог очень массивен и неуклюж. Он достигает в длину 3,75 метра, а весит до 2 тысяч килограммов. У индийского носорога очень толстая кожа — она толще и тверже слоновой. Кожа эта представляет мощный панцырь, разделенный глубокими складками на отдельные щиты. У старых животных кожа окрашена в серо-бурый цвет, иногда с рыжеватыми или голубоватыми отливами; молодые гораздо светлее.

Индийский носорог живет в узкой полосе у подножьев Гималаев — от Непала до Ассама. Его можно считать вымирающим животным.

Африканский двурогий носорог покрыт гладкой кожей без волос, имеет складки только на соединении шеи с туловищем и на ногах. Кожа у него не образует щитов и поясов, как у индийского носорога. Голова у африканского носорога длиннее, чем у индийского; на носу два крепких рога, расположенных один за другим. Преобладающий цвет тела — темносерый, местами сменяющийся грязновато-рыже-бурым. Длина взрослого носорога доходит до 4 метров, включая длину хвоста в 60 сантиметров.

Двурогий носорог.

Образ жизни индийского и африканского носорогов в общем одинаков. Индийский носорог живет в обильных водой лесах или зарослях. Болота, широкие, медленно текущие реки, озера с заросшими илистыми берегами — вот его любимые места. Африканские носороги охотно селятся в сухих травянистых и кустарниковых местностях, если поблизости есть болото. Ежедневно носороги посещают водоем, чтобы напиться и принять грязевую «ванну». Валяться в грязи для них, как и для многих других толстокожих животных, совершенно необходимо. Как ни груба кожа носорога, он все же очень страдает от укусов мух, комаров и оводов и, только покрывшись толстым слоем высохшей грязи, чувствует себя защищенным от насекомых.

Носороги скорее ночные, чем дневные животные. В жаркие часы они забираются в тенистые непроходимые заросли и устраивают себе там убежище, ломая деревья и утаптывая кругом землю. Туземцы называют такие места «домами носорогов». В таком убежище носорог крепко спит, издавая громкий храп, но с наступлением вечера он встает, отправляется на водопой и затем идет на пастбище.

Кормится носорог разнообразной растительной пищей: древесными ветками, сухим кустарником, репейником, камышом и травой. Он не брезгует и более мягкой пищей, а при случае непрочь полакомиться посевами. Для насыщения этого животного требуется очень много пищи. На пастбище носорог портит и вытаптывает растений гораздо больше, чем съедает. Пищу он захватывает ртом или срывает вытянутой верхней губой. С помощью этой губы он может подбирать очень маленькие кусочки, например крошки сахара.

Живут носороги большей частью поодиночке, иногда небольшими группами. Наблюдатели отмечают не только привязанность самки к ее детенышу, но и взаимную привязанность между самцом и самкой.

По своим умственным способностям и сообразительности носорог, повидимому, стоит невысоко, но он только кажется таким тяжеловесным: иногда проявляет тонкую сообразительность и проворство. Он может бежать крупной рысью, умеет плавать, но держится в мелкой воде и не ныряет без нужды.

Из внешних чувств у этого зверя более развит слух, слабее — обоняние и зрение. Судя по тому, что в неволе эти животные охотно едят сахар, вкус у них достаточно развит. В спокойном состоянии носорог слегка пофыркивает, храпит и похрюкивает, но стоит его рассердить, как фырканье переходит в рев. В ярости носорог, зажмурив глаза, кидается на врага с сокрушительной силой. К счастью, от бегущего разъяренного носорога можно спастись, если, подпустив его шагов на десять, отскочить в сторону: животное в бешенстве пробегает мимо, теряет след и наудачу бросается вперед, изливая свой гнев на случайно подвернувшемся предмете.

Детеныши у носорога родятся зрячими, величиной с полувзрослую свинью. Зачаток рога у детеныша заметен уже при самом рождении. Мать оберегает детеныша и кормит до двухлетнего возраста. Молодой носорог растет в первое время очень быстро, но потом его рост замедляется, и к восьми годам он достигает только половины материнского роста. Отличаясь подвижностью, детеныш постоянно заигрывает с матерью и другими животными. В зоологических садах вместе с ним помещают обыкновенно коз или собак как товарищей для игры.

Натуралист Бартлет рассказывает о свирепой самке носорога, ставшей совсем смирной, когда у нее на пути из Сингапура в Лондон родился детеныш. Бартлет прибыл на корабль, когда обоих носорогов, мать и детеныша, собирались перевезти на берег. По совету Бартлета, их разлучили из опасения, чтобы мать во время передвижения и перегрузки клетки не задавила детеныша. Но как только тяжелая клетка была благополучно установлена на берегу, мать так сильно забеспокоилась, что пришлось тотчас же отдать ей детеныша. Сторож тоже вошел в клетку и оставался в ней все время, пока ее перевозили от доков до зверинца.

Когда мать была благополучно устроена, детеныш принялся сосать ее, но, наевшись, отошел от нее в темный угол и улегся там, совершенно так же, как это делают многие животные, которые жмутся к матери только тогда, когда голодны. Особенно удивляли Бартлета необыкновенная кротость и миролюбие матери. Если раньше она постоянно готова была напасть на своего сторожа и на всякого подходившего к ней человека, то теперь она позволяла сторожу входить в свое помещение и доить себя, как ручная корова.

Молодой носорог своей худобой, длинными ногами и странными движениями длинной большой головы напоминал молодого осла или тощего поросенка. Один его рог уже был заметен и имел 2 сантиметра высоты; второго рога еще не было видно, но место его было обозначено голым пятном. Почти черная кожа была на всем теле покрыта курчавыми волосами; они были особенно густы на внутренней и наружной части уха. Кончик хвоста походил на щетку.

К сожалению, маленький носорог прожил недолго, несмотря на нежный уход матери, кормившей его раз по семь-восемь в день и раза по четыре ночью. Он быстро рос и прибавлял в весе, но однажды утром был найден мертвым в хлеву. По всей вероятности, его нечаянно задавила сама мать.

Известный африканский путешественник и охотник Селус рассказывает, что однажды утром, когда он со своим товарищем Вудом спешил на охоту, они неожиданно наткнулись на старого черного носорога, которому тотчас послали две пули. Тяжело раненный носорог старался спастись бегством. Это была самка, которую напрасно старался догнать детеныш, родившийся, повидимому, только несколько дней назад. Он, впрочем, скоро прекратил погоню за матерью и залез под брюхо лошади Вуда. «Вернувшись к своему товарищу, — рассказывает Селус, — я застал его сидящим под тенистым деревом, между тем как маленький носорог стоял, прижавшись к его лошади, которая, казалось, вовсе не была обеспокоена присутствием юного чудовища. С своей стороны носорог, бывший ростом с полувзрослую свинью, не выказывал ни малейшего страха, когда сопровождавшие нас туземцы подходили к нему и гладили его. Так как осиротевший дикарь бежал за лошадью Вуда, как за своей собственной матерью, то мы решили довести его до наших повозок, оставшихся на расстоянии 6 английских миль за нами, и попытаться воспитать его. Мы поехали дальше, а маленький носорог побежал за нами, как собачка. Жгучие лучи солнца, очевидно, беспокоили его, так как он старался укрыться под каждым кустом; но не успевали мы отойти от него на тридцать шагов, как он взвизгивал и, помахивая хвостиком, догонял рысью лошадь Вуда. Наконец мы достигли повозок, и тут-то поведение до той поры доверчивого животного совершенно изменилось. Испугался ли он собак, с лаем набросившихся на него, или его смутил вид крытых повозок, людей и разнообразных предметов, или, наконец, он испугался запахов, исходивших от повозок, но только наш кроткий питомец мгновенно превратился в настоящего чертенка, который яростно набрасывался на людей, на собак и даже на колеса телег. Мы привязали его ремнем за шею и плечо. Пока вязали, он бешено рвался, прыгал, несколько раз бросался на меня и больно тыкал мордой в колени. Когда же его привязали к колесу повозки, он стал успокаиваться, но снова приходил в бешенство, когда к нему приближались люди или собаки».

На свободе носороги, как и многие другие крупные звери, живут в дружеских отношениях с некоторыми животными. Одна насекомоядная птица постоянно сопровождает африканского носорога. Прыгая по его огромному телу, эта птица находит себе достаточно пропитания в виде бесчисленных насекомых, которые держатся в складках его кожи или тучами вьются над огромным животным. Своим криком и беспокойными движениями птица как бы предупреждает носорога о грозящей опасности.

Все народы, в местах жительства которых водятся носороги, охотятся на них, но более всех истребляли носорогов европейские охотники-колонизаторы. В настоящее время число носорогов повсюду (за исключением Восточной Африки) сильно уменьшилось; почти повсеместно носороги взяты под охрану закона.

В зоологических садах носороги держатся очень спокойно, позволяют трогать себя и перегонять с места на место. Они пускают сторожей к себе в клетку и постепенно все больше к ним привязываются. В пище они нетребовательны, хотя легко отличают хороший корм от плохого. При хорошем уходе носороги (по крайней мере индийские) выживают в неволе до сорока пяти лет. Насколько организм носорога крепок, показывает один случай в зоологическом саду Нью-Йорка. Носорогу нужно было сделать глазную операцию. Чтобы усыпить этого великана, потребовалось 900 граммов хлороформа и 200 граммов эфира. Лишь после этого наступил сон, длившийся всего около часа.

Обычно говорят о том, что носороги вытаптывают посевы. Но в последнее время эти животные сохранились только в самой гуще лесов и глубине саванн, где почти нет возделанных полей. Рассказывают, что носороги, ложась на полотно железной дороги, бывали иногда причиной крушения поездов.

Почти все части убитого носорога идут в дело. Торговлю рогами уже в древние времена Европа вела с Индией и Африкой через Аравию и Ближний Восток. Из рога выделывают, как и из слоновой кости, кубки, рукоятки ножей и кинжалов и другие вещи. Из кожи туземцы изготовляют щиты, панцыри, также блюда и другую посуду, а мясо и жир едят; но европейцы ни того, ни другого не хвалят.

Тапиры

Американский тапир имеет темнобурую окраску. Высотой он около метра и длиной в 2 метра. У тапира на передних ногах четыре пальца; внутренний палец настолько мал, что касается земли только при очень мягком и топком грунте. Задние ноги трехпалы; наиболее развит средний палец. Пальцы тапира одеты настоящими копытами, очень похожими на лошадиные. Покрытые волосами мозоли на передних ногах тапиров напоминают «каштаны» лошадей. У тапира есть хобот, но он гораздо короче, чем у слонов, и не бросается в глаза с первого взгляда. Шерсть тапира гладкая, почти одинаковой длины на всем теле. Только вдоль спины, начиная с затылка, она несколько длиннее. Голова, бока и брюхо у молодых животных в белых круглых пятнах; вдоль каждой стороны тела тянутся светлые полосы, которые ко второму году жизни совсем исчезают.

Живет этот тапир в Южной Америке, от Венецуэлы и Гвинеи до Парагвая и северной Аргентины.

Американский тапир.

Индийский тапир называется еще двухцветным и чапрачным. Сложением он похож на американского, но больше его. Хобот у него длиннее, чем у американского. Кроме того, у индийского тапира нет гривы и окраска другая. Передняя и задняя части тела, голова и конечности этого тапира черные, тогда как средняя часть туловища серовато-белая, точно она покрыта чапраком. Распространен этот вид в Теннассериме, Сиаме, на Малайском полуострове и острове Суматра.

Индийский двухцветный тапир.

Тапиры живут в густых лесах; открытых мест они избегают. Среди зарослей они прокладывают себе постоянные тропы и пользуются ими, пока их никто не тревожит. Тапиры — преимущественно сумеречные животные и только в самых густых лесах бродят днем. В полдневные часы они ищут приюта от зноя и мучительных укусов насекомых. Они часто купаются и валяются в грязи, и грязь покрывает их кожу непроницаемой коркой. Образом жизни они несколько напоминают наших кабанов. Походка их медленна и осторожна. При малейшей опасности тапир останавливается и затем обращается в бегство. Он пригибает голову и слепо кидается вперед, в чащу, в болото или реку. Тапир — превосходный пловец и охотно идет в воду.

Чувства этих животных очень остры. Особенно развиты слух и обоняние, зрение — слабее. Хобот у тапира очень чувствителен и служит ему органом осязания.

Звери эти, повидимому, добродушны, боязливы и миролюбивы. Они бегут перед всяким врагом, даже перед маленькой собакой. Однако в крайнем случае они обороняются храбро и тогда могут быть опасными противниками. Они бешено кидаются на врага, стараясь опрокинуть его, и пускают в ход зубы. Так матери защищают своих детенышей.

О жизни и нраве тапира в неволе рассказывает натуралист Ренгер: «Молодой тапир за несколько дней привыкает к своему хозяину и его жилищу и никогда уже не покидает его. Мало-помалу он приучается узнавать своего сторожа среди других людей, ищет его и даже ходит за ним на недалекие расстояния; если же путь ему покажется слишком длинным, он возвращается один в свое жилище. Он становится беспокойным, когда долго не видит хозяина, и отыскивает его везде, где только может. Молодой тапир позволяет всем трогать и гладить себя. Со временем он изменяет свой образ жизни настолько, что проводит бóльшую часть ночи во сне. Когда ему позволяют бегать на свободе, он сам отыскивает себе воду и часто целыми днями лежит в луже, особенно если она находится в тени. Повидимому, вода ему нужна более для купанья, чем для питья».

Другой, натуралист, Каплер, который воспитал несколько молодых тапиров, говорит, что он всегда старался поскорее от них освободиться, потому что они со временем становились несносными вследствие своей большой навязчивости: взрослый тапир стащил однажды с накрытого стола скатерть со всем, что на ней стояло.

При хорошем уходе тапиры живут в неволе довольно долго. Тапира пытались превратить в домашнее животное, и не столько ради мяса, сколько для перевозки клади. Но попытка эта оказалась неудачной. Конечно, было бы недурно прокатиться на паре двухцветных тапиров по улицам города, но едва ли подобный способ передвижения соответствует новейшим потребностям транспорта. К тому же пленного тапира очень трудно заставить бежать рысью.

На свободе тапиры питаются растениями и особенно листьями деревьев. В Бразилии они предпочитают листья молодых пальм. Нередко нападают они и на плантации, и тогда оказывается, что сахарный тростник, манго, дыни и всякие овощи им тоже по вкусу. На плантациях, где разводят шоколадное дерево, они иногда причиняют большие убытки, затаптывая нежные растения и объедая листья.

В необитаемых лесах тапиры нередко целыми месяцами питаются только упавшими плодами деревьев или сочными болотными и водяными растениями. К соли тапиры чувствуют особое пристрастие. В неволе они едят все то, что едят свиньи. Древесные листья и плоды, сухари и сахар — их любимые лакомства.

Американские тапиры долго выживают в зоологических садах. Во Франкфурте один тапир жил тридцать лет.

Человек преследует этих зверей ради мяса и шкуры. Из кожи их делают бичи и вожжи.

Кроме человека, врагами тапиров считаются крупные кошки — ягуар в Америке и тигр в Азии. Говорят, что тапиру иногда удается избавиться от напавшего на него ягуара: когда хищник вскочит на спину своей жертвы, тапир кидается в непроходимую чащу, и удары ветвей прогоняют ягуара.