Отряд хищных млекопитающих объединяет самые различные виды животных — от огромного льва до крошечной ласки. В этом отряде мы встречаем красиво окрашенную и грациозную кошку и неуклюжую гиену, стройную виверру с густым мехом и большого лохматого пса, тяжеловесного медведя и быструю увертливую куницу.

Но все эти разнообразные звери вооружены зубами и когтями для нападения на других животных, мясом которых они питаются. Все они плотоядные хищники, и чем лучше приспособлен их организм к мясной пище, тем лучше у них развиты так называемые плотоядные зубы и тем меньше остается зубов позади плотоядных. В семействе медведей, которые едят и растительную пищу, плотоядный зуб почти не отличается от лежащих за ним бугорчатых зубов, с тупыми бугорками и широкой жевательной поверхностью. У собак позади плотоядных зубов в верхней и нижней челюстях есть по два зуба. У кошек позади плотоядного, или хищного, зуба в верхней челюсти только один небольшой коренной зуб, а в нижней челюсти этот зуб — последний. В связи с большим развитием жевательных мускулов на черепах хищных млекопитающих обыкновенно сильно выдаются гребни. Головной мозг хорошо развит — полушария имеют извилины. У некоторых видов в заднепроходной области анальные железки выделяют вонючую жидкость. Эта жидкость служит для защиты от врагов или для приманки добычи. Иногда железки выделяют жирную массу для смазывания меха. Как по общему складу тела, так и по походке хищные млекопитающие очень различны. Среди них есть стопоходящие, пальцеходящие и переходные между теми и другими. У большинства видов хорошо развит хвост.

Хищные быстро бегают по земле, многие из них отлично лазают по деревьям; некоторые виды приспособились к жизни в воде, и в связи с этим у них изменился общий облик.

К отряду хищных принадлежат самые ценные пушные звери.

Виверры

Виверры похожи на кошек, но отличаются от них тонким вытянутым телом, тонкой длинной шеей, удлиненной головой. Хвост почти всегда очень длинный. Когти у большинства виверр втяжные, как у кошек. Возле заднего прохода — железы, выделяющие резкий запах. Виверры отчасти похожи и на куниц. Живут они главным образом в южных странах Азии и в Африке. Большая часть видов — ночные животные. Как и куницы, семейство виверр распадается на много видов, приспособленных к различным условиям жизни. Из виверр мы опишем три вида; африканскую циветту, азиатскую циветту и европейскую генетту.

Африканская циветта, или виверра, величиной со среднюю собаку. У нее вытянутая голова с несколько заостренной мордой, короткими острыми ушами и косо прорезанными глазами с круглым зрачком. Тело ее толще, чем у других виверр. Мех густой, грубый и слегка лохматый. Вдоль шеи, спины и даже хвоста тянется грива, которую циветта иногда поднимает дыбом. Мех красивого пепельно-серого, иногда несколько желтоватого цвета с многочисленными кругловатыми и угловатыми черно-бурыми пятнами разной величины. На боках эти пятна располагаются то продольными, то поперечными рядами, а на бедрах образуют полосы. Грива на спине черно-бурая, брюхо светлее верхней стороны тела, а черные пятна на нем не так резко ограничены. Длина туловища циветты — около 70 сантиметров, хвоста — 35 сантиметров.

Африканская циветта.

Родина этой циветты — Африка. Чаше всего циветта встречается на западе этой страны, в Верхней и Нижней Гвинее, гораздо реже в Восточной Африке. В Гвинее циветта живет на плоскогорьях и в горах, скудно поросших деревьями и кустами. Как большинство видов этого семейства, она скорее ночное, чем дневное животное. Днем циветта спит, а вечером выходит за добычей и ловит мелких млекопитающих и птиц. Она подкрадывается и нападает врасплох. Яйца птиц — ее любимая пища, но, когда циветта голодна, она ест земноводных и даже плоды и корни растений.

«В неволе, — говорит Брэм, — циветт держат в специально приспособленных хлевах или клетках, кормят мясом и особенно птицей. Если циветт поймать молодыми, они лучше переносят неволю, очень скоро становятся ручными и доверчивыми. Старые циветты плохо приручаются, а когда рассердятся — кусаются. При раздражении они горбят спину, как кошки, поднимают дыбом гриву и хрипло ворчат, а из мешковидных желез у них выпадают кусочки пахучей массы. Их сильного мускусного запаха многие не переносят. Обыкновенно же циветта опоражнивает свой пахучий мешок через каждые четырнадцать-двадцать дней. На свободе она для этого трется о деревья и камни, а в неволе — о жерди клетки. Мускусное вещество скопляется в железистых мешках одинаково как у самца, так и у самки. Называется оно цибетом. Прежде цибет считали очень ценным лекарством, а теперь его употребляют в некоторых странах как составную часть для приготовления различных благовоний.

Для того чтобы получить цибет, животное крепко привязывают к прутьям клетки, выворачивают пальцами мешок и выжимают содержимое желез. Через многочисленные выводные протоки цибет попадает в мешок. Выдавив мускусное вещество, мешок смачивают кокосовым молоком или молоком животных, чтобы успокоить боль от выдавливания. Прилипший к пальцам, похожий на сало сок снимают ложкой. Обыкновенно цибет берут два раза в неделю. В свежем состоянии он похож на белую пену, затем пена буреет и несколько теряет запах. Обычно только что добытый настоящий цибет смешан с волосами, и запах его так силен, что вызывает тошноту. Очищая цибет, намазывают его на листья бетеля, выбирают из него волосы, обмывают водой, потом промывают лимонным соком и сушат на солнце. Упаковывают его в оловянные или жестяные коробки и в таком виде отправляют на рынок. Лучшим считается цибет азиатской виверры. Этот продукт часто подделывают. Теперь торговля цибетом упала, потому что в парфюмерном производстве цибет все более и более заменяется мускусом».

В некоторых местностях Африки и Южной Азии циветт ловят в большом количестве и держат в неволе для того, чтобы получать цибет. Больше всего цибета дает животное в период своего полного развития. Кормят циветт сырым или полусырым мясом, приготовленным с маслом и мукой. Помещение, где содержатся циветты, отапливается жаровнями, — теплота способствует отделению цибета.

Одно животное, по словам Чекки, дает через каждые четыре дня от 80 до 100 граммов цибета, на сумму от двух до шести золотых марок. Главная масса цибета используется в восточных странах.

Неволю циветты переносят хорошо, а в больших зоологических садах, например в Лондоне, они даже размножаются. Почти все, что сказано об африканской циветте, можно отнести и к азиатской, хотя по внешнему виду она отличается от африканской.

Азиатская циветта более похожа на куницу, не имеет гривы и иначе окрашена. У нее темный мех буровато-желтого цвета с темнорыжими пятнами разной формы. На спине эти пятна сливаются в широкую темную полосу, а на боках образуют поперечные полосы. Она крупнее африканской. Длина ее туловища — 80 сантиметров, хвоста — 50 сантиметров.

Азиатская цивета.

Родиной азиатской циветты можно считать Бенгалию, Ассам, Бирму, Южный Китай, Сиам и Малаккский полуостров. В Непале и Сиккиме она водится в горах, поднимаясь в Гималаях до значительной высоты. Встречается и в восточном Тибете.

Эта циветта мечет в июне от трех до четырех детенышей. Живет она в одиночку, днем прячется в лесах, кустарниках и травянистых чащах, а ночью бродит, нередко посещая жилые места, и похищает кур и уток. Питается она плодами и корнями растений, насекомыми, лягушками, змеями, яйцами, птицами и млекопитающими, которых в состоянии одолеть.

В Европе встречается один вид виверры — генетта. Она похожа на описанных виверр, но меньше их. Длина ее туловища — 50 сантиметров, а хвоста — 40 сантиметров. Ноги у нее короткие, а длинное тело может сильно вытягиваться, прижимаясь к земле. Зрачки в виде щелей, как у кошек, тогда как у других виверр зрачки округленные.

Небольшая заднепроходная железа выделяет значительное количество жирной жидкости, пахнущей мускусом. Основной цвет густого и гладкого меха — светлосерый с желтоватым оттенком и продольными рядами черных пятен.

Живет генетта на Пиренейском полуострове, в Испании; встречается как в лесистых горах, так и в безлесных, спускается и в равнины. Особенно любит она влажные места вблизи источников, кустарники и каменистые кручи. Здесь охотник иногда вспугивает ее даже днем, но благодаря окраске меха, сходной с цветом обломков скал и даже голой земли, она так быстро прячется, что застрелить ее редко удается. С ловкостью лисицы она крадется между камнями, травой и кустами и скрывается.

Генетта.

Генетту легче встретить ночью. С наступлением сумерек она появляется и беззвучно скользит от камня к камню, от куста к кусту, старательно все обнюхивая и прислушиваясь, готовая при первом случае броситься на подвернувшуюся добычу. Ее пища — мелкие грызуны, птицы, их яйца и насекомые. Она непрочь проникнуть и в курятник или голубятник, если они плохо ограждены. Впрочем, сравнительно редкие нападения на кур и голубей ей прощают за ревностное истребление крыс и мышей. Ловкость, быстрота и красота движений генетты замечательны.

Генетту легко приручить, так как она добродушна и смирна. Ссор и драк между генеттами не бывает. Запертые в одной клетке, они друг другу не мешают и не ссорятся даже во время еды: каждая берет тот кусок мяса, который к ней ближе; они не ворчат и не фыркают друг на друга, как это делают многие хищники. Часто можно видеть, как несколько генетт сбиваются в один клубок и так спят весь день.

Настоящей родиной этого зверя считают горы Атласа и другие части Северной Африки.

В Марокко генетты живут в домах в полудомашнем состоянии. Они истребляют крыс и мышей. Уверяют, что генетта справляется с этим делом лучше нашей домашней кошки и за короткое время очищает дом от вредных грызунов.

Мангусты

Из мангустов наиболее известен ихневмон, или фараонова крыса. Это довольно крупное животное, размером больше домашней кошки. Древние египтяне считали ихневмона священным животным. Трупы ихневмонов бальзамировали. Такое почитание, как и почитание кошки, вероятно, было основано на том, что ихневмоны истребляли крыс, мышей и ядовитых змей. Древний Египет был земледельческой страной, и борьба с вредителями и защита урожая имели огромное значение в его хозяйстве. Об ихневмонах в древности рассказывали много сказок, в которых достоверным можно считать только то, что эти зверьки действительно убивают и едят змей.

Туловище у ихневмона стройное, как у всех виверр, хотя не такое красивое, как у генетты. Сложение довольно плотное; взрослое животное весит от 7 до 9 килограммов при длине туловища в 65 сантиметров. Ноги короткие, ступни голые, пальцы на ногах почти до половины соединены короткими перепонками. Длинный (в 45 сантиметров) хвост благодаря густым волосам, покрывающим его у корня, кажется очень толстым, как бы продолжением туловища, и заканчивается кистью. Из-за различной окраски подшерстка и ости мех выглядит зеленовато-серым. На голове и спине он темнее, на боках и брюхе — бледнее; ноги и кисть хвоста — черные.

Живут ихневмоны преимущественно в Африке, но встречаются также в Южной Азии, а один вид водится на юге Испании. В Египте они встречаются по заросшим берегам рек и каналов и в тростниках, окружающих поля. Здесь они держатся все время и протаптывают в тростниковой чаще узкие тропинки. Эти тропинки ведут к глубоким, но не особенно просторным норам. Самка весной или в первые летние месяцы рождает от двух до четырех детенышей, которые очень долго питаются молоком матери и еще дольше находятся на попечении обоих родителей. Животное это во всех отношениях оправдывает свое название «ихневмон», что по-русски означает сыщик. Оно за всем следит и всюду высматривает свою добычу. Ихневмон, как куница, осторожно и незаметно подкрадывается и по-змеиному извивается своим длинным телом. Зверь этот почти никогда не выходит на открытое место, а пробирается закоулками, под защитой кустов и высокой травы. В летние месяцы ихневмоны выходят на охоту целыми семействами: впереди самец, за ним самка, а дальше детеныши. При этом они так близко держатся друг к другу, что кажутся одним змеевидным существом. Время от времени глава семьи останавливается, поднимает голову и, раздувая ноздри, обнюхивает воздух. Заметив добычу, он припадает к земле и, чтобы подойти как можно ближе, ползет, бесшумно извиваясь между стеблями. Подкравшись, он вдруг делает один или два прыжка, настигая иногда даже вспорхнувшую птицу. Перед мышиной норой он способен по целым часам терпеливо выжидать появления ее обитателей. По всем наблюдениям, ихневмон имеет такое же прекрасное чутье, как собака. Чутье и играет главную роль в его охоте. Ест он всякую животную пищу, какая подвернется. Он выпивает яйца, ловит млекопитающих и птиц, у которых он обыкновенно только высасывает кровь и съедает мозг. Если ему попадается обильная добыча, он убивает больше животных, чем это нужно ему для утоления голода.

Во время разливов Нила вода затопляет заселенные ихневмонами места, и они спасаются вплавь на высокие насыпи, соединяющие одну деревню с другой и огораживающие фарватер реки. Здесь, в чащах высокого густого тростника, они находят свое временное убежище. Главный враг ихневмона — человек. По мнению современных египтян, охота на этих животных — «благочестивое дело». «Стоит только, — говорит Брэм, — зайти в любую деревню и известить о своем намерении поохотиться за „нимсом“ — так называют ихневмона арабы, — как старый и малый поднимутся на помощь в качестве загонщиков. Все направляются к тростниковым чащам. Охотник останавливается на условленном месте, остальные уходят в тростники.

Животные прячутся в норах, откуда арабы выгоняют их длинными палками и гонят под выстрел охотника. Чтобы убить ихневмона, нужно стрелять в него на незначительном расстоянии. Даже сильно раненное животное успевает уйти и скрыться».

Неволю ихневмоны переносят хорошо и быстро делаются ручными. Животное привязывается к хозяину, как собака, и забавно играет. Ихневмон, которого держал натуралист Альпинус, сам добывал себе пропитание. Когда был голоден, он уходил из дому и через несколько часов возвращался назад сытым. Он обнаруживал хитрость и смелость, нападая на больших собак, убивая кошек, ласок, крыс и мышей, опустошая курятники и птичьи дворы. В доме эти животные производят большой беспорядок: все таскают, опрокидывают и беспощадно грызут. Но, по утверждению Брэма, дом, в котором держат ихневмона, защищен от нашествия крыс и мышей.

Не так хищен азиатский родственник ихневмона — мунго, или мангуст. Этот зверек часто встречается в Индии и на Цейлоне. Длина его туловища не больше 40–50 сантиметров; хвост почти такой же длины. Общий цвет меха — серый с серебристым отливом.

Мунго, или мангуст.

Мунго не любит леса. Он живет большей частью в кустарниках, рощах, на плантациях, в тростниках и часто селится в домах, где причиняет вред, нападая на домашнюю птицу и кроликов. Размножаются мунго в норах, где самка приносит трех-четырех детенышей. Мунго ест сладкие плоды, но предпочитает мясную пищу. Во время охоты зверек залезает в узкие щели и норы, вытаскивая оттуда мышей, крыс, ящериц и змей. При нападении на кур он иногда пользуется хитростью — растягивается на земле и лежит неподвижно, как мертвый. Куры из любопытства приближаются к маленькому хищнику; тот вскакивает и хватает глупую птицу. Настоящую славу приобрел мунго за свою искусную борьбу с ядовитыми змеями, за что индусы его очень почитают. Мунго может одолеть даже очковую змею, не столько пользуясь силой, сколько ловкостью.

Крыс и мышей мунго истребляют в таком количестве, что в некоторые страны этих зверьков ввозят специально для борьбы с вредными грызунами. На острове Ява, где существуют большие плантации сахарного тростника, мунго были специально разведены. Местная сахарная промышленность экономит там приблизительно около двух миллионов золотых рублей — так хорошо охраняют мунго сахарный тростник от крыс.

Мунго опрятен, чист, весел, относительно добродушен и для приручения более пригоден, чем ихневмон. У себя на родине, в Индии и на Цейлоне, он живет во многих домах как полудомашнее животное, более усердное, чем кошка.

Мангуст.

«У натуралиста Стерндаля, — говорит Брэм, — был мунго. Три года этот натуралист пробыл в Индии, причем мунго был его постоянным спутником на охоте. Зверек выказывал послушание и верность не меньше, чем собака. Пипс, как звали этого мунго, отлично знал, когда хозяин хотел застрелить для него птицу, следил, присев на задние лапы, за прицелом и поспешно хватал упавшую добычу. Очень чистоплотный, он заботился даже об аккуратном содержании своих зубов и выковыривал из них когтями остатки пищи, что выходило очень забавно. Он проявлял замечательную смелость, нападал даже на больших собак и раз убил в борьбе большого самца-дрофу — птицу, которая раз в шесть сильнее его. Пипс загрыз массу змей. В возбужденном состоянии он так ощетинивался, что казался вдвое больше. Однако стоило только хозяину погрозить ему пальцем, как его любимец смирял свой гнев и тотчас успокаивался. Однажды Пипс отстал и потерялся в густых кустарниках, и хозяин никак не мог разыскать его в этот день. Когда же через несколько дней он снова пошел в тот же самый лес, то увидел своего Пипса на дереве. Мунго так обрадовался встрече с хозяином, что тотчас же спрыгнул с дерева и не отходил от него более ни на шаг. Впоследствии Стерндаль взял его с собой в Англию, где мунго сделался общим любимцем. Он умел проделывать много забавных штук: прыгал, кувыркался, садился на стул, с надетой на голове ермолкой изображал солдата и слушался команды».

Гиены

Гиены по некоторым признакам строения тела напоминают собак, но вместе с тем резко от них отличаются. Они некрасиво сложены. Туловище у них неуклюжее, шея толстая и малоподвижная, голова большая, морда некрасивая. Передние ноги кривые и длиннее задних, что делает спину покатой. На каждой ноге по четыре пальца. Уши грубой формы и мало покрыты шерстью. Глаза поставлены косо; они все время бегают, сильно блестят и производят неприятное впечатление. Непропорционально короткий пушистый хвост, длинная, жесткая и лохматая шерсть темного цвета, безобразная морда и бегающие глаза — все это вызывает у многих людей чувство отвращения. Это впечатление еще усиливается от их диких криков и хриплого воя. К довершению всех этих качеств гиены распространяют неприятный запах и ходят неуклюжей, точно хромающей походкой. Пища гиен тоже не делает их более привлекательными — они питаются преимущественно трупами разных животных. Зубы гиены приспособлены к питанию падалью: резцы и клыки сидят плотным рядом и помогают счищать мясо с костей, а хорошо развитые коренные зубы настолько сильны, что позволяют легко разгрызать и размельчать самые крепкие кости.

Гиены ведут ночной образ жизни.

Область распространения гиен очень обширна. Они водятся по всей Африке, за исключением самой западной экваториальной ее части, и во всей юго-западной Азии. Различают два вида гиен — пятнистую, которая живет только в Африке, и полосатую, которая водится и в Африке и в Азии. Гиены не любят лесных чащ, а предпочитают открытые гористые местности, поросшие травой и мелким кустарником, или же степи и даже пустыни. Гиены выходят на поиски пищи по ночам, после солнечного заката, собираясь в небольшие стаи и часто оглашая воздух пронзительным воем. Стоит только одному животному испустить такой вопль, как тотчас же откликаются другие гиены. При таких завываниях у полосатой гиены хриплые звуки чередуются с тонким визгом, а пронзительно-крикливые — с глухим ворчаньем. Вой пятнистой гиены похож на жуткий хохот. Пылкая фантазия арабов приписывает его дьяволу. Тот, кому в первый раз приходится слышать эти ночные вопли, невольно содрогается от неприятного чувства. Вероятно, этот хохот и есть основа многих легенд и басен о гиенах, которые создала фантазия суеверных и невежественных людей. Весьма возможно, что воем гиены сзывают друг друга на поиски добычи, так как эта адская музыка тотчас же смолкает, когда пища найдена. В продолжение всей ночи гиены рыщут безустали в поисках пищи. Если они не находят добычи в полях и степях, они смелеют и, не боясь собак и сторожей, проникают в деревни и даже в города. Наступающее утро загоняет их в логовища. При ночных странствованиях гиены руководятся не только обонянием, но в равной мере слухом и зрением. Они отыскивают трупы животных и людей и нападают на овец, коз и даже на более крупных животных. Однако такие охоты на живую дичь надо считать исключениями. Обычная пища гиен — падаль. Около падали гиены собираются стаями, едят ее с жадностью и отчаянно грызутся друг с другом из-за каждого куска, из-за каждой кости. На таких ночных пиршествах нередко раздаются вопли и вой грызущихся животных. Гиены часто следуют за караванами, идущими по степи или пустыне, подбирая всякие отбросы, а при случае лакомятся трупом верблюда, павшего в пути. Иногда по ночам их видят на деревенских дворах роющимися в навозных кучах.

На людей гиены нападают чрезвычайно редко, преимущественно на больных или раненых, которые не в состоянии защищаться.

Известны случаи нападения гиен на детей даже на улицах деревень.

В местах, где много гиен, на них устраивают облавы и применяют всевозможные средства для истребления этих хищников: охотятся с ружьями, ставят капканы и западни и травят стрихнином.

Пойманные молодыми, гиены легко приручаются, делаются полудомашними животными и привязываются к хозяину. Они быстро мирятся с неволей, хорошо ее переносят, но под старость часто слепнут.

Пятнистая гиена крупнее и сильнее, чем полосатая. Она отличается крепким телосложением и пятнами на шкуре. Основной цвет ее шерсти серовато-белый, иногда переходящий в желтоватый. На боках и ребрах мелкие темнобурые пятна. Голова — бурая, темя и щеки — рыжеватые, ноги — светлосерые. Живет эта гиена в Южной и Восточной Африке. В Абиссинии и Восточном Судане она встречается вместе с полосатой гиеной, но южнее попадается все чаще и чаще и наконец совсем вытесняет полосатую.

Именно этой гиене арабы приписывают всякие «сверхъестественные» свойства. Натуралист Рюппель, изучавший пятнистых гиен в Абиссинии, рассказывает об этих животных следующее: «Пятнистые гиены от природы очень трусливы, но становятся необыкновенно смелыми, когда их мучает голод. Тогда они даже днем входят в дома и уносят маленьких детей, но на взрослых нападать не осмеливаются. Когда стада возвращаются вечером домой, гиены иногда бросаются на отставшую овцу. Им почти всегда удается ее утащить, несмотря на преследования пастухов. Такое смелое нападение гиен на стадо можно отчасти объяснить тем, что в Абиссинии при стадах не держат собак. Однажды туземцы поймали для нас несколько взрослых гиен, попавших в глубокие ямы, вырытые на тропинке. Ямы эти, конечно, были замаскированы ветвями. К колючему кустарнику позади ям обыкновенно привязывают молодых коз, которые своим блеянием приманивают гиен. Попавших в яму гиен спешат убить, потому что они ловко копают землю и легко спасаются».

Раненые гиены иногда впадают в ярость и бросаются на охотника. Ночью пятнистые гиены проявляют смелость и нападают даже на крупных животных. Англичанин Джемс рассказывает, как в Сомали большая пятнистая гиена напала на лежавшего на земле верблюда в то время, когда путешественник со своими спутниками снимал с верблюда тюки. Натуралист Бем, живший в Восточной Африке, дает много сведений о пятнистой гиене.

«Эти животные, — говорит он, — встречаются почти всюду и ведут себя весьма различно в разных местах.

Они появлялись ночью стаями и бродили вокруг нашего лагеря — пожирали околевших животных и трупы носильщиков, среди которых свирепствовала оспа. Гиены при этом были так смелы, что совершенно безбоязненно шумели и возились в кустах, неохотно покидали свою добычу при появлении человека и тотчас же возвращались назад, как только люди уходили. Даже если кто-нибудь из нас прицеливался из ружья, они продолжали пожирать трупы. Они таскали провизию от дверей наших палаток, и даже выстрелы не могли им помешать. В других местах гиены очень осторожны, и я, хорошо спрятавшись, подолгу тщетно подкарауливал их возле павшего быка или осла, которых мы нарочно клали в удобном для хищников месте. Гиены держались вблизи от меня, но подходили к падали только в том случае, когда я сам удалялся от нее на расстояние в четверть часа ходьбы.

Гиены с удивительной скоростью утаскивают трупы павших быков и других крупных животных. Я видел, как несколько гиен без всякого труда тащили труп человека, причем бежали галопом».

Пятнистые гиены легко переносят неволю, а при хорошем содержании даже размножаются, как это неоднократно бывало в Лондонском зоологическом саду. Самка приносит один раз в год от трех до четырех детенышей. Взрослые гиены, помещенные в одну клетку, нападают на более слабых, загрызают их и пожирают.

Полосатая гиена нам известна лучше пятнистой, так как ее часто привозят в Европу. Ее можно видеть в каждом зоологическом саду и почти в каждом зверинце. Нередко ее показывают и в цирках, заставляя проделывать разные штуки. Полосатая гиена меньше пятнистой. Ее жесткая и щетинистая, довольно длинная шерсть окрашена в бледный желтовато-серый цвет с черными поперечными полосами. Передняя часть шеи — черная. Нижняя часть гривы тоже черная.

Полосатая гиена.

Область распространения полосатой гиены гораздо обширнее, чем пятнистой. Она живет в Северной Африке, в значительной части Восточной Африки и во всей Южной Азии, от Средиземного моря до Бенгальского залива.

Как все гиены, она не любит лесистых местностей, предпочитая открытые равнины. Она менее вредна и опасна, чем пятнистая. В тех местах, где она водится, встречается так много падали, костей и отбросов мясной пищи, что голод редко заставляет ее нападать на живые существа. «Гиена очень труслива, — говорит Брэм, — но она заходит иногда в деревни, а в Египте постоянно бродит около них. Падаль, которую мы клали, чтобы привлечь грифов, всегда отыскивали и пожирали гиены. Когда нам случалось ночевать под открытым небом, они подкрадывались к нашему лагерю так близко, что мы могли стрелять в них, не вставая с места. Во время поездки в Синайские горы мой друг Гейглин застрелил полосатую гиену, сидя в постели. Для нее оказался достаточным заряд дроби, обычно употребляемый для стрельбы куропаток. Несмотря на то, что гиен там очень много, их никто не боится. Не раскапывают они также могил, как о них любят рассказывать содержатели зверинцев. Это случается очень редко, и то лишь в тех случаях, когда труп едва прикрыт песком или землей. По образу жизни полосатые гиены похожи на пятнистых, но никогда не встречаются большими стаями. В Индии редко можно видеть более двух-трех гиен вместе. Азиатские гиены также питаются главным образом падалью. Большие куски падали они утаскивают в свои логовища. При случае они нападают на овец, коз и собак. Некоторые наблюдатели утверждают, что полосатые гиены таскают и домашних кур. Молодые гиены способны к приручению. Они понятливы и привязываются к своему хозяину».

Брэм рассказывает и о своих личных наблюдениях над этими животными. «В Африке, — пишет он, — у меня довольно долго жили гиены. Приехав в Хартум, я купил двух молодых гиен. Зверьки были величиной с полувзрослых такс. Шерсть у них была мягкая, тонкая, темносерого цвета. Они были очень дики, несмотря на то, что некоторое время жили в доме одного туземца. Мы их заперли в темный большой хлев. При своих ежедневных визитах туда я обыкновенно видел в каком-нибудь углу четыре зеленоватые блестящие точки. Когда я приближался, гиены фыркали и шипели, а когда я хотел схватить одну из них, она меня пребольно укусила. Сначала гиены вовсе не боялись побоев, но мало-помалу стали понимать мою власть над ними. В один прекрасный день я им ясно указал, каковы должны быть наши взаимоотношения. В этот день служитель, накормив гиен, стал играть с ними, но они так сильно покусали ему руку, что он после этого целый месяц не мог ничего делать. Гиены теперь были уже вдвое больше ростом, чем в то время, когда их к нам принесли: они могли уже выдержать более сильное наказание. Я решился проучить их порядком и полагал, что лучше убить одну из них, чем подвергаться опасности быть ими искусанным.

Решившись на это, я стал их обеих бить хлыстом до тех пор, пока они не перестали ворчать и фыркать при моем приближении. Желая убедиться в их укрощении, я через полчаса стал подносить руку к их мордам. Одна из гиен спокойно обнюхала руку, другая пробовала ее укусить и была снова сильно наказана. Сутки спустя я снова вошел в хлев и оставался там довольно долго. Гиены казались вполне послушными и уже не пробовали меня кусать. С этого времени строгих наказаний больше не требовалось, их злобный нрав был подавлен, и они вполне подчинились мне. Только еще один раз мне пришлось наказать своих питомцев, бросив их в воду. Между прочим, это самое действительное средство для укрощения диких зверей. Через три месяца после того, как я их купил, я мог играть с ними, как с собаками, не опасаясь укусов. С каждым днем гиены привязывались ко мне все больше, бывали очень рады, когда я к ним приходил, но выражали это очень странным образом. Как только я входил в хлев, обе гиены вскакивали и начинали с воем прыгать около меня. Они клали передние лапы мне на плечи, обнюхивали мое лицо и наконец поднимали хвост вертикально кверху и на пять сантиметров выпускали из заднего прохода вывороченную прямую кишку.

Гиены всегда здоровались со мною таким образом, и я заметил, что самое курьезное в этой встрече — выпускание кишки — служило у них признаком радости и хорошего настроения.

Когда я хотел взять гиен к себе в комнату, я открывал хлев, и они бежали за мной. Как ласковые собаки, гиены прыгали вокруг меня, протискивались между ног, обнюхивали руки и лицо. На нашем дворе я мог ходить с ними повсюду, не боясь, что они убегут. Впоследствии, будучи в Каире, я водил их на тонкой веревке по улицам города, к великому ужасу всех почтенных мусульман, считающих их нечистыми и даже злыми духами. Гиены так полюбили мое общество, что иногда, если служитель забывал запереть дверь в хлеве, посещали меня и без приглашения. Я жил во втором этаже, а хлев помещался в нижнем, но это не смущало гиен. Они хорошо ходили по лестнице и часто приходили в комнату. Посторонним было очень странно и даже несколько страшно видеть, как мы вечером пили чай.

Гиены очень охотно грызли сахар, но ели и хлеб, намоченный в чае. Обычно мы кормили их бродячими собаками, которых специально для этого стреляли. Даже во время долгого пути по Нилу на простой лодке из Хартума в Каир мы добывали для них бездомных собак, которые встречаются на Востоке повсюду. Обычно мы давали им корм через каждые два или три дня, но раз им пришлось поголодать восемь дней, так как невозможно было достать корм. Нужно было видеть, с какой жадностью они кинулись на мертвую собаку, — они визжали и хохотали от радости. Несколькими ударами зубов они вскрыли у трупа грудную и брюшную полости, и черные их морды с наслаждением стали рыться во внутренностях. Скоро головы гиен превратились в бесформенные комки, облепленные запекшейся кровью и слизью, но они все еще продолжали пиршество. В жадности они не уступали грифам, а обжорством даже превосходили их. Через полчаса после начала кормления от целой собаки обычно оставались только череп и хвост, все остальное, даже ноги, бывало съедено с кожей, шерстью и костями. Гиены не брезгали никаким мясом; только мяса грифов они не ели даже после длительной голодовки.

Между собой мои питомцы жили в большой дружбе и часто играли, как собаки. Они ворчали, тявкали, прыгали друг на друга, валялись по земле и в шутку грызлись. Радость, с которой они встречались после разлуки, указывает на привязанность гиен друг к другу».

Полосатые гиены водятся и в пределах СССР. Они встречаются в Закавказье (по берегу Каспийского моря, до Дербента), на юге Туркмении и в горной Бухаре, но всюду редки. Питаются падалью, но изредка нападают на мелкий скот и собак. В Закавказье бывали случаи нападения гиен на маленьких детей.

Лев

Достаточно взглянуть на льва, когда он стоит или лежит, сохраняя могучую и величественную осанку, чтобы понять, почему древние и современные народы называют его «властелином зверей». Конечно, ученый не признает за львом этого титула и считает его только огромной сильной кошкой; но все же общее впечатление от этого прекрасного животного таково, что среди всех крупных кошек ему всегда отдают первое место.

Львы резко отличаются от всех остальных кошек. Главные признаки их — крепкое телосложение, могучее, покрытое короткими, плотно прилегающими одноцветными волосами туловище, величественная широкая голова, пучок волос в виде кисти на конце хвоста и у самцов грива на шее и плечах. Туловище льва короче, чем у тигра, ягуара и других крупных кошек. Живот подтянут, но от этого животное кажется только еще более мощным и стройным. Львица отличается от самца отсутствием гривы. Различают несколько пород львов, обитающих в различных странах. Африканские львы крупнее азиатских. Наиболее известны следующие породы: прославленный еще в древности варварийский лев, абиссинский, капский, персидский и безгривый, или индийский, лев.

Области распространения львов в настоящее время очень ограничены. Еще две-три тысячи лет назад львы жили в Палестине и даже на Балканском полуострове, но теперь и в Северной Африке их трудно встретить.

В Северной Африке, в Атласских горах, доживает свой век теперь уже почти истребленный берберийский, или варварийский, лев. Это стройное сильное животное, высота которого, считая до загривка, от 80 сантиметров до метра, длина тела — от 1½ до 2 метров, а длина хвоста — от 75 сантиметров почти до метра. Таким образом, общая длина животного от морды до конца хвоста бывает от 2½ до 3 метров. Окрашен этот лев в блекло-бурый или красновато-желтый цвет. На его голове и шее растет густая грива, длинными космами ниспадающая на грудь, плечи и спину. Брюхо его тоже покрыто густыми и длинными волосами; даже на локтях и передней стороне бедер растут пучки волос. Грива у берберийского льва бледночалая, но попадаются в ней и черно-бурые волосы; особенно их много на затылке. Пучки волос на локтях и бедрах и кисть хвоста — черного цвета. Новорожденные львята имеют в длину около 33 сантиметров. У них нет гривы и кисти на хвосте, и они покрыты волнистыми сероватыми волосами. На их голове, спине, боках, ногах и хвосте заметны черные пятна и полосы, напоминающие окраску леопарда. Однако уже в первые годы жизни львенка этот узор начинает исчезать и у самцов на третий год исчезает совсем.

У львиц эти черные пятна сохраняются в течение нескольких лет после достижения полной зрелости. Львица вообще походит на молодых львов.

Варварийские лев и львица.

В Центральной и Южной Африке, от западного до восточного берега, встречаются другие породы львов. Это сенегальский лев, который несколько меньше варварийского. Там же встречаются капский и абиссинский львы, отличающиеся своей значительной величиной и черной гривой. Они бывают до 3 метров в длину, причем самцы весят более 170 килограммов. Массайский, или степной, лев отличается от других африканских львов тем, что у него грива как бы зачесана назад ото лба.

Сенегальская львица.

Из азиатских львов наиболее известны персидский — самый мелкий из всех львов, и индийский, или безгривый, лев. У персидского льва грива и волосы на брюхе темнобурые. У индийского грива различна: у одних она хорошо развита, у других ее совсем нет, а у третьих грива маленькая, как бы наполовину остановившаяся в своем развитии.

Нужно заметить, что наружность львов вообще очень изменчива и все эти подразделения их на породы или подвиды довольно условны. «Из пятидесяти шкур африканского льва, — говорит известный охотник на львов Селус, — едва ли найдутся две, которые были бы вполне сходны и по окраске и по развитию гривы. Можно найти все промежуточные формы гривы, начиная от едва заметной и кончая особенно красивой, но реже встречающейся длинной, темной и волнистой гривой. Но и это не все. Я застрелил двух прекрасных старых львов, которые вместе скрывались в одном и том же кустарнике. Один из них был очень темного цвета с хорошо развившейся гривой, другой совсем светлый и без признаков гривы. Вскоре после этого мы убили львицу с тремя львятами. Один из львят-самцов был почти черный, другой красно-желтый. Я убежден, что эти львята, выросши, стали бы один — темным, с большой черной гривой, другой — светлым, с очень скудной гривой. Вообще по длине и обилию волос, а также по окраске шерсти среди львов встречается много отклонений».

Интересны различия между львами дикими и выросшими в неволе. «Я никогда не видел шкуры дикого льва, — говорит тот же Селус, — с такой хорошо развитой гривой, с какой встречаются большей частью львы в зоологических садах. Все дикие львы с развитой гривой имеют на локтях и плечевом углублении по маленькому пучку волос. Я никогда не видел ни одного дикого льва с такими длинными волосами на брюхе, между передними ногами и на боках, как это можно видеть у львов в неволе. У дикого льва шерсть светложелтая и серебристо-серая, очень короткая и гладкая, а у львов, содержимых в неволе, шерсть сравнительно длинная и имеет рыжеватый оттенок. Я мог бы сразу отличить мех льва из зверинца среди сотни шкур диких зверей».

Лев избегает сплошных лесов, предпочитая им открытые местности: саванну, травянистые луга с перелесками из кустарников, степи с колючими кустами и пустынные местности как среди гор, так и на равнинах. В Судане лев для своего часто меняющегося логовища охотно пользуется всяким плоским углублением в почве, а в Южной Африке он прячется в густом кустарнике, в высоких камышах, разрастающихся вдоль берегов временно текущих рек, и в густых зарослях терновника. В таком логовище он остается и отдыхает день или несколько дней, в зависимости от того, много ли в окрестностях дичи и насколько он сам здесь в безопасности от охотников. Обычно по ночам он странствует и остается отдыхать днем там, где застанет его утро. В общем привычки льва сходны с привычками других кошек, но во многом он и отличается от них. Он ленивее других представителей этого семейства. В особенности не любит он больших переходов и старается устроить свое благополучие с наименьшей затратой сил. По сведениям Селуса, южноафриканский лев предпочитает съедать дичь, убитую охотником, чем самому охотиться. В Восточном Судане он постоянно следует за кочевыми племенами, куда бы они ни направлялись.

Лев ведет ночную жизнь. Днем его можно встретить только тогда, когда его выгоняют из логовища загонщики и собаки. Все же, как убедился Брэм во время своего последнего путешествия по Абиссинии, львов изредка случается видеть и днем. Обычно могучий зверь крадется в чаще кустов или величаво и спокойно сидит на возвышенном месте и осматривает окрестности, выслеживая добычу. К деревне лев приближается не ранее третьего часа ночи. Арабы утверждают, что он троекратным рычанием возвещает о себе и предостерегает животных, чтобы они не попадались ему на пути. К сожалению, это доброе мнение о льве покоится на шатких основаниях. Брэму приходилось слышать рев льва при набегах столько же раз, сколько наблюдать и безмолвные нападения. Бесшумно подкрадывался лев к деревне и уносил какое-нибудь домашнее животное. Другие наблюдатели тоже рассказывают, что лев очень часто подкрадывается к добыче, «как ночной вор». Все же арабы до некоторой степени правы. Они только неверно истолковывают поведение льва. Конечно, лев рычит не для того, чтобы предостеречь свою жертву, — наоборот, он это делает для того, чтобы встревожить всю область своей охоты и побудить испугавшихся животных к бегству. Это чаще всего бывает, когда львы охотятся вдвоем или в большом числе. В таких случаях вспугнутая дичь, убегая от одного льва, делается добычей другого. В этом Брэм убедился сам во время пребывания в Северной и Центральной Африке. В Южной Африке львы чаще рычат тогда, когда кончили охоту и уже насытились.

«С заходом солнца, — рассказывает Брэм, — кочевники загоняют свои стада в безопасную „серибу“. Так называют ограду из густо переплетенных колючих ветвей мимозы. Стены этой ограды имеют до 3 метров в вышину и до 1 метра в толщину. Это лучшее, что могут сделать кочевники для защиты своего скота. Животные располагаются здесь на ночлег. Наступает темнота. Овцы блеянием сзывают ягнят. Мирно лежат уже выдоенные коровы. Бодрствует лишь стая сторожевых собак. Становится все тише и спокойнее, шум умолкает; ночь господствует над станом. Жены и дети улеглись спать в одной из палаток. Мужья заканчивают последние работы около стада и тоже готовятся ко сну. На соседних деревьях африканские козодои затягивают ночную песню или летают, распустив в воздухе свои пышные хвосты. Они часто приближаются к серибе и шмыгают вокруг спящего стада. Больше никто и ничто не нарушает покоя. Даже чуткие собаки молчат, успокоенные всеобщей тишиной.

Вдруг точно земля начинает дрожать: это где-то поблизости заревел лев. Теперь он оправдывает свое арабское название „эссед“, что значит „возбуждающий тревогу“. Действительно, сильнейшее смятение и величайшая тревога охватывают всю серибу. Овцы, как безумные, бросаются к терновому плетню, козы громко блеют, коровы с ревом сбиваются в беспорядочную кучу, верблюд старается оборвать свою привязь, чтобы убежать, а храбрые собаки, побеждавшие леопардов и гиен, громко и жалобно завывают и с визгом ищут защиты у хозяев. Мощным скачком перепрыгивает хищник терновую стену. От одного удара его страшной лапы падает молодой бычок. Сильные зубы льва ломают шейные позвонки животного. Глухо рыча, лежит хищник на своей добыче, — его глаза сверкают торжеством и жадностью, хвостом он хлещет воздух. Он освобождает на мгновение издыхающего бычка и снова схватывает его своими всесокрушающими зубами, пока тот совсем не перестанет шевелиться. Тогда лев начинает отступление. Ему приходится возвращаться назад через ту же высокую изгородь, а покидать добычу он не хочет. Чтобы с быком в пасти совершить обратный прыжок, льву нужна вся полнота его страшной силы. Но это ему удается. Я видел серибу высотой в рост человека, через которую перепрыгнул лев с бычком в пасти. Я заметил след, оставленный тяжелой ношей на верхней части забора, а по другую сторону загона видел углубление в песке от падения бычка, которого затем лев потащил дальше. Правда, африканский рогатый скот не так тяжел, как крупные европейские породы, но все же, чтобы перенести бычка и тем более прыгнуть с ним, требуются огромная сила и ловкость. Я нередко видел следы таких львиных подвигов в виде борозды на песке, образовавшейся от тела жертвы, которую лев тащил, чтобы потом растерзать ее».

Все животные, не только домашние, но и дикие, приходят в ужас, как только заслышат рев льва. Даже воющие гиены смолкают на некоторое время. Леопард перестает рычать. Обезьяны начинают громко визжать и, полные страха, взбираются на верхушки деревьев. Антилопы в бешеном беге пробиваются сквозь чащи. Если в пустыне идет караван, то навьюченные верблюды дрожат, перестают повиноваться погонщикам и, если это им удается, сбрасывают ношу и седока и ищут спасения в поспешном бегстве. Лошади становятся на дыбы, храпят и раздувают ноздри. Даже человек, вооруженный огнестрельным оружием, чувствует волнение и страх, когда впервые среди ночи слышит этот могучий голос. Рев льва не поддается описанию. Арабы называют его «раад», что означает «гром гремит». Кажется, что этот мощный гул исходит из глубины груди льва и хочет разорвать ее. Определить по рычанию место, где находится лев, трудно, так как он рычит, склоняясь к земле, и звук, отражаясь от земли, разносится в разные стороны, действительно подобно грому. Самый рев состоит из чрезвычайно могучих звуков, средних между «о» и «у». Начинается рев обыкновенно тремя или четырьмя протяжными звуками, почти похожими на стон, потом звуки все быстрей и быстрей следуют друг за другом, затем опять наступает замедление, звуки слабеют и заканчиваются рычаньем.

Этот рев служит отличительной чертой льва. В нем яркое выражение его силы. Даже такой опытный и смелый охотник, как Селус, говорит, что «нет ничего более величественного и вместе с тем более возбуждающего страх, чем рев нескольких львов, охотящихся вместе, если этот рев раздается невдалеке». Кроме рева, который уж не так часто можно слышать и на родине этих могучих зверей, львы издают еще протяжные звуки, напоминающие мяуканье кошки, и глухое ворчанье или рычанье, а при испуге — короткое фырканье, подобное кашлю.

Североафриканские львы нередко поселяются вблизи деревень и делают на них набеги. Лев — неприятный сосед для деревни; прогнать его плохо вооруженным людям не так-то легко. «Когда лев по старости уже не может охотиться за дичью, — рассказывает знаменитый путешественник Ливингстон, — он вторгается в деревни за козами; если по дороге ему попадается женщина или ребенок, он хватает их. Львы, нападающие на людей, всегда стары. Когда туземцы замечают, что такой опасный хищник был в их деревне и утащил козу, то говорят: „Зубы его притупились, вскоре он умертвит и человека“. Я тоже думаю, что в деревни заходят только старые, опытные львы, но, по-моему, зубы их еще вполне исправны». Победив страх перед людьми, такой лев делается бичом деревни. Только сторожевые огни, заботливо поддерживаемые всю ночь, охраняют деревню от его нападения. Впрочем, и это средство не всегда действительно, так как некоторые львы, потеряв страх перед человеком, появляются и днем.

Мы рассказали, как львы нападают на домашних животных. «Совсем иначе, — говорит Ливингстон, — поступает лев, нападая на диких зверей. Он знает, что они чуют его на значительном расстоянии и достаточно быстроноги, чтобы убежать от него, поэтому он подстерегает их или чрезвычайно осторожно подкрадывается к ним, вместе с другими львами, против ветра. И не только в ночное время, но и при солнечном свете. Однако дневная охота льва — исключение; обычно же лев, прежде чем начать охоту, поджидает по крайней мере сумерек. Он следует за дикими стадами так же, как за домашними, и, подобно другим большим кошкам, подстерегает их чаще всего у степных водопоев, к которым животные пустыни приходят утолять жажду.

Когда спадает дневной жар и наступает прохладная ночь, грациозная антилопа, кроткоокая жирафа, полосатая зебра и могучий буйвол спешат к водопою, чтобы освежить засохший язык. Осторожно приближаются они к источнику или луже, зная, что для них всего опаснее места, сулящие им освежение. Беспрестанно нюхая воздух и прислушиваясь, зорко вглядываясь в темную ночь, ведет передовая антилопа стадо. Ни одного шага не сделает она, не убедившись, что все тихо и спокойно. Большей частью животные идут к водопою против ветра, и поэтому часто передовая антилопа во-время чует врага. Она останавливается, прислушивается, вглядывается, внюхивается еще одно мгновение и вдруг бросается назад, обращаясь в поспешное бегство. Другие антилопы следуют за ней. Они далеко закидывают свои тонкие копыта и высоко подскакивают на бегу. Они мчатся через кусты и высокую траву и в быстром беге находят спасение. Так же приближается к воде и осторожная зебра, так подходит и жирафа».

За малейший свой промах эти животные расплачиваются жизнью. Лев выскакивает из засады и могучим прыжком обрушивается на добычу. Обычно он хватает ее за шею, иногда разрывает пах, с которого охотнее всего начинает пожирать добычу, выедая внутренности. «По моим сведениям, — рассказывает Селус, — лев нападает на зверей самыми разнообразными способами. Я видел лошадь, слоненка и двух антилоп, которые были убиты укусом в горло. Я также видел лошадь и несколько зебр, умерщвленных укусами в затылок. Буйволов лев одолевает, ломая им шейные позвонки. Вспрыгнув на плечи буйволу, он лапой хватает его за морду и рывком притягивает к себе, круто повертывая затылок. Я видел и убивал много буйволов, которые во-время успели освободиться от льва, но у которых затылок и плечи были страшно искусаны».

Охотится лев преимущественно за крупной дичью и встречается чаще всего там, где много диких травоядных животных и крупного рогатого скота. Главной пищей льва служат все домашние животные, зебры, антилопы и дикие кабаны. «В Южной Африке, — сообщает Мор, — лев встречается только в тех местностях, где водятся буйволы, зебры и крупные виды антилоп. Слонов и носорогов он никогда не трогает, но на кафрского буйвола нападает не без успеха, хотя это мощное травоядное и умеет хорошо защищаться. Я убедился в этом по старому быку, которого я убил. Видимо, незадолго до этого лев напал на степного великана и страшно его изувечил. Оба уха быка были буквально изодраны в клочки, а на шее и затылке зияли страшные раны, нанесенные когтями хищника; один из огромных рогов был сломан, и из него сочилась кровь. Бой был ужасный, и все же старый боец отбился от льва».

Хотя лев обыкновенно нападает на диких животных сам, но все же он, как мы уже упоминали, охотно пользуется и дичью, которую убивают люди, а при неблагоприятных обстоятельствах не пренебрегает даже и падалью. «Южноафриканский лев, — говорит Селус, — часто оказывается грязным обжорой. Если львы найдут убитого слона, то они насыщаются его зловонным мясом, быстро разлагающимся под лучами тропического солнца и кишащим червями. В течение долгого времени они каждую ночь возвращаются на это смрадное пиршество, пока не съедят все мясо до последнего кусочка. Конечно, в таких случаях трапезу льва разделяют и гиены и шакалы, которые ждут, пока лев насытится и отойдет».

На человека лев нападает не всегда и не везде. В Судане, где в некоторых местностях часто встречаются львы, почти неизвестны случаи их нападения на человека. Там люди становятся чаще жертвой крокодилов, чем львов. В тропической Африке, наоборот, известно много случаев, когда львы, несмотря на сторожевые костры, пробирались за ограду загонов и не только похищали скот, но и уносили людей, спящих около огня. Вероятно, к этому их побуждает сильный голод. По словам Селуса, одна львица, у которой после вскрытия желудок оказался совершенно пустым, трижды в течение одной ночи нападала на лагерь, несмотря на огни, сторожей и выстрелы. В первый раз львица напала на лошадь, потом на двух туземцев, сидевших у самого огня, но оба раза она была прогнана, а при третьем нападении — убита. Такие голодные львы на юге Африки часто нападают на работников плантаций.

«При охоте на льва с собаками, — рассказывает Селус, — почти нет никакой опасности для охотника. Все внимание льва в это время сосредоточено на окружающей его шумной стае собак, и он близко подпускает к себе своего злейшего врага — человека. Иногда случается, впрочем, что лев, бросая собак, хватает охотника. Если охотник на лошади, он часто может спастись благодаря быстроте своего коня, но в лесной чаще или в пустыне с глубоким сыпучим песком лев догоняет и лошадь. Для пешего охотника без собак первое столкновение со львом наименее опасно. Опасность сильно возрастает при выслеживании в высокой траве или лесной чаще уже раненного льва. Трудно найти другого крупного зверя, который умел бы, подобно льву, так хорошо скрываться за самым незначительным прикрытием и потом с быстротой стрелы бросаться на врага. Между прочим, я никогда не видел, чтобы лев делал прыжки. Мне всегда казалось, что он, подобно собаке, приближается тяжеловатым галопом, причем удивительно быстро продвигается вперед. Я никогда также не наблюдал, чтобы лев уносил добычу на себе. По моим наблюдениям, все львы без исключения схватывают убитое животное за затылок и тащат его по земле. Живучесть льва, по крайней мере южноафриканского, самого крупного из всех, — невелика, в этом отношении он уступает даже крупным антилопам. Лев, если в его сердце или легкие проникает пуля, умирает гораздо скорее антилопы. Мясо львов едят. Оно довольно вкусно, беловатого цвета, как телятина».

Львица рождает от одного до шести детенышей, чаще двух-трех. Они появляются на свет с открытыми глазами. Для родов мать отыскивает место в чаще, как можно ближе к водопою, чтобы не ходить далеко за добычей. Самец, говорят, помогает ей доставать пищу и в случае опасности защищает детенышей вместе с матерью. Львята играют и возятся, как котята, а мать обращается с ними, как кошка. Это часто можно наблюдать в благоустроенных зоологических садах, где львов теперь разводят так же легко, как породистых собак.

В первое время львята довольно беспомощны. Только на втором месяце они научаются ходить, а свои детские игры начинают еще позже. Вначале они мяукают, совсем как кошки, потам голос их становится сильнее и гуще. Через шесть месяцев мать перестает кормить их молоком, и они уже сопровождают родителей в набегах на незначительные расстояния. К концу первого года львята достигают величины большой собаки. К третьему году у самца начинает пробиваться грива, но только на шестом или седьмом году оба пола вполне развиваются и шерсть их принимает окончательную окраску. Львы живут долго. Известны случаи, когда львы даже в неволе выживали до семидесяти лет.

«При правильном воспитании и хорошем уходе, — говорит Брэм, — львы, пойманные в молодости, легко делаются ручными. Я сам в продолжение двух лет воспитывал молодую львицу. Бахида — такова была ее кличка — очень привыкла к нашему двору и бегала там на свободе. Скоро она стала следовать за мной, как собака, ласкалась ко мне при всяком удобном случае и надоедала тем, что иногда приходила ночью ко мне на постель и будила меня своими ласками.

Спустя несколько недель львица приобрела власть над всеми животными, живущими на дворе, но не причиняла им вреда. Только два раза она умертвила и съела двух своих приятелей: в первый раз обезьянку, а во второй раз — барана, с которым она только что играла. С большинством животных она обращалась весьма задорно — дразнила и пугала их на разные лады. Единственным созданием на нашем дворе, умевшим ее обуздать, был марабу. Когда они впервые познакомились друг с другом, марабу стал наступать на Бахиду. Своим сильным клинообразным клювом он так отколотил ее, что она, хотя и после долгой борьбы, принуждена была уступить ему. Часто Бахида по-кошачьи припадала к земле и вспрыгивала кому-либо из своих воспитателей на плечи, но всегда лишь с намерением поиграть.

С нами она обращалась без всякого коварства. Однажды я наказал ее; несмотря на это, через несколько минут она снова подошла ко мне и попрежнему доверчиво стала прижиматься ко мне. Гнев ее мгновенно исчезал, и ее можно было немедленно смягчить лаской.

Во время моего путешествия по Нилу из Хартума в Каир она жила на барке, где содержалась в клетке. Но как только мы причаливали, ее тотчас же выпускали на волю. Она долгое время носилась взад и вперед, как шаловливый жеребенок, и прежде всего испражнялась. Она была так опрятна, что ни разу за все время нашего путешествия не загрязнила своей клетки. Во время таких прогулок она не раз совершала всякие хищнические проступки. В одной деревне она задушила ягненка, в другой начала душить малыша-негра, которого мне, к счастью, удалось освободить. В Каире я мог спокойно гулять с ней по улицам, водя ее на привязи, а на пароходе при переезде из Александрии в Триест я выводил ее каждый день на палубу. Потом ее отвезли в Берлин, и я не видел ее года два; но при первой же встрече она узнала меня. После этого опыта у меня нет оснований сомневаться в правдивости рассказов о ручных львах».

В дополнение к этому мы можем добавить несколько слов о львице Кинули, родившейся в Московском зоопарке и вскормленной собакой. Этого львенка взяла к себе одна из научных сотрудниц зоопарка. Она воспитала Кинули и сделала ее совершенно ручной, ласковой и послушной.

Тигр

Тигры не менее могучие звери, чем львы, и также разделяются на различные породы, или расы. Одна из наиболее крупных пород — восточносибирский, или уссурийский, тигр — живет в пределах СССР. Самое название этого тигра определяет место его обитания. Это — Восточная Сибирь, преимущественно бассейн реки Уссури. Наш тигр крупнее и красивее бенгальского. Длина его — 4 метра. Мех особенно густ и отличается красотой рисунка. Образ жизни его таков же, как и у более известного его сородича — бенгальского, или королевского, тигра.

Тигр, как и лев, — большая кошка, но без гривы, с довольно большими бакенбардами и яркими поперечными полосами на мехе. Голова его круглее львиной, а хвост не имеет кисти. Тигр более свиреп и хищен, чем лев, и чаще нападает на человека. Появление людей в той или иной местности — расчистка лесов и обработка земли — не всегда пугает и вытесняет тигров; местами они подходят к человеческому жилью и нападают на домашних животных.

Любимое местопребывание тигров — тростники и густые кустарники, где наряду с зелеными перемежаются черные и желтые цвета и где пестрая окраска тигра легко сливается с окружающей обстановкой. Даже опытные охотники часто проходят мимо лежащего в тростниках тигра, не замечая его. Так яркая, бросающаяся в глаза окраска животного превращается в соответствующих условиях в маскирующую.

Область распространения тигра очень обширна. Он живет и в жарких и в умеренных странах Азии и встречается всюду — от южной Сибири до Ост-Индии. Все же настоящей родиной тигра нужно считать Индию. Отсюда он распространяется на северо-восток — через Китай — до берегов Амура и на запад — через северный Афганистан и Иран — до южного берега Каспийского моря, где в болотистых лесах Массандерана и Гиляна тигры встречаются довольно часто. Нередко тигры встречаются и в Закавказье, куда они заходят из Ирана. Их неоднократно убивали вблизи Ленкорани, а несколько лет назад тигр был убит недалеко от Тбилиси (Тифлиса). В Средней Азии тигр встречается в тростниках речных долин, где главной добычей ему служат кабаны. На нижнем течении Аму-Дарьи он доходит до Аральского моря. Здесь, видимо, проходит крайняя западная граница его распространения в среднеазиатских областях Союза. На Усть-Урте и в киргизских степях, на юг от Урала, тигра никогда не встречали. Довольно часто он встречается на средней и верхней Аму-Дарье, а на северо-восток доходит до озера Балхаш. Однако во многих местностях, где тигры были многочисленны еще пятьдесят-сто лет назад, теперь они уже истреблены.

Тигр встречается не только в тростниковых и кустарниковых чащах равнин, но водится и в настоящих лесах и даже в гористых местностях. Все же охотнее всего держится этот зверь в тростниковых и бамбуковых зарослях. Тигр привыкает к определенным местам и неохотно покидает их. «Он живет постоянно, — пишет натуралист Блэнфорд, — на какой-нибудь площадке, среди высокой травы или кустарника, на берегу реки или болота или в чаще тамарисков и миртов, и логовище его ничем не отличается от десятка других подобных мест. Иногда тигр выбирает себе постоянное логовище среди обломков скал, которое тоже ничем не отличается от сотни подобных же мест. Несмотря на то, что каких-либо внешних признаков постоянного житья тигра не существует, тигр придерживается его подолгу».

В юго-восточной Сибири тигр избирает для логовища узкое место между возвышающимися скалами, а зимой просто разгребает снег среди болотных зарослей и проводит часть дня в этом временном убежище.

В Индии в самое сухое и жаркое время, от марта до июня, когда многие речки, ручейки и широкие озера пересыхают и часто происходят травяные пожары, тигры собираются у более многоводных рек и спасаются от палящих лучей солнца под тенью вечнозеленых деревьев и кустарников. Иногда в одной небольшой роще во время засухи живет от четырех до семи тигров. Это время считается самым лучшим для охоты за свирепыми хищниками.

Манеры и поведение тигра схожи с кошачьими. Движения его так же грациозны, как у маленьких кошек, и при этом стремительны, ловки и быстры. Он крадется неслышно, во время своих хищнических набегов делает легко и скоро большие переходы, может мчаться быстрым галопом, хорошо плавает. Но его способность к большим прыжкам часто преувеличивают. Известный наблюдатель Сандерсон утверждает, что в Индии тигр никогда не перепрыгивает через речки, имеющие более шести метров ширины. Измерение его скачков по следам, оставленным им во время погони за добычей, показало, что скачок тигра не превышает пяти метров в длину. На дерево тигр может влезть, лишь в том случае, если ствол дерева очень наклонен или очень сучковат, — взлезать на гладкие стволы он не умеет. Тигр, как и другие кошки, любит, прыгая или поднимаясь на задние лапы, царапать мягкую кору некоторых деревьев. В Индии следы когтей тигра находили на высоте вдвое большей, чем рост человека. Следы подобных упражнений тигра особенно заметны на мягкой коре лакового дерева, так как из царапин на ней вытекает яркий, рубинового цвета, сок.

Тигра нельзя считать исключительно ночным животным: он гоняется за добычей во всякое время дня, хотя и предпочитает часы, предшествующие закату солнца, и сумерки. Охотнее всего тигр ложится и подкарауливает добычу около водопоев и около мест, где из-под почвы выступает соль, привлекающая копытных животных. Залегает он также на дорогах и на лесных тропинках. На Дальнем Востоке тигры, по словам Радде, летом посещают солончаки, куда приходят лизать соль олени. Иногда звери встречаются здесь с туземными охотниками, подстерегающими тех же оленей. За исключением самых больших животных — слона, носорога, дикого буйвола — и, может быть, крупных хищников, тигр нападает на всех млекопитающих. Иногда он отваживается нападать и на дикого буйвола, но почти всегда терпит поражение. Ему трудно справиться даже с большими домашними быками; часто случается, что он должен бежать от дружного натиска нескольких домашних буйволов. Говорят, что и старый кабан, действуя своими могучими клыками, иногда обращает тигра в бегство.

В Индии тигр чаще всего охотится на диких свиней, оленей и антилоп. Этим он даже приносит человеку пользу, потому что все эти животные, сильно размножаясь, в некоторых местностях вредят полям и посевам. Однако уничтожение тиграми некоторых вредителей не покрывает того ущерба, который наносят эти хищники. Во время голодовок тигры довольствуются мелкой добычей: они умеют справляться с дикобразами, ловят обезьян и павлинов. В Индии во время наводнений тиграм приходится питаться рыбой, черепахами, ящерицами и крокодилами. Симеон однажды убил тигра, желудок которого при вскрытии оказался наполненным саранчой. Известны случаи, когда тигры ели лягушек, а Радде установил, что наш уссурийский тигр во время зимних голодовок ловит мышей.

В тропических странах многие животные, особенно обезьяны, поднимают шум и крики, как только завидят или почуют тигра.

«Я шел, — рассказывает натуралист Форзит, — по следам тигра, убегавшего вдоль пересохшего русла ручья, и мог следить за ним только благодаря многочисленным стаям обезьян хульманов. Обезьяны эти, сидя на ветках, мирно кормились плодами деревьев. Когда тигр пробегал мимо них, они перепрыгивали на верхушки соседних деревьев, шумно трясли ветвями и громко кричали, точно ругая нарушителя их спокойствия. Все это ясно указывало, где находится тигр. Каждое обезьянье стадо шумело, пока хищник был у него на виду, а затем спокойно возвращалось на нижние ветки и продолжало, как ни в чем не бывало, есть плоды. Зато следующее стадо обезьян, до которого добегал тигр, начинало в свою очередь отчаянно шуметь и кричать, выдавая его присутствие и указывая направление его пути. Основываясь на этих указаниях, я на изгибе русла пересек петлю реки кратчайшим путем, обогнал таким образом тигра и стал поджидать его в засаде. Он скоро показался, тихо и неуверенно пробираясь по руслу реки. Низко опустив хвост, он боязливо посматривал вверх на обезьян, словно понимая, что они выдают его присутствие. Здесь метко направленная пуля прикончила его жизнь».

Голос тигра нельзя и сравнивать с могучим ревом льва; он слабее даже мычания быка. Тигр обычно издает протяжный, жалобный звук, который иногда довольно быстро повторяется и оканчивается тремя или четырьмя короткими звуками. Иногда он испускает низкий горловой звук «а-о-ун». Этот звук часто можно слышать в зоологических садах как у тигров, так и у других больших кошек. При сильном испуге он громко вскрикивает «ху-аб» или «вау», в гневе глухо рычит, а нападая на добычу, испускает крик ярости, похожий на сухой кашель.

Бенгальский тигр.

«Голос тигра, — говорит Форзит, — производит сильное впечатление среди ночной тишины. Хотя он далеко не так громок, как крик осла, но создает ясное представление о силе могучего животного».

По мнению большинства натуралистов и охотников, тигра нельзя считать храбрым зверем. Он не только осторожен и робок, он просто труслив, хотя и принадлежит к числу хитрых и коварных хищников. Когда тигр в первый раз встречается с человеком, он всегда убегает. Большинство тигров впадает в панику от сильного шума, энергичного размахивания руками или каким-нибудь предметом. Однако те тигры, которые убеждаются по опыту, что они сильнее человека, превращаются в людоедов. Они прекрасно узнают охотников и, подкарауливая, внезапно нападают только на невооруженных, беззащитных людей. Не так еще давно некоторые местности в Индии из-за постоянных набегов тигров становились безлюдными: туземное население покидало свои деревни и переселялось в другие места. Утверждают, что еще и теперь переходы из одной деревни в другую приходится иногда делать лишь в сопровождении нескольких охотников, а по ночам с зажженными факелами. В окрестностях деревень и даже на дворах у самых хижин тигры хватали людей иногда и среди бела дня. Но чаще всего от тигров-людоедов страдают люди, живущие одиноко в лесах или на полях, прохожие и проезжие, пастухи, дровосеки, земледельцы, рассыльные, сторожа и почтальоны.

Встарину борьбу с этими хищниками часто превращали в забаву. Индийские князья, раджи и набобы устраивали большие и пышные охоты на тигров. На этих охотах было очень много блеска и роскоши, но убитых тигров в большинстве случаев оказывалось очень мало. Исключение составляли грандиозные охоты китайских императоров. Иезуитский миссионер Вербье рассказывает, что в XVII столетии китайский император выступил однажды в провинцию Леао-Тонг на тигровую охоту с целым войском, окружил большое пространство солдатами и устроил облаву в огромных размерах. На этой охоте было убито более тысячи оленей, много медведей и кабанов и шестьдесят тигров. Мекерн описывает большую охоту, устроенную в Индии аудским набобом. В охоте участвовало целое войско пехоты и конницы, несколько пушек, более тысячи слонов и огромное количество телег, верблюдов, вьючных лошадей и носильщиков. Жены набоба сидели во время охоты в особых закрытых экипажах, а в свите его были баядерки, певцы, шуты, фокусники. Здесь же были и охотничьи гепарды, соколы, боевые петухи, соловьи и голуби. На этой охоте было убито много разной дичи, но тигра нашли только одного, и его окружили двумястами слонов. Набоб приказал гнать зверя к тому месту, где он, охраняемый своими воинами, сидел на слоне. Тигра сначала ранили, затем погнали к набобу, который его и убил. Такие же ничтожные результаты, несмотря на огромное количество загонщиков, давали почти все эти огромные, пышные и торжественные облавы на тигров. Гораздо успешнее охота на тигров в том случае, когда охотник преследует его один или с немногими помощниками. Как в Африке есть храбрые и опытные охотники на львов, так и в Индии встречаются специалисты по охоте на тигров.

В наше время, при обычных способах охоты с огнестрельным оружием, охотники отыскивают следы тигра, подкарауливают его, изучают его повадки и движения. Наблюдения современных охотников, особенно имеющих научную подготовку, дали очень подробные сведения об образе жизни этих огромных кошек. В результате этих наблюдений рассказы о разных ужасах на охоте за тиграми потеряли свою убедительность. Все же следует заметить, что поведение раненых тигров очень разнообразно и часто очень опасно. По мнению знатоков, этих хищников по повадкам можно разделить на три главные группы: тигры, питающиеся дикими животными, тигры, нападающие на домашний скот, и тигры-людоеды. Тигры, гоняющиеся за дичью, избегают человеческих поселений и держатся в безлюдных местах, где они спокойно могут рыскать по лесам, кустарникам и травяным чащам. Такие тигры в случае нужды легко переселяются из одной местности в другую. Обычно они следуют за передвижениями травоядных зверей, в зависимости от времени года. Поэтому эти тигры встречаются и в горах, и в равнинах, и в холмистых местностях. Для земледельца такие тигры — добрые друзья, истребляющие вредителей посевов — оленей и диких свиней.

Тигры, похищающие домашний скот, поселяются обыкновенно вблизи деревень. Добычей им чаще всего служат животные, которых выгоняют на пастбище, и те, которые бродят ночью по улицам деревень. Такие тигры похищают скот обычно днем, так как ночью владельцы скота запирают его в крепкие хлевы. Нападают тигры на домашних животных чаще всего в послеобеденное время. Они убивают коз, овец и ослов, но при случае охотятся также и на диких свиней и оленей. Обыкновенно тигр убивает по одному животному через три-четыре дня. Только сильно изголодавшийся хищник загрызает сразу от двух до пяти животных. Иногда сильные старые собаки удачно отбивают нападения тигров на стадо. В условиях жизни туземного населения Индии трудно судить о вреде, причиняемом тиграми владельцам скота. Надо сказать, что быков и коров индусы употребляют для езды и полевых работ, но мяса их не едят и рогатого скота не колют, пользуясь только его молоком. Поэтому в каждой деревне можно видеть большое количество старых и больных животных, которые уже никому не приносят пользы и даже скорее вредят, заражая стадо болезнями. Эти животные и составляют преимущественно корм тигров. Хороший же молочный и рабочий скот крестьяне стараются оберегать от хищников, хотя это им не всегда удается. В общем вред, причиняемый тиграми домашнему скоту, не так уж велик, как думали в прежнее время. Но, принося вред, эта группа тигров в то же время и полезна для деревни: близкое присутствие свирепого хищника отгоняет от полей и плантаций диких свиней и оленей, сильно вредящих посевам. Поэтому земледельцы не питают к этому врагу-союзнику особой злобы и даже иногда жалеют о его гибели.

«Когда выстрелом Сандерсона, — говорит Брэм, — был убит давно всем известный хитрый и чрезвычайно большой тигр — истребитель скота, туземцы, окружившие его труп, с сожалением говорили: „Жаль его. Он никогда не приносил нам вреда“».

Третья группа — тигры-людоеды. Это большей частью прежние пожиратели скота, которые, часто встречая людей, потеряли всякий страх перед ними. Людоедами бывают чаще самки — вероятно, потому, что им приходится заботиться не только о себе, но и о детенышах. Иногда людоедом делается раненый или изувеченный тигр, который не может более гоняться за сильными или быстрыми животными. Тигры-людоеды нападают только на беззащитного человека и только тогда, когда уверены, что могут схватить его без всякой опасности для себя. Тигры становятся людоедами преимущественно в тех местностях, куда пригоняют стада только на определенное время года. После ухода стада тигры, кормившиеся скотом, решаются нападать на людей. Они не смелее других тигров и так же трусливо убегают от вооруженного человека. Охотиться на тигра-людоеда очень трудно, так как он, выслеживая людей, сам хорошо изучил их приемы и физические способности. «Этот страшный бич безоружных туземцев, — пишет Сандерсон, — встречается теперь, к счастью, очень редко. Об ужасных тиграх-людоедах уже почти не слышно, а если где-нибудь они и появляются, то их очень скоро убивают».

Из всего этого можно заключить, что тигр и не так вреден и не так страшен, как раньше думали. Этот хищник во многих местностях (по крайней мере в Индии) приносит больше пользы, чем вреда, и только в редких случаях бывает очень опасен.

Обыкновенно говорят, что тигры бросаются на добычу так же, как и львы: измерив расстояние, они прижимаются к земле, а затем большим прыжком вскакивают на жертву. Это не совсем верно. Вся сила нападения тигра заключается в его неожиданности. Если тигр сумел незаметно подкрасться к добыче, то он схватывает ее без всякого прыжка. Если же добыча довольно далеко от него, он настигает ее несколькими быстрыми скачками. Когда животное убегает, тигр гонится за ним. При этом, если животное большое, тигр всегда старается ударить его по задним ногам. Если тигру нужно обогнать добычу, он делает это незаметно, пробираясь через чащу зарослей, и тогда бросается на добычу сбоку. Тигр не прекращает преследования, как другие кошки, после первого неудачного нападения, а упорно гонится за добычей. Обыкновенно думают, что раны, нанесенные тигром, очень тяжелы и трудно заживают, но Фэйрер, основываясь на собственном опыте врача и охотника, отрицает это. Удары лапы тигра не настолько сильны, чтобы сломать большую кость. Больших животных тигр убивает так же, как лев, переламывая им шейные позвонки. По мнению Форзита, тигр схватывает животное прямо за затылок; по словам Сандерсона, Блэнфорда и других натуралистов, он чаще схватывает животное за горло, а затем уже зубами и лапами переламывает ему шею. Сандерсон, много раз наблюдавший нападения тигров, рассказывает про такой случай. Он велел привязать молодого быка к пню на очень короткую привязь, а в нескольких шагах от пня устроил себе на дереве, на высоте трех метров, скрытое помещение. «Я взлез на дерево, — говорит он, — около пяти часов вечера. После захода солнца яркий свет луны осветил окружающую местность. В начале седьмого часа я услышал глухое ворчание тигрицы, которая выходила из прохладного убежища в прибрежных кустах, где она провела жаркие часы индийского дня. Беспокойство быка предупредило меня о ее приближении. Скоро я заметил зверя, который, припав к земле на расстоянии нескольких метров от жертвы, внимательно ее рассматривал. Между тигрицей и быком находился пень, от которого несчастный бык, привязанный за рога, не мог убежать. Тигрица понимала, что добыча не может от нее уйти, но веревка, которой бык был привязан, внушала ей подозрение. Несколько минут оба животных оставались в том же положении, и при этом стояла такая тишина, что малейшее мое движение могло бы помешать нападению. Наконец тигрица поднялась и тихими шагами приблизилась к быку, не делая никакого прыжка. Пасть тигрицы приходилась почти у самого горла быка. Она уже готовилась схватить его, но мне стало жаль несчастной жертвы, и я прицелился из своей двустволки. При этом я немного зашумел ветвями. Тигрица тотчас оглянулась и стала внимательно смотреть в мою сторону. Она, наверное, убежала бы, но я выстрелил. Моя первая пуля повалила ее на землю, а вторая убила на месте. Бык, который до сих пор стоял неподвижно и не издавал ни звука, после выстрелов стал бешено кружиться около пня, перепрыгивая всякий раз через труп тигрицы».

Свою добычу тигр обыкновенно утаскивает куда-нибудь в густые кусты. Сандерсон рассказывает, что он видел, как сильный тигр-самец утащил тяжелого быка через густой кустарник на расстояние в триста шагов. Когда тигру не мешают, он наедается досыта. По достоверным сведениям, он может съесть зараз около тридцати килограммов мяса. Он почти всегда начинает есть животное с задней части и только изредка с боков. Во время еды он время от времени подходит к водопою и много пьет. Иногда он опускает голову в воду даже до самых глаз, чавкает и фыркает, как будто хочет хорошенько выполоскать свою окровавленную пасть. Насытившись, тигр засыпает и спит долго, вставая иногда лишь для того, чтобы напиться. Вечером следующего дня, между четырьмя и девятью часами, он обыкновенно возвращается к добыче, если остатки ее уцелели от зубов шакалов и гиен. Тигр неразборчив в пище и, подобно льву, не пренебрегает падалью и гнилым мясом.

Охотятся на тигра и при помощи сетей. В больших и густых лесах почти невозможно охотиться за ним другим способом, так как зверя там трудно увидеть. Выследив тигра, прорубают в лесу довольно широкую и извилистую просеку. Ее начинают недалеко от логовища тигра и кончают у того места, куда предполагается его загнать. В конце этой просеки устраивают загородку из сетей, образующую почти замкнутый круг. Сети имеют от 12 до 14 метров в длину и до 4 метров в вышину. Их делают из крепких веревок. Отдельные сети соединяют и укрепляют на двойных кольях. За сетями становятся люди с копьями. Вдоль всего пути, по которому должен пройти тигр, находятся загонщики, которые не позволяют тигру уклониться в сторону. Если в такую западню случайно попадает леопард, он тотчас бросается на сеть. Иногда ему удается ее перепрыгнуть, но чаще все-таки его убивают. Тигр ведет себя иначе. Он осторожно крадется вдоль сети, но не пытается через нее перескочить, а стремится прорваться сквозь цепь загонщиков у краев сети. Его всюду встречают криком и шумом. В большинстве случаев он прячется в густых кустарниках, окруженных сетью. С этого момента судьба его решена, он погиб. Охотники быстро смыкают сети у оставленного раньше прохода, образуя сплошной круг не более ста метров в окружности. Вокруг замкнутой сети зажигаются огни. Сто или сто пятьдесят индусов караулят окруженного тигра. Некоторые из них стоят с копьями у самой сети, чтобы прогнать тигра, если он приблизится к ней. Но в большинстве случаев хищник не показывается. Тогда пятнадцать или двадцать человек, вооруженных копьями, входят внутрь ловушки. Они охраняют от нападений тигра нескольких дровосеков, которые вырубают в кустах просеку до пяти метров шириной. Во время этой работы люди держатся тесной толпой, зная по опыту, что ни один тигр, ни одна тигрица, даже защищая детеныша, не решится напасть на группу вооруженных людей. Индусы вообще боятся тигра только в том случае, если он ранен. Когда просека готова, охотники с винтовками помещаются в конце ее, а копьеносцы выгоняют на нее тигра. Здесь его убивают выстрелами или загоняют в сеть.

Совсем иначе ведет себя тигр, если он ранен и его преследуют в открытом поле один или несколько охотников. Только неопытный охотник решается отыскивать в джунглях раненого тигра. Среди густых зарослей зверь имеет все преимущества перед охотником и может напасть на него раньше, чем тот успеет прицелиться. Тигр в этом случае храбро защищает свою жизнь. Он не отыскивает человека, но немедленно бросается на него, как только тот приблизится. Издаваемый им в это время громкий рев, похожий на кашель, так страшен, что способен отнять мужество даже у самого смелого охотника. В Индии для преследования раненого тигра в джунглях обыкновенно пользуются слонами. Стрелки садятся на них, чтобы обезопасить себя от внезапных нападений, тигра. Стая хороших собак тоже прекрасно помогает охотнику и почти устраняет всякую опасность.

Кроме описанных способов охоты на тигра, существует много других. Немало истребляют тигров ловушками, устроенными в виде сруба с падающей дверью или в виде глубоких ям, покрытых хворостом. Но самая интересная и оригинальная западня — это настороженное копье. На Суматре, по словам натуралиста Форбса, туземцы прикрепляют острое копье к длинной упругой жерди, которую сильно изгибают, натягивая веревкой. Орудие это помещают около отверстия в изгороди, через которое должен пролезть тигр, привлеченный живой приманкой. Пробираясь, тигр отдергивает веревку, натягивающую жердь. Жердь стремительно распрямляется, и копье прокалывает тигра насквозь. В других местностях настораживают лук с ядовитой стрелой, которая при малейшей ране причиняет смерть. Европейцы и туземцы ставят также настороженные ружья, которые стреляют в тигра в упор, когда он схватывает приманку. Уничтожают тигров и при помощи мяса, отравленного стрихнином.

Кроме человека, у тигра, кажется, нет врагов. До какого возраста может тигр жить на свободе — узнать трудно. Некоторые сведения дает об этом Сандерсон, который убил очень крупного тигра-самца, известного туземцам в течение двадцати лет. У этого тигра не было заметно никаких признаков старости: зубы были целы и не очень стерты, и только мех начинал немного выцветать.

Лучшие знатоки тигров утверждают, что тигрица рождает не каждый год, а через два или три года. При матери всегда находят или очень маленьких, или уже взрослых детенышей, но никогда не замечали котят двух возрастов. Годовалые тигры уже умеют хорошо прятаться от врагов и принимают участие в охоте. Сандерсон однажды застрелил тигрицу, с которой был маленький детеныш. Тигренок убежал в лес и так хорошо спрятался, что в чаще его было трудно найти. Сандерсон велел тотчас окружить его убежище сетями. Когда охотник вместе с загонщиками вошел в огражденное пространство, тигренок храбро бросился на них, фыркая и скаля зубы; он яростно царапал загонщиков и отбивался даже тогда, когда его связали. Он весил больше восемнадцати килограммов. Ему в это время было не более десяти недель. В этом возрасте тигра приручать уже трудно, поэтому его посадили в клетку. «Молодые тигры, — продолжает Сандерсон, — очень милы и в высшей степени добродушны, но это бывает лишь в тех случаях, когда они пойманы в возрасте менее месяца и не привыкли еще жить на воле и бояться врагов. Если они старше года, то приручить их очень трудно. Взятые во-время, тигрята привязываются к своему хозяину. Они повсюду за ним следуют, а если он сидит, то ложатся у его ног. Они радостно фыркают, когда их ласкают. Если их кормят мясом, то они отказываются от всякой другой пищи и — даже в самом юном возрасте — отворачиваются от молока. Напрасно думают, что от сырого мяса молодые тигры дичают. При кормлении сырым мясом они не только лучше развиваются, но, если им давать мяса много, они легче делаются ручными. Четырехмесячные тигры уже довольно велики и сильны, но их все еще можно держать на свободе. Я держал пару молодых тигров до восьми месяцев; они очень мило играли друг с другом, с людьми и ручным медведем, который жил у меня в доме. По моим наблюдениям, тигры, прирученные смолоду, не выказывают ни коварства, ни хищничества, если только им дают пищи досыта.

У меня жил довольно большой тигр, приученный спать в моей комнате. Когда я засыпал, он часто вскакивал на мою кровать, чтобы лечь около меня, и вовсе не сердился, когда я толчками заставлял его вернуться на пол».

По наблюдениям, сделанным в зоологических садах, где тигры легко размножаются, мать обращается с новорожденными детенышами очень нежно. Она сама прикладывает их к сосцам и, как домашняя кошка своих котят, таскает тигрят по клетке с места на место, чтобы найти им более удобное логовище.

Молодые тигрята родятся совсем слепыми или с чуть открывшимися глазками. Растут они быстро и скоро начинают играть со своей матерью, совсем как котята с кошкой. Они дерутся между собой, фыркают и шипят на своего сторожа, но скоро привыкают к нему и при хорошем обращении быстро делаются ручными.

Тигров, содержимых в неволе, дрессируют, как и львов. Укротители входят к ним в клетку, заставляют их прыгать в кольца и проделывать различные штуки. Но все эти забавы очень опасны и иногда кончались тем, что звери расправлялись со своими укротителями.

Как настоящая кошка, тигр проявляет привязанность и послушание по отношению к тем людям, которые с ним ласковы. Он спокойно принимает ласки и даже отвечает на них; но дружелюбие его всегда подозрительно и продолжается только до тех пор, пока он чувствует силу и власть человека. Каким бы ручным тигр ни был, он не может на свободе удержаться от того, чтобы не нападать на домашний скот и других животных.

Пума, или серебряный лев

Третье место по величине среди крупных кошек занимает живущая в Америке пума. Ее называют также серебряным львом или кугуаром. Туловище пумы — 1 метр 20 сантиметров длины; шерсть густая, короткая и мягкая, на брюхе несколько гуще, чем на спине. Общая окраска темная, желтовато-красная, на брюхе красновато-белая. Голова — серого цвета, конец хвоста — темный. В разных местностях окраска пум различна. Пумы Южной Америки почти серебристо-серые, в Мексике и Соединенных штатах — темнорыжие или буровато-серые. Различия в цвете между самцами и самками нет.

Область распространения пумы очень обширна. Она встречается во всей Южной Америке — от Патагонии до Новой Гренады, в Соединенных штатах и даже в Канаде. В некоторых местностях этих стран пума живет еще в большом количестве, в других — совершенно истреблена. Охотнее всего этот зверь держится на опушках лесов, любит охотиться в покрытых высокой травой равнинах, но, спасаясь от преследования, старается уйти в лес или кустарник. Однако пумы встречаются постоянно в пампе Аргентины. Там совсем нет лесов, и они прячутся весьма искусно в траве. Пума избегает берегов рек и местностей, часто заливаемых водой. Днем она спит на деревьях, в кустах или высокой траве, а вечером и ночью отыскивает добычу.

Охотясь, пума в одну ночь пробегает большие пространства, так что охотнику далеко не всегда удается подкараулить ее на том месте, где она накануне умертвила какое-нибудь животное. Говорят, что она может делать прыжки в шесть метров длиной. Глаза у пумы большие и спокойные, взгляд совсем не свирепый. Зрение ее достаточно остро и днем, но особенно хорошо она видит в сумерки и ночью. Обоняние у пумы мало развито, но слух превосходен. От человека и собак она убегает и только в крайнем случае энергично защищается. Все слабые млекопитающие, даже совсем мелкие, служат ей добычей; из домашних животных она нападает только на ягнят, телят и жеребят, когда те остаются без защиты матери. Бегают кугуары так быстро, что догоняют даже американских страусов, а в лазании по деревьям состязаются в ловкости с обезьянами, которых нередко преследуют и хватают. Брэм рассказывает, что однажды натуралист Ренгер, охотясь на обезьян, видел, как пума напала на них. Свист нескольких обезьян капуцинов привлек внимание естествоиспытателя, и он поднял ружье, чтобы застрелить одну из них. Вдруг все стадо принялось пронзительно кричать и кинулось в его сторону. Животные проворно перепрыгивали с ветки на ветку, с дерева на дерево и жалобными криками выражали свой ужас. Тут Ренгер заметил пуму. Она с удивительной ловкостью пробиралась среди сучьев деревьев, обвитых вьющимися растениями. Скользнув по ветви почти до конца, так что та начинала гнуться под ее тяжестью, пума ловким прыжком перескакивала на другую ветвь, следуя за убегающими обезьянами.

Схватив добычу, пума перегрызает ей горло и вылизывает кровь. Маленьких животных она пожирает целиком, у больших съедает только переднюю часть, а остальное зарывает. Насытившись, она выбирает удобное место для отдыха, но редко засыпает около своей добычи, а почти всегда удаляется от нее на несколько километров. На следующую ночь, если пуме не удастся добыть себе свежей пищи, она иногда возвращается к зарытым остаткам своей трапезы. В случае же удачной охоты она забывает о своих запасах. Кугуар почти никогда не нападает на таких крупных домашних животных, как лошади, мулы, волы и коровы, и опасен только для их юного потомства.

Самка рождает от двух до трех слепых детенышей, которых она прячет в траве. Новорожденные котята покрыты мягкой серовато-бурой шерстью в продолговатых продольных и поперечных черных пятнах. Хвост у них в черных и белых кольцевых полосках.

Брэм наблюдал ручную пуму с котятами в неволе.

Пума.

«За несколько дней до родов, — рассказывает он, — пума удалилась в избранное ею заранее убежище, откуда в первые дни после рождения детенышей выходила только поесть. Все остальное время она оставалась с детенышами, облизывала их, чистила, мурлыкала им песенки и выражала свою материнскую нежность звуками, очень похожими на кошачье мяуканье, но более громкими и звучавшими примерно как „ми-э-рр“. Обращалась она с детенышами совершенно так же, как это делают домашние кошки: таскала их взад и вперед, согревала от холода своим телом, а затем иногда бросала без всякого внимания. Однако она не допускала, чтобы кто-нибудь трогал детенышей, даже не любила, чтобы на них долго смотрели, и старалась помешать этому, ложась между ними и наблюдателем. Обращение ее с самцом и с людьми, к которым она привыкла, не изменилось. Она ласкалась к самцу, выражала привязанность к людям, позволяя себя гладить, и проявляла недовольство только тогда, когда люди выказывали особое внимание ее детенышам. Молодые пумы открывают глаза на девятый или десятый день жизни. Вскоре они начинают ходить, но вначале бывают очень неловки, шатаются и спотыкаются, падают навзничь и неуклюже подползают к матери. Но уже и в это время они пытаются играть между собой и с матерью или, по крайней мере, с ее хвостом. На десятой-двенадцатой неделе начинают бледнеть пятна на их шерсти, и после первой линьки молодые пумы становятся похожими на родителей и проявляют полную самостоятельность».

Пума, пойманная старой, не поддается приручению. Она иногда отказывается от пищи и умирает голодной смертью. Молодые же пумы очень скоро становятся ручными. Натуралист Ренгер уверяет, что пуму можно было бы сделать домашним животным, если бы она не бросалась на домашнюю птицу. Не трогая других животных, она не в силах удержаться, чтобы не схватить курицы или утки. Вскармливают приручаемых пум молоком и вареным мясом. Растительную пищу они едят только в том случае, если корм приготовлен на мясном бульоне. Если им не давать мяса, они скоро заболевают. Сырое мясо пума, как и многие кошки, сначала облизывает. При еде она держит голову набок, как наша домашняя кошка. После еды пума умывается, вылизывает себе лапы и часть туловища, а затем ложится спать и спит несколько часов. Живущей в неволе пуме следует давать пить возможно чаще, особенно летом, так как, испытывая жажду, она скорее привыкает нападать на домашнюю птицу и пить кровь. Ручная пума, живя на свободе в доме и на дворе, мало-помалу знакомится со своими соседями — людьми и животными — и не причиняет им вреда. С собаками и кошками она живет в дружбе и играет с ними, но домашняя птица делается ее жертвой при первом удобном случае. Подобно кошке, ручная пума часто играет, иногда по целым часам, с легко движущимися предметами, особенно с шарами. Ручные пумы отыскивают и встречают своих хозяев, ласкаются к ним, лижут им руки и кротко ложатся у их ног. Когда их гладят, они мурлычут, как кошки. Впрочем, все это они делают, только находясь в хорошем расположении духа. Свой страх они выражают фырканьем, неудовольствие — ворчанием.

«Две пумы, которых я воспитывал, — говорит Брэм, — постоянно встречали знакомых им лиц не слишком громким, но пронзительным отрывистым свистом, какого я никогда не слыхал у других кошек. Ручная пума неприятна только одним: она, привыкнув к своему хозяину, любит, играя, прятаться и внезапно выскакивать ему навстречу, как это часто делают и ручные львы. Такое неожиданное проявление нежности бывает тем более неприятно, что ласки пумы при участии когтей и зубов довольно чувствительны».

В Новом Свете на пуму охотятся с ружьем, травят ее собаками или накидывают на преследуемого зверя лассо (аркан), которым душат его. Мех пумы в Южной Америке редко идет на выделку, но в Северной Америке из него делают ковры. В некоторых местностях едят мясо пумы, которое, по свидетельству Дарвина, очень вкусно и похоже на телятину; в Каролине оно даже считается лакомством.

Леопард, или пантера

Кроме льва и тигра, в Старом Свете водится еще одна крупная кошка. Это — леопард, или пантера. Леопарды широко распространены в Африке и Южной Азии (южнее Гималаев и до Зондских островов). Встречаются они и у нас на главном Кавказском хребте и в Закавказье — в пограничных с Ираном местностях, в Средней Азии, Приамурье и Уссурийском крае. В различных местах обширной области своего распространения леопарды отличаются друг от друга ростом, цветом и рисунком меха. Эти географические различия — причина установления многих подвидов этого вида и некоторой неустойчивости в названиях. Африканского леопарда обыкновенно так и называют леопардом, азиатского зовут пантерой. В Северной Африке леопарды называются пантерами, а в Индии только более крупных называют пантерами, а мелких — леопардами. На острове Ява часто попадается очень редкий на материке леопард с черной окраской, так называемая черная пантера. Эта пантера отличается от прочих только цветом; черные экземпляры нередко родятся в одном помете с желтыми, и на их темной шкуре бывает заметен пятнистый рисунок. У нас на Кавказе леопарда называют барсом.

Леопард, живущий у нас на Кавказе, держится в горных лесах. Случаи нападения этих больших кошек на скот у нас редки уже потому, что и сами леопарды встречаются в пределах СССР тоже очень редко.

Леопарды, или пантеры, — стройные животные, отличающиеся очень длинным хвостом. Длина туловища у наиболее крупных экземпляров достигает 1½ метров, а иногда и немного больше. Длина хвоста почти равна метру. Ни гривы, как у льва, ни бакенбардов, как у тигра, у леопардов нет, но на конце хвоста у них есть роговой шип, как у льва. Ноги средней высоты, шея короткая, голова круглая. Черные пятна на светложелтой шкуре иногда бывают так велики, что, сливаясь, придают меху черноватую окраску.

Все разновидности леопарда сходны по своему характеру и образу жизни. Некоторые из них предпочитают мелкую дичь и мелких домашних животных, другие нападают на более крупную дичь, на скот и даже на людей. В Индии во многих местностях леопардов по хищности приравнивают к тиграм и считают даже опаснее.

Леопард.

Леопарды — молчаливые животные, редко приходится слышать их голос. Иногда они издают хриплый крик, повторяющийся три-четыре раза подряд, который можно передать слогами «хура-ак». Если животное испугано, раздражено или нападает, крик переходит в резкий сухой кашель, смешанный с дребезжащим ворчанием. В неволе леопарды иногда издают тихие, жалобные звуки, напоминающие голос кошки. Вообще голос у них слабый.

По строению тела, красоте рисунка меха, ловкости и изяществу движений леопард едва ли не самая красивая из всех крупных кошек. На первый взгляд может показаться, что окраска его слишком пестра для хищника, который должен подстерегать свою добычу. Однако достаточно самого поверхностного знакомства с теми местностями, где водится леопард, чтобы убедиться в обратном. Среди пестрой растительности и на покрытой камнями почве, при резких пятнах яркого света и черной тени леопард именно благодаря своей пестроте делается незаметным даже на близком расстоянии. Леопард живет всюду, где есть леса. Он не любит открытых травянистых равнин, хотя встречается иногда и в степях и в населенных местностях. Здесь он залегает в полях и плантациях или в примыкающих к ним кустарниках. Но наиболее распространен леопард в гористых местностях. Горные леса дают ему не только хорошее убежище, но и обильную добычу. В гористой Абиссинии даже пояс высот от 2 до 3 километров над уровнем моря служит для леопарда удобным местопребыванием. Часто этот хищник держится вблизи человеческих жилищ и делает набеги на домашний скот и птичники.

Леопард — опасный враг большинства животных. Опасен он и для человека. Благодаря своей исключительной ловкости и хитрости он умеет овладевать самой быстрой и пугливой дичью. В лазании он мало уступает пуме — его почти так же часто можно видеть спрятавшимся на дереве, как и в кустах. Если его преследуют, он нередко взбирается на дерево. В случае надобности он переплывает довольно широкие реки. «Каждое движение этого хищника, — говорит Брэм, — так гибко, так эластично, так ловко и проворно, что можно только любоваться им. В его движениях не заметно никакого напряжения. Тело легко изгибается и поворачивается во всех направлениях, а нога ступает так тихо, будто несет тело, лишенное тяжести. Каждый изгиб его изящен, округлен и мягок, — одним словом, смотреть, как бежит или подкрадывается леопард, доставляет истинное наслаждение».

Этот красивый хищник умерщвляет всякое живое существо, которое сумеет одолеть, — антилопу, шакала, лошадь, осла и мелкий скот. Он хватает собак, ловит обезьян на деревьях и даманов на неприступных скалах, бросается на дроф, павлинов и цесарок, похищает домашнюю птицу, не брезгует мышами, ящерицами, лягушками и даже падалью. По некоторым наблюдениям, леопарды, кроме животной пищи, охотно едят также жирные плоды масличной пальмы.

Нападая на стадо овец в загонах, леопард устраивает настоящую бойню и в одну ночь загрызает двенадцать-пятнадцать овец. Поэтому владельцы скота боятся его больше, чем других хищников, которые ограничиваются только одной жертвой. Во многих местностях Африки туземцы строят для своих домашних животных крепкие помещения из бревен, крепких кольев или колючих кустарников, чтобы хотя ночью защитить их от леопарда. Однако дерзкий хищник иногда проникает не только в хлевы, но и в жилые помещения. «Около Гондара, — рассказывает путешествовавший по Абиссинии Рюппель, — нас разбудил ночью крик козы, находившейся на нашем дворе. Оказалось, что леопард перелез через стену, окружавшую двор и имевшую более пяти метров в вышину, и схватил спавшую козу за горло. Выстрел из пистолета, правда не попавший в цель, прогнал хищника со двора, на котором осталась умирающая коза. Через два часа леопард снова перескочил через стену во двор и проник даже в мою спальню, куда я перенес мертвую козу. Услышав, что я вскочил с кровати, хищник скрылся. Однако семь дней спустя мы опять были разбужены ночью жалобными криками кур, которые сидели в прихожей на насесте, подвешенном у самой крыши. В эту ночь задумали сделать нам визит сразу три леопарда. В то время как прислуживавший мне негр Абдаллах, взведя курок ружья, прислушивался к ворчанию одного из этих зверей на переднем дворе около мулов, я увидел двух остальных на каменной ограде заднего двора. Они расхаживали по стенам ограды тихим, но таким уверенным шагом, что я был поражен. Ночь была темная, прицелиться хорошо было невозможно, и леопарды опять ускользнули. Так как на этот раз им удалось схватить несколько кур, то мы были уверены в повторении ночного визита.

Действительно, они явились снова на следующую ночь, но на этот раз одному из них, поймавшему уже двух кур, пришлось поплатиться жизнью: Абдаллах удачным выстрелом раздробил ему позвоночник».

«Мне пришлось быть свидетелем, — пишет Брэм, — поразительной отваги и кровожадности леопарда. Мы ехали верхом в предобеденное время через отроги Богосских гор. Вдруг мы услышали над собой рев больших павианов и решили попробовать на них свои ружья. Наши люди остались внизу, охраняя привязанных в долине мулов. Сами мы медленно взобрались по обрыву горы, выбрали удобное место и открыли огонь по обезьянам. Они сидели довольно высоко, но все же некоторые выстрелы были удачны: убитые падали вниз, раненые убегали. Среди них мы заметили одного старого гамадрила, раненного в шею. Хромая, он неверной походкой спустился с утеса и прошел мимо нас, направляясь к долине, где мы рассчитывали найти его потом мертвым.

Вдруг среди стада обезьян началось страшное смятение, а несколько секунд спустя раздался бешеный шум в долине. Все павианы-самцы наклонились над краем утеса, хрюкали, ворчали, ревели и яростно били руками о землю. Глаза всех были устремлены вниз, стадо бегало взад и вперед, а некоторые особенно свирепые самцы стали спускаться по обрыву скалы. Мы думали, что они нападут на нас, и поторопились зарядить ружья. В это время наше внимание привлекли крики и шум внизу. Там лаяли наши собаки, кричали люди, и мы наконец разобрали слова: „На помощь, на помощь! Леопард!“ Всматриваясь вниз, мы действительно заметили хищника, который спешил прямо к нашим слугам, но теперь занялся каким-то предметом. Что это был за предмет, мы не могли рассмотреть, так как он был закрыт телом леопарда. Затем внизу раздались два выстрела, и все стихло, только собаки продолжали лаять.

Все это произошло так быстро, что не все могли понять, в чем тут дело. Спустившись вниз, мы нашли своих слуг застывшими в самых разнообразных позах вблизи кустов, где, как они говорили, сидел леопард. Я осторожно приблизился к кустам, но, как ни напрягал зрение, не мог заметить животное. Тогда один из слуг указал мне рукой на пестрое пятно на земле. Здесь, совсем близко перед собой, я увидел лежащего неподвижно леопарда. Он был мертв. Шагах в десяти по направлению к долине лежал мертвый павиан.

Теперь все объяснилось. Взбираясь наверх, мы, без сомнения, прошли очень близко мимо логовища хищника. Затем мы стреляли в обезьян, и грохот наших выстрелов всякий раз вызывал многократное эхо. Все же леопард, несмотря на присутствие людей и выстрелы, среди ясного, солнечного дня бросился на раненую обезьяну. Сидя на павиане, как всадник на коне, он съехал вниз в долину, где опять встретил кричавших и шумевших людей. Но и это не смутило хищника, и он не бросил добычи. Тогда наш повар, в сильном страхе, схватил мое запасное ружье, направил его на леопарда и выстрелил не целясь. Благодаря счастливому случаю он всадил леопарду пулю в середину груди. Затем он совсем машинально выстрелил в гамадрила и тоже убил его наповал. Как оказалось, леопард схватил обезьяну обеими передними лапами прямо за морду и нанес ей глубокие раны, а задними ногами пытался вцепиться в ягодицы животного».

В Абиссинии леопарды иногда хватают детей и нападают даже на вооруженных туземцев. В Западной Африке они нападают на деревни и фактории. Так, однажды под вечер во двор одной фактории явился леопард и схватил туземного мальчика, чистившего ножи на веранде жилого дома. Собака храбро бросилась на защиту ребенка; тогда хищник бросил мальчика и утащил собаку. Мальчик умер от ран на следующий день. После нападения на ребенка этот леопард стал вести себя дерзко. Он опустошал курятники и проходил днем вблизи фактории, не обращая внимания на людей. Ни засады, ни охоты и облавы с загонщиками не пугали его, и он долгое время безнаказанно похищал коз, собак и кур. Только через два года одному англичанину удалось убить этого зверя крупной картечью, когда тот днем забежал к нему во двор, преследуя овец. Так же дерзко и бесстрашно ведет себя и азиатский леопард, делая набеги на туземные деревни. Никто в Индии не назовет леопарда безвредным животным, а тигра, охотящегося только за дичью и редко похищающего домашний скот, индусы, особенно земледельцы, иногда называют безвредным зверем.

Охота на пантер труднее, чем охота на тигров, так как пантеры меньше пьют и не так связаны с водопоями. Они умеют очень искусно прятаться во всякой местности, а защищаются более ловко и смело, чем другие крупные кошки. Пантеры иногда бросаются не только на загонщиков, но и на охотников, сидящих на слонах; когда их преследуют, они внезапно оборачиваются и сами нападают на своих преследователей.

Черная пантера.

Сандерсон, описывая свои многочисленные охоты на пантер, рассказывает следующий случай: пантера, которую хотели поймать в сеть, бросилась на только что поставленные тенета, опрокинула их, бросилась затем на стоявшего возле них загонщика, разорвала ему левую руку и исчезла. За нею погнались, нашли ее спрятавшейся в кустах и снова окружили сетями. Несмотря на то, что в нее бросали палками и камнями, она не показывалась. Преследователи были раздражены и не стали ждать выхода зверя. Сандерсон, сопровождаемый плотно сомкнувшейся толпой вооруженных копьями спутников, вошел в пространство, окруженное сетями, и углубился в кусты. Тигр в таких случаях отступает перед вооруженной толпой; но пантера выскочила из своего убежища, со стремительной быстротой набросилась на человека, стоявшего третьим от Сандерсона, изранила его когтями, ранила еще двоих и исчезла, раньше чем копье или пуля коснулись ее. Таким образом, эта пантера в один день изранила четырех охотников и осталась невредимой.

Наименее опасна охота на пантеру днем с хорошими собаками. Собаки, привлекая к себе внимание хищника, дают охотнику возможность прицелиться и наповал убить зверя. В Абиссинии итальянец Филиппини ловил леопардов при помощи огромных ловушек, напоминавших обыкновенную мышеловку, с падающей дверью. В заднем отделении ловушки в качестве приманки привязывали курицу или козленка. Леопард, не будучи в силах преодолеть соблазн, после долгих колебаний входил в ловушку, дверь за ним захлопывалась, а утром приходил Филиппини и убивал хищника выстрелом из ружья. Этот предприимчивый охотник поймал и убил таким образом свыше двадцати пяти леопардов. Как-то в эту ловушку попался лев. В гневе он одним ударом лапы разбил дверь и вырвался на свободу. С помощью таких ловушек леопардов ловят и в Южной Африке.

Самка леопарда рождает от трех до пяти слепых детенышей. Детеныши открывают глаза на десятый день. Они, как котята, весело играют друг с другом и с матерью, которая относится к ним очень нежно и храбро защищает их.

Мать, кормящая молоком детенышей, становится бичом для всей области. Она нападает на добычу с величайшей смелостью, но в то же время проявляет столько осторожности, что только в редких случаях удается убить ее и захватить детенышей.

Хотя в Европу привозят лишь незначительную часть пойманных леопардов, все же эти красивые животные довольно часто встречаются в зоологических садах и зверинцах. При хорошем уходе они долго живут в неволе. Они требуют, как и все кошки, теплой и чистой клетки и съедают ежедневно немного более килограмма свежего мяса. В хорошем настроении леопард непрерывно скачет по клетке быстрыми и ловкими прыжками. Для отдыха в первое время он выбирает самый темный угол клетки, а привыкнув к неволе, предпочитает древесный сук, на котором спит даже днем, если ему не мешают. Сон у него очень чуткий, при малейшем шорохе уши его настораживаются, а глаза открываются. Каждое животное, проходящее мимо клетки, возбуждает его кровожадность: он беззвучно приседает, готовится к прыжку и следит за каждым движением предполагаемой добычи.

«Тем не менее, — говорит Брэм, — леопарда можно приручить почти так же, как льва и тигра, но для этого нужно более длительное время. При этом, говорят, самые дикие экземпляры часто становятся если не самыми ручными, то самыми понятливыми. Пантеры, которые с юного возраста попадают к опытным воспитателям, становятся совсем ручными, охотно позволяют себя ласкать и с довольным мурлыканьем прижимаются к хозяину, изгибая свое стройное тело, или ласково трутся мордой и боками о решетку своей клетки. Одна пантера, которую я держал, отвечала на зов особым фырканьем, радостно прыгала, встречая меня, давала мне лапу и очень нежно лизала протянутую ей руку, совершенно как воспитанная собака. Она никогда не думала пускать в дело свои когти — ее опасные лапы всегда оставались мягкими и бархатными. Но все же полного доверия леопард может заслужить лишь в самых редких случаях».

Барс

Барса, или ирбиса, называют также «снежным леопардом». От настоящего леопарда его отличает длинная густая и очень мягкая шерсть. Благодаря своему пышному меху барс кажется плотнее леопарда. Хвост у него длинный и пышный.

Цвет меха соловый или желто-серый, значительно более светлый, чем у леопарда. На спине расплывчатые темные пятна. И все же, несмотря на все эти различия, барс очень близок к леопарду.

Вид этот встречается в горных областях Средней Азии, в южной Сибири и, быть может, к северу от долины реки Амура. Точно установить область его распространения трудно, так как его часто путают с леопардом.

«Барс, — пишет натуралист Радде, — очень редок даже в тех областях юго-восточной Сибири, где часто встречается тигр. Я путешествовал по восточной части Саянского хребта, по Байкальским горам и Забайкалью, но не только не видел его, но и ничего не слышал о нем от местного населения.

Барс.

Лишь у бирарских тунгусов рассказы о барсе приобрели такую достоверность, что я могу причислить его к фауне Малого Хингана. В западной Сибири он, кажется, встречается чаще. Естествоиспытатель Лоссинг рассказывает, что барсы показываются поодиночке даже в окрестностях Красноярска, а в южном Алтае они вовсе не редки. Бирарские тунгусы говорили Лоссингу, что барсы часто живут в высоких травяных зарослях равнин реки Сунгари. Тунгусам известно, что барсы охотно взбираются на деревья и с них бросаются на добычу, подобно рыси, но в то же время тунгусы указывали на длинный хвост барса, как на его отличие от рыси. Тунгусы боятся барса меньше, чем тигра, и уверяют, что несколько хороших собак могут загнать его на дерево».

По некоторым сведениям, барс питается оленями, косулями, грызунами, птицами, похищает мелких домашних животных и нападает даже на лошадей. Людей он избегает, и о его нападениях на человека нет никаких сведений. О биологии его нет точных сведений, хотя чучела барса есть в зоологических музеях и небольшое количество шкур поступает в пушную торговлю ежегодно.

В 1871 году в Московский зоологический сад привезли двух живых барсов. Они прожили там очень недолго.

В настоящее время у нас в Московском зоопарке тоже есть барс.

Ягуар

Еще одна большая и сильная из американских кошек — ягуар — очень похожа на леопарда и барса. От этих кошек Старого Света он отличается массивностью тела и меньшим изяществом движений. Сила у него преобладает над ловкостью. Туловище его не так длинно, как у леопарда или тигра, а ноги по сравнению с туловищем коротки. Длина тела взрослого ягуара немного менее 1½ метров, длина хвоста — около 70 сантиметров. Бывают более крупные экземпляры. Шерсть у ягуара короткая, мягкая и блестящая. Она красновато-желтая на спине и боках, белая на горле, груди и брюхе. По всему меху разбросаны черные пятна, как у леопардов. Там, где мех красновато-желтого цвета, пятна чаще, а там, где он белый, — реже. На спине и боках пятна расположены полосами. У самки мех несколько светлее, чем у самца. Как и пантеры, нередко встречаются черные ягуары. Окраска их меха настолько темна, что черные пятна почти не выделяются на общем фоне.

Ягуары встречаются от Буэнос-Айреса и Парагвая через всю Южную Америку до Мексики и юго-западной части Соединенных штатов. Живет этот зверь на лесистых берегах больших рек и ручьев, в болотистых, заросших высокой травой и тростником местах; у открытых озер или в глубине больших лесов он показывается обычно только тогда, когда перекочевывает из одной местности в другую. Постоянного логовища ягуар не имеет. Как и все ночные животные, он ложится в густой траве или в чаще леса, там, где его застанет солнце, и проводит в этом случайном убежище весь день.

На охоту ягуар выходит в утренние и вечерние сумерки и в светлые лунные ночи. Среди дня или в темные ночи он обычно не охотится. Все крупные позвоночные животные, которых ягуар может осилить, служат ему пищей. Он довольно опасный хищник. В случае надобности он может двигаться весьма ловко и быстро. Он очень силен — после льва и тигра это самая сильная кошка. Зрение у него острое, слух превосходный, обоняние менее развито, но все же он чует добычу на довольно большом расстоянии. В пище он мало разборчив и, нападая на крупную дичь, не пренебрегает также и мелкими грызунами.

Ягуар охотится также на болотных птиц и очень ловко достает из воды рыбу. Нападает он даже на аллигаторов.

Брэм рассказывает, что натуралист Бэтс во время охоты напал на свежий след ягуара. След вел к воде. Идя по следу, Бэтс услыхал в соседних кустах шорох. Очевидно, там скрылся хищник. Бэтс направился к кустам и, пройдя несколько шагов, нашел в их чаще голову, переднюю часть тела и шкуру аллигатора. Остатки добычи были еще свежи, и кругом них виднелись следы ягуара. Другие наблюдатели тоже рассказывают о случаях, когда ягуары нападают на аллигаторов, а знаменитый ученый А. Гумбольдт сообщает, что, кроме этих могучих пресмыкающихся, ягуар ест и огромных морских черепах. «Этот хищник, — пишет Гумбольдт, — жесточайший враг морской черепахи. Он преследует ее на берегу, когда она откладывает яйца в песок. Он стремительно нападает на неуклюжих животных и быстро переворачивает их на спину. Черепахи не могут сами принять нормальное положение и остаются беспомощно лежать на спине. Так как ягуар в пылу охоты переворачивает больше черепах, чем может съесть, то его трудами нередко пользуются индейцы. Удивительна ловкость, с какой ягуар отделяет двойной панцырь черепахи; пучки мускулов будто подрезаны хирургическим инструментом».

О том, как ягуар ловит рыбу, дает интересные сведения Ренгер. «Однажды в жаркий летний вечер, — говорит этот натуралист, — я возвращался на лодке с охоты на уток. Сопровождавший меня индеец заметил на берегу ягуара. Мы подплыли поближе и спрятались, чтобы наблюдать за ним. Ягуар сидел согнувшись на выступе берега против того места, где течение было сильнее и где обыкновенно держится хищная рыба. Он пристально смотрел в воду, нагибаясь время от времени вперед, как будто высматривая что-то в глубине. Четверть часа спустя я увидел, как он быстро всунул лапу в воду и вытащил оттуда большую рыбу. Так я убедился, что ягуар ловит рыбу тем же способом, как домашняя кошка».

«Опытному охотнику! — продолжает тот же ученый, — нетрудно наблюдать за ягуаром во время его охоты, в особенности на берегах рек. Можно видеть, как он крадется к берегу, где затем подстерегает водосвинок и выдр. Но я никогда не видел, чтобы он, руководясь чутьем, выслеживал дичь по земле. Он лишь время от времени останавливается и внимательно осматривается. Нельзя не удивляться его осторожности и терпению, когда он подкрадывается к водосвинке. Он извивается по земле, как змея, и делает большие обходы, чтобы напасть на водосвинку с той стороны, с какой его труднее заметить. Когда ему наконец удается близко подойти к намеченной добыче, он одним, редко двумя прыжками бросается на нее, прижимает ее к земле, прокусывает ей горло и уносит еще трепещущее животное в чащу леса.

Но как ягуар ни осторожен, а треск сухого дерева под его ногами иногда предупреждает о приближении хищника рыбаков, расположившихся на ночлег у берега. Водосвинки же, почуяв ягуара, с громким криком бросаются в воду. Некоторые наблюдатели утверждают, что ягуары преследуют водосвинок и в воде, хватая животное, когда оно пытается нырнуть. Если ягуар подкрадывается к добыче, то внимание его бывает настолько поглощено охотой, что он плохо замечает происходящее вокруг и как будто не слышит даже шума. Если же он не может подойти к намеченной добыче, то ложится в кусты и там сторожит ее. В это время он походит на кошку, подкарауливающую мышь: тело его сжато, глаза неподвижно уставлены на добычу, и только хвост медленно двигается вправо и влево. Однако чаще ягуар не выслеживает добычи, а прячется у воды среди кустарников или камышей и спокойно ждет, когда животные придут на водопой. Зверь этот очень опасен для домашнего скота. Он нападает на молодой рогатый скот, лошадей и мулов. Больших животных он убивает, прокусывая им горло, маленьких — перегрызая им затылок. На волов и быков он нападает редко, так как эти животные мужественно защищаются и большей частью обращают хищника в бегство. Даже коровам удается защитить от ягуара своих телят, но при этом корова получает тяжелые раны. Лошади и мулы легко становятся добычей ягуара».

Ягуар.

На деревьях ягуар не охотится, но ловко взбирается на них, если его преследуют собаки. Небольших животных он съедает сразу, с кожей и костями. У лошадей, оленей и других крупных животных объедает только мягкие части, не трогая внутренностей. Насытившись, он уходит в лес, но не дальше одного-двух километров от места трапезы, залегает в чаще и спит. Вечером или на другой день утром ягуар иногда возвращается к остаткам растерзанного животного. Однако он никогда не возвращается к добыче более одного раза, да и это случается редко.

Ягуар при встречах обыкновенно уступает человеку дорогу. «Нередко случалось нам, — сообщает Ренгер, — путешествуя по пустынным местам северного Парагвая, встречаться с одним или несколькими ягуарами. Они тотчас убегали от нас в лес или, останавливаясь у опушки, наблюдали за нами издали. Не было случая, чтобы среди необитаемых лесов человек был растерзан ягуаром. Но в населенных местностях ягуары утрачивают страх перед людьми и иногда нападают на них. Говорят, что эти звери, живущие у берегов судоходных рек, взбираются по ночам на привязанные к берегу суда и похищают мясо или собак, иногда ранят матросов. При охоте на ягуаров люди платятся жизнью только вследствие своей неосторожности и излишнего риска.

Огня ягуары не боятся; случается, что они подходят очень близко к кострам и хватают жарящееся на огне мясо. Ягуар отлично плавает и легко переплывает большие реки. На воде он так же опасен, как и на суше. Однажды в Анунсионе я был свидетелем интересного происшествия. С противоположного берега реки плыл ягуар. Три иностранных матроса, несмотря на предостережения местного жителя, схватили ружья, бросились в лодку и поплыли навстречу ягуару. На расстоянии нескольких метров один из них выстрелил в плывущего зверя, но промахнулся. Прежде чем матросы успели опомниться, ягуар влез к ним в лодку. Неудачливые охотники отбивались от зверя веслами и прикладами, но скоро им пришлось броситься в воду и вплавь спасаться на берег. Ягуар же улегся в лодке и поплыл вниз по реке. Только заметив, что за ним гонятся другие охотники, он спрыгнул в воду, доплыл до ближайшего берега и скрылся».

Ежегодные разливы рек вытесняют ягуаров с островов и лесистых берегов. В это время, ягуары приближаются к населенным местностям и причиняют стадам много вреда. Раны, наносимые этим хищником, всегда опасны.

Ягуары ворчат, фыркают, воют и мяукают не громче, чем другие крупные кошки. Самка мечет двух, редко трех детенышей в непроницаемой чаще зарослей. Мать в первые дни не отходит далеко от детенышей и при малейшей опасности перетаскивает их в зубах в другое место. После шести недель молодые ягуары всюду ходят за матерью. Первое время они прячутся в зарослях, пока она охотится, но скоро сами начинают подстерегать добычу. Когда они достигают размеров обыкновенной охотничьей собаки, мать перестает о них заботиться, но семейство не распадается, и выводок еще живет некоторое время с матерью.

Цветом молодые ягуары несколько отличаются от родителей, но уже на седьмом месяце жизни вполне на них походят.

Молодых ягуаров часто держат в домах. Но для этого необходимо ловить их еще сосунками. Пойманные позднее не приручаются. Молодые ягуары в неволе играют с котятами и щенками и особенно охотно с деревянными шарами, знают своего хозяина, радуются при его появлении. Каждый движущийся предмет привлекает их внимание. Они тотчас же припадают к земле, поводят хвостом и приготовляются к прыжку. Они много пьют. Во время еды они ворчат, если кто-нибудь к ним подходит. Ягуары едят лежа, держат мясо передними лапами и, склонив голову набок, откусывают от него куски. После еды спят.

В Южной Америке ручных ягуаров держат не в клетках, а на дворах. Их привязывают ременными веревками, которые они никогда не пытаются перегрызть. В зоологических садах и зверинцах ягуар ведет себя совершенно так же, как леопард. Самки приручаются легче, чем самцы, но плохо поддаются дрессировке.

В Америке ягуаров сильно преследуют и истребляют, так как эти хищники наносят большой вред стадам. До распространения огнестрельного оружия индейцы убивали этих кошек стрелами, пропитанными сильным ядом «кураре», а также охотились на них с длинным ножом. Идя на зверя с ножом, охотник обертывал левую руку овечьей шкурой, а в правой держал длинный нож, похожий на кинжал. Его сопровождали две-три собаки. Выследив ягуара, охотник близко подходил к зверю, стараясь рассердить его. Взбешенный ягуар вскакивает в таких случаях на задние лапы и с разинутой пастью бросается на человека. Охотник, протянув руку в овечьей шкуре навстречу нападающему, быстро вонзал нож в левый бок зверя.

Ренгер знал одного индейца из города Бахады, который таким образом убил около ста ягуаров, но в конце концов сам погиб на охоте. Иногда парагвайцы охотятся на ягуара верхом на лошади, вооруженные только лассо (арканом). Ловко накинув аркан на шею ягуару, они пускаются в галоп, волоча зверя за собой по земле, пока не задушат.

Гораздо чаще в Америке охотятся на ягуаров с огнестрельным оружием, а также истребляют их всякими ловушками и настороженными ружьями и травят ядом.

Мех ягуара ценится невысоко и идет главным образом на ковры. Мясо его в некоторых местностях едят. Говорят, что оно вкусно и жирно, как свинина.

Оцелот

Из кошек средней величины в Америке водится оцелот. Величиной он с нашу рысь, но ниже ее ростом. Длина его туловища 85 сантиметров, а хвоста — 45 сантиметров. Мех оцелота густой и блестящий, с красивым пестрым рисунком. Основной цвет его шерсти буровато-серый или красновато-желто-серый, на груди и брюхе — желтовато-белый. Рисунок меха состоит из темных продольных полос, пятен и точек.

Оцелот живет в южных областях Северной Америки и в Южной Америке — до Перу, Боливии и Парагвая. Встречается он в густых безлюдных лесах, в скалистых и болотистых местах и редко подходит к человеческим поселениям. Целый день он спит в самых темных уголках леса, среди непроницаемой для глаза листвы, а иногда и в дуплах. На поиски добычи выходит в утренние и вечерние сумерки, а чаще по ночам. Во время ночных скитаний оцелот забирается также и в курятники, где иногда загрызает больше птиц, чем может унести. Нападает он также на молодых оленей, свиней и обезьян. Но обычная его пища — птицы, которых он ловит на деревьях или в гнездах, агути, крысы, мыши и другие мелкие млекопитающие. «Так как эта кошка охотится только ночью, — говорит Ренгер, — то я ни разу не мог проследить за ней, когда она ищет добычу. Мне кажется, что оцелот делает по ночам большие переходы. Я часто по целым часам шел по его следам в девственном лесу. Очень трудно отыскать остатки его еды, которые чаще всего состоят из перьев птиц. Поэтому можно думать, что оцелот убивает животных не больше, чем ему нужно, чтобы насытиться. Он хорошо лазает и, когда его преследуют, даже перепрыгивает с дерева на дерево, если они стоят близко друг к другу, однако в лазанье не проявляет такой легкости и ловкости, как пума. В воду оцелот бросается только в крайнем случае, например во время наводнений, но плавает отлично. Оцелоты живут в лесах парами. Каждая пара придерживается одного определенного района. Самец и самка охотятся отдельно. Детенышей редко бывает более двух. Мать прячет их в дуплах или в густых зарослях на земле и приносит им, как только они начинают есть мясо, мелких млекопитающих и птиц».

Оцелот.

Человеку оцелот вредит мало. Страдают от него только поселки, построенные в лесах. В таких местах оцелоты делают набеги на курятники, похищая обычно одну-две птицы. В Парагвае на оцелота охотятся с собаками. Спасаясь от них, оцелот взлезает на деревья, где его обыкновенно и подстреливают. Будучи ранен, оцелот нападает на собак, а иногда даже на человека. Большей частью этого зверя ловят в западни.

Молодых оцелотов часто ловят и приручают. Обыкновенно детеныши выдают свое местопребывание мяуканьем; в лесной чаще их легко найти даже без помощи собак. Пойманных детенышей вскармливают молоком, а потом вареным мясом. От растительной пищи они болеют и погибают. Если же их кормят вместо вареного мяса сырым, они делаются больше и красивее. Домашних птиц эти кошки не могут видеть спокойно: улучив минуту, оцелот моментально хватает птицу за шею и загрызает на месте. Насытившись, он облизывает себе морду, лапы, все туловище и ложится спать. Свой помет оцелоты никогда не зарывают, как кошки, но часто кладут его в сосуд для питья.

Днем оцелоты большей частью спят, свернувшись, как домашняя кошка. К вечеру оживляются и бодрствуют всю ночь. Маленькие оцелоты часто мяукают, особенно когда они голодны или хотят пить, а иногда просто от скуки. Взрослые мяукают, только когда они больны. Свое удовольствие оцелоты выражают мурлыканьем, а страх и гнев — фырканьем; когда им мешают есть, они ворчат.

Взятые сосунками, оцелоты быстро приручаются, играют, бегают за бумажкой, мячиком и вообще увлекаются всеми кошачьими забавами. Своего сторожа они хорошо знают, прыгают ему навстречу, лижут руки, ложатся у его ног, взлезают к нему на колени и на плечи. Они очень чувствительны к ласкам и начинают сейчас же мурлыкать, как только их приласкают. Со всеми домашними животными, кроме птиц, оцелоты живут дружно, играют с собаками и кошками. Все же из-за постоянных нападений на птиц их приходится держать в клетках или на привязи.

В зоологических садах оцелоты не вызывают интереса у посетителей. Днем спят или дремлют и кажутся равнодушными ко всему происходящему вокруг. Они мало требовательны — необходимо только следить, чтобы в их помещении всегда было чисто и тепло и чтобы у них не было недостатка в пище и питье. Большинство оцелотов попадает в Европу уже в прирученном или полуприрученном состоянии.

Мелкие дикие и домашние кошки

Мелкие дикие кошки встречаются на всех материках, кроме Австралии. Больше всего их в Азии, где живут кошки мраморная, крапчатая, карликовая, степная, манул и амурский лесной кот. Из них степная кошка, манул и амурский кот живут в СССР. Все они ведут сходный образ жизни. Различаются они по цвету и рисунку меха, по величине и месту жительства.

Мраморная кошка крупнее домашней. Ее мягкий густой мех бывает буровато-желтого, светложелтого или красновато-бурого цвета. Грудь и брюхо светлее, иногда совсем белые. По всему телу разбросаны черные пятна и полосы.

Мраморная кошка живет в горных лесистых странах юго-восточной Азии, в восточных предгорьях Гималаев, в Ассаме, Бирме, на полуострове Малакка, на островах Суматра и Ява. О ее жизни на свободе почти ничего не известно. В неволе она встречается редко. «Красивый мраморный кот, — рассказывает Брэм, — жил у меня довольно долго. Сидел он обыкновенно на задних лапах, как домашняя кошка, голову держал прямо, а хвост загибал так, что кончик его лежал на передних лапах. Голоса его я никогда не слыхал, иногда он только фыркал. Животное имело спокойный нрав, его трудно было рассердить. В этом отношении кот походил на оцелота. Охотнее всего он ел птиц и мелких млекопитающих. Коровье мясо ел неохотно, а от лошадиного упорно отказывался. При наступлении холодов этот красивый зверь, к сожалению, околел, несмотря на заботливый уход».

Мраморная кошка.

Крапчатая кошка — самая сильная и крупная из мелких кошек. Мех у нее грубый, без блеска. Основной цвет шерсти желтовато-серый. У одних он приближается к седоватому, у других — к буроватому. Вся шкура испещрена продолговатыми крапинками, а на голове и плечах — полосками.

Водится эта кошка на острове Цейлон, на Малабарском берегу южной Индии, в бассейнах Ганга и Инда, у подножия Гималаев, в Бирме, Южном Китае, на Малайском полуострове и острове Формоза. Питается она, подобно домашним кошкам, преимущественно мелкими млекопитающими и птицами, а также ловит рыбу. Говорят, что она нападает иногда на маленьких ягнят и даже на телят и перегрызает им горло. Держится обычно в густых влажных зарослях у берегов рек и болот.

В неволе эти кошки остаются дикими и злобными. Только молодые животные при умелом обхождении поддаются некоторому приручению. Они редко встречаются в зоологических садах. Ухаживать за крапчатыми кошками неприятно из-за их дурного запаха.

Крапчатая кошка.

Карликовая кошка — величиной с нашу домашнюю кошку, но бывает и меньше ее. Основной цвет верхней части ее тела буровато-светлосерый, брюшная сторона — белая. Мех покрыт на спине темноржавыми, а на груди и брюхе черно-бурыми пятнами. На голове и плечах продольные полоски.

Карликовая кошка распространена в Гималаях, в Бенгалии, Ассаме, Бирме, на Малайском полуострове, в Южном Китае, на островах Ява, Суматра, Борнео, а также филиппинских. Реже она встречается на юге Индостана. Эта кошка такая же хищница, как и более крупная — крапчатая. Она таскает кур, душит зайцев, изредка нападает и на маленьких ягнят.

Пойманные взрослыми, эти кошки не приручаются, легко приходят в ярость, шипят и фыркают на всех. Взятые молодыми, они делаются сравнительно ручными и доверчивыми. «Эти маленькие животные, — говорит натуралист Шмидт, — которых мы получали прямо с Явы, проворно лазают, уверенно ходят даже по тонким ветвям и хорошо прыгают. Часто они ловким прыжком вскакивают на деревянный обрубок, укрепленный в стене их клетки, и любят подолгу сидеть на нем. Они спокойны, позволяют трогать себя рукою, но не становятся ручными. На ласки они не отвечают, принимая их, видимо, без всякого удовольствия. По временам издают звук, похожий на короткое грубое „мау“. От карликовых кошек сильно пахнет мускусом».

Карликовая кошка.

Степная кошка крупнее домашней и окрашена в светлый желтовато-серый цвет. Встречается она на пространстве от восточных берегов Каспийского моря до пустынь внутренней Азии, а также в Персии и Афганистане. Образ жизни ее мало известен.

Манул по величине едва превышает домашнюю кошку. Он отличается густой и пышной шерстью серовато-желтого цвета. Встречается в степях южной Сибири, начиная от южных предгорий Урала, в Средней Азии и южном Закавказье. Питается манул преимущественно мелкими грызунами и различными степными птицами.

Манул.

Амурский лесной кот бывает величиной с крупную домашнюю кошку. Он рыжеватого цвета с ржавыми пятнами на туловище и поперечными полосками на груди. Встречается эта кошка в лесах Приамурья и Уссурийского края, в Корее и Северном Китае. Более точных сведений о ее распространении и образе жизни нет.

Из южноамериканских мелких кошек мы расскажем о тигровой, длиннохвостой и о кошке пампы.

Тигровая кошка величиной с нашу домашнюю кошку. Длина туловища тигровой кошки — 50 сантиметров, длина хвоста — 30 сантиметров. Ее мягкая шерсть имеет на боках бледножелтую окраску, на груди и брюхе — белую. На щеках у нее две темные полоски и такие же полоски идут от глаз к затылку. По спине проходит сплошная темная полоса, а по сторонам этой полосы тянется несколько рядов пятен, многие из них обведены более светлой тенью. Хвост — с темными кольцами и более пушист на конце, чем у корня.

По образу жизни эта кошка сходна с оцелотом. Пойманная в молодости и хорошо воспитанная, она делается чрезвычайно приятным и преданным животным. Пойманная совсем взрослой, она сначала ведет себя дико и буйно, но через некоторое время становится до известной степени ручной. Некоторые наблюдатели сообщают, что, если ручные тигровые кошки свободно живут в доме, они непрерывно охотятся за мышами и крысами, истребляя их гораздо энергичнее, чем домашние кошки.

Тигровая кошка.

«Тигровые кошки, — говорит Брэм, — изредка попадают в Европу и считаются редкостью в наших зоологических садах. Те из них, которых я видел и за которыми ухаживал, были, повидимому, мирными созданиями. Днем они скучали и большей частью лежали, свернувшись на своем ложе, равнодушные ко всему окружающему. Кроткий нрав, изящество движений и красота меха делают их очень привлекательными».

Длиннохвостая кошка тоже не больше крупной домашней. Хвост у нее длинный, а головка маленькая, с большими глазами и острыми ушами. Мех на спине рыжевато-серый, на боках светлее, а на груди и брюхе белый. По всему телу проходят продольными рядами серо-бурые или темнобурые пятна.

Живет длиннохвостая кошка в девственных лесах Бразилии. Она легко взбирается на деревья по вьющимся растениям, разыскивает птичьи гнезда, ловит и съедает различных мелких животных. Она одинаково опасна для лесных птиц и для домашних. Свое логовище она устраивает в дуплах, в трещинах скал или камнях и там же рождает детенышей. Бразильцы преследуют этих кошек за истребление домашней птицы, стреляют и ловят западнями.

Длиннохвостая кошка.

В Европу изредка привозят длиннохвостых кошек. При содержании их в клетках зоологических садов они не делаются ручными, тем более что ловят их обыкновенно уже в зрелом возрасте.

Кошка пампы крупнее домашней. Мех ее серовато-серебристого цвета с темными или ржаво-бурыми полосами, которые на ногах и хвосте имеют форму кольца.

Эта кошка живет в пампе — травянистых степях Южной Америки — и в Патагонии, до Магелланова пролива. Особенно часто она встречается на берегах Рио-Негро. Добычей ей служат мелкие грызуны, которых в пампе очень много. Местные жители считают ее не только безвредной, но даже полезной.

Кошка пампы.

В Европе и Малой Азии живет наиболее известная дикая кошка. Ее долгое время неправильно считали предком нашей домашней кошки. Эта кошка гораздо крупнее домашней. По весу она не уступает лисице. У нее сильные зубы, большая голова, короткое туловище. Хвост пушистый, одинаковой толщины по всей длине и на конце как бы обрублен. У домашней же кошки хвост к концу тоньше. Мех у дикой кошки длинный и густой, у самца — темносерого цвета, а у самки несколько светлее — желтовато-серый. По всему меху идут черные полосы и пятна. Полосы на лбу идут вдоль, а на туловище — поперек. Это характерная особенность в окраске дикой кошки.

Дикая кошка — лесное животное. Живет она преимущественно в горных лесах Пиренеев, Альп, Карпат, Балкан, Кавказа. Она распространена и в других местностях Средней и Южной Европы. У нас диких кошек особенно много в лесах Кавказских гор и их предгорий, до низовьев рек Кубани и Терека. Изредка они встречаются в западной части советской Белоруссии и Украины и в плавнях Днестра.

Наша кавказская дикая кошка несколько отличается от западноевропейской более светлым тоном окраски.

Большие высокоствольные леса, хвойные и смешанные, — любимое местопребывание дикой кошки. На Кавказе кошки держатся не только в горных лесах, но и в тростниках и густых зарослях речных долин. Чем меньше населена лесная местность, тем чаще там встречается дикая кошка. В горах она держится вблизи скал — там ей легче и удобнее прятаться. Логовище устраивает в дуплах толстых деревьев и в покинутых норах лисиц и барсуков. В свое логовище дикая кошка возвращается ночью только в холодное время года, а когда у нее есть котята, живет в нем постоянно. Днем она спит, а ночью рыскает за добычей. Свою деятельность она начинает с наступлением сумерек. Во время ночных охот ее еще труднее заметить, чем лисицу.

Дикая кошка опасна даже для животных средней величины. У нее прекрасно развиты зрение и слух, и она умеет осторожно, неслышно подкрадываться и терпеливо выжидать удобного случая для нападения.

«Дикая кошка превосходно выслеживает животных, — говорит Брэм, — и отлично умеет их схватывать, делая прыжки при нападении. Она подкрадывается к птице, спящей в гнезде, к зайцу, заснувшему в своем логовище, подкарауливает кролика, выходящего из норы, и, вероятно, ловит белок и сонь в дуплах деревьев. Нападая на более крупных животных, она вскакивает им на спину и перегрызает горло. Если прыжок был неудачен, она не преследует убегающее животное, а ищет новую добычу. Более обычную пищу ее составляют мыши и мелкие птицы, но установлено, что иногда она загрызает маленьких телят оленя и косули. У озер и лесных ручьев она подкарауливает водяных птиц и ловко выхватывает рыбу из воды. Особенно вредят дикие кошки в парках, где содержатся фазаны и другая мелкая дичь. Иногда они появляются на птичниках и голубятнях деревень, расположенных около леса».

Несмотря на некоторый вред, приносимый дикими кошками, они очень полезны для сельского хозяйства, так как уничтожают много грызунов-вредителей. Известный натуралист Чуди находил в желудках убитых им диких кошек остатки двадцати мышей и более. В остатках, найденных возле логовищ диких кошек, чаще всего попадались кости и волосы куниц, хорьков, горностаев, ласок, хомяков, крыс, полевок, мышей, реже — белок и некоторых птиц.

Дикие кошки рождают, как и домашние, пять-шесть слепых котят. Для родов кошка выбирает пустую барсучью или лисью нору, расселину скалы или дупло дерева. Тут она и живет с котятами, которые, пока сосут, никуда не выходят. При переходе котят на мясную пищу мать заботливо кормит их разными грызунами, кротами и маленькими птичками. Спустя некоторое время котята начинают выходить из логовища, лазать по деревьям и играть на ветвях. При опасности они прижимаются всем телом к толстой ветви и лежат там неподвижно. Их мех так хорошо подходит к цвету древесной коры, что только очень опытный глаз может открыть их присутствие. Взрослые дикие кошки укрываются таким же способом. Даже увидев, как кошка взобралась на дерево, нужно долго, тщательно всматриваться, чтобы найти ее. Особенно трудно заметить ее летом, когда листья еще лучше укрывают ее. Преследуемые собаками и охотниками, дикие кошки убегают. Только в безвыходном положении или раненные они приходят в ярость и могут быть опасны.

«Берегись дикой кошки, — говорит Чуди, — и хорошенько прицеливайся в нее! Если она ранена, то иногда бросается на охотника. С выгнутой спиной и поднятым хвостом, она злобно фыркает и смело нападает на человека. Она так глубоко вонзает в тело свои когти, что ее трудно оторвать; раны, нанесенные ею, долго не заживают. Собак дикая кошка мало боится. Когда собака приближается к ней одна, кошка иногда сама спускается с дерева и вступает в отчаянную борьбу. Она яростно царапается, стараясь попасть когтями в глаза собаки, и бешено борется до тех пор, пока в ней есть хоть искра жизни».

Настоящих диких кошек следует отличать от одичавших домашних. Одичавшие кошки нередко встречаются в лесах Средней Европы и у нас, особенно на юге. Хотя они никогда не достигают размеров диких кошек, но так же смелы и хищны, как дикие. От диких они отличаются окраской и формой хвоста: у диких хвост короче и как бы обрублен, у домашних — с заостренным концом.

Одичавшие домашние кошки через несколько поколений начинают принимать облик и цвет не дикой европейской, а африканской буланой кошки.

Буланая кошка водится в Африке и справедливо считается родоначальницей домашней кошки. Рюппель впервые встретил ее в Нубии, в западной части бассейна Нила, в пустынной степи, где наряду со скалистыми местностями встречаются заросли кустарников. Позднее другие исследователи находили ее по всему Судану, в Абиссинии, в глубине Африки и даже в Палестине. По своим размерам и облику буланая кошка очень походит на некоторые расы домашней. Длина ее туловища — 50 сантиметров, хвоста — немного более 25. Мех верхней части тела бледножелтого или булано-серого цвета, на загривке и на хребте рыжеватый, а на брюхе беловатый. По всему туловищу проходят темные, узкие, волнообразные поперечные полосы, которые на ногах выступают яснее. На лбу и затылке восемь узких продольных полос, а на туловище в некоторых местах мех пестрит мелким черным крапом. Хвост сверху булано-желтый, снизу белый, ближе к концу на нем три широких черных кольца, а самый кончик — совсем черный.

Буланая кошка.

Изображения кошек на древнеегипетских постройках в Фивах и других местах очень похожи на буланую кошку и заставляют предполагать, что именно ее держали у себя египтяне в качестве домашнего животного. Из древнего Египта буланая кошка была завезена в Аравию и Сирию. Позднее через Грецию и Рим она попала в Западную и Северную Европу. Эти предположения подтверждаются тем, что и теперь домашняя кошка йеменцев и арабов западного берега Красного моря сохранила окраску меха, одинаковую с булаными кошками, и совершенно сходное с ними сложение.

За это предположение особенно говорит также сходство скелетов домашней и буланой кошек. Буланая кошка, как и все дикие предки домашних животных, отличается только большей тонкостью костей. Но вот главное доказательство того, что буланая кошка — прародительница домашней: между их черепами нет заметной разницы, тогда как череп дикой кошки резко отличается от них.

Чрезвычайно важны наблюдения натуралиста Швейнфурта в стране Ньям-Нья. Буланая кошка встречается там гораздо чаще, чем в других исследованных частях Африки, поэтому можно предполагать, что самый центр Африки и есть постоянное отечество или главная область распространения этого животного. Здесь туземцы для своих домашних надобностей добывают кошку очень просто. Мальчики ловят молодых буланых кошек, привязывают их около жилья, и через короткое время эти дикие животные настолько приручаются и привыкают к людям, что остаются жить в поселке и вскоре начинают ловить мышей.

В древнем Египте, как в стране, жившей исключительно земледелием, кошки помогали охране урожаев и были надежными сторожами зернохранилищ от крыс и мышей. Видимо, этой важной ролью кошки и объясняется высокое почитание и даже обожествление этого животного у египтян. За убийство кошки в Египте полагалась по закону смертная казнь. Мертвых кошек египтяне бальзамировали, так же как умерших людей, превращали их в мумии и хоронили в храмах. Изучение этих мумий и изображений кошки и дало возможность установить, что домашней кошкой египтян была буланая кошка и ее потомки.

В настоящее время домашняя кошка водится во всех странах, где люди ведут оседлый образ жизни. В Европе, Азии и Австралии она встречается всюду. В Америке кошка распространилась вскоре после открытия этого материка. В Африке, в своем отечестве, особенно во внутренней части материка, домашняя кошка встречается гораздо реже, чем в других странах.

Домашняя кошка.

Кошка по преимуществу горожанка; кошек больше всего в крупных культурных городах.

«Каждое движение кошки, — говорит Брэм, — полно грации и ловкости. У нее в высшей степени плавная походка. При ходьбе она подбирает когти и ступает бархатистыми лапками так осторожно, что не производит ни малейшего шума. В бег она переходит, только когда ее преследуют, при этом она делает частые скачки. Она ловко пользуется всякой лазейкой, умеет взбираться на деревья и стены, если есть за что цепляться когтями. В открытом же поле ее легко может догнать любая собака. Особенно ловко кошка прыгает в высоту и с большой высоты, всегда становясь на ноги. Мне никогда не удавалось заставить кошку упасть на спину. Я держал ее спиной вниз и выпускал из рук с небольшой высоты над столом или стулом, и она все же успевала мгновенно перевернуться в воздухе и стать на все четыре лапы. Кошки умеют плавать, но пользуются этим уменьем только в тех случаях, когда им приходится спасаться из воды. Добровольно они никогда в воду не идут и боятся даже дождя.

Хриплый голос кошек замечательно гибок. Их „мяу“ меняется самым различным образом: оно то коротко, то длинно, то отрывочно, то протяжно. Оно может выражать и просьбу, и жалобу, и ласку, и требование, и гнев, и угрозу. К этому „мяу“ во время драк, особенно по ночам, кошки присоединяют еще другие неопределенные звуки, которые раздражают уши смешением мяуканья, рычанья, хрипенья, воя и фырканья».

Из внешних чувств у кошки хорошо развиты осязание, зрение и слух. Для осязания ей служат усы и лапы. Видит она днем так же превосходно, как и ночью. Зрачки ее могут приспособляться к самому разнообразному освещению: при ярком свете они суживаются до узкой черточки, а в темноте сильно расширяются и могут стать совсем круглыми. Еще лучше, чем зрение, у кошки развит слух. Ленц рассказывает, как он был удивлен тонкостью слуха этого животного. Он сидел на дворе, а на коленях у него спала кошка. Вдруг она вскочила и бросилась в кусты. Оказалось, что через двор, по гладкой мостовой, от одного куста к другому перебежал мышонок. Ленц потом измерил расстояние, на котором кошка услыхала мышь, и оно оказалось не менее 14 метров.

Кошка очень смела. Она не пугается даже самых больших собак и встречает их, изгибая спину, гневно фыркая и держа лапы наготове. Однако она не вступает с ними в бой, а предпочитает скрыться, влезть на дерево, на забор или шмыгнуть в какую-нибудь щель. Но если у нее есть котята и собака подойдет к ним близко, то кошка бесстрашно бросается на врага, вскакивает ему прямо на голову и яростно царапает глаза и морду.

Как охотник кошка отличается большой выдержкой. Она медленно и осторожно подкрадывается к мышиной норе, вся съеживается и, замерев на месте, терпеливо поджидает добычу. Вот мышь наполовину уже вышла из своей норки, а кошка все еще ждет и не шевелится, выбирая наиболее удобный момент для нападения. После удачной охоты кошки часто приносят задушенную крысу или мышь к людям и кладут свою добычу на виду, словно хвастаясь своим искусством.

Кошка рождает два раза в год, весной и осенью, каждый раз от четырех до шести слепых котят. Новорожденных детенышей она тщательно скрывает, опасаясь особенно котов, которые иногда съедают свое потомство. Яростно отгоняет она и всех других животных. В то же время она удивительно нежна не только со своими, но и с детенышами других животных. «Известно много случаев, — говорит Брэм, — когда кошки вскармливали своим молоком щенят, лисят, крольчат, зайчат, белок и даже мышей. Я еще мальчиком производил над моей кошкой подобные опыты, и они вполне подтвердили эти рассказы. Когда выращенная мною кошка окотилась, я принес ей слепую белочку, единственную оставшуюся в живых из всего беличьего помета, который мы взяли на воспитание. Мы не умели их кормить надлежащим образом и решили последнюю белочку подкинуть кошке. Кошка оправдала наши надежды. Она ласково приняла чужого детеныша, кормила, грела и ласкала его наравне со своими котятами. Белочка успевала сосать вместе со своими сводными братьями. Она оставалась у матери и после того, как котята были розданы. Кошка сосредоточила на ней все свое материнское чувство. Они прекрасно понимали друг друга: на кошачье мурлыканье белочка отвечала своим ворчаньем. Вскоре приемыш стал ходить по пятам за своей кормилицей, сначала по всему дому, а потом и по саду. Скоро белочка легко и ловко стала взлезать на деревья. Кошка всякий раз сначала с недоумением посматривала на нее, словно удивляясь, потом взлезала вслед за нею, тяжело перепрыгивая с сучка на сучок.

Эта же кошка не раз впоследствии выкармливала кроликов, крыс и щенят. В свою очередь эти столь разнообразные приемыши усыновляли потом других осиротевших животных».

Первое время, когда котята еще совсем беспомощны, кошка ни на минуту не оставляет их. Она берет своих детенышей губами за шиворот, переносит на более удобные места, прикладывает к сосцам, тщательно облизывает и убирает за ними нечистоты. На девятый день котята начинают видеть и с этого времени развиваются быстрее. Мало-помалу они теряют неуклюжесть, движения их становятся легкими и уверенными. С этого времени котята начинают играть. Мать охотно идет навстречу своему потомству и забавляется не меньше котят. Она дает им играть своим хвостом, позволяет лазать по себе, ложится на спину и сама играет с котятами, как с мячиками, потом вскакивает, убегает от них на несколько шагов и мурлыканьем приманивает к себе.

Когда они подрастут еще больше, она приносит им живую мышь, птичку или даже стрекозу. Среди котят это на первый раз вызывает переполох, но потом они смелеют и забавляются живой игрушкой. А мать зорко следит за ней и не дает убежать или улететь.

«Обыкновенно думают, — говорит Брэм, — что кошку нельзя воспитать. Такое мнение совершенно ошибочно. При хорошем и разумном обращении с нею она сильно привязывается к человеку и обнаруживает ум. Бывают кошки, я сам знал таких, которые переезжают со своими хозяевами с квартиры на квартиру и вовсе не стремятся вернуться на старое жилье. Привычка к человеку у них оказывается сильнее привычки к месту. Некоторые кошки, завидя издали своего хозяина, бегут к нему навстречу, ласкаются, приветливо мурлычут и всячески стараются выказать свое расположение. Они хорошо отличают своих от чужих, позволяют своим проделывать с собою всякие штуки, хотя и не в такой мере, как собаки. Чужих они боятся и убегают от них. Есть кошки, которые до такой степени любят своих хозяев, что провожают их по саду, по двору, а иногда даже по полям и лесу.

Кошки способны поддерживать дружбу с другими животными. Вопреки сложившейся поговорке — „живут, как собака с кошкой“, — встречается много примеров теснейшей дружбы между кошками и собаками.

Кошки поддаются и выучке. У Пехуэля-Леше была кошка, которая приносила по приказанию брошенные предметы, прыгала через стулья и столы, вскакивала на плечо и притворялась мертвой. Эта кошка жила в большой дружбе с серым попугаем, шла на его зов, когда он выкрикивал ее кличку „Ихобод“. Она никогда не сердилась, если он нарушал ее сон, хватая ее клювом за хвост».

Кошки гораздо легче, чем собаки, выучиваются служить на задних лапах. Если при обучении их не наказывать и не пугать, а только ласково поощрять, то после ряда упражнений кошки выучиваются «служить» в несколько дней. Обучать их нужно, показывая кусочки мяса и заставляя вставать на задние лапки, и давать им пищу, только когда они стоят. Полувзрослые кошки «служить» обучаются легче, чем старые или даже котята. Выучившись «служить», кошки сами уже встают на задние лапы всякий раз, когда что-либо просят.

О пользе домашней кошки говорить не приходится. Она гроза мышей, как домашних, так и полевых и лесных. Если мышей много, то одна кошка в среднем ловит их до двадцати штук в сутки, то есть в течение года может истребить несколько тысяч этих вредных грызунов. Уже одно появление кошки в квартире или магазине заставляет крыс и мышей покидать помещение. Охотиться на сильных крыс решается, впрочем, не всякая кошка. По свидетельству многих наблюдателей, кошки уничтожают также землероек, ящериц и змей, даже ядовитых. Они ловят майских жуков, саранчу и других вредных насекомых. Умеют ловить рыбу, подстерегая ее в воде и выбрасывая на берег лапой. Это они проделывают и с рыбками в аквариуме. Правда, в лесу и садах они ловят полезных птичек, но этот вред незначителен сравнительно с той пользой, которую они приносят.

При плохом и грубом обращении и особенно при плохой кормежке кошки легко привыкают воровать мясо и другие кушанья, таскать цыплят и вообще становятся «блуднями».

Кошки в юности, как и собаки, «чумятся», то есть у них бывает болезнь, похожая на собачью чуму. Самая опасная кошачья болезнь — парша. При таком заболевании больную нужно отделить от других кошек и показать ветеринару. Паршой кошки заражаются от крыс и друг от друга.

Домашние кошки различны по цвету. Они бывают следующих мастей: черные, черные с белыми пятнами, совершенно белые или белые, но с разными пятнами, желтые (цвета спелого колоса), рыжие с однотонными полосами или пестрыми пятнами, одноцветные сине-серые, светлосерые с темными разводами и трехцветные с крупными белыми, желтыми, желто-бурыми, черными и серыми пятнами.

Сине-серые кошки очень редки. Светлосерые, или кипрские, — самые обыкновенные; но настоящие кипрские должны иметь на лапах черную подошву. Красивы кошки зебровые, с темносерым или черно-бурым рисунком. Этих кошек называют также тигровыми.

Отдельной расой считают ангорскую кошку. Она отличается крупными размерами, длинным, густым и шелковистым мехом. Цвет ее пышной шерсти бывает белым, желтоватым, сероватым. У нас в Сибири длинношерстные кошки бывают серого и сине-серого цвета; их чаще называют сибирскими.

На острове Мэн, в Ирландском море, живет мэнская, или бесхвостая, домашняя кошка. Эта кошка прекрасно лазает по деревьям и благодаря очень высоким задним ногам может делать большие прыжки с ветви на ветвь. Бесхвостые кошки встречаются также в Китае и Японии.

Кроме этих пород, есть еще кошка с длинными мягкими волосами иссиня-серого цвета; это хороссанская кошка, живущая в Иране. Красивы кошки с мыса Доброй Надежды (Африка) рыжего и голубовато-серого цвета.

Одной из самых красивых кошек считается сиамская кошка с короткой гладкой шерстью чалого цвета. Хвост, уши, лапы и морда у нее темнобурого цвета. Своеобразна одна порода китайских кошек. У нее длинная шелковистая шерсть и большие, висячие, как у таксы, уши. Этих кошек китайцы откармливают и едят.

Известны также крупные абиссинские кошки. У нас, кроме сибирских кошек, различают еще куманскую кошку на Кавказе и рыжую тобольскую кошку.

Все эти породы легко скрещиваются; среди домашних кошек существует множество самых разнообразных помесей.

Значительное количество шкур домашних кошек поступает ежегодно на пушной рынок.

Сравнительно недорогие меха, приготовляемые из кошачьих шкур, отличаются значительной прочностью и довольно теплы.

Сервал

Последним из семейства настоящих кошек мы опишем сервала, которого по его строению и образу жизни можно считать переходной формой к рысям. Это довольно крупная кошка, туловище которой в длину достигает 1 метра, а хвост — 35 сантиметров. Сервал сухощав, высок; голова у него длинная, сжатая с боков и благодаря большим ушам кажется высокой. Глаза маленькие, косые, мех густой и длинный, желтовато-серого цвета с небольшими темными пятнами.

Сервалы живут преимущественно в Южной Африке, но встречаются и во всех степных пространствах этого материка: в Алжире, в области Конго, Анголе, Либерии. В верховьях Белого Нила сервал живет в скалистых местностях, находя убежище в пещерах и расселинах скал.

Пищу сервала составляют зайцы, молодые антилопы, ягнята и особенно птицы. Охотясь за птицами, сервалы нередко заходят по ночам в деревни и опустошают плохо охраняемые курятники. Днем сервал обыкновенно скрывается и спит, а с наступлением сумерек выходит за добычей. Все его поведение на охоте, движения и приемы совершенно кошачьи. Местное население, за исключением магометан, употребляет мясо сервала в пищу, считая его лакомством. Однако с ружьями на сервала охотятся мало, а больше ловят его всякими западнями и ловушками. Шкура его поступает на пушной рынок под названием «африканской тигровой кошки» и употребляется на ковры и полости. Но мех сервала грубый и ценится ниже шкур других больших кошек.

Сервал.

Сервалы легче многих других кошек поддаются приручению. «Будучи пойманы молодыми, — говорит Брэм, — они скоро становятся ручными, пойманные старыми, звери мечутся в клетке, как бешеные, фыркают, шипят и, завидев человека, готовятся к нападению. Однако и таких дикарей разумное обращение укрощает, так как это животное довольно добродушно. Ручной же сервал принадлежит к числу самых милых кошек. Он привязан к своему воспитателю, ходит за ним, прижимается к нему, трется о его платье и при этом мурлычет, как наша домашняя кошка. Он охотно играет с человеком или другими сервалами. Любит играть и один, хватая собственный хвост. Он по целым часам катает брошенные ему шары, гоняя и подбрасывая их. Во время игры он очень подвижен и гибок и без всякого усилия развлекается разнообразными прыжками и движениями, как это делают разыгравшиеся котята. Сервалы долго выживают в неволе, но они очень чувствительны к перемене температуры и легко простужаются. Один сервал, живший у меня и ставший уже совсем ручным, умер через несколько часов после резкой перемены погоды, когда температура понизилась на пятнадцать градусов. Он сразу перестал есть и наутро погиб.

В пище сервалы нетребовательны. Их нужно кормить сырым мясом, но постепенно они привыкают к обычной пище домашней кошки и особенно любят молоко».

Рыси

Рыси живут во всех частях света, кроме Австралии и Южной Америки. Их легко отличить от прочих кошек. У них небольшая голова, уши с кисточками на концах и короткий, точно обрубленный хвост. У всех рысей, за исключением каракала, бока щек покрыты густыми волосами, образующими бакенбарды. Рыси такие же сильные хищники, как и другие крупные кошки, но отличаются от них по образу жизни и поведению.

Каракал, или степная рысь, как мы уже отметили, отличается от своих родичей тем, что не имеет бакенбард. Это — красивое животное с тонким телом длиной от 65 до 75 сантиметров, высокими ногами, длинными и заостренными ушами с большими кистями на кончиках. Каракал — настоящее дитя сухих степей или пустынь и хорошо приспособлен для жизни в таких местах. Он прекрасный бегун, как и все обитатели степей. Его серовато-желтый, совершенно одноцветный мех подходит под цвет пустыни. На горле и брюхе шерсть светлее, беловатого цвета. На голове от кончика носа к глазам тянется с каждой стороны по черной полосе, а на верхней губе находится большое черное пятно. В зависимости от местности и цвета почвы окраска шерсти каракалов бывает то светлее, то темнее и разных оттенков — от буланого до беловато-рыжего. Эта приспособленность цвета к окружающей обстановке свойственна и настоящим северным рысям. Крадущийся каракал даже в светлую, лунную ночь настолько сливается с окраской почвы, что его трудно заметить и на близком расстоянии.

Каракал.

Область распространения этой рыси велика. Каракал населяет всю Африку и все юго-западные страны Азии, где охотно держится степей и речных долин. В пределах СССР он водится в закаспийских степях. Лесов каракал избегает. Он охотится на мелких млекопитающих и птиц, нападает иногда на антилоп, которым перекусывает сонную артерию. По мнению арабских охотников, каракал очень злобное животное.

«Каракал, — говорит Брэм, — кажется самой сердитой и неукротимой из рысей. Я часто видел его и держал в неволе, но никогда не мог примирить его с человеком. Стоит только подойти к клетке, в которой он лежит, повидимому, спокойно, чтобы вызвать его гнев. Он сердито вскакивает, с фырканьем бросается на подошедшего и готов разорвать его острыми когтями; или же ложится в самом заднем углу своей тюрьмы, прижимает к голове длинные уши, оттягивает губы, фыркает и ворчит без конца. Ни в одном зоологическом саду до сих пор не удалось приручить каракалов; с трудом удавалось достигнуть лишь того, чтобы каракал позволял сторожу входить в клетку. Все же, несмотря на злобность этой рыси, ее умели приручать древние египтяне и некоторые азиатские народы, дрессировавшие каракала для охоты наряду с гепардом».

Камышевый кот, или болотная рысь, тоже встречается в СССР. Ростом эта рысь вдвое больше домашней кошки. Мех ее серовато-бурый со слабо выраженными темными поперечными полосами, особенно заметными на боках, шее и ногах. Кисточки на ушах небольшие.

Этот вид имеет широкое распространение. Камышевый кот живет в большей части Африки и в Южной и Западной Азии. У нас он водится преимущественно по долинам рек, впадающих в моря Аральское и Каспийское.

Камышевый кот, или болотная рысь.

«Болотная рысь, — говорит Брэм, — гоняется за добычей днем и ночью. Нередко она дерзко приближается к деревням, охотно забираясь в большие сады около них. Она встречается и около окраин хлебных полей. Тихо и неслышно крадется она, время от времени останавливается и прислушивается. Настораживаясь, она, как наши домашние кошки, двигает ушами во все стороны, изгибает хвост и спокойным, почти неподвижным взором смотрит прямо перед собой. По-видимому, днем она руководится более слухом, чем зрением. Малейший шорох — и сейчас же у нее изменяется положение ушей, рысь поднимает голову и поворачивает ее в сторону шума. Все ее тело тотчас же прижимается к земле, и, скрываясь в траве, рысь, как змея, ползет к своей добыче. Большей частью охота ее удачна. Иногда случается видеть, как из травы неожиданно подскакивает вверх какое-то животное и мгновенно скрывается: это болотная рысь, сделав прыжок, хватает на лету спугнутую ею птицу. Обычную пищу камышевого кота составляют мыши и крысы, степные курочки, жаворонки, ржанки, камышевки и другие мелкие наземные и тростниковые птицы. На крестьянских дворах эта рысь при случае душит кур, голубей, в полях подкрадывается к зайцам, а на окраинах пустынь — к тушканчикам. На более крупных животных она, говорят, никогда не нападает, человека же боязливо избегает, но, будучи раненной или загнанной в тупик, энергично защищается».

Болотная рысь два раза в год мечет в болотах или степных зарослях по три-четыре детеныша. В зоологических садах камышевые коты бывают редко. В клетках они ведут себя, как и другие кошки. Попавшие в неволю старые камышевые коты дики и неукротимы, но детеныши при хорошем обращении с ними вырастают спокойными и добродушными. То, что камышевые коты действительно делаются ручными, доказывает рассказ Дюмихена, наблюдавшего этих рысей во время путешествия. «Однажды, — говорит этот ученый, — занимаясь снятием надписей в полуразрушенном древнем храме, я услышал лай своей собаки. Прислушиваясь к лаю, я заметил, что он раздается из-под пола. В храме в этом месте оказались подвалы, о которых я раньше не подозревал. Идя на лай собаки, я попал в полузасыпанный подземный ход и в конце его нашел собаку. Она возилась с кошкой, скорее играя с ней, чем нападая на нее. Кошка была настолько слаба, что казалась умирающей. Рассмотрев ее внимательнее, я увидел, что передо мною была не домашняя кошка, а совсем молодая болотная рысь. Это нисколько не удивило меня, — во время моих скитаний в окрестных пустынных горах я очень часто встречал этих животных и не раз видел, как они занимались ловлей мышей в развалинах древних храмов. Несомненно, на такую же охоту пришла сюда и эта рысь, но провалилась в подземелье храма и не смогла подняться вверх по высоким и гладким стенам. Чтобы вытащить мою собаку, я должен был принести несколько больших камней и опустить их в яму; потом я спустился сам, и только тогда удалось вытащить собаку наверх. Умирающая от голода рысь возбудила мое сострадание, я взял ее с собой и, придя в палатку, поскорее угостил ее молоком и мясом. Она с жадностью набросилась на еду и, подкрепившись, к моей радости оправилась. Это, видимо, доставило удовольствие и собаке, которая выражала к рыси доброжелательное отношение и пыталась играть с ней.

Когда я ловил рысь в яме, она не оказала никакого сопротивления, а после того, как поела, снова позволила поднять себя и приласкать. С этого времени она стала моим неразлучным спутником и странствовала вместе со мной по большей части Нубии. Она прыгала ко мне на верблюда, а когда я по целым часам работал в развалинах зданий, делая снимки с древних надписей, она постоянно держалась около меня. С собакой она тоже подружилась: они никогда не ссорились и ежедневно по целым часам играли друг с другом».

Рысь обыкновенная гораздо крупнее, сильнее и красивее описанных рысей. От них она отличается ростом, сильно развитыми бакенбардами и очень коротким хвостом. Длина ее туловища — 1 метр 30 сантиметров, длина хвоста — 20 сантиметров. У нее плотное сложение и мощные лапы, напоминающие лапы леопарда. Длинные и заостренные уши заканчиваются пучками густых черных волос в виде кисточек до 4 сантиметров в длину. Мех густой, на верхней части тела он рыжевато-серый, перемешанный с беловатым. На голове, шее, спине и боках разбросаны рыже-бурые или серо-бурые пятна, есть пятна и на ногах. Летом мех короче, с рыжеватым оттенком, зимой длиннее, и оттенок его светлосерый. Вообще же окраска шерсти обыкновенной рыси очень изменчива, и пятна у различных экземпляров расположены не одинаково.

Рысь обыкновенная.

В Западной Европе эта рысь сохранилась только местами, встречаясь преимущественно на Карпатах и в лесах Скандинавии. У нас она населяет всю область лесов от предгорий Карпат до крайнего востока Сибири.

Встречается эта рысь и в центральных европейских областях СССР, включая и Московскую, а к северу от Волги — в областях Калининской, Ленинградской, Северной, в Горьковском крае, Татарской республике, и в северных областях тайги, и в лесах по обоим склонам Кавказского хребта, и на Урале, где она распространена вплоть до реки Урала и Оренбурга.

Постоянным местопребыванием рыси служат обширные и сплошные леса, изобилующие разнообразной дичью. В островных лесах она показывается лишь в исключительных случаях. Обычно рыси подолгу живут в одной местности. Из своего постоянного местообитания они делают только небольшие отлучки, появляясь иногда у проезжих дорог и вблизи деревень. Держатся они бóльшую часть года поодиночке.

Рысь очень вынослива в ходьбе; она передвигается шагом или кошачьей рысью и, только преследуя добычу или спасаясь от врага, бежит прыжками. Она довольно хорошо лазает и легко плавает. Слух рыси очень тонкий, зрение острое, но обоняние слабое; осязание развито очень хорошо, причем, как и у других кошек, очень чувствительны усы. Все наблюдатели описывают этого хищника, как осторожное животное, которое не теряет самообладания при опасности и умеет выходить из трудных положений. Эти качества заметны и у рысей, содержимых в неволе.

Голос рыси, очень громкий и визгливый, напоминает до некоторой степени крики дерущихся котов. «Я много раз имел случай, — пишет натуралист Оскар Левис, — слышать крик не только моей ручной рыси, но и диких рысей ночью в уединенных лесах. Эти крики — какое-то соединение плача с ревом; они начинаются с высокой ноты и оканчиваются глухо и низко, подобно реву медведя. В ярости, готовясь к защите, рысь выгибает спину, ворчит и фыркает. Моя ручная рысь, тихо, по-кошачьи мяукая тонким и тоскливым голосом, жадно следила за голубями и курами и подкрадывалась к ним. Когда ее гладили, она от удовольствия продолжительно мурлыкала и ворчала так же, как домашняя кошка, но только грубее и резче».

Рысь — ночное животное. С наступлением дня она прячется и, если ей не мешают, лежит до наступления темноты. Для своего логовища она выбирает расселину скалы или чащу, иногда большую яму, нору лисицы или барсука. Желая спрятаться или лечь и выбрав место, рысь обыкновенно бросается туда большими прыжками, чтобы скрыть свои следы. Здесь она лежит и дремлет по целым часам. Но и во сне она следит за тем, что делается вокруг. Малейший шорох заставляет ее поворачивать голову, а если шум усиливается, она тотчас открывает глаза. С наступлением сумерек рысь становится бодрой и живой, но на охоту выходит лишь ночью. Она часто останавливается и прислушивается, как кошка. По мере возможности она держится своего прежнего пути, ступая по старым следам, особенно зимой. Смешать ее след со следом другого животного нельзя: он больше, чем след самого крупного волка, совершенно круглый, спереди тупой, так как втянутые когти не оставляют отпечатка. Шаг рыси короткий. Следы ее тянутся полосой. Если проходят две рыси, то и тогда они оставляют как бы один след, ступая след в след.

Добычей рыси делается всякое животное, которое она может осилить. Она ловит мышей, зайцев, глухарей, косуль и, в редких случаях, оленей, лосей и кабанов. Она так ловка, что ни одна мышь не ускользнет от нее; даже пролетающую или поднимающуюся с земли птицу рысь умеет и успевает схватить лапой. Задушив пойманного зверька или птицу, рысь начинает играть добычей. Она, как кошка, швыряет ее лапой и ловит, делает прыжки, виляет своим коротким хвостом и сопит от удовольствия. Даже будучи голодной, она некоторое время занимается этой игрой и только потом уже принимается за еду.

На севере, в сплошных лесах, рысь относительно безвредна. В нашей средней полосе и в странах Западной Европы она вредит охотничьим хозяйствам и заповедникам, уничтожая дичь. Вред ее усиливается тем, что иногда она убивает животных больше, чем ей нужно для еды. Часто она только слизывает с добычи кровь и объедает лишь самые лакомые кусочки, остальное же бросает нетронутым. Падали она не ест. У нас рысь редко нападает на домашних животных и очень редко приближается к жилью человека. По словам сибирских промышленников, рысь котится в начале лета, принося обыкновенно двух котят. Вполне точных и подробных сведений о размножении рыси не имеется.

В неволе рыси, если они пойманы молодыми и приручены, очень привлекательны. «Я несколько раз, — говорит Брэм, — держал у себя рысей. Раз даже держал в одной клетке канадскую рысь и нашу обыкновенную, а также наблюдал этих животных в различных зоологических садах и могу поэтому говорить на основании личного опыта. По сравнению с другими представителями кошачьего семейства рыси кажутся угрюмыми, упрямыми и ленивыми. Они лежат, как отлитые из меди статуи, почти без всякого движения целых полдня на одной и той же ветви, и лишь сжимание губ, движение ушей, глаз и хвоста показывает, что животное внимательно следит за всем окружающим. Каждое движение и каждое действие они выполняют с серьезным достоинством, неторопливо и с невозмутимым спокойствием. Они никогда не позволяют себе, подобно другим кошкам, прыгать за едой, когда ее видят. Наоборот, рысь спокойно и пристально смотрит на брошенный ей кусок мяса, медленно приближается к нему, но потом мгновенно схватывает его, усиленно виляя своим коротким хвостом. Полученную пищу рысь ест спокойно, без жадности, обычно не съедая всего, и с пренебрежением отворачивается от остатков. Совсем иначе ведут себя рыси, когда мимо клетки проходит или пролетает животное, которое может стать их добычей. Каждая собака, пробежавшая мимо, каждая пролетевшая птица или мелькнувшая мышь возбуждают их внимание. Глаза тотчас же устремляются туда, где тонкий слух уловил легкий шорох. Рысь принимает характерную позу насторожившегося хищника, красивее которой трудно найти».

В зоологических садах рыси плохо переносят неволю и требуют тщательного ухода. Они не боятся резких перемен погоды и самых сильных морозов, если у них есть сухое логовище, но они очень требовательны к пище. Они едят только свежее мясо и должны получать различных животных, чтобы была постоянная перемена блюд. Несмотря на все заботы, рыси, содержимые в клетках, часто погибают. Прирученные рыси, содержимые на воле, живут прекрасно и не болеют. Натуралист Оскар Левис очень красочно описывает свою ручную рысь.

«Моя рысь, — говорит он, — жесточайший враг домашних кошек. Этим, может быть, можно объяснить, почему на воле рысь и дикая кошка не встречаются в одних и тех же охотничьих областях. Свою молодую рысь я в течение немногих месяцев приучил отзываться на кличку „Люси“. Среди многих собачьих имен, которые я выкрикивал во время охоты, она всегда отличала свое имя и с образцовым послушанием шла на зов. Мне удалось без всякого труда так хорошо выдрессировать Люси, что во время самой отчаянной, соблазнительной, но запрещенной охоты за зайцами, птицами и овцами она останавливалась, если до нее достигал мой угрожающий зов, пристыженно бросалась на землю и по-собачьи просила прощения. Она скоро поняла значение выстрела, убивающего дичь для утоления ее голода. Если она была далеко и не могла слышать моего зова, то достаточно было выстрелить из ружья, чтобы она поспешно явилась. Много ловкости и хитрости она проявляла при охоте за зайцами и голубями, мясо которых она предпочитала всякой другой пище. Люси добровольно, даже с удовольствием ходила на все осенние охоты, следуя за мной по пятам. Если перед нами поднимался заяц или собаки пригоняли его к нам, то начиналась самая горячая охота. Однако, несмотря на чрезвычайное возбуждение, моя рысь имела всегда настолько выдержки, что правильно учитывала быстроту своего бега и бега зайца. В тех случаях, когда заяц превосходил ее в беге, она делала прыжки, чтобы схватить добычу. Если же заяц был молодой, не из быстрых, то она гналась за ним, не разбирая дороги, через плетни и заборы, следуя за дичью, как борзая собака, и охота при этом часто бывала удачной. При охоте на голубей Люси тоже проявляла достаточно сообразительности. После того как она много раз потерпела неудачу, бросаясь на голубей, сидевших на земле, она изменила тактику. Она перестала бросаться прямо на то место, где сидела птица, а стала делать над ней большой, хорошо рассчитанный прыжок вверх и хватала взлетевшего голубя острыми когтями прямо в воздухе.

Люси слушалась только меня и моего брата. Если мы оба в один день уезжали куда-нибудь, то никто не мог ее обуздать. Горе тогда было всякой неосторожной курице, утке или гусю! Однако с наступлением темноты Люси переставала буйствовать, взлезала на крышу и отдыхала там, прислонясь к дымовой трубе. Если поздно вечером или ночью к крыльцу подъезжал наш экипаж, она в несколько прыжков соскакивала с крыши, спускалась по колоннам вниз и широким, высоким прыжком бросалась мне на грудь, обхватывая мою шею своими сильными передними лапами. Она громко мурлыкала, ласкалась по-кошачьи, толкала меня головой и входила за нами в комнаты, чтобы расположиться на ночь на софе, постели или около печки.

Однажды мне и моему брату пришлось уехать на целую неделю. Рысь беспокойно искала нас и громко кричала, а на второй день оставила дом и поселилась в ближайшем березовом лесу. Она начала бояться людей и перестала брать пищу из кухни. Только ночью она возвращалась еще на свое обычное место на крыше дома, около трубы. Когда мы ночью возвратились после долгой разлуки домой, радость ее была беспредельна. Вихрем слетела она с крыши и, бросаясь на шею, поочередно душила нас с братом своими ласками. Немедленно она вернулась к прежнему образу жизни и вечером снова доставила всем нашим гостям редкое и крайне занимательное зрелище: вытянувшись на софе, за спиной моей матери, читавшей книгу, она довольно мурлыкала, зевала, а иногда порядочно похрапывала».

В Южной Европе, Малой Азии и у нас в Закавказье водится парделевая, правильнее пардовая, рысь. Она очень похожа на обыкновенную, но имеет более пятнистый наряд: на голове у нее черные полосы, а туловище густо покрыто темными пятнами. Образ жизни и все повадки у нее те же, что у обыкновенной рыси.

Пардовая рысь.

В сплошных лесах Канады живет близкая родственница нашей обыкновенной рыси — канадская рысь, которая, как и наша рысь, считается довольно важным промысловым пушным зверем. Эта рысь несколько крупнее обыкновенной, мех ее длиннее и гуще. Основная окраска — буровато-металлическо-серая. Летом ее шерсть имеет рыжеватый оттенок, зимой — белесоватый. Пятна на ней светлые и мало заметны, а на спине совсем не видны. И в Америке и в Сибири особенно красивый мех имеют рыси, распространенные в самых северных областях тайги. Все упомянутые виды рысей дают пушной промышленности значительное количество шкур. Наиболее ценным считается мех обыкновенной и канадской рыси. В СССР собирают в среднем около трех тысяч рысьих шкур в год.

Канадская рысь.

Гепарды

Гепард — очень своеобразное животное из семейства кошачьих. Он — как бы соединительное звено между кошками и собаками. У гепарда кошачья голова, кошачий длинный хвост, а склад тела и ног собачий. Хотя на лапах гепарда и имеются втяжные когти, но он никогда их не втягивает — они всегда выпущены и, стираясь, делаются тупыми, как у собак. Зубы его сходны с зубами кошек, но клыки сжаты у боков, как у собак.

Гепарды водятся в Африке и Азии. Из африканских гепардов наиболее известен крапчатый гепард, длина которого доходит до 2 метров. Окраска этого зверя светложелтая с многочисленными черными пятнами. Распространен он от Абиссинии до юго-западной Африки. В юго-западной Азии водится известный с древнейших времен охотничий гепард, по-индусски чита. От африканского он отличается окраской. Основной цвет его меха очень светлый, желтовато-серый. На этом фоне разбросаны черные и бурые пятна, которые на спине тесно сближены и почти сливаются, а на конце хвоста образуют кольца. Длина тела читы доходит до 1 метра 40 сантиметров, длина хвоста — более 75 сантиметров. По величине тела чита не больше леопарда, но выше его.

Этот гепард водится и в СССР. Он встречается по всей советской Средней Азии, начиная от восточного берега Каспийского моря до Тянь-Шаня, но всюду очень редок.

Это настоящее степное животное. По сравнению с кошкой чита ступает более твердо и делает бóльшие шаги. Лазать гепард не может. Он мурлычет, как домашняя кошка, только гуще, грубее, при раздражении фыркает, как все кошки, ворчит и щелкает зубами.

Пища охотничьего гепарда состоит главным образом из жвачных животных малой и средней величины, которых он ловко ловит. Любимая добыча его — антилопы. В беге на короткое расстояние гепард одно из самых быстрых животных. На бегу он напоминает борзую собаку. Однако большие расстояния гепард не может пробегать так быстро, он скоро устает, и лошадь легко догоняет его. Гепард не полагается только на быстроту бега, он умеет и подкрадываться к добыче. Заметив стадо пасущихся антилоп, гепард прижимается к земле и ползет беззвучно, но быстро, стараясь скрыться от бдительных глаз вожаков стада. Ползет он, совершенно согнув длинные ноги и скорее по-лисьи или по-волчьи, чем по-кошачьи. Он никогда не подкрадывается с наветренной стороны и замирает неподвижно на месте, если вожак стада встревоженно поднимет голову. Подкравшись к стаду, гепард выбирает животное, стоящее ближе, и с большой быстротой бросается на него, гонится за ним, ударом лапы по ногам сбивает на землю и хватает за горло.

Гепард.

В неволе гепарда дрессируют для охоты. В Индии им с успехом пользуются для охоты на степных животных, подобно тому как используют сокола и беркута для охоты на птиц и лисиц. Встарину монгольские ханы устраивали охоты с гепардами и брали с собой сотни этих животных. Еще и теперь у некоторых туземных раджей Индии содержатся гепарды. Еще не так давно гепардов дрессировали для охоты в Иране, Абиссинии и Алжире. В средние века были охотничьи гепарды у королей Западной Европы и у русских удельных князей.

В Индии с читой охотятся и теперь. Отправляясь на охоту, охотники завязывают зверю глаза и, держа его на привязи, везут на легкой двухколесной арбе. Затем охотники стараются, насколько возможно, приблизиться к стаду антилоп, снимают повязку с глаз гепарда и показывают ему добычу. Едва животное завидит антилоп, как тотчас же сползает с арбы и начинает осторожно подкрадываться к стаду. Если нападение удается, то чита валит на землю антилопу или оленя, а охотники подбегают, перерезают добыче горло и собирают кровь в деревянный сосуд. Напоив читу этой кровью, ей снова завязывают глаза.

«Должно казаться странным, — говорит Брэм, — что сведения о жизни гепарда, которого так часто приручают, очень скудны. Я безуспешно расспрашивал о гепардах арабов-кочевников в Африке, которые отлично знают этих животных. Они мне сообщили только, что гепардов ловят петлями и что, несмотря на дикость и бешенство вначале, гепарды приручаются в самое короткое время. Стерндаль рассказывает несколько больше о гепардах Индии. По его словам, детеныш гепарда чисто серого цвета, за исключением черной полоски на носу. В Индии никогда не воспитывают для охоты детенышей, а ловят только взрослых, уже умеющих охотиться гепардов. Туземцы рассказывали этому натуралисту, что гепард наедается лишь раз в три дня, но ест очень много и спит потом в своем логовище. На третий день встает и отправляется к определенному дереву, где собираются и другие гепарды. Там они играют друг с другом и „точат когти“, царапая дерево. В этом рассказе есть доля правды, так как именно около таких деревьев гепардов и ловят. Здесь шагов на двенадцать в окружности укрепляют на деревянных кольях множество петель, какие употребляют для ловли антилоп; затем охотники прячутся за ширмой из ветвей, поставленной на расстоянии восьмидесяти шагов, и караулят. Один охотник, присутствовавший на такой ловле, рассказывает, что, когда солнце стало садиться, показались вдали четыре читы. Они играли, гоняясь друг за другом, — очевидно, это было одно семейство. Скоро они все подбежали к дереву, причем два более крупных зверя были впереди и сразу оба запутались лапами в петлях. Туземцы подбежали, набросили на них попоны, связали им ноги, а потом надели на головы особые кожаные покрывала. Один неловкий туземец был сильно укушен в руку. Пойманных зверей на арбах, запряженных быками, отвезли в деревню. В деревне воспитание их началось с того, что изо дня в день женщины и дети, смеясь и болтая, находились около них, чтобы прежде всего приучить их к человеческому голосу. Приблизительно через шесть месяцев после поимки читы становятся годными для охоты, и любители покупают их за высокую плату. Их никогда не держат в клетках, а всегда, как собак, на привязи.

Для каждого, кто видел гепарда в неволе, ясно, что приручение этих зверей — действительно нетрудное дело.

Я думаю, что во всем семействе кошек нет ни одного столь добродушного создания, как охотничий гепард, и сомневаюсь, чтобы какая-нибудь дикая кошка могла быть так приручена. Добродушие составляет основную черту характера этого животного. Привязанному гепарду и в голову не приходит перегрызть тонкую веревку, которой он привязан. Никогда он не причинит вреда тому, кто с ним возится. Можно смело подходить к гепарду, гладить его и ласкать. Ласки он принимает довольно холодно, только мурлыкать начинает сильнее, чем обычно. Он, пока не спит, непрерывно мурлычет по-кошачьи. Часто он подолгу стоит неподвижно, смотрит в одну точку и мурлычет с довольным видом. В такие минуты куры, голуби, воробьи, козы и овцы могут смело проходить мимо него: он не обращает на них никакого внимания. Только появление какого-нибудь хищного животного нарушает такое созерцательное настроение гепарда. Мурлыканье мгновенно прекращается; взгляд делается острым; гепард навостряет уши и готовится к прыжку.

Шлегель рассказывает о гепарде, которому днем позволяли бегать на свободе и привязывали только на ночь. Его любимое место было около теплой печки. В холодную и даже слегка прохладную погоду он совсем не хотел покидать комнату, особенно место у печки. Выходил на двор он только для естественных надобностей, так как отличался большой чистоплотностью и не пачкал в доме. Вечером он без сопротивления позволял сажать себя на цепь и даже сам просовывал голову в ошейник, который перед ним держали. Он знал свою кличку „Бетти“ и был особенно привязан к детям, прыгал и играл с ними. В обращении со взрослыми он был сдержаннее. На животных, в том числе на кошек и собак, не обращал никакого внимания. Летом он охотно лежал в саду на солнечном припеке. На прогулках, когда хозяин брал его с собой, он вел себя, как благовоспитанная собака: иногда забегал вперед, но вскоре возвращался назад, был послушен и не трогал встречавшихся домашних животных. В воду никогда не шел. Свой мех он содержал в чистоте и никогда не страдал от паразитов. Кормили его вареным мясом и молоком с хлебом».

В зоологических садах и зверинцах гепарды редко выживают долго. Они чувствительны к холоду и переменам погоды и не выносят долгого заключения в клетке.

Фенек

Когда горячее солнце Сахары склоняется к западу и зной сменяется свежестью, в оживающей пустыне появляются осторожные стайки красивых маленьких зверьков. Это степные лисицы, или фенеки, принадлежащие к семейству собачьих. У них маленькая и тонкая мордочка с большими красивыми глазами и огромными ушами. Фенек — самая маленькая из лисиц. Длина ее тела с хвостом не превышает 65 сантиметров, длина хвоста — 20 сантиметров. Мех этого зверька мягок и шелковист, на спине и на боках песочного цвета, а на груди и брюшке белый. Хвост песочного цвета с черным пятном у основания и таким же пятном на конце.

Фенек водится в сухих степях и песчаных пустынях Северной Африки. Он копает норы в песчаной почве и умеет, когда его преследуют или при иной опасности, быстро закапываться в рыхлый песок. Днем он спит в своей подземной норе, свернувшись клубком. С закатом солнца просыпается и прежде всего бежит к месту, где есть вода. Пьет он много и, только напившись досыта, отправляется на охоту. Любимую пищу фенека составляют птенцы и яйца. Он не щадит ни одного гнезда. Ловит он и взрослых птиц. Если не удастся поймать птицу, он ест тушканчиков и других грызунов, ящериц, жуков и стрекоз. При случае фенек посещает пальмовые рощи, где ест финики; не пренебрегает он и другими плодами, не исключая арбузов.

Фенек и египетский тушканчик.

Во время охоты все движения этой красивой лисички отличаются ловкостью и легкостью. «В сумерки, — говорит Брэм, — слышен иногда в степи тихий своеобразный визг фенека. При счастливых обстоятельствах можно увидеть между песчаными холмами и скалами или в густой траве, как фенек подкрадывается к добыче. Он ползет очень осторожно, прислушиваясь, оглядываясь и обнюхивая воздух. Ничто не ускользает от его внимания. Вот большие уши фенека уловили чуть заметное шуршанье кузнечика в траве. Зверек тотчас же находит добычу и съедает ее. Ловкая ящерица скользнула по песку, но фенек и ее услышал и поймал. Но это все не главная добыча фенека. Горе жаворонку, который случайно опустился на землю недалеко от тропинки, по которой крадется фенек. Жаворонок погиб, если хоть раз шевельнул крыльями! Горе и степному рябку, — за этой птицей фенек крадется особенно охотно. Одного рябка ему достаточно, чтобы быть сытым самому и накормить голодных детенышей. Надо видеть фенека, когда он своим тонким чутьем выследил выводок рябков! Может быть, только одна из этих птиц пересекла охотничью тропинку фенека, но и этого достаточно. Он тотчас же отыскивает след и, невидимый, неслышный, тихо крадется, обнюхивая землю. Фенек очень хорошо знает этих птиц. Его не обманут камни и кучки песка, издали похожие на рябков: острое обоняние и хороший слух укажут ему верный путь. Как ни ничтожен шум, который произведет рябок, усаживаясь на ночлег, как ни мало заметно движение оглядывающейся в полусне птицы, как ни незначителен запах, оставляемый рябком на земле, — от фенека ничто не укроется. Вот он уже у добычи и ползет почти на животе. За последним кустиком он останавливается. Как блестят его глаза, как широко растопырились его уши, как жадно смотрит он на дремлющую, усталую птицу! Вся жизнь его как бы сосредоточилась в глазах, а туловище словно окаменело и кажется изваянием, сделанным из песка пустыни. Но вот последний прыжок, рябок замахал крыльями и, не успев взлететь, очутился в зубах фенека. Все соседние птицы, громко хлопая крыльями, поспешно взлетают, некоторое время беспорядочно носятся в ночном мраке и снова опускаются на землю, не подозревая, кто прервал их сон».

По сведениям арабов, фенек мечет в марте три-четыре слепых детеныша и заботливо воспитывает их. В неволе зверек легко делается ручным и привязывается к своему хозяину, особенно если он попал в руки человека еще молодым. При хорошем обращении и уходе фенеки хорошо переносят неволю, но требуют теплого помещения.

Лисы

Лисицы имеют почти такой же склад тела и такие же зубы, как собаки, волки и шакалы, но отличаются от них более длинным туловищем, ниже посаженным на ногах, и более пышным длинным хвостом.

Лисица — одно из самых известных диких животных. О ней упоминают пословицы и поговорки, про нее сочинено множество сказок; лучшие баснописцы всех времен и народов делали ее героиней своих басен, а великий немецкий поэт Гёте написал о ней целую поэму. Однако во всех этих сказках и баснях образ лисицы мало соответствует действительности. «Беспристрастный наблюдатель, — говорит натуралист Пехуэль-Леше, — не найдет у этого животного той степени понятливости, хитрости и находчивости, которую ей приписывает народная молва. По моему мнению, лисица по своей сметливости мало разнится от других хищных зверей, например от волка. За ней можно признать только способность отлично пользоваться местными условиями, чтобы спасаться от врагов; но и у других зверей из семейства собак развита та же способность. При опасности лиса иногда впадает даже в панику. Она попадается несколько раз сряду в одни и те же ловушки, и вообще ее легко обмануть. Во время облав она боится флажков и тряпок и не решается пробежать мимо них, несмотря на крики загонщиков и выстрелы охотников. Когда охотник стоит неподвижно, лиса не скоро узнает о его присутствии и долго не чует его, если он приближается к ней с наветренной стороны. Зрение и обоняние у нее не особенно сильно развиты».

По окраске своего прекрасного меха лисицы очень разнообразны. Среди них бывают и снежно-белые альбиносы, и очень темные, черно-бурые, и даже совершенно черные лисицы, изредка встречающиеся у нас в СССР в северных областях и на Кавказе и чаще в северо-восточной Сибири. Пушная промышленность в зависимости от цвета шерсти различает целый ряд сортов лисицы: караганка (серая степная лисица), красная, огневка (ярко-рыжая), крестовка (темная, у которой буроватый цвет часто идет пересекающимися полосами вдоль хребта и через лопатки), сиводушка (темная чернобрюхая лисица, переходная к чернобурой) и чернобурая.

Наиболее ценными считаются самые темные лисьи шкуры — черно-бурого или черного цвета. Ярко-рыжие шкуры лесных лисиц ценятся выше, чем светлые степных лисиц. Чисто белые лисицы, хотя и очень редки, ценности не имеют. Сиводушка может быть и темной формой лисицы и помесью лисиц красной и черной.

Лисица.

Лиса — ценный пушной зверь. В СССР ежегодно добывается до полумиллиона лисьих шкур, лучшие из которых оцениваются свыше пятидесяти рублей, а чернобурые шкуры стоят иногда сотни рублей. Лисы полезны не только своим мехом, но и тем, что истребляют грызунов, вредных для сельского хозяйства и лесоводства.

В Северной Америке, начиная от крайнего севера, живет американская лисица, которая очень похожа на нашу европейскую и сибирскую. Среди красных лисиц там, как и у нас, встречаются такие, шерсть которых окрашена темнее. Чаше, чем в Сибири, встречаются там совершенно черные лисицы с серебристым налетом. Их так и называют серебристыми лисицами. Таких именно лисиц, шкурки которых ценились очень дорого, в Канаде и Соединенных штатах лет сорок назад начали держать в клетках для получения приплода и шкурок. Черные лисицы начали правильно размножаться в неволе, и мало-помалу, сначала в Америке, потом и в Западной Европе и в СССР, возник целый промысел разведения черных лисиц на особых лисьих фермах. Теперь таких ферм очень много. Есть фермы, в которых держат и кормят по тысяче лисиц и больше. У нас два больших лисьих совхоза находятся вблизи Москвы и один у города Повенца.

Лисицы живут в большинстве стран Северного полушария: во всей Европе, в Северной Африке и в Западной и Северной Азии. Селятся они в самых разнообразных местностях. К числу злейших врагов лисицы принадлежит волк; поэтому там, где много волков, лисицы размножаются не очень сильно; и наоборот, в странах, где истребляют волков, число лисиц большей частью увеличивается.

Лисица выбирает свое логовище с большой осторожностью. Она устраивает его под камнями или между корнями больших деревьев. Логовище состоит из глубокой норы с довольно просторной камерой. Однако по возможности лисица старается завладеть чужой, уже готовой норой. Охотнее всего она пользуется покинутым логовищем барсука, а иногда даже живет с ним в одной норе. Осенью и зимой, особенно на равнинах, лисица иногда живет под кучей хвороста или под камнями или устраивает свое логовище в дупле старой ивы, а то просто в ямке под густыми кустами. В бурю, дождь, мороз и в сильную жару лисица почти все время лежит в норе; в хорошую же погоду зимой и летом она рыскает по окрестностям за добычей и засыпает где придется. В теплых степных странах, где мало леса, например в плодородной части Нижнего Египта, лисицы роют норы только для своих детенышей, сами же обыкновенно живут на поверхности земли.

За добычей лиса отправляется преимущественно по ночам, но в мало населенных и спокойных местностях охотится и днем. Она крадется очень тихо и осторожно, время от времени осматривается и обнюхивает воздух, старается как можно лучше прятаться, для чего выбирает себе путь между камнями, кустами и в высокой траве. Обычно она не покидает леса, а если ей приходится перебегать полянку, она решается на это лишь в том случае, когда находит на ней прикрытия в виде кустов и больших камней. Опытные охотники хорошо знают привычки лисицы и почти всегда угадывают, по каким тропинкам (лазам) она должна пробежать из одной части леса в другую.

Добыча лисицы состоит из разнообразных животных, начиная от молодой косули и кончая майским жуком, но чаще всего она ловит различных мышей. Исследование желудков убитых лисиц показало, что лиса ест, кроме живой добычи, также падаль и ягоды. Мелких грызунов она поедает очень много. При вскрытиях находили в желудке одной лисицы до пятидесяти штук мышей и полевок. Успешно охотится лиса за зайцами и кроликами, ловит птиц и опустошает птичьи гнезда. Известны случаи, когда лисицы подплывали к гнездам лебедей и загрызали сидевших на яйцах самок. Очень часто они нападают ночью и на домашнюю птицу, а иногда таскают кур со двора и днем. Особенно часто лиса посещает птичники в то время, когда кормит подрастающих детенышей. «Возвращаясь в одно майское утро с охоты, — сообщает старший лесничий Мейеринк, — я увидел в трехстах шагах от себя дуб, по сучьям которого спокойно и медленно передвигалось что-то белое. Я подбежал ближе и увидел лисицу, которая тащила в зубах домашнего гуся. Я успел уже приблизиться шагов на семьдесят и готовился спустить курок, когда лисица вдруг бросила гуся и, прыгая с ветки на ветку, быстро скрылась из виду. Отметив место, где находился этот дуб, обрезками бумаги, я подобрал раненого гуся и отправился домой за помощниками. Через два часа я снова был у отмеченного дуба с несколькими охотниками, вооруженными топорами и лестницей. Мы стали стучать топорами по дереву до тех пор, пока не выгнали оттуда лисицу, которая тут же была убита. Она оказалась самкой, а набухшие сосцы ее указывали, что у нее были маленькие детеныши. Тогда охотники взлезли на дерево и палкой стали исследовать дупло. На глубине полутора метров мы обнаружили лисят и, продолбив дерево у основания дупла, достали через сделанное отверстие весь выводок, состоявший из четырех одномесячных лисят».

Лисица бегает быстро и ловко. Она умеет ползать, неслышно скользить по земле, мчаться во весь дух и делать очень большие прыжки. Однако хорошие борзые собаки легко ее догоняют. При быстром беге лисица держит свой хвост (по-охотничьи — трубу) навытяжку, откинув его назад, а при ходьбе волочит его по земле. Когда лисица подстерегает добычу, она ложится плотно брюхом на землю, а когда отдыхает, то нередко, подобно собаке, укладывается, свернувшись клубком, или ложится на бок. Очень часто она сидит на задних лапах, совсем как собака, а свой пушистый хвост закидывает к передним ногам. Воды лиса нисколько не боится, идет в нее охотно и плавает легко и быстро. Лазает она тоже довольно легко и иногда взбирается на нижние ветви деревьев. При наводнениях или весной при полой воде лисицы нередко взбираются на ветлы речной долины.

Голос лисицы напоминает отрывистый лай, который переходит в звонкий тонкий визг. Взрослые лают редко, лишь перед грозой, в непогоду или при больших морозах. Лисята же кричат и тявкают всякий раз, когда голодны или начинают скучать. В гневе или при опасности лиса громко ворчит.

Лисицы не собираются стаями, хотя их нередко встречают по нескольку штук в одной норе. Между собой они живут далеко не дружно, а при голодовках пожирают своих раненых и слабых сородичей. Лесничий Мюллер наблюдал, как шестеро лисят сначала весело играли друг с другом, потом из-за чего-то поссорились и одного искусали до крови. Раненый зверек собрался было убежать, но был настигнут своими сестрами, умерщвлен и тут же съеден. Такая же участь постигла одну подстреленную молодую лису, которая имела еще силы добраться до норы, но там была съедена своими сестрами.

Лисица-самка в мае рождает от четырех до шести слепых детенышей. Лисята начинают видеть через двенадцать дней, через три-четыре недели перестают сосать, но еще три-четыре месяца живут в норе, куда мать приносит им добычу.

Маленьких лисят легко воспитать под собакой, которая подпускает их к своим сосцам наравне со щенятами. Если с ними хорошо обращаться, то они скоро делаются ручными. «Из многих живущих у меня лисиц, — рассказывает Ленц, — последняя, самка, была самой ручной, так как я взял ее совсем маленькой, когда она только еще начинала самостоятельно есть. Первое время она отличалась особенным задором и горячностью. Когда ей давали любимое ее кушанье, она начинала злобно ворчать даже и тогда, когда ее никто не трогал. Однако дружеское и ласковое обращение с ней скоро сделало ее настолько ручной, что она не сердилась даже тогда, когда я вырывал из ее окровавленной пасти только что загрызенного ею кролика. Она всегда с большим удовольствием играла со мной. Став взрослой, она тоже всегда радовалась моему приходу, виляла хвостом, как собака, и с визгом прыгала вокруг меня. Если мимо проходила собака, она принималась прыгать и скалить зубы. Днем она была такою же бодрой, как и ночью».

На лисиц охотятся с ружьем, травят их собаками и выкапывают из нор. Ловят их также всевозможными ловушками и железными капканами. «С большой осторожностью, — говорит Винкель, — идет лисица к тому месту, где расставлены ловушки. Однажды в зимний морозный день, когда начинало смеркаться, я был свидетелем того, как голодная лисица подошла к капкану. Старательно и ничего не подозревая, она подбирала самые дальние куски разбросанной приманки, удобно располагалась для еды и помахивала хвостом. Но чем ближе она подходила к месту, где был капкан, тем становилась осмотрительнее. Теперь, прежде чем взять кусок приманки, она несколько раз обходила вокруг него. Когда же она добралась до последнего куска, висящего в скрытом капкане, то остановилась и села. Сидя против этого рокового куска, она минут десять смотрела на него, не спуская глаз, но не решалась схватить. Потом обежала несколько раз вокруг капкана. Наконец, видимо убедившись в кажущейся безопасности, она снова подошла вплотную к капкану и протянула за куском переднюю лапу, но не могла достать его. Она снова присела перед капканом, созерцая лакомый кусок, и вдруг стремительно бросилась на него; и в тот же момент железное ожерелье охватило ее шею».

У лисиц есть враги и кроме человека. Их ловят и съедают волки, крупные хищные птицы похищают лисят, а беркут нападает даже на взрослых лисиц, хотя тем иногда удается спастись от этого могучего пернатого хищника. «Лисица, — рассказывает натуралист Чуди, — пробегавшая через глетчер, была схвачена беркутом и поднята на воздух. Но скоро хищник как-то странно захлопал крыльями и скрылся за скалой. Я поднялся туда и с удивлением увидел, как мимо меня промчалась лисица. По другую сторону скалы я нашел умирающего орла с растерзанной грудью. Лисице, видимо, удалось освободить шею и голову и вцепиться в горло птицы».

Лисицам свойственны все собачьи болезни, не исключая и бешенства.

Песец и корсак

Полярная лисица, или песец, и близкий к песцу корсак, который живет в умеренных, степных областях, значительно отличаются от обыкновенной лисицы.

Песец, или полярная лисица, как показывает уже его название, живет на крайнем севере Старого и Нового Света, встречаясь одинаково часто на материках и островах. Песцы водятся на Аляске, по всему северу Канады, в Гренландии, на Шпицбергене, в Лапландии и европейских тундрах, на Новой Земле, в северной Сибири с прилежащими островами и на Командорских островах. Обычно местопребыванием этой лисицы служит кругополярная тундра, в которой песцы и строят свои норы. Только зимой часть песцов откочевывает в самые северные области тайги.

По складу тела песец напоминает лисицу. Длина его туловища — 60 сантиметров, длина хвоста — 30 сантиметров. Песцы бывают белые и так называемые голубые. Особенно ценятся голубые песцы, которые зимой и летом имеют одну и ту же темную окраску каштаново-дымчатого цвета. Лучшими по качеству считаются шкурки с голубоватым оттенком. Но голубые песцы редки всюду, кроме северных областей Тихого океана. Белые песцы меняют окраску: зимой они снежно-белого цвета, а летом на спине, плечах и голове шерсть их становится темной. Таких летних песцов зовут «крестоватиками». Эти изменения в окраске вызываются сложной линькой.

Песец зимний.

В советском пушном хозяйстве на Командорских островах белых песцов издавна вылавливают, поддерживая размножение только голубых. Большим преимуществом песцов по сравнению с другими ценными пушными зверями является их сильная плодовитость, что особенно важно для их разведения в пушных хозяйствах. Число детенышей у песцов в одном помете может достигать шестнадцати штук, а по утверждению наших промышленников — даже двадцати штук. Обыкновенно же детенышей в помете бывает меньше.

Из белых песцов лучшими считаются новоземельские. В целях сохранения этого зверя советским правительством запрещена охота на крестоватиков, то есть на летних и молодых песцов, шкурки которых в это время малоценны.

Песец летний (крестоватик).

Песцы все время усердно отыскивают добычу и только при дурной погоде или при опасности прячутся в ущельях скал или в выкопанных норах. В пище они мало разборчивы и едят все, что попадается, в том числе и морских беспозвоночных, но любят охотиться за мышами. Десятки и сотни километров следуют они за переселяющимися пеструшками. Ловят они и белых куропаток, береговых и морских птиц, но особенно много истребляют птичьих яиц и выводков. При большом голоде песцы пожирают испражнения животных и проникают в человеческие поселки, утаскивая оттуда все, что могут найти. Если же пищи у песца в избытке, то часть ее он тщательно зарывает в землю прозапас, а затем, по мере надобности, вытаскивает оттуда.

«Европейские песцы избегают человека, — сообщают ученые-наблюдатели Копеланд и Пайер, — но гренландские, напротив, обыкновенно умеют поживиться около людей. Они нередко сопровождают охотничьи сани и на почтительном расстоянии бегут следом за ними в ожидании охоты и добычи. Случается, что они, побуждаемые любопытством или каким-либо соблазнительным для них запахом, бегут за санями целые километры. Они, не сводя глаз, смотрят на затертое льдом судно, словно предвкушая поживу. Словом, песцы настолько освоились с ролью паразитов, что иногда от них трудно отделаться. Случается, что песец по целым часам что-то гложет и грызет около раскинутой палатки, а если их соберется несколько, то начинаются возня и драки. Когда человеку надоедает вся эта суматоха и он выходит из палатки, чтобы разогнать их, они и не думают убегать. Наоборот, они дерзко смотрят в глаза, злобно лают и уходят нехотя, очень медленно отступая и ворча».

Так же дерзки бывают песцы на Командорских островах, где их охраняют бóльшую часть года.

«Постоянно проявляя хитрость, проворство и ловкость, — говорит Брэм, — песцы иногда поражают такими бессмысленно-отважными выходками, каких не встретишь у других животных. В этом я лично убедился следующим образом. Однажды вечером мы встретили песца у Доврофиельде (в Норвегии) и семь раз стреляли по нему из ружья, но не попадали. Песец не убежал, а, наоборот, стал следовать за нами и еще минут двадцать шел позади нас, пока не кончились скалы. Его не могли отогнать даже метко брошенные камни, к которым он отнесся так же равнодушно, как и к просвистевшим около него пулям. Сопровождавший меня охотник рассказывал, что он не раз ловил этих животных руками, так как песец без всякой робости подбегал к нему вплотную и, с любопытством рассматривая его, садился перед ним. Однажды песцы съели оленью шкуру, на которой он спал. Хижина его стоит уединенно на горе, и зимой ему постоянно приходится бороться с назойливостью песцов».

Очень интересно и подробно описывает песцов спутник Беринга, известный натуралист и путешественник Стеллер. Ему вместе с командой корабля Беринга, погибшего у впервые открытых тогда (в 1741 году) Командорских островов, пришлось прожить целую зиму на необитаемом острове, названном после островом Беринга. «В продолжение нашего несчастного пребывания на этом острове, — пишет он, — я имел случай изучить нравы песцов, в наглости, хитрости и пронырстве значительно превосходящих обыкновенную лисицу. Они и днем и ночью забирались в наши жилища, таскали оттуда все, что могли унести, даже совсем им не нужные вещи: палки, ножи, мешки, сапоги, чулки и шапки. Они так ловко умели откатывать от наших складов бочки провизии и вытаскивать из них мясо, что вначале нам и в голову не приходило считать виновниками краж этих четвероногих грабителей. Когда мы сдирали шкуру с какого-нибудь убитого животного, песцы рвали мясо из наших рук. Как бы мы старательно ни зарывали те или иные продукты и как бы ни закладывали их камнями, песцы все-таки общими усилиями откапывали и доставали спрятанное. Если мы подвешивали провизию на высоком столбе, они подкапывали столб и опрокидывали его или же один из них, подобно кошке или обезьяне, взлезал на столб и сбрасывал на землю подвешенное. Они следили за нашими поступками и ходили за нами по пятам, мешая нашим занятиям. Когда море выбрасывало какое-нибудь животное, они съедали его очень быстро. Если же не успевали съесть его сразу, то остатки перетаскивали по частям на гору, зарывая там на наших глазах под камнями… Так они бегали взад и вперед до тех пор, пока не перетаскивали всей добычи. При приближении человека вся стая соединялась в кучу, и все вместе начинали рыть песок и быстро закапывали в него какого-нибудь калана (морскую выдру). Когда ночью мы спали под открытым небом, они стаскивали с нас шапки и крали рукавицы из-под изголовья, утаскивали шкуры и кожи, служившие нам одеялами и подстилками. Если мы ложились прямо на только что убитого калана, чтобы они у нас его не стащили, то и это не помогало. Они все-таки во время нашего сна ухитрялись объедать все мясо и внутренности убитого животного. Поэтому мы спали всегда с палками в руках, чтобы отгонять и бить песцов, когда они беспокоили нас.

Когда мы на каком-нибудь переходе усаживались отдохнуть, песцы тоже останавливались и, поджидая нас, выделывали всякие штуки. Они подкрадывались к нам, когда мы дремали, грызли ремни, которыми были стянуты наши неуклюжие самодельные сапоги, а иногда начинали грызть и сапоги, и обнюхивали нас, чтобы убедиться, живые мы или мертвые. Когда мы только высадились на остров и стали рыть могилы для умерших товарищей, песцы успели отъесть у покойников носы и пальцы на руках и ногах. То же пытались они проделать с больными и слабыми, и нам приходилось сторожить больных товарищей и отгонять наглых зверей. Никто из нас не выходил из палатки для естественных надобностей, не вооружившись палкой, чтобы защищать обнаженное тело от их укусов, но экскременты они пожирали тотчас же, как голодные свиньи. Каждое утро мы наблюдали, как песцы бегали вокруг лежащих на берегу тюленей и морских котов, обнюхивая спящих, и, если находили между ними мертвого, тотчас же принимались терзать труп, таская его из стороны в сторону. Так как тюлени иногда душат во время сна своих детенышей, то песцы нередко по утрам вытаскивали мертвых тюленят.

Песцы не давали нам покоя ни днем, ни ночью, и мы так были озлоблены против них, что убивали и старых и малых без всякой жалости. Эти животные до такой степени жадны на еду, что, держа в одной руке кусок мяса, а в другой топор или палку, можно приманить их совсем близко и тут же убить. Однажды мы положили труп тюленя, а сами стали на расстоянии в несколько шагов. Песцы не замедлили явиться и принялись пожирать мясо. Мы их всех перебили на месте, но пока убивали одних, другие продолжали рвать труп тюленя. Мы вырыли яму и бросили туда убитых песцов. Прошло совсем немного времени, и яма переполнилась живыми песцами, терзавшими своих мертвых собратьев. Мы и этих всех перебили палками. Хотя мы и не пользовались прекрасными шкурками, третья часть которых принадлежала голубым песцам, и даже не сдирали их, тем не менее мы истребляли беспощадно этих животных, как своих заклятых врагов. Если этим надоедливым зверям попадалась какая-нибудь несъедобная вещь, например снятое нами платье, ни один из них не проходил мимо без того, чтобы не изгадить его своим калом или мочой».

Понятно, что в настоящее время, когда песцов повсюду преследуют, они уже не так доверчивы и избегают человека. Свои прежние привычки они проявляют в некоторой степени в хозяйствах, где их охраняют и разводят. Разводят песцов преимущественно на островах, лежащих у берегов Аляски, и на наших Командорских островах. Держат их также на пушных фермах в Европе и Америке. В тундре и на островах Северного Ледовитого океана на песцов охотятся и ловят их капканами и различными ловушками. У нас собирают ежегодно от пятидесяти до ста тысяч шкур зимнего песца.

Корсак, близкий родич песца, похож на него ростом и складом тела, но по окраске рыжеватого меха напоминает степную лисицу. Область распространения корсака начинается от степей, окружающих Каспийское море, и идет вплоть до Монголии. Держится корсак исключительно в степных местностях. Зимой он в значительном количестве откочевывает из более северных областей на юг, а с наступлением весны возвращается обратно. Постоянного жилища корсак не имеет. Он редко роет нору и чаще ведет бродячий образ жизни, спит под открытым небом или в случайно найденной норе байбака.

Корсак.

Главная пища корсаков — зайцы и мелкие грызуны. Но они ловят также птиц, ящериц, лягушек и крупных насекомых, особенно саранчу. О размножении корсака точных сведений нет.

У корсака мягкий, довольно густой, теплый и красивый мех, который ценится, и потому эту лисицу усиленно преследуют. Ловят корсаков различными ловушками, травят собаками и охотятся на них с прирученными орлами. На наш пушной рынок поступало ежегодно до двухсот тысяч шкурок корсака. В последние годы это количество несколько сократилось.

Неволю корсак переносит довольно хорошо. «Я долгое время держал у себя корсака, — говорит Брэм, — наблюдал корсаков в других местах неволи и не заметил особенной разницы в его образе жизни сравнительно с обыкновенной лисицей. Он принадлежит к наиболее удобным обитателям зоологических садов: скоро осваивается с отведенной ему клеткой, не боится ни летней жары, ни зимнего холода, выдерживает с одинаковым равнодушием и солнечный жар и жестокие морозы. Корсаки в неволе прекрасно размножаются».

Шакалы

Шакалы, которых у нас на Кавказе зовут чекалками, похожи на волков, но меньше их по размерам. Обыкновенный, или золотой, шакал имеет высокие ноги, морда его острее, чем у волка, но не такая острая, как у лисицы; пушистый хвост висит почти до земли. Жесткая и не очень длинная шерсть его неопределенной окраски: основной цвет серовато-желтый, переходящий на спине и по бокам в более темный, а на брюхе и груди в более светлый. Иногда мех шакала пересекается темными неправильными полосами и волнистыми линиями. Длина его стройного туловища — от 65 до 80 сантиметров, длина хвоста — от 20 до 30 сантиметров.

Родиной обыкновенного, или золотого, шакала считают Азию. Он встречается в Индии, Белуджистане, Афганистане, Иране, Закавказье, Малой Азии, Палестине, Аравии и переходит в Северную Африку. В Европе он живет в Греции, в некоторых местностях Далмации и в европейской части Турции. В пределах СССР этот шакал встречается в лесах и зарослях речных долин на Кавказе, к северу до Терека и Новороссийска, в закаспийских степях и в Туркестане, к северу до Аральского моря. Эти животные приносят человеку и вред и пользу. Они вредят частыми нападениями на домашнюю птицу и истреблением дичи, а полезны тем, что уничтожают падаль и крыс в городах, селениях и их окрестностях.

Обыкновенный шакал.

По образу жизни шакал занимает среднее место между волком и лисицей, но более походит на волка. Днем он прячется, а вечером выходит на охоту и громким воем сзывает своих сородичей, с которыми охотится вместе. Очень редко шакал ищет добычу в одиночку. Шакалы совсем не боятся близости людей. Они смело приходят в деревни и даже города, залезают на скотные дворы, в хлевы и птичники, где хватают, что могут. Как только наступает ночь, отовсюду начинает доноситься их многоголосый и жалобный вой, похожий несколько на вой собак. Обычно, как только один шакал подаст голос, все другие начинают подтягивать. Голоса раздаются с разных сторон и на разных расстояниях, образуя хор стонов и воплей. Такой вой раздается иногда целую ночь, не давая заснуть непривычному человеку, особенно если ему приходится ночевать в лесу или в поле.

Ту пользу, которую шакалы приносят, уничтожая трупы и истребляя крыс, они заставляют забывать своими набегами на человеческие поселения и сады. Они душат кур, иногда загрызают ягнят, опустошают плодовые сады и виноградники. В Индии они вредят посевам сахарного тростника и кукурузы и уничтожают на кофейных плантациях большое количество спелых ягод. Они не брезгают никакой пищей: едят ящериц, лягушек, крупных насекомых, на морском берегу питаются мертвой рыбой, трупами утонувших животных и беспозвоночными. Они следуют стаями за крупными хищниками, чтобы доедать остатки их добычи. По целым дням они следят за караванами путешественников и во время остановок прокрадываются в лагерь и похищают все, что могут. Если они встречают человека, то разбегаются в разные стороны, но затем на некотором расстоянии собираются снова и идут своей дорогой.

В восточных странах рассказывают, что шакалы иногда нападают на больных и раненых людей и на малолетних детей.

Известный знаток Индии Сандерсон описывает очень интересную сцену из жизни шакалов, которую он наблюдал, подкарауливая возвращение тигра к недоеденной добыче. Сандерсон поместился на дереве и до появления тигра заметил трех шакалов. «Двое из них, — рассказывает он, — еще до заката солнца бродили около мертвой скотины. Забавно было видеть, с какой преувеличенной осторожностью они приближались к лакомой добыче, хотя тигра вблизи и не было. Решившись наконец подойти к падали, они вдруг, точно испуганные, отскочили назад, очевидно с намерением вызвать невольное движение тигра, если он находится поблизости. Проделав это несколько раз, они остались у трупа. Один из шакалов начал жадно есть и шумно отрывать куски то с одной стороны, то с другой. Второй шакал сторожил и ничего не ел. Вдруг караульный весь съежился, взъерошил шерсть, опустил хвост, словом, принял позицию защищающейся собаки и, ворча, стал подвигаться вперед мелкими шажками, как разъяренный индюк. Я подумал, что приближается тигр, но это был третий шакал, которого эти двое не хотели подпустить к добыче. Вновь пришедший, видя, что место у трупа занято, спокойно улегся в некотором отдалении и стал ожидать своей очереди. Между тем первый шакал продолжал жрать, а его товарищ по-прежнему не дотрагивался до пищи. Вдруг оба они вскочили и стали пристально смотреть в одно место, почти под тем деревом, на котором я сидел. Неожиданно они стали странно хрюкать и скакать взад и вперед, не спуская глаз все с того же места, приковавшего их внимание. Я догадался, что они увидели тигра. Движения шакалов были так выразительны, что их испуг можно было объяснить только присутствием страшного хищника. Я был тоже взволнован, так как не мог повернуться, чтобы осмотреть то место, откуда должен был появиться тигр. Внезапно шакалы прекратили свое хрюканье, громко завизжали и бросились бежать. Почти тотчас же я услышал под собой шаги тихо приближающегося тигра. Вскоре при свете яркой луны я увидел полосатую голову и плечи. Тигр на минуту остановился, потом подошел к добыче и стал смотреть вслед шакалам. Я прицелился и выстрелил, не теряя времени. С громким яростным воем пробежал тигр несколько шагов, а затем среди тихой ночи пронесся характерный предсмертный стон убитого мною животного».

Шакалы довольно плодовиты. Самка щенится летом и приносит от пяти до восьми детенышей. Она вскармливает их в скрытом логовище, а через два месяца берет с собой на охоту. Пойманные молодыми, шакалы делаются ручными легче, чем лисицы. Они привыкают к своему хозяину и не только позволяют себя ласкать, но и требуют ласки, идут на зов и виляют хвостом, когда их гладят. Даже старые шакалы постепенно привыкают к человеку и перестают кусаться. В неволе они легко размножаются и вскармливают детенышей. Шакалы, как собаки и волки, подвержены бешенству. На Цейлоне и в Индии бешеные шакалы не раз врывались в деревни и кусали домашних животных и людей.

Во Внутренней и Южной Африке живет чапрачный шакал, часто встречающийся в зоологических садах. Он несколько ниже, чем обыкновенный шакал, и, кроме того, отличается тем, что у него при желтовато-серой окраске меха вся спина как бы покрыта черным чапраком.

Чапрачный шакал.

Распространен чапрачный шакал в восточной части Африки, от средней Нубии до Капской земли. Образ жизни этого шакала такой же, как и обыкновенного. В Южной Африке этого зверя добывают охотники. Из его красивых шкурок шьют очень изящные покрывала для постелей.

Эти покрывала, сшитые из десяти-двадцати шкурок, похожи на ковры. Шкуры наших шакалов тоже идут для нужд пушной промышленности.

Волки

Волк — такой же неизменный герой сказок и басен, как лисица и медведь, но изображается в них обыкновенно придурковатым простаком, который дает себя перехитрить и обмануть лисице. Этот образ совсем не соответствует действительности. Волк по хитрости, по уменью скрываться и по осторожности не уступает лисице, а значительно ее превосходит. В большинстве случаев он умеет прекрасно приноровиться к обстоятельствам и найти выход из затруднительного положения. Он старается обмануть охотников и собак, обнаруживая большую осторожность и сметливость, и не впадает в панику даже тогда, когда за ним гонятся. Волку свойственны многие качества собаки: он силен, настойчив и понятлив. Его зрение, слух и обоняние одинаково хорошо развиты. Он очень хорошо различает следы животных и с большой уверенностью идет по тому следу, который избрал, не обращая внимания на остальные. При всяком нападении волк очень осторожен и никогда не выходит из засады, не удостоверившись в полной безопасности. Он избегает всякого шума и, как тень, приближается к своей добыче. Ко всем незнакомым ему предметам он относится недоверчиво. Он предпочитает перелезть через изгородь, но не входить в открытую калитку или ворота. Он остерегается ловушек и только в крайнем случае схватывает привязанную приманку. Но если волк попадает в волчью яму или в другую ловушку, откуда не может выйти, то нередко теряет мужество, прячется в какой-нибудь угол и ждет своей участи, почти не защищаясь. Находясь в таком положении даже среди овец, он не трогает их, как не касается и приманки, из-за которой попал в ловушку или яму.

Волк.

Волки распространены в Европе, Азии и Северной Америке. Их совсем нет в Африке, Австралии, Южной Америке и юго-восточной Азии. В Западной Европе они встречаются в небольшом количестве всюду, кроме Англии, Дании, Голландии и Швейцарии. В этих странах они давно истреблены. В северной и средней Германии волки тоже истреблены и забегают лишь изредка в пограничные местности из Польши и Франции. В СССР волки водятся по всей территории, от Северного Ледовитого океана до Закавказья.

Рост, цвет шерсти и некоторые другие признаки этих хищников в разных странах меняются в зависимости от условий жизни. Волки крайнего севера имеют белесоватую окраску шерсти, иногда даже чисто белую; такие белые волки особенно часто попадаются в низовьях Енисея. У лесных волков шерсть содержит значительную примесь черных волос и кажется поэтому серой с черноватым налетом, особенно на спине. Часто так окрашены и кавказские волки. Волки юго-восточных степей рыжевато-серые. Темно окрашенные и даже совершенно черные волки встречаются изредка всюду, в том числе и в европейских центральных областях нашего Союза. Летом шерсть у волка заметно рыжеет и становится короче.

У волка, в отличие от собаки, более сутуловатая и поджарая фигура. В то же время ездовые лайки северо-восточной Сибири и эскимосские собаки чрезвычайно похожи на волков. Вес волка доходит до 50 килограммов. Длина тела — в среднем 1 метр 15 сантиметров; высота, если мерить до плеч, доходит до 85 сантиметров; длина хвоста — 45 сантиметров. Череп волка мало отличается от собачьего. Когти на ногах длиннее и острее. Волчий след спереди более заострен, чем собачий: два средних пальца у идущего волка сильнее выступают вперед сравнительно с боковыми. След идущего или трусящего волка вытянут в линию. Волки обычно ходят «гусем», ступая след в след, как это делают рыси, так что иногда даже опытному охотнику бывает трудно определить число волков в стае.

Эти звери живут в самых различных местностях: они встречаются в лесах, степях и горах. В горах они поднимаются почти до линии вечного снега и живут здесь, преследуя добычу на горных пастбищах. В глубине тайги волки встречаются редко. Чаще всего их можно видеть ближе к человеческому жилью и возле пастбищ домашнего скота. В населенных местностях волк редко выходит за добычей до заката солнца; бывает, однако, что голод заставляет его рыскать и днем. Весной и летом, когда волки выводят детей, они живут парами, а осенью и зимой — целыми выводками. По зимам выводки иногда соединяются, образуя значительные стаи. Волки, как в одиночку, так и выводками, делают по временам большие переходы, перебираются через горные кряжи, проходят степи и леса и появляются там, где много лет подряд их не видели вовсе. Во время таких кочевок они пробегают в одну ночь от 40 до 70 километров. Днем выводок находит убежище в какой-нибудь лесной чаще, а в следующую ночь идет дальше или возвращается назад. Весной выводок рассеивается, и волки разбиваются на пары. По показаниям охотников, волчиха вместе с волком обыкновенно отыскивают свое прежнее логовище и здесь выводят детенышей. Логовище волки устраивают на земле, где-нибудь в скрытом месте: в моховом болоте, лесной чаще или кустарниках оврага. В степи они копают иногда норы с одним выходом. Щенится волчиха в апреле или мае и приносит до двенадцати слепых волчат. Щенята сосут мать шесть месяцев, но и после этого волчиха долго еще кормит их, доставляя мясную пищу. Молодые волки способны к размножению на другой год, но полного роста достигают только на третьем году. Волк легко приручается; его помеси с некоторыми породами собак способны давать потомство.

Волки очень прожорливы и требуют большого количества пищи. Они охотно пожирают падаль и остатки от трапезы рыси, ловят крыс, мышей, зайцев, душат лисиц, ежей, едят даже ящериц и насекомых, а также ягоды и другие плоды. Волки истребляют также и крупную дичь, загрызая косуль, оленей и даже лосей.

У нас волки — самые вредные хищники. Они ежегодно наносят нашему скотоводству убытки в миллионы рублей. Чаще всего волки «режут» овец и ловят собак; там, где волков много, от них во множестве погибают свиньи, поросята, телята, жеребята и домашняя птица. В тундре они часто нападают на домашних оленей.

Когда волки бродят выводками, то нападают даже на лошадей и коров. Человека волки боятся и всегда уклоняются от борьбы с ним. Страшные рассказы о свирепых волках обыкновенно сильно разукрашены фантазией и содержат самую малую долю истины. Возможно, что бывали случаи, когда очень голодная стая нападала на людей; однако опасность от волков не так велика, как часто о ней говорят. Одинокий волк никогда не нападает на человека; даже волчица не защищает своего логовища. Многочисленные случаи нападений волков на людей относятся к бешеным волкам, которые действительно очень опасны; теперь от их укусов погибают лишь немногие, большинство же искусанных вылечивается благодаря пастеровским прививкам против бешенства.

Во время охоты волк проявляет большую выдержку, осторожность и ловкость. Незаметно подкрадывается он к добыче, делает ловкий прыжок, схватывает животное за горло и валит его на землю. Он иногда по целым часам поджидает оленя или косулю на лесной тропинке, а в степи так же терпеливо подкарауливает спрятавшегося байбака. Когда волки охотятся выводками, они действуют очень согласованно: одна часть стаи гонит добычу, а другая забегает навстречу и, отрезав путь, нападает. Говорят даже, что, нападая на стадо овец целой стаей, волки будто бы поступают так: часть стаи отвлекает внимание собак и пастухов, другая же часть тем временем похищает овец. Стадо крупного рогатого скота или табун лошадей нередко отбивается от хищников, даже убивает и затаптывает некоторых из них.

В неволе волки, если они хорошо воспитаны смолоду, делаются ручными и привязываются к своему хозяину. Знаменитый Кювье рассказывает про одного волка, который был с детства воспитан, как домашняя собака. Когда он вырос, его подарили Парижскому зоологическому саду. Несколько недель подряд волк был безутешен, почти ничего не ел и относился совершенно безразлично к своим сторожам. Наконец он успокоился и стал узнавать тех из сторожей, которые входили к нему в клетку, кормили и ласкали его. Казалось, он стал забывать своего прежнего хозяина. Однажды, после полуторагодового отсутствия, тот приехал в зоологический сад. Волк сразу узнал его по голосу и, выпущенный на свободу, неистово скакал от радости. После вторичной разлуки волк опять, как и в первый раз, стал тосковать. Три года спустя его прежний хозяин снова приехал в Париж. Волк, услышав его голос, стал жалобно выть. Выпущенный из клетки, он бросился к своему воспитателю, положил передние лапы ему на плечи, стал лизать ему лицо, а когда его снова хотели запереть в клетку, он пытался кусать сторожей. После того как воспитатель опять покинул его, волк заболел и отказался от пищи. Выздоравливал он очень медленно и, оправившись от болезни, стал мрачным и злобным.

«Один из волков Бреславльского зоологического сада, — говорит Брэм, — был таким же ручным, как собака. Он радостно встречал директора сада, Шлегеля, и лизал ему руку, которую тот безбоязненно просовывал в клетку. Другой волк, который сидел в этой же клетке, относился к Шлегелю очень странно: по его приказанию он высовывал хвост из клетки, но ворчал и ляскал зубами, когда Шлегель до него дотрагивался. Однако гнев этого волка был притворный: он яростно бросался на своего сородича, когда Шлегель начинал того ласкать, и демонстративно высовывал хвост, чтобы обратить на себя внимание. Этот волк скорее готов был перенести дерганье за хвост, чем видеть, как ласкают другого. Вообще волки поддаются воспитанию и легко делаются ручными. Тот, кто умеет с ними обращаться, может воспитать животное, очень похожее на домашнюю собаку; но при этом следует иметь в виду, что к такому животному нужно относиться при воспитании иначе, чем к домашним животным, которые с незапамятных времен находятся под влиянием человека».

Североамериканские волки очень мало отличаются от наших и ведут такой же образ жизни.

Люди усиленно истребляют волков не только как вредителей, но и ради меха. В СССР ежегодно собирают до тридцати тысяч волчьих шкур, которые идут на различные меховые изделия. Волчий мех довольно грубый и тяжелый, но прочный, и очень теплый.

На волков охотятся и с огнестрельным оружием, и травят их собаками, и ловят капканами или другими ловушками. В некоторых местностях волков отравляют стрихнином. Это практикуется зимой, когда волки обычно голодают.

Дикие и домашние собаки

«Большинство фактов, — говорит Чарльз Дарвин, — заставляет нас склониться в пользу мнения о происхождении домашних собак от многих диких видов. Трудно представить, чтобы люди, распространившись по всей земле, ограничились приручением лишь одного вида так легко одомашнивающихся и таких полезных животных, как разные виды диких собак. Не следует также забывать, что различные породы собак появились очень давно и что домашние собаки разных стран обнаруживают большое сходство с местными дикими видами».

Точно установить дикие виды, от которых произошли расы домашних собак, нельзя. Можно только предполагать, что предками собак были настоящие волки Европы, Азии и Америки и некоторые виды шакалов.

Мы опишем здесь несколько наиболее известных видов диких собак, не устанавливая их родственных связей с домашними.

Гиеновая собака названа так из-за чисто внешнего сходства с гиеной. Это очень стройное и сильное животное. Окраска меха — трех цветов: белого, черного и охристо-желтого. У одних особей основным бывает белый цвет, у других — черный. Пятна на теле расположены неправильно, бывают то мельче, то крупнее, очень изменчивы по форме, но всегда окружены черными ободками; корень хвоста охристого цвета, середина черная, а конец желтый или белый.

Живет эта собака в степях Африки, к югу от Сахары. Это настоящее степное животное. Гиеновые собаки деятельны одинаково днем и ночью. Они держатся стаями от тридцати до сорока штук и охотятся вместе на различную дичь. Благодаря большой быстроте и выносливости в беге они успешно преследуют самых быстроногих и крупных антилоп. На бегу они кусают их за бока и брюхо до тех пор, пока не выпустят внутренностей. Загнанные животные падают и становятся добычей собак. Нередко гиеновые собаки нападают и на домашних животных, опустошая стада. С домашними собаками они находятся в беспощадной вражде. Говорят, что они могут быть опасны даже для человека.

Гиеновая собака.

«Интересно наблюдать, — говорит Брэм, — как охотятся эти красивые, ловкие и громко лающие животные. Вот ими вспугнута одна из больших и сильных антилоп. Она знает своих врагов и поспешно обращается в бегство, пользуясь всей силой своих быстрых ног. Вся стая собак гонится за нею с лаем, воем, визгом и необыкновенно громкими криками, которые издали напоминают звон колокольчиков. Охота продолжается долго. Антилопа из-за главной опасности забывает все остальное. Не обращая внимания на людей, которых она обыкновенно избегает, антилопа несется мимо них; ни на секунду не отставая, мчится за ней вся стая собак. Они бегут большими прыжками и придерживаются определенного порядка. Когда устают передние собаки, их сменяют задние, которые сберегали силы тем, что бежали кратчайшим путем. Таким образом собаки чередуются не раз, пока продолжается охота. Наконец антилопа устает, и охота приближается к концу. В отчаянии антилопа пытается защититься, оборачивается к врагам и грозит им рогами. Длинные острые рога описывают круги над землей. Случается, что одна или несколько собак бывают смертельно ранены, но все же через несколько минут антилопа лежит на земле, издавая предсмертные стоны, и гибнет под острыми зубами собак. Иногда антилопа снова вскакивает и пытается убежать, и гиеновые собаки с окровавленными мордами снова бегут за истерзанным животным, пока оно не падает окончательно. Вся стая с жадностью набрасывается на добычу, но сначала поедает только внутренности животного, не трогая остального тела. Бургель однажды нашел крупную, так называемую лесную антилопу, которая была только выпотрошена собаками; он воспользовался этой свежей дичью для своей кухни».

Пойманные молодыми, гиеновые собаки привыкают к своим сторожам и при их появлении выражают радость очень своеобразно. Они прыгают, как сумасшедшие, по клетке, проявляют свое удовольствие ссорами и даже драками между собой, кусаются, валяются по полу и снова бегают по клетке. Во время этих проделок они издают странные крики, напоминающие птичье щебетанье. Когда человек, вызвавший такую оригинальную веселость, войдет в клетку, они шумно окружают его и в виде ласки слегка кусают, или, точнее, чуть щиплют зубами. Вероятно, гиеновые собаки поддаются и полному приручению, но это нелегкое дело. Во всяком случае, если бы такое приручение удалось, люди приобрели бы прекрасного помощника на охоте. Гиеновые собаки размножаются в неволе, причем самка мечет до десяти щенят зараз. Но, к сожалению, эти животные, как и многие другие, привезенные из жарких стран, не выживают долго в наших зоологических садах и погибают от чахотки.

Индийская собака, по-индусски колзун, по числу зубов отличается и от волков и от шакалов, но по складу тела стоит ближе к шакалам. Шерсть у нее короткая, буровато-рыжего или серовато-рыжего цвета. Размерами она не превышает гончей собаки средней величины.

Колзун живет в Индии, начиная от Гималайских гор и истоков Инда до Ассама, и в Тибете. В Индии он встречается преимущественно в лесистых местностях и джунглях. На севере, в горных областях, где нет лесов, он довольствуется голыми скалистыми горами. За добычей эти собаки гонятся небольшими стаями, не более пятнадцати штук. Преследуют они добычу молча, изредка только жалобно повизгивают. Охотятся они неутомимо и очень искусно, применяя те же приемы, какими пользуются гиеновые собаки. Приручению колзуны почти совсем не поддаются.

Индийская собака, или колзун.

Очень похожа на колзуна малайская дикая собака, по местному наречию — адьяг. Она живет в лесах Малакки и островов Суматра, Ява и Борнео. Она несколько меньше и слабее колзуна, покрыта более ярким рыжевато-желтым или рыжевато-красным мехом. По образу жизни и способу преследования добычи адьяг мало отличается от колзуна, но добыча у него бывает иногда совершенно иной, чем у других собак. Натуралист Юнгхен рассказывает об очень интересной охоте адьягов на морском берегу Суматры. «Выйдя из кустарников, — говорит он, — я увидел на песчаном побережье удивительную картину. Тысячи скелетов огромных черепах были разбросаны на песке. Некоторые из них уже были выбелены солнцем, другие еще покрыты гниющими остатками мяса, третьи, наконец, были совсем свежие, только что объеденные, со следами крови. Все эти скелеты лежали на спине. На этом песчаном берегу адьяги нападают на морских черепах во время их перехода к дюнам для кладки яиц. Собаки появляются здесь стаями в двадцать-тридцать штук, начинают грызть черепах во всех не защищенных панцырем местах, хватают их за ноги, за голову и общими силами перевертывают этих огромных пресмыкающихся. Перевернув черепаху на спину, они начинают ее грызть со всех сторон, срывают брюшной щит и, как из огромного корыта, едят внутренности, мясо и яйца. Многие черепахи спасаются от этих собак только тем, что им удается дотащить крепко вцепившихся хищников до воды. Не всегда адьягам удается воспользоваться и уже перевернутой черепахой. Случается, что властелин джунглей — тигр — выйдет ночью из чащи, на минуту остановится, гневным взором осмотрит берег и начнет красться. Потом одним прыжком очутится среди пирующих адьягов, которые мгновенно разбегаются и скрываются в лесу. Для охоты на черепах адьяги обычно выбирают наиболее пустынные и мало посещаемые туземцами побережья. Но эти места легко открыть, потому что над ними кружится большое число хищных птиц».

Малайская собака.

Адьяги нападают и на домашний скот. Они съедают коз и овец и даже загрызают лошадей и коров, если их оставляют на ночь на пастбище или привязывают к деревьям за деревней. Преследуя добычу, адьяги, в отличие от индийских собак, громко лают. О приручении их не имеется никаких сведений.

К индийским и малайским собакам очень близок, и по признакам и по образу жизни, горный, или красный, волк, встречающийся в пределах СССР. Мех его окрашен несколько светлее, чем у описанных горных представителей той же группы.

Красный волк по внешнему виду несколько похож на довольно крупную немецкую овчарку. Голова у него широкая, с тупой мордой. Распространен красный волк в горных областях южной Сибири — от Тянь-Шаня и Алтая до Тихого океана. Он всюду редок и почти не попадается промышленникам. Образ жизни его мало известен. По рассказам охотников, красные волки охотятся также стаями. Изредка они попадают в европейские зоологические сады и даже размножаются в неволе.

Енотовидная собака, или японская лисица, встречающаяся у нас в Приамурье, распространена также в Японии и Северном Китае. Она очень низка на ногах, хотя по росту не уступает песцу. Складом тела она несколько напоминает куниц. Окраска ее меха похожа на окраску енота, отчего в пушном деле она носит название «амурского енота».

Мех ее в последнее время получил широкое распространение в пушном деле. В настоящее время этих собак разводят на советских пушных фермах и делают опыты по переселению их на вольное житье в другие места СССР. В частности, они выпущены, например, в леса Московской области. В неволе енотовидная собака скоро привыкает к человеку и теряет свою дикость.

В Китае и Японии мясо этой собаки едят.

Особенный интерес среди диких собак представляет австралийская собака, или динго. Вместе с летучими мышами и некоторыми грызунами она составляет небольшую группу пришлых животных, стоящих на высшей ступени, чем коренное животное население Австралии, которое почти целиком состоит из сумчатых зверей.

Возможно, что динго попал в Австралию еще тогда, когда этот материк был соединен с Азией. Однако некоторые натуралисты считают динго не настоящей дикой, а одичавшей домашней собакой.

Динго достигает величины овчарки среднего роста. Все тело его довольно приземисто, голова большая и довольно толстая, морда на конце тупая и широкая, уши стоячие, пушистый хвост достает до пяток, ноги короткие. Шерсть одинаковой длины на всем теле и окрашена в бледный желтовато-рыжий цвет, переходящий в серый, иногда даже в черный. Это обычная окраска, но встречаются и совсем черные динго и экземпляры с белыми лапами и другими отступлениями в цвете меха.

Австралийская собака, или динго.

Динго и теперь еще живет во всех густых лесах Австралии, в ущельях, покрытых кустарником, в рощах среди травяных степей и в самых степях. Местное население беспощадно истребляет этих собак за нападения на стада овец и уничтожение телят. Динго нападают также на диких животных австралийской фауны и особенно много уничтожают кенгуру всех видов. Боятся динго только людей и домашних собак. С охотничьими и пастушескими собаками они живут в вечной вражде. Когда несколько домашних собак увидят динго, они сразу бросаются на него и рвут на куски. То же самое случается, если стае динго попадется домашняя собака. Динго обыкновенно встречаются стайками в пять-шесть штук, реже они собираются в большие стаи.

Самка динго приносит от шести до восьми детенышей и вскармливает их в норе или логовище под корнями деревьев. При опасности, если логовище открыто, она переносит щенят в другое, более скрытое место. По наблюдениям в Бреславльском зоологическом саду, где динго размножились, мать и детеныши ведут себя, совершенно как домашние собаки. Из пяти щенков в зоологическом саду трое прекрасно выросли и стали ручными. У туземцев Австралии встречаются динго, которые живут в полудомашнем состоянии.

«Динго, — говорит Брэм, — несомненно, умное животное, и приручить его, конечно, можно, если не в первом, то во втором и третьем поколениях. Многое зависит от особенностей того или иного животного и от разумного воспитания. Шлегель, директор Бреславльского зоологического сада, рассказывает, что из двух динго, родившихся у него в саду, один сделался ручным, как собака, а другой остался диким. Ручной динго научился лаять и правильно пользовался лаем, например тогда, когда вблизи его клетки отворяли дверь. Другой динго умел только протяжно выть и издавал, подобно шакалу, хриплые крики, похожие на хохот. Вместе с ним выл всегда и тот, который умел лаять. Шлегель, сообщивший эти сведения, был согласен со мной, что потомки этих динго могли бы стать совсем домашними и сделаться полезными помощниками человека. Мне известно, что Кинг так воспитал молодого динго, что тот очень хорошо охранял стадо коров. На Сандвичевых островах натуралист Пехуэль-Леше познакомился с капитаном американского корабля, у которого динго сделался совершенно домашним животным, пользовался свободой и жил в его семье, как обыкновенно живут у нас собаки».

О бродячих собаках, которых также называют собаками-париями, можно сказать то же, что и о динго. Возможно, что они находятся на переходной стадии от дикого состояния к приручению; а вернее, наоборот, что их предки были домашними и постепенно одичали, но еще не совсем порвали связь с человеком. Бродячие собаки продолжают жить около человека и его поселений, но не имеют хозяев и находятся во вражде с домашними собаками. В большом количестве встречаются бродячие собаки в Африке, особенно в северных областях, на Балканском полуострове, в Малой Азии, Индии и на Зондских островах. Имея такое огромное распространение, эти собаки сохраняют общий тип: все они одинаковой величины, у всех довольно острая морда, стоячие уши с висячими кончиками и грубая желто-серая или желто-рыжая шерсть.

«Я наблюдал этих собак, — говорит Брэм, — в Египте и хочу вкратце передать, что мне показалось замечательным в их образе жизни. Все египетские города выстроены отчасти на развалинах древних городов, и поэтому около них находится огромное количество мусора. Целые горы этого мусора лежат даже вокруг таких больших городов, как Александрия и Каир. В этих развалинах, ямах и кучах мусора и находят себе приют бродячие собаки. Эти собаки ростом не превышают овчарки, длинный пушистый хвост у них опущен, шерсть у них серовато-желтая или буро-рыжая. Изредка среди них попадаются черные и светлорыжие экземпляры. Большую часть дня они спят в своих логовищах, а ночью бродят по окрестностям города. Каждая собака имеет обыкновенно две норы: одна из них обращена к востоку, другая — к западу. Если же мусорные кучи расположены так, что холодный северный ветер задувает в обе норы, то эти собаки выкапывают третью на южных склонах мусорных холмов. Утром до десяти часов собаки большей частью лежат в восточных норах. Там они после утреннего холода ждут солнечных лучей; но когда солнце начинает припекать, собаки прячутся в тень. Одна за другой перелезают они через кучи мусора и прячутся в западных норах, где и продолжают прерванный сон. Когда же после полудня солнце начинает припекать и с западной стороны, собаки покидают эти норы и переходят опять в восточные, где спят до заката солнца.

Вечером среди развалин начинается оживление. Собаки собираются в группы, образуя иногда большие стаи. Со всех сторон слышны ворчанье, лай и вой, всюду происходят драки. Особенно много собак собирается около какой-нибудь крупной падали. Они съедают в одну ночь труп осла или мула, оставляя только крупные кости. Если они очень голодны, то собираются около падали и днем, особенно в том случае, когда около нее появляются грифы и стервятники. Бродячие собаки яростно нападают на крылатых конкурентов, но с грифами им трудно бороться. Эти птицы храбро защищаются, и от их клювов собакам сильно достается, хотя они и остаются победителями. Главной пищей для собак служит падаль, но они занимаются и охотой: как кошки, сторожат выход песчанок из их норок или, как лисицы, подкарауливают птиц. Если поблизости нет никакой падали, собаки предпринимают довольно далекие разведки или входят в город и рыщут по улицам. Население терпит такие посещения, так как бродячие собаки пожирают всевозможные нечистоты и гниющие отбросы.

Беременная самка устраивает себе гнездо в одной из своих нор, которую она для этого углубляет и расширяет. Через некоторое время уже можно видеть, как в этом гнезде с матерью весело копошатся щенята. Нередко случается, что бродячая собака устраивает себе логовище в городе, иногда посредине улицы, под забором, около дома, и здесь воспитывает свое потомство. Собака как бы уверена, что может рассчитывать на гостеприимство людей. Трогательно видеть, как арабы, проезжающие верхом по улице, где лежит собака со своими щенятами, осторожно объезжают собачье семейство, стараясь, чтобы лошадь не раздавила щенят. Редко бывает, чтобы египтянин, проходя мимо кормящей собаки, не бросил ей хлеба, вареных бобов, кости или какой-нибудь другой еды.

Если бродячую собаку поймать молодой, ласково и разумно ее воспитать, то она быстро превращается в домашнюю. Она очень верна своему хозяину и хорошо сторожит дом. Но огромное большинство собак, родившихся на городских улицах, не находит себе хозяев; они уходят вместе с матерью за город и становятся бродячими. В местах своего постоянного обитания бродячие собаки довольно пугливы и осторожны. Особенно недоверчивы они к людям, одетым по-европейски, и при появлении их всегда убегают. Однако, если тронуть какую-нибудь собаку, то все прочие приходят в сильное возбуждение: из каждой норы показывается собачья морда, через несколько минут вершины мусорных куч покрываются собаками, и начинается неистовый шум и гам. К местным жителям, одетым по-восточному, они относятся дружелюбно и часто подходят к ним так же близко, как и домашние собаки».

До мировой войны в Константинополе, прежней столице Турции, на каждой улице жили стаи бродячих собак. Каждая стая жила в определенных кварталах и не допускала в свои владения собак из других стай. В таком же полудомашнем состоянии, как в Египте и на Балканах, живут собаки в Испании, Бразилии и у различных кочующих и охотничьих племен Африки, Азии и Австралии.

Все домашние собаки сходны между собой по образу жизни и основным привычкам. Различие в их жизнь вносят только обычаи и навыки людей, с которыми они живут. Собаки обыкновенно бодры и оживлены. Едят они все то же, что и человек: животную и растительную пищу и в сыром и в вареном виде. Все же домашние собаки больше всего любят мясо, причем протухшее предпочитают свежему. Они охотно едят падаль, если только смогут ее найти. Из вареной пищи они лучше всего едят мучное, особенно сладкие кушанья, и любят различные, преимущественно сладкие, фрукты и ягоды. Кости, мясной суп, хлеб, овощи и молоко — лучшая пища для собак. Все жареное и очень соленое им вредно. Собаку можно кормить и одним хлебом, и она будет здорова, если давать ей пищу в определенное время, а не как попало. Взрослую собаку достаточно кормить один раз в день досыта, но лучше кормить два раза: утром и вечером. Пища должна быть теплой, но не горячей. Посуда, из которой ест собака, должна всегда быть хорошо вычищенной и вымытой. Собаки пьют часто и помногу, лакая языком. Обильное питье необходимо для их здоровья. Остатки своей пищи собаки зарывают в землю. Проголодавшись, они пользуются этими запасами, но, если пищи достаточно, часто забывают о них. В северной Сибири, в Норвегии и полярных странах Северной Америки собак кормят исключительно рыбой. В южных странах собаки приучаются есть виноград и причиняют иногда значительный вред виноградникам.

Собаки прекрасно бегают, но шаг их и бег рысью имеют своеобразное косое направление. При поспешном беге они делают большие прыжки, но не могут на бегу круто поворачиваться. Плавают они очень хорошо, некоторые умеют и лазать. «Лазанье собак, — говорит Брэм, — я наблюдал главным образом в Африке. Здесь они взлезают с большой ловкостью на стены и довольно крутые крыши домов и с удивительной уверенностью, как кошки, бегают по узким карнизам». Во время отдыха собаки садятся на задние лапы, ложатся на бок или на брюхо, причем задние ноги вытягивают в сторону, а передние — вперед и кладут между ними голову. Все они любят тепло и мягкую подстилку. Сон их очень чуток. Вероятно, они часто видят сны, так как виляют во сне хвостом, вздрагивают, ворчат и негромко лают. Собаки почти не потеют, даже при усиленном и продолжительном беге; когда собаки очень разгорячены, вместо пота у них отделяется слюна и капает с высунутого языка.

Внешние чувства у собак очень развиты, но не одинаково у различных пород: одни породы отличаются более тонким обонянием, другие — слухом. Собаки не выносят ни сильных звуков, ни резких запахов. При колокольном звоне, громкой музыке или пении они воют: одеколон, эфир и другие сильно пахнущие вещества их раздражают, если находятся вблизи них. Основным чувством собак все же является обоняние, которым они главным образом и руководятся. Это ясно вскрывают опыты биологов Биффи и Шиффа. Они вырезывали у новорожденных щенков обонятельный нерв. После операции щенки были совсем здоровы, но не могли находить сосцов матери, их пришлось искусственно вскармливать. Щенки сосали нагретую овечью шкуру и узнавали мать только в том случае, если она прикасалась к ним и лизала их. Когда эти щенки подросли и стали бегать, то, немного удалившись от своего жилища, не могли найти его. Если им давали мясо и хлеб в молоке, то они лакали только молоко, не трогая ни хлеба, ни мяса. Пищу они различали по внешнему виду, ели только влажную и теплую и делали самые странные ошибки: не трогали, например, сушеного мяса, но хватали малосъедобные предметы. Сильные запахи не производили на них впечатления. Но, что всего интереснее, они не различали людей, а потому ни к кому не привязывались. Все люди были для них одинаковы, и они не узнавали даже своих воспитателей.

Собаки, став слугами человека, проявляют удивительную гибкость и приспособляемость. Человеку удалось создать специальные породы собак — охотничьих, сторожевых, ищеек, водолазов, ездовых и комнатных. Мало того, все эти породы благодаря дрессировке превращаются в цирковых артистов, поводырей слепых, собак-санитаров, полицейских, разведчиков, пожарных и приучаются выполнять всякие иные обязанности.

Собаки прекрасно понимают отношение к ним человека и соответственно сами относятся к нему. Они очень различны по характеру и способностям даже в пределах одной и той же породы. Шейтлин, один из лучших знатоков собак, говорит: «Ни одна собака не похожа на другую по внешнему виду и поведению. Только невнимательный человек не замечает природных и приобретенных качеств своей собаки». Собаки для выражения своих чувств обладают множеством средств: движения хвостом и ушами, оскал зубов, положение тела, повороты головы и, наконец, разнообразие и гибкость голоса. Собака может лаять и радостно, и злобно, и испуганно, и просто от скуки, — все эти оттенки ее голос передает очень отчетливо. Так же выразительны визг и ворчанье собак. Обладая различными интонациями голоса, собаки прекрасно разбираются и во всех интонациях человеческого голоса и очень чутко воспринимают ласку, гнев, угрозу и даже насмешку. «Я знал собак, — говорит Ленц, — которые понимали все приказания своего хозяина: запирали и отпирали двери, придвигали стул, стол и скамейку, снимали с головы хозяина шляпу или приносили ее, отыскивали спрятанную вещь. В высшей степени интересно наблюдать умную собаку, как она глядит, как прислушивается, ожидая приказаний, как радуется, когда выполнит их, какое грустное у нее выражение, когда ее не берут на прогулку, как умно она оглядывается, забежав вперед, ожидая, какое направление выберет ее хозяин. Интересно также наблюдать, как упряжная собака усердно тащит тележку, и чем больше хозяин ей помогает, тем больше и она старается».

У собак есть трудно объяснимые привычки, свойственные всем или некоторым породам. Перед сном они кружатся на одном месте, прежде чем лечь, и скребут лапами свою постель. Вообще они охотно, но без видимой надобности скребут землю. Некоторые воют и лают, глядя на полную луну. Их иногда раздражает всякое быстрое движение: с ожесточенным лаем они бегут за велосипедистом, мчатся у самого колеса экипажа и автомобиля, гонятся за катящимися шарами. Всякое бегущее существо, особенно кошка, вызывает их преследование. Многие собаки яростно накидываются на ежей, громко на них лают и, несмотря на болезненные уколы, стараются схватить их зубами. При этом собаки впадают в такой азарт, что до крови ранят себе нос и губы, хотя не только загрызть, но даже укусить ежа им не удается.

Незнакомые собаки, за редкими исключениями, не ворчат друг на друга и не грызутся. Собаки, живущие в одном доме, независимо от пола почти никогда не ссорятся.

Собака — очень заботливая мать. Она нежна со своими щенятами, облизывает и согревает их, защищает от врагов и, осторожно схватив зубами за мягкую кожу у затылка, переносит с места на место. Заботы о своем потомстве заставляют собак совершать такие поступки, которые кажутся даже маловероятными. «Один пастух из Вальтерсхаузена, — рассказывает натуралист Бехштейн, — ежегодно покупал овец в Эйхсфельде, расположенном в 18 километрах от его села. Его всегда сопровождала овчарка. Однажды во время пребывания в Эйхсфельде, где пастух закупил овец, его собака ощенилась там семью щенками. Пастух, которому нужно было гнать овец домой, был вынужден оставить собаку в городе. Однако через полтора дня после этого он, к величайшему удивлению, увидел собаку у себя на дворе со всеми семью щенятами. Собака проделала трудную работу, перетаскивая на небольшие расстояния одного за другим каждого щенка, и постепенно добралась с ними до своего дома».

Обыкновенно при матери оставляют двух-трех, самое большее четырех щенков, чтобы не слишком ослабить ее. Щенята требуют много пищи, и мать едва в состоянии хорошо выкормить их всех. Собаки, как и кошки, нередко воспитывают всяких приемышей и даже львят и тигрят. Такие опыты не раз проводились в Московском зоопарке. Собак, как и кошек, употребляют в качестве кормилиц на пушных фермах.

«Щенятам дают сосать шесть недель, — говорит Брэм, — но если мать сильна и не очень похудела, то хорошо дать щенятам пососать и еще недельки две. Когда хотят отучить щенят от молока, то матери некоторое время дают жидкий и мало питательный корм, отчего у нее пропадает молоко. Щенят постепенно приучают к легкому корму. В это время содержать их нужно особенно опрятно. На третьем и четвертом месяцах у них выпадают молочные зубы, на шестом они почти совсем отлучаются от матери и на одиннадцатом месяце сами становятся способными к размножению. Если их хотят дрессировать, то не следует терять времени. Мнение старинных охотников, что собака до году не пригодна для дрессировки, не имеет никаких оснований. В наше время лучшие воспитатели собак начинают дрессировать щенят, как только те начнут хорошо бегать, и достигают блестящих результатов. Хорошие дрессировщики никогда не бьют их, даже не бранят, а между тем собаки делаются прекрасными помощниками на охоте. Это усердные и внимательные ученики: они очень скоро выучиваются хорошо понимать приказания воспитателя. Те дрессировщики молодых собак, которые не могут обойтись без плети, не воспитатели, а только мучители собак. Здесь не место подробно говорить о способах дрессировки собак, но тот, кто не присматривался к этому делу и не изучал его, пусть лучше не берется за воспитание собаки и предоставит это дело опытному человеку».

Приблизительно на двенадцатом году для собаки наступает старческий возраст. На ее лбу и морде седеют волосы, шерсть теряет блеск и окраску, зубы делаются тупыми и выпадают. Собака становится неповоротливой, ленивой и равнодушной ко всему, что раньше радовало или сердило ее. Некоторые старые собаки совсем теряют голос, глохнут или слепнут. Иногда, но очень редко, собаки доживают до двадцати и даже тридцати лет. Они чаще погибают не от старости, а от болезней и всяких случайностей. Молодые собаки почти всегда болеют так называемой собачьей чумой, обыкновенно между четвертым и девятым месяцем жизни. Болеют собаки чесоткой и лишаями: эти болезни заразительны и могут передаваться человеку. Еще опаснее для людей заражение от собак глистами, особенно ленточными. Но самая страшная собачья болезнь — бешенство. Укусы бешеной собаки вызывают заболевание бешенством как у многих животных, так и у человека. Эта ужасная болезнь до прививок Пастера, знаменитого французского ученого, была неизлечима и быстро заканчивалась смертью. Теперь благодаря открытию Пастера бешенство совершенно излечивается, если только прививки сделаны вó-время. Больницы всегда имеют наготове пастеровскую сыворотку против бешенства.

Верным признаком здоровья у собаки служит влажный и холодный нос. Если у нее нос сухой и горячий, глаза мутные и нет аппетита, то она чем-то больна. Ее необходимо показать ветеринару. Внешние поранения вылечиваются у собак скоро и легко, часто даже без врачебной помощи.

Значение собаки в жизни культурных народов и польза, приносимая ею, велики, но еще бóльшую роль она играет у охотничьих и скотоводческих народов, особенно северных. В условиях полярной жизни некоторые племена были бы совершенно беспомощны без собак. Там собаки возят санки по ледяным и снеговым пустыням, охраняют стада оленей от хищников, не дают оленям разбегаться по тундре, служат упряжными животными для охотников и помогают при охоте.

Собачий мех идет на шубы, шапки, сумки и муфты, а из собачьей кожи приготовляют замшу и лайку для перчаток.

Собачьих пород в настоящее время так много, что для описания их потребовалась бы большая книга. Для удобства ознакомления с различными породами мы воспользуемся распределением их по группам, установленным немецкими учеными Штудером и Хильцгеймером.

Первая группа — шпицы. Предками их считаются собаки, жившие во всей Европе около человеческих стоянок еще в каменном веке, а ко времени свайных построек ставшие окончательно домашними животными. Эти древнейшие собаки, названные торфяными шпицами, вымерли. Повидимому, очень сходная с ними порода сохранилась в Азии, на острове Суматра; это домашние собаки племени батаков. Потомками торфяного шпица считаются все породы современных шпицев и пинчеров.

Шпиц.

Шпицы особенно распространены в Германии. Для домашнего хозяйства немецких крестьян они имеют такое же значение, как овчарки для стад. Ростом шпиц невелик, туловище у него довольно толстое. Голова и морда острые, уши стоячие, глаза живые и выразительные. Шерсть на всем теле, кроме головы и лап, длинная и прямая, но на шее, груди и хвосте образует подобие густой и волнистой гривы. Хвост закручен и всегда лежит на спине. Отдельные породы шпицев различаются и по окраске: бывают чисто белые, рыжие, серые и черные породы. У темных шпицев встречаются пятна и отметины на лбу и лапах.

В германии шпицев держат большею частью в деревнях для охраны дома, двора и обозов в пути, извозчики в дороге редко обходятся без этих собак. Шпиц привязан к хозяевам, он очень бдительный сторож, не боится ни холода, ни дождя, но плохо переносит цепь и как цепная собака мало полезен. Если же он может свободно бегать по дому и двору, его услуги незаменимы. Он очень суетлив, любит лаять, раздражителен и иногда кусается. Он не может спокойно сидеть ни дома, ни на возу. Каждого прохожего он встречает лаем. Интересуется всяким шумом. На телеге он перепрыгивает с места на место, соскакивает с воза на дорогу, потом снова просится на телегу. Шпиц привыкает к другим домашним животным, особенно к лошадям, с которыми живет очень дружно. В каждом чужом существе, которое приближается к дому, шпиц видит врага и защищает от него дом и двор. Хищников, нападающих на домашних животных, он неутомимо преследует. Он смело вступает в борьбу с лисицей и не отступит даже перед волком. Известны случаи, когда шпиц успевал схватить и загрызть ястреба, вцепившегося в курицу. Он не боится и человека и часто с опасностью для жизни впивается в ногу крадущегося вора.

Шпицы отличаются понятливостью и прекрасно поддаются дрессировке. В качестве иллюстрации способностей шпица Брэм приводит следующий рассказ своей знакомой: «Вблизи горного курорта, расположенного в красивой местности, у одного владельца ресторана был очень смышленый шпиц. Нам хотелось посетить окрестные высоты и полюбоваться оттуда красивыми видами. Мы попросили хозяина ресторана дать нам проводника или указать дорогу. „Я вам дам проводника, на которого вы можете положиться“, — ответил тот и позвал свою собаку. „Шпиц, — сказал он ей, — проводи этих дам на гору. Понял?“ В ответ на это Шпиц повертел хвостом, внимательно осмотрел нашу группу и побежал вперед. Мы стали за ним подниматься на гору, но некоторые из нашей компании отстали. Увидев это, Шпиц терпеливо дождался отставших и только тогда пошел дальше. По дороге нам встретилась другая группа туристов, спускавшихся с горы, — им накануне служил проводником также наш Шпиц. Они узнали собаку и стали звать, но Шпиц только ласково вилял хвостом и продолжал вести нас вперед. С большой уверенностью он бегал по запутанным горным дорожкам и садился в тех местах, откуда открывались красивые виды. Когда, насмотревшись, мы двигались дальше, он опять вставал во главе нашей группы и вел нас выше. Наконец он стал спускаться вниз. Таким образом, он исполнил поручение самым добросовестным образом: показал все, что нужно, и привел все общество обратно. Он с видимым удовольствием слушал похвалы хозяина и радостно принимал от нас ласки и угощение».

Поведение шпица в этом случае напоминает действия овчарки, которая точно так же собирает и ведет порученное ей стадо, направляя его на пастбище или домой.

Другая порода, происходящая от торфяных шпицев, — пинчеры. У этих собак обыкновенно гладкая короткая шерсть, хотя встречаются и мохнатые, или косматые, пинчеры.

Косматый, или мохнатый, пинчер.

Гладкие пинчеры окрашены в черный цвет с рыжими подпалинами, косматые — в серо-пепельный цвет, цвет «перца с солью», как говорят французы.

Пинчеры имеют такой же живой характер, как и шпицы, но в комнатах ведут себя более спокойно. Они отличаются быстротой и неутомимостью в беге. Главная их особенность — страсть к ловле крыс, мышей, кротов и других мелких роющих зверьков. Они неутомимо бегут за экипажем или верховой лошадью. «Однако, — говорит Брэм, — даже во время самого быстрого бега пинчер найдет время осмотреть встречающиеся на пути мышиные норки и разрыть кучки земли, набросанные кротом. Обыкновенно он бежит с приподнятой мордой, осматривается по сторонам, прислушивается, и чуть что-нибудь зашелестит в траве, он, сразу уменьшив бег, осторожно и тихо приближается к подозрительному месту, несколько секунд стоит смирно, а затем делает прыжок, быстро роет передними лапами землю — и глядишь, у него в зубах полевая мышь. Подобным же образом пинчер ловит кротов. По наблюдениям Ленца, его пинчер во время каждой довольно продолжительной прогулки душил от четырех до пяти кротов, а иногда и больше. Кротов он не ел, а зарывал в землю, но мышей ел с жадностью и, даже насытившись, продолжал ловить и душить их, бросая трупы».

Среди пинчеров следует отметить еще карликовых пинчеров, которые по внешнему виду походят на своих гладкошерстных родичей.

От потомков торфяных шпицев с примесью, вероятно, крови догов и борзых произошли террьеры — собаки, умеющие рыть землю и охотиться за лисами и барсуками в их подземных норах. У нас из этих собак распространена английская порода фокстеррьеров. Это очень живые и веселые собачки, белого цвета с пятнами и отметинами на голове, иногда и на спине.

Совсем недавно, около семидесяти пяти лет назад, выведена новая порода — доберман-пинчеры. Они теперь известны как прекрасные полицейские собаки и военные разведчики. В образовании этой породы участвовали овчарки, доги и легавые собаки. Доберман-пинчеры имеют крепкое, но сухое сложение, что говорит о силе, быстроте бега и выносливости, и отличаются смелостью и горячностью. Черная с рыжеватыми подпалинами окраска напоминает обыкновенного гладкошерстного пинчера. За последнее время разводят и одноцветную, белую породу доберман-пинчеров.

Вторая группа — упряжные собаки, или лайки. Эти собаки живут в полярных и приполярных странах и служат упряжными животными для народов крайнего севера Старого и Нового Света. Сюда относятся сибирские ездовые собаки, охотничьи и оленные лайки, эскимосские, или полярные, собаки, собаки камчадалов и другие породы. Все они связаны по своему происхождению с волками, с которыми дают крепкие и плодовитые помеси. Гибридов волка с собакой можно встретить часто в зоологических садах. В числе предков упряжных собак были, вероятно, и торфяной шпиц и более крупная древняя порода (собака Иностранцева). На шпицев особенно похожи самоедские белые оленные лайки.

Охотничья лайка также похожа на шпица, но больше его, выше и стройнее. Она распространена на всем лесном севере СССР. Эти северные собаки отличаются большой смышленостью. Кроме сторожевой службы по охране дома и скота, они очень полезны как охотничьи собаки, особенно при охоте на белку. Отыскав белку на дереве, собака все время привлекает ее внимание непрерывным лаем. Белка неподвижно сидит и с любопытством смотрит на лающую собаку. Этим пользуется охотник и подходит на удобное для выстрела расстояние. При хорошем, ласковом воспитании лайки проявляют большую понятливость, привязываются к людям и всегда служат неизменными спутниками и помощниками промысловых охотников.

Упряжные северные собаки Камчатки, северо-восточной Сибири и Северной Америки больше похожи по внешнему виду на волков и покрыты густой шерстью, которая зимой становится еще гуще. У северных народов Старого и Нового Света они также часто служат сторожами при оленьих стадах и применяются для охоты, но главная их служба — работа в упряжке или под вьюками.

У эскимосов собака почти всю жизнь проводит в тяжелой работе: возит сани и носит вьюки. Только летом эскимос дает своим собакам некоторую свободу. Эскимосы кормят своих собак рыбой, но не досыта. Бóльшую часть года собаки голодны, хотя и не теряют сил. Выносливость их ничем не уступает выносливости волков. Собаки эти часто грызутся между собой и не легко подчиняются человеку. Сходство между некоторыми расами собак и полярными волками так велико, что известный полярный путешественник Парри и его спутники, увидев однажды несколько эскимосских упряжек, окруженных дюжиной волков, не решились стрелять, так как не могли отличить волков от собак. Эскимосы запрягают в сани от шести до десяти собак. Такая упряжка может везти груз в триста или даже четыреста килограммов весом и пробегает в день от 40 до 50 километров.

Эскимосские, или полярные, собаки.

Такую же важную роль играет в жизни коренного населения ездовая собака у нас на северо-востоке Сибири и на Камчатке. Камчатские собаки бывают различной окраски, чаще всего черные, белые, серые и пегие. Шерсть у них длинная, сложение плотное. Кормят их сушеной и вяленой рыбой. С весны до поздней осени камчадалы, чукчи и коряки совсем не заботятся о собаках, которые ведут бродячий образ жизни и сами отыскивают себе пропитание. В октябре хозяева собирают собак и привязывают к кольям у своих юрт. С первым снегом начинается для собак тяжелая работа. Их жалобный вой раздается днем и ночью.

Плохое обращение и плохой корм делают этих собак трусливыми и недоверчивыми. Они не проявляют никакой привязанности к хозяевам. По силе эти собаки не уступают эскимосским: шестерка, впряженная в сани, везет трех человек и груз около 25 килограммов. Камчатские собаки во время снежных метелей, когда человек собьется с дороги, смело бегут вперед и сами находят ближайшее жилье. Говорят, что собаки предчувствуют приближающуюся бурю и метель. Когда они начинают копать ямы в снегу и укладываются спать, то и люди, если нет поблизости селения, стараются отыскать удобное место, чтобы переждать бурю. Ездовые камчатские собаки годны и для охоты. Камчадалы охотятся с ними на зайцев, соболей и диких баранов, а в июле — на уток, гусей и лебедей, когда эти птицы появляются на Камчатке в большом количестве. На северном побережье северо-восточной Сибири ездовые лайки ничем не отличаются от камчатских собак. «Сибирская собака, — говорит известный полярный исследователь Врангель, — по наружности очень похожа на волка и воет почти так же, как волк. Летом она значительную часть дня проводит в воде, чтобы избавиться от укусов комаров и мошек. Зимой устраивает себе логовище в снегу. Для полной санной упряжки нужны двенадцать собак. Впереди запрягается опытная, старая собака, которая указывает путь остальным. Если она хоть раз пробежала по дороге, то потом сразу узнает ее и вспоминает все привалы на пути, даже тогда, когда придорожные хижины глубоко занесены снегом. Она вдруг останавливается среди снежной пустыни, машет хвостом и как бы приглашает хозяина взять лопату и прорыть ход в юрту, где можно отдохнуть. Летом собаки тянут бечевой лодки вверх по течению реки. Когда на берегу встречается скала, которая мешает собакам бежать, они бросаются в воду, переплывают на другой берег и снова тянут лодку. В вознаграждение за все труды каждая собака получает от хозяев несколько вяленых рыб».

Североамериканские охотники очень высоко ценят полярных собак и обращаются с ними хорошо. Собаки там привязываются к своим хозяевам и становятся кроткими и послушными. Это не отражается на их ездовых и охотничьих качествах. В некоторых местностях на них возят пушной товар из глуши лесов к факториям. Запрягают собак в сани по четыре, одну за другой, «гусем». Часто случается, что при езде по насту у собак на лапах появляются раны, тогда собакам для защиты от острых краев ледяной корки надевают меховые чулки, похожие на индейские мокасины.

Норвежские ездовые собаки и европейские охотничьи лайки — финские, лопарские, зырянские, а также охотничьи лайки Северного края мало отличаются от своих азиатских и американских родственников.

К упряжным собакам относят и крупную ньюфаундлендскую собаку, известную также под названием водолаза. Эта порода, теперь широко распространенная в Европе, одна из самых красивых. Длинная шелковистая шерсть водолаза окрашена большей частью в черный цвет. Над глазами яркие желтовато-бурые пятна, такое же большое пятно на горле и более мелкие пятна на суставах лап. Реже встречаются черно-пегие, коричнево-пегие или одноцветные, белые и коричневые водолазы.

Ньюфаундлендская собака понятлива, послушна и очень привязана к своему хозяину. Она легко и хорошо поддается дрессировке. Водолаз превосходно плавает, ныряет, по целым часам может оставаться в воде, проплывая большие расстояния. Он всегда охотно бросается в воду и приносит на берег всякий брошенный ему предмет. Ньюфаундлендская собака очень любит, если с ней купается сам хозяин, и всеми силами старается показать это. Она плавает то перед хозяином, то за ним следом, то ныряет и старается поддержать его на воде. Водолазы спасают тонущих людей. «На берегах глубоких рек и озер, — говорит Брэм, — водолаз очень полезен для присмотра за играющими около воды детьми. Ему смело можно поручить маленького ребенка и быть уверенным, что с ним ничего дурного не случится, пока собака остается при нем».

Ньюфаундлендская собака, или водолаз.

В Москве, в одном семействе, жил водолаз. Как-то десятилетний мальчик отправился один с этой собакой на Москва-реку. Там он вздумал купаться. Но как только он входил в воду, верный пес вытаскивал его на берег. Это длилось до тех пор, пока мальчик не отказался от купанья.

Водолазы очень добродушны и кротки, чутки к хорошему обращению, но долго помнят причиненное им зло и могут быть опасны для людей, которые их дразнят и мучают. На острове Ньюфаундленд местные жители не всегда хорошо обращаются с этими прекрасными собаками. Их переутомляют тяжелой работой — запрягают в тележки или сани, заставляют возить дрова, навьючивают чрезмерно мешками с мукой, а кормят плохо — полусгнившей рыбой и рыбными остатками. При таком обращении водолазы иногда дичают и проявляют хищность, нападая на стада и мелких домашних животных.

На Ньюфаундленде пользуются водолазами и для борьбы с волками. Говорят, что эта сильная собака может одна справиться с волком и даже загрызть его. К собакам водолаз относится очень терпимо, но, если они слишком надоедают и нападают на него, он сильно их треплет.

Третья группа — доги. Это очень крупные и сильные собаки, хорошие сторожа, преданные и смелые. Прежде с некоторыми породами догов охотились на крупных и сильных зверей — кабанов, медведей, тигров, леопардов и даже львов. Дог очень силен. Он может повалить самого сильного человека и держать его лапами в лежачем положении, пока не придет хозяин.

В эту группу входит много различных пород.

Датский дог стройно сложен. У него тонкие ноги, гладкий хвост и несколько заостренная морда. Наиболее породистые датские доги бывают гладко-желтые или желтые с черной мордой. Это верная сторожевая собака. В прежние времена ее употребляли для охоты на оленей и разводили в большом количестве. Теперь она редко встречается даже в Дании.

Датский дог.

Немецкий дог встречается гораздо чаще датского. Это очень стройное и еще более могучее животное. Цвет шерсти немецких догов однотонный черный, темносерый, бурый или светложелтый. При светлых окрасках на теле бывают волнистые темные полосы, иногда неправильные темные пятна, а на груди и пальцах — белые.

О силе и смышлености этих собак дает полное представление рассказ Греснера, директора большой школы в Германии. Он сам воспитал дога, назвав его Томом.

«Сила его, — говорит Греснер, — соответствовала его огромному росту. Он, например, без труда нес на довольно большое расстояние корзину весом больше пуда. Крупного барана, который мимоходом боднул его, он схватил зубами и перенес без особого напряжения через две изгороди, окаймляющие железную дорогу. Том не нанес барану никакого вреда, а только притащил ко мне, как бы в наказание за его поступок. Однажды на прогулке мы встретили стадо, возвращавшееся домой. Бык стал грозно наступать на меня, но Том так крепко ухватил его зубами за шею, что он замычал от боли и убежал, как только собака отпустила его. Как-то раз пришлось перевозить Тома в другое место по железной дороге. Для него была заказана клетка из досок. Эта клетка, по словам плотника, годилась бы и для перевозки тигра, но Том разнес ее в щепки, не доехав до железнодорожной станции. Если Том в ярости бросался на кого-нибудь, то даже самый сильный человек не мог удержаться на ногах — собака тотчас же валила его на землю.

Однажды Том наследил грязными лапами на только что вымытом полу нашей гостиной. Его сильно побранили, выгнали из комнаты и показали, как он должен вычищать лапы о соломенный коврик перед дверью. С тех пор он ни разу не позволил себе войти в комнату, не вытерев предварительно лап. Если случайно перед дверью не было коврика, то он громко лаял, пока кто-нибудь не выходил и не вытирал ему лапы тряпкой.

По окончании уроков Тому разрешалось входить в школьное здание, где сторож отдавал ему брошенные учениками остатки завтраков, но появляться там во время занятий ему было строго запрещено. Когда же дома говорили ему: „Том, беги скорей в школу и зови папу домой“, то он прибегал со всех ног и врывался в мой кабинет. Если меня там не было, он хватал мою шляпу и, неся ее в зубах, отыскивал меня в классе или в другом месте школьного здания».

Немецкий дог.

Ирландский дог, или мастиф, отличается от немецкого и датского. У него короткое коренастое туловище, могучая грудь, толстая короткая шея, толстые ноги, круглая голова с короткой мордой. Окраска шерсти обычно чалая или буровато-желтая, иногда с черным налетом; но бывают и отклонения от этих цветов.

Родиной мастифа, как предполагают, была Ирландия. Вследствие своей тяжеловесности и коротких ног мастифы не могут бегать быстро и продолжительно. Зато они очень сильны и смелы. Мастиф прекрасно сторожит дом и с большим мужеством защищает имущество хозяина. Известны случаи, когда мастиф справлялся с двумя-тремя грабителями и, несмотря на полученные раны, помогал спастись своему хозяину.

Мастиф хорошо охраняет стада и может справиться с самым свирепым быком, крепко впиваясь зубами в его морду. В таком положении мастиф висит до тех пор, пока бык не смирится и не пойдет туда, куда его гонит собака. Мастифов дрессировали также для охоты на волков, медведей и кабанов.

С другими собаками мастиф живет довольно мирно и ссорится редко — долго выносит всякие наскоки и задирания. Когда его дразнят люди, он также долго терпит, но потом, рассвирепев, внезапно, без всякого лая и приготовлений, бросается на своего мучителя. В большинстве случаев мастиф довольствуется тем, что повалит врага на землю и продержит некоторое время в таком положении. Кусается он только в тех случаях, когда поверженный человек вздумает защищаться. К своему хозяину мастиф очень привязан и верен ему, к чужим почти всегда относится враждебно и опасен, даже если его держат на цепи.

Ирландский дог.

К мастифам очень близки молосские доги. У них верхняя губа не прикрывает зубов, а у некоторых нос раздвоен. Шерсть у молосских догов чаще всего рыжая или пестрая. Это очень большие и сильные собаки. В старину их звали «комнатными собаками», так как они проводили ночи в спальне хозяина, чтобы охранять его от убийц и грабителей. Их использовали также для охоты на волков, кабанов, медведей и оленей.

Бульдогами называют породу небольших молосских догов, шерсть которых обыкновенно бывает так называемой тигровой масти. Особенность бульдогов — «мертвая хватка». Когда они в ярости впиваются зубами во врага или в какой-нибудь предмет, у них делается что-то вроде судороги мышц, которые смыкают челюсти с большой силой. Если бульдог вцепится в палку или платок, его можно приподнять на воздух и даже сильно встряхивать — собака не разнимет зубов.

Как и другие доги, бульдог проявляет смелость, превосходящую его физические силы. «Я видел в Готе зверинец, — рассказывает Ленц, — в котором среди других зверей держали очень большого и сильного волка. Однажды волк этот выскочил из клетки и произвел панику среди посетителей. В углу спокойно лежал бульдог хозяина зверинца. Увидев волка, он бросился на него и впился ему в шею. Содержатель зверинца воспользовался этим, сделал из веревки петлю и набросил на шею волку. Но когда он притащил его при помощи собаки обратно в клетку, волк оказался мертвым. Бульдог, стянув кожу на шее волка, задушил его».

Из азиатских собак известен тибетский дог, также отличающийся крупными размерами и большой силой. Шерсть у этих собак длинная и жесткая, хвост пушистый и всегда приподнят кверху. Они бывают чаще всего черного цвета с желтоватой мордой и такими же пятнами над бровями.

Эта собака встречается во всех горных областях Тибета. Она считается очень послушной и понятливой, сторожит дом и охраняет стада. Когда все мужское население какой-нибудь деревни отправляется на охоту или в поля, то женщин и детей оставляют под защитой этих догов, и они храбро защищают деревню от врагов, воров и хищных зверей. Тибетские доги настолько сильны, что справляются не только с волками, но и с кабанами.

Тибетский дог.

К догам причисляют и мопсов, которых можно считать карликовыми бульдогами. У них своеобразно притупленная морда и короткий винтообразно свернутый хвост. Мопсы покрыты гладкой короткой шерстью серого или желтоватого цвета, переходящего на голове и морде в более темный. Их держат в качестве комнатных собак. Одно время они были в большой моде, теперь встречаются сравнительно редко.

Мопс.

Сен-бернарские собаки, или сен-бернары, близки к догам и служат переходом к пастушеским породам. «Сен-бернарская собака, — говорит Чуди, — очень большого роста и чрезвычайно сильна. Шерсть у нее длинная, уши большие и висячие, внешние чувства прекрасно развиты. Собак этих разводили в монастыре Сен-Бернара, который построен в Альпах, в известном горном проходе, на высоте почти 2½ километров над уровнем моря. Там зима продолжается от восьми до девяти месяцев.

Путешествие через этот горный проход вполне безопасно только летом, при ясной погоде. Зимой же, во время метелей, когда все дороги и обрывы занесены снегом, этот путь для непривычного человека труден и опасен. Каждый год здесь гибнет несколько человек: путники обрываются в пропасти, погибают под снежными лавинами, умирают от голода, заблудившись в густом тумане, или, заснув от усталости, замерзают.

Уже с VIII столетия монахи Сен-Бернарского монастыря оказывали помощь заблудившимся в горах и погибающим путешественникам. Они с этой целью развели особую породу сильных и выносливых собак. Вместе со своими собаками они делают постоянные обходы опасных перевалов. Хорошо выдрессированные для отыскивания человеческих следов собаки не только сопровождают монахов, но и сами иногда по целым дням обыскивают ущелья и горные тропинки. Если они находят замерзающего человека, то кратчайшим путем бегут в монастырь, звонят в колокол у ворот и затем с громким лаем ведут за собой людей. Нередко собаки самостоятельно оказывают помощь пострадавшим, если те еще в силах принять ее. Обыкновенно собакам привязывают на шею корзиночку с пищей и флягу с вином, а на спину — шерстяное одеяло. Путешественник, подкрепившись пищей и закутавшись в одеяло, может после этого спокойно ждать, когда собака приведет к нему людей из монастыря. Среди сен-бернарских собак были такие знаменитые, как Барри, спасшая более сорока человек, и Тюрк, спасший тридцать пять человек.

По примеру монастыря Сен-Бернара, на Сен-Готарде, Симплоне, Гримзеле, Фурке и других горных перевалах, где есть приюты для путешественников, содержат таких же дрессированных собак для розыска погибающих».

В Швейцарии сен-бернарских собак запрягают также в небольшие тележки для доставки по домам хлеба или молока.

Сен-бернарская собака.

Четвертая группа — пастушеские собаки, которых не следует смешивать с овчарками. Наиболее известные породы этой группы — леонберги и пудели. Леонберги крупнее пуделей, они похожи на сен-бернарских собак. Все пастушеские собаки покрыты длинной волнистой шерстью. У пуделей шерсть кудрявая на спине и боках, а на брюхе настолько длинна, что висит почти до земли, закрывая ноги. Обычно пуделей стригут, оставляя длинные волосы на голове, хвосте и на суставах лап; чаще выстригают только заднюю половину туловища, — оставляя волосы в виде густой львиной гривы на шее, плечах и груди.

Пудели бывают довольно большого роста, но встречаются и карликовые породы. Лучшими пуделями считаются совсем белые или совсем черные. Иногда бывают черные пудели с белым пятном на груди.

Пудель очень любит воду, хорошо плавает и может быть приучен к охоте на водяную дичь. Это послушная и кроткая собака. «Тело у пуделя стройное, — говорит Шейтлин, — грудь широкая, ноги сильные, и вообще он так хорошо сложен, что легче других собак может выделывать всякие фокусы. Он легко выучивается „служить“ и ходить на задних лапах. Обоняние у него развито прекрасно. Если ему дать понюхать башмак или другую вещь человека, то, запомнив запах, он скоро отыщет его по следам. Так при помощи пуделя разыскивают заблудившихся ребят. Слух у пуделя такой же превосходный, как и чутье, но зрение слабее. Память у пуделя великолепная: он прекрасно запоминает и узнает голос, шаги человека, звон различных колокольчиков, помнит все места, по которым пробегал. Он всегда сам находит дорогу домой даже в том случае, когда его уводят за несколько десятков километров. Иногда он бегает по городу или деревне и забегает в дома, где только однажды был с хозяином и где его хорошо приняли. Он в высшей степени терпелив, добродушен и послушен. В цирке его легко выучивают барабанить, стрелять из пистолета, лазать по гимнастической лестнице, брать штурмом крепость, которую защищают другие собаки, и участвовать в разных цирковых пантомимах».

Пудели, белый и черный.

Пуделя легко приучить носить вещи хозяина, отыскивать и звать членов семьи, за которыми его посылают, брать у почтальона газеты и приносить их домой, ходить с запиской и с деньгами в булочную и мясную лавку. Принося из лавок в корзине хлеб и мясо, он никогда не трогает этих продуктов и не дает их другим собакам. Пудель очень склонен к подражанию. «Если хозяин во время игры в кегли, — говорит Шейтлин, — берет в руки шар, то пудель схватывает лапами другой, кусает его и возится с ним. Если хозяин интересуется геологией и собирает окаменелости, то его пудель тоже с глубокомысленным видом осматривает все камни на пути. Если хозяин берет лопату и начинает копать землю, собака роет землю лапами. Когда хозяин сидит у окна и смотрит на улицу, пудель вскакивает на соседний стул, кладет лапы на подоконник и тоже смотрит в окно. Во время прогулки с хозяевами он требует, чтобы ему дали нести те предметы, которые у них в руках. Когда ему дадут зонтик, тросточку или сумочку, он с довольным видом подходит со своей ношей то к одному спутнику, то к другому и радостно виляет хвостом. Занятый этим делом, пудель не обращает внимания на встречающихся собак».

В Италии, Франции и Германии пуделей выучивают отыскивать трюфели — очень ценные и вкусные грибы. В этих же странах пудели служат поводырями для слепых. Там не редкость видеть слепого с пуделем на поводу. Собака ведет его в толпе по тротуару и осторожно переводит через улицы, выбрав подходящий момент для перехода среди движущихся экипажей.

Пятая группа — охотничьи собаки. О происхождении многочисленных пород охотничьих собак трудно сказать что-нибудь определенное. Охотничьи собаки известны были еще задолго до нашей эры. Породы их весьма разнообразны; в наше время наиболее распространены легавые, сеттеры, пойнтеры и таксы.

Охотничьи собаки отличаются средней величиной тела, тонким сложением, вытянутой в длину головой и большими висячими ушами. На охоте они отыскивают следы дичи и стойкой указывают ее местонахождение, а потом по приказанию охотника вспугивают ее, чтобы он мог стрелять в поднявшуюся дичь. Стойкой называется характерная поза, в которой застывает охотничья собака, найдя дичь. Она стоит перед дичью, подняв переднюю лапу, пока не подойдет охотник и не крикнет «пиль» — приказ вспугнуть дичь.

Мы подробнее опишем легавых как представителей собак, делающих стойку, и такс, выгоняющих зверей из нор.

Легавые собаки — среднего роста. Голова у них длинная, уши широкие, длинные и висячие. Шерсть у некоторых пород длинная, у других — короткая. Окраска чаще всего коричнево-пегая, рыже-черно-пегая, но нередко встречаются легавые одноцветной масти: черные, белые, рыжие и черные с рыжими подпалинами.

Легавые очень смышлены, послушны, любят охоту и незаменимы в поисках дичи. У них прекрасно развито нижнее чутье — по следам и верхнее — по воздуху. При благоприятных условиях они чуют дичь на расстоянии тридцати и даже пятидесяти шагов.

«Хорошо выдрессированная и вполне воспитанная собака, — говорит известный охотник Дицель, — ищет дичь, держа нос к ветру и поворачивая голову то вправо, то влево. Время от времени она останавливается и оглядывается на охотника, который рукой показывает ей направление, где она должна искать. Собака самым точным образом следует этим указаниям. Когда она наконец найдет дичь, то перестает шевелить хвостом, который до этого все время находился в движении. Она замирает, делая стойку, и ее тело превращается как бы в изваяние. Иногда, впрочем, она по-кошачьи, тихими шагами приближается к дичи и на небольшом расстоянии останавливается и поворачивает голову к охотнику, чтобы узнать, видит ли он ее и близко ли подошел. Иногда, если в густом лесу или в высокой траве охотник не может видеть собаку, некоторые собаки бросают дичь, чтобы отыскать хозяина и привести его к месту стойки. Но из большого числа принадлежавших мне и виденных мною легавых собак так поступали только немногие и притом лишь в зрелом возрасте».

Хорошая собака стоит над дичью по четверть часа и больше, ожидая, чтобы охотник подошел и сказал «пиль». Тогда собака вспугивает дичь. Так же и подстреленную дичь она не хватает, пока ей не велят принести добычу. Большую осторожность и искусство проявляет хорошая собака, когда приближается к дичи. «Если, например, собака, — говорит Дицель, — вследствие неблагоприятного ветра не знает, в какую сторону убежали куропатки, она возвращается назад, описывает большие дуги в различных направлениях и приближается к птицам против ветра и с той стороны, с которой птицам ее труднее заметить. Если приходится охотиться в хлебном поле, опытная собака не бросается в гущу овса или ячменя, а идет межой и по ветру причуивает дичь».

Все эти хитрости и приемы собака усваивает после долгой дрессировки и охотничьего опыта. При умелом воспитании она обнаруживает замечательные способности. Эти породы собак выведены и усовершенствованы людьми сравнительно недавно — на протяжении последних трех столетий.

Из многочисленных пород легавых, или подружейных, собак особенно известны немецкие породы — короткошерстная легавая и длинношерстная легавая — и английские — сеттер и пойнтер.

Длинношерстная легавая собака.

Короткошерстная легавая собака.

Среди охотников СССР больше всего славятся английские породы, которые разделяются на многие отродья, или расы. Так, из сеттеров известны пятнистые сеттеры-лавераки, рыжие ирландские сеттеры и черные с ярко-рыжими подпалинами гордоны.

Среди охотничьих собак очень заметно выделяется порода такс. Эти собаки преследуют лисиц и барсуков в их убежищах. Туловище у таксы длинное, узкое, спина вогнутая, ноги кривые и короткие. Короткая и гладкая шерсть черного или темнокоричневого цвета, переходящего на брюхе в рыжий, иногда одноцветная, бурая или рыжеватая. Реже встречаются серые и пегие таксы. О происхождении такс нет точных сведений, но они были известны еще древним грекам, и их изображения находят на древнейших египетских памятниках.

При небольшом росте таксы отличаются значительной силой. Это делает их пригодными для охоты за разной дичью. У этих собак прекрасное чутье и очень хорошо развитый слух. Они смелы и смышлены, нападают даже на кабана, от клыков которого ловко увертываются благодаря маленькому росту. Однако они имеют два крупных недостатка: в пылу охоты не слушаются охотника и пойманную дичь, если не успевают у них отнять, разрывают на части.

Найдя нору лисицы или барсука, такса быстро влезает в нее и с лаем принимается копать проходы в поисках зверя. Время от времени такса появляется у отверстия норы, чтобы подышать чистым воздухом. В эти моменты у нее очень боевой вид: шерсть вся запылена, глаза, ноздри и губы окаймлены грязной оторочкой, сухой язык висит изо рта. Но она не отдыхает, — жадно вдохнув несколько раз свежий воздух, она снова ныряет под землю, и лай ее раздается все глуше и глуше, по мере того, как она уходит вглубь. Когда наконец такса доберется до спрятавшейся в норе лисицы или барсука, она грозно и стремительно нападает на них. Как ни дерется барсук лапами, как ни кусается лиса, им волей-неволей приходится бежать из норы, и тут они попадают под выстрел охотника. Не менее усердно охотятся таксы и в лесах, преследуя зайцев, лисиц и даже оленей. Для охоты в норах вместо такс теперь нередко используют фокстеррьеров.

Такса.

Шестая группа — овчарки. Они делятся на много пород, но из них наиболее ценными считаются шотландская овчарка, или колли, и немецкая овчарка, лучше других поддающиеся дрессировке.

Овчарка отличается тем, что кончики ее стоячих ушей свешиваются вниз, а средней величины хвост всегда немного поджат. Туловище у нее стройное, худощавое, ноги высокие и мускулистые, как у волка. Шерсть длинная, косматая или волнистая, чаще всего серовато-бурого цвета.

«Овчарки очень умные и бдительные собаки и отличаются большой силой и неутомимостью, — говорит натуралист Мюллер. — Овчарка стойко сохраняет свои внешние признаки и качества независимо от перемены климата и условий жизни. Она везде и при всяких обстоятельствах остается верным хранителем стад. Она слышит самые тихие шаги прохожего на мягкой деревенской дороге. Легкого ветерка достаточно ей, чтобы почуять приближение к стаду человека или зверя. Она вынослива, терпит холод, сырость и жгучий зной, не бросая стада. С утра и до вечера овчарка неутомимо исполняет свою сторожевую службу. Она проявляет большую привязанность к хозяину, всегда спокойна и никогда не лает зря». Без этих собак трудно сторожить стадо: один пастух с овчаркой справляется со своим делом лучше, чем несколько пастухов без нее. Лучшая из овчарок — шотландская колли — совсем не нуждается в присутствии пастуха: она одна своевременно и аккуратно выгоняет и загоняет домой стадо.

Шотландская овчарка, или колли.

Овчарок обыкновенно уже на первом году жизни заставляют сторожить стада. Обучение их различно, смотря по тому, какой скот они должны пасти, так как разные виды скота требуют различного обращения. Если овчарка находится при стаде коров, то она должна следить за пастухом и ждать его приказаний, а в случае необходимости кусать коров и быков, чтобы заставить их повиноваться. Когда овчарка гонит корову, то может кусать ей только ноги, но не хвост и не бока, и ни в коем случае она не смеет прикасаться к вымени. Если корова лягается, то овчарка, ловко избегнув удара, должна укусить корову, чтобы отучить ее от ляганья. Если рогатый скот бодается, хорошая овчарка справляется и в этом случае. Она вцепляется зубами в морду быка или коровы и заставляет их покориться. Сильных и сердитых баранов овчарка тоже кусает, но за задние ноги, а ягнят и овец только пугает, делая вид, что хочет укусить. Когда пастуху приходится вступать в борьбу с хищными зверями или ворами, ему деятельно помогает овчарка.

С XVI века в Западной Европе овчарок приучают не только пасти стада, но и охранять от них хлебные поля и огороды.

За последнее время широко используется немецкая овчарка, по внешнему виду и окраске очень похожая на волка. У нее стоячие уши и опущенный хвост. Кроме сторожевой службы, немецкая овчарка очень успешно применяется для сыскной работы по уголовному розыску. Дрессируется она и для охраны границ, военно-санитарной службы и разведки.

Немецкая овчарка.

Седьмая группа — гончие и борзые собаки. Они известны с самой глубокой древности, но происхождение их не выяснено. Гончие обыкновенно с лаем преследуют зверя по следу и выгоняют его на охотника с ружьем или на конного охотника с борзыми собаками. Борзые же, отличающиеся стремительным бегом, преследуют бегущего зверя (зайца, лисицу, волка) и ловят его. Борзая слышит и видит отлично, но чутье у нее развито плохо. Грудь у этих собак широкая, вмещает объемистые легкие, пахи сильно втянуты. Такое телосложение можно видеть у гепардов и других животных, способных к продолжительным быстрым движениям. Ноги борзых тонкие, сухие; под кожей заметны все мускулы и сухожилия. На груди видны межреберные мышцы. Тонкий длинный хвост висит вниз или вытянут назад с приподнятым вверх кончиком. Шерсть в большинстве случаев короткая, гладкая и часто рыжевато-желтого цвета. Породистые персидские и центрально-африканские борзые почти все однообразно-рыжего цвета. Реже встречаются пегие экземпляры, и они всегда ниже по своим охотничьим качествам, чем одноцветные. Русские борзые, получившие распространение также в Европе и Северной Америке, бывают различного цвета и отличаются густой длинной шерстью.

Охоты с борзыми у нас отходят в область преданий, но прежде травля зверя борзыми была любимым развлечением русских помещиков. Эта охота, между прочим, замечательно изображена нашим гениальным писателем Львом Толстым в романе «Война и мир». Охота с гончими на зайцев и лисиц до сих пор широко распространена в разных частях Советского Союза.

В Азии и Африке также разводят борзых. Эти собаки необходимы местным охотникам, которые охотятся с ними на антилоп, зайцев и других зверей. Борзую собаку там ценят наравне с хорошей лошадью.

Борзая.

В Центральной Африке встречается борзая, известная под названием голой собаки. Она похожа на борзую, но не имеет пропорциональности и красоты ее форм. Волосы у нее растут только вокруг рта, около хвоста и на ногах, и то в очень небольшом количестве. Остальная кожа — совершенно голая. Окраска черная, иногда с пятнами телесного цвета. Говорят, что у себя на родине эти борзые ценятся и как охотничьи и как сторожевые собаки. В нашем климате они не выживают и гибнут от простуды.

Гончие собаки по складу тела больше похожи на легавых, чем на борзых. В Англии широко распространена так называемая парфорсная охота на лисиц, когда зверя до полного его изнеможения преследуют стая гончих и скачущие за нею охотники.

Мы не будем останавливаться на множестве пород комнатных собачек, о которых мельком упоминали раньше. Из них наиболее известны не вышедшие и до сих пор из моды различные болонки — маленькие собачки с длинной кудрявой, большей частью белой шерстью, а также левретки, родственные борзым собакам, но отличающиеся маленьким ростом.

Из других собак интересна кухонная, разводимая в Англии и Франции. Ею пользуются как сторожевой, но главным образом употребляют для работы в кухне: заставляют вращать вертел, на котором жарят мясо. Для этого к вертелу приделывают колесо, вроде того, какое бывает в беличьей клетке. В колесо запирают собаку.

Бегая по перекладинам, она приводит вертел в движение. Говорят, что кухонные собаки безропотно и усердно исполняют это дело в продолжение определенного времени, но очень хорошо знают, когда их должна сменить другая собака. Если же их заставляют работать дольше, они ложатся, и никакими побоями нельзя заставить их снова приняться за дело.

Куницы

Куницы, как и многие их ближайшие родственники, отличаются прекрасным мехом и считаются ценными пушными зверями. Все эти животные, кроме других признаков, о которых мы скажем потом, имеют заднепроходные железы, выделяющие сильно пахнущую жидкость. Мы познакомимся с тремя видами куниц, живущих в пределах СССР.

Обыкновенная, или лесная, куница — очень стройное и красивое животное. Ее туловище — длиной около 50 сантиметров — посажено на короткие, но сильные ноги. Длина пушистого хвоста доходит до 30 сантиметров. Красивый мех ее состоит из желтоватой подпуши и блестящей бурой ости. На горле — пятно; у разных куниц оно бывает разной окраски: от белого до ржаво-желтого цвета.

Обыкновенная куница — настоящий лесной зверь, распространенный на всем пространстве Европейской части СССР — от северной границы леса до Закавказья, всюду, где есть большие леса. Она проникла и на восток — от Уральского хребта до Оби и даже несколько дальше этой реки. Куница широко распространена и в Западной Европе, от Скандинавии до Италии. В горных лесах Средней Европы она местами еще довольно многочисленна. Куница стойко держится даже в тех лесах, где бывает людно и шумно. Под самой Москвой она обитает в Лосином Острове, расположенном между Сокольниками и Мытищами. Ее не отпугивают пригородные поселки, электропоезда и многочисленные дачи.

Обыкновенная, или лесная, куница.

Куница — смелый хищник. Ловит она мелких млекопитающих — полевок, полчков, белок — и лесных птиц, особенно рябчиков и тетеревов, к которым очень искусно подкрадывается. По словам западноевропейских зоологов и охотников, куницы нападают даже на детенышей косули. Лесничие и охотники не раз описывали подобные случаи. Но в общем нападения куниц на таких крупных животных очень редки. Зайца куница хватает в логовище или когда он ест, а водяную крысу преследует, как говорят, даже в воде. Куница истребляет вредных грызунов, но отчасти и сама вредит лесам, уничтожая полезных птиц и их яйца. Куница непрочь полакомиться медом диких пчел и усердно отыскивает их гнезда. Ест она и насекомых и лесные ягоды. Пробираясь в фруктовые сады, ворует спелые вишни, сливы и груши. Когда пищи в лесу становится меньше, куницы изредка приближаются к человеческому жилью и нападают на птичьи дворы, курятники и голубятни.

В апреле или мае самка, устроившись в дупле дерева или старом гнезде, рождает от трех до шести слепых детенышей. Первое время она почти не покидает гнезда, но уже через несколько недель детеныши начинают выходить вслед за матерью. Они бегают вместе с ней по деревьям, ловко и резво прыгая по сучьям. К следующей весне молодые куницы вполне развиваются и становятся способными к размножению. В неволе они легко приручаются, особенно если взяты в раннем возрасте.

«Мне принесли молодую куницу, — рассказывает Ленц, — которую только в этот день нашли в дупле дерева. Зверек был ростом не более крысы; движения его были еще медленны. Он старался спрятаться в какую-нибудь ямку и даже царапал пол, пытаясь вырыть себе норку. Сначала маленькая куница кусалась, но уже через день стала ручной. Она вскоре стала пить теплое молоко, а через несколько часов ела положенный туда хлеб. Несмотря на малый возраст, моя куница была очень чистоплотна и для своих испражнений выбрала один уголок клетки. На второй день я пустил к ней живого воробья. Она тотчас же его схватила и жадно съела всего, вместе с перьями. Вслед за тем она съела еще двух воробьев. На шестой день ночью куница вылезла из клетки, загрызла молодого кобчика, сидевшего в той же комнате, и съела голову, шею и часть груди птицы. С каждым днем она делалась все более хищной и нападала на всех, кого могла одолеть. Если она была сыта, то часами играла с пущенными к ней живыми птичками. Так же она вела себя и с молодыми хомяками. Она безостановочно прыгала и скакала около злобно фыркающего хомячка и била его по голове то одной, то другой лапой. Проголодавшись, она сразу бросалась на него, перегрызала ему череп и съедала свою добычу с когтями, кожей и шерстью. Став почти взрослой, она смело нападала и на взрослых хомяков, одолевала их и съедала, загрызала также кроликов и душила больших, сильных петухов.

Пока куница была еще юной, она охотно играла с людьми, но когда выросла, стала кусаться, хотя и без злости. Однажды во время игры она крепко схватила зубами мою руку. Укус ее, несмотря на толстые кожаные перчатки, был очень болезнен. Особой привязанности к своему воспитателю я у куницы не замечал, но она никогда не делала вреда людям, которые с ней хорошо обращались. Когда куница спокойно лежала в гнезде, она издавала не то ворчанье, не то мурлыканье, похожее на тихую барабанную дробь. Я никогда не слышал, чтобы куница тявкала, как хорек. Рассердившись, она громко ворчала».

Однако не все куницы и не всегда ведут себя так, как это описывает Ленц. «Одна куница, — сообщал Брэму Гришов, — была такой ручной, что я мог брать ее на руки и ласкать. Она каждый день лазала по карманам моего отца и исследовала их самым тщательным образом — она привыкла находить там разные лакомства. Очень любила она также залезать в рукав пиджака, чтобы там погреться. Наша собака-крысоловка охотно и хорошо играла с куницей. Было весело смотреть на них. Обе рыскали по комнате: собака с громким лаем, а куница — прыгая и лазая по шкафам. Часто она садилась верхом на собаку, как обезьяны садятся на спину медведя. Иногда четвероногая всадница надоедала собаке. Тогда очень хитрым способом крысоловка избавлялась от нее: куница была привязана на длинной веревке, собака убегала как можно дальше, и натянувшаяся веревка сдергивала с нее куницу.

Иногда они ссорились, и куница удалялась в бочонок, где была устроена ее постель. Собака становилась около бочонка и ждала. Но ссора длилась недолго. Куница выходила и ударяла собаку лапой по морде. Это служило сигналом для новой веселой возни».

Каменная куница, или куница-белодушка, отличается от лесной куницы более грубым мехом, светлой окраской, большим белым пятном на горле и некоторыми другими признаками. Этот вид живет во всех гористых местностях Западной Европы. У нас белодушка встречается на юго-западе Европейской части СССР, в горах Крыма, Кавказа, Средней Азии и на востоке до юго-западного Алтая.

По образу жизни и привычкам белодушка мало отличается от обыкновенной куницы. Она меньше связана с лесом, часто встречается в безлесных горах и каменных постройках. Эта куница так же ловка в своих движениях, смела и кровожадна. Она превосходно лазает по деревьям, делает большие прыжки, хорошо плавает и незаметно подкрадывается к добыче. Так же, как и лесная куница, белодушка может протиснуться в самые узкие щели, если только сумеет всунуть туда голову. Питается она тем же, чем и лесная куница, но чаще ест насекомых, фрукты и домашних птиц. Где только можно, она забирается в голубятни и производит там большие опустошения.

Каменная куница, или куница-белодушка.

Белодушки приручаются легче, чем лесные куницы, особенно если взяты детенышами и вскормлены домашней кошкой. Но и пойманные взрослыми, эти куницы становятся довольно ручными. «Однажды в Шотландии, — рассказывает Брэм, — очень оригинальным способом поймали куницу. Долгое время она жила незваным гостем в одной горной деревне и разоряла курятники. У каждого из жителей деревни она утащила по нескольку кур. Наконец нашли ее „квартиру“. С помощью нескольких хороших собак куницу выжили из уединенного сарая, где она устроила свое логовище. Собаки выгнали ее в поле и уже почти настигли, но она, добежав до крутого обрыва, прыгнула вниз, в глубину на 30 метров. Она сильно ушиблась при падении и лежала, как мертвая. Все были уверены, что куница убилась. Один из горцев спустился вниз, чтобы воспользоваться ее мехом. Как только шотландец взял ее в руки, она быстро укусила его, но тот крепко схватил ее сзади за шею и отнес домой. Здесь, пока она выздоравливала, с ней обращались ласково и хорошо кормили. Вскоре она стала ручной, и горец решил оставить ее у себя для истребления крыс и мышей. Он поселил ее в конюшне, где она скоро свыклась и даже подружилась с одной из лошадей. Белодушку всегда находили около лошади, которую она как бы защищала, глухо ворча на приходящего. Она часто сидела на спине этой лошади, иногда на шее, иногда бегала по лошади взад и вперед, играя то хвостом, то ушами своего друга. Лошадь позволяла ей проделывать все эти штуки. К сожалению, эта странная дружба прекратилась неожиданным образом: белодушка попала в западню и была найдена мертвой».

Белодушка вообще очень интересна в неволе, но надоедает своей непоседливостью и неприятным мускусным запахом. И лесная куница и белодушка довольно легко попадают в западни и ловушки.

Приманкой обычно служит кусок хлеба, зажаренный в несоленом масле с медом и луком и посыпанный камфорой. Это странное пахучее кушанье особенно привлекает куниц. У нас на куниц охотятся обыкновенно при помощи собак и убивают их из ружья.

На территории СССР добывается ежегодно около пятидесяти тысяч куниц, включая и белодушку, а в Западной Европе — до ста тысяч. Половина приходится на Германию.

Третий вид куницы, живущий в пределах нашей страны, — харза. Она крупнее других: длина ее туловища достигает 75 сантиметров, длина хвоста — 40 сантиметров. Шея и передняя часть спины у нее ярко-желтого цвета, горло белое, голова, ноги и хвост черные. Шкурка ее не представляет большой ценности. Харза живет во всей юго-восточной Азии. У нас встречается в лесах Приморья, а также по рекам Уссури и нижнему Амуру. Точных сведений о ее жизни мало. Известно, что она уничтожает много кабарги и нередко нападает даже на соболей. Это вредный хищник. Харзы неоднократно содержались в Лондонском зоологическом саду, причем становились такими же ручными, как и другие куницы.

Соболь

Соболь очень похож на куницу, но хвост его гораздо короче. Окраска его острой конусообразной головы обыкновенно светлее туловища. Горловое пятно не такое яркое, как у лесной куницы, иногда оно почти незаметно. Цвет, длина, пышность и блеск шерсти очень изменчивы. В пушной торговле различают много сортов собольего меха. Самым красивым и ценным считается тот мех, который гуще, мягче, темнее и больше блестит.

Раньше соболь был широко распространен в Сибири и водился там во множестве. Теперь он встречается гораздо реже, а на значительных пространствах тайги истреблен совсем. Сохранился соболь преимущественно в горных областях, где охота на него труднее, чем в низменной тайге. По западным склонам Уральских гор этот драгоценный зверь встречается изредка в верховьях бассейнов Камы и Печоры. В низменной тайге Зауралья соболей еще промышляют по бассейнам Лозьвы и Сосьвы и по верховьям рек Тапсуя и Конды. Но и здесь их осталось мало. Больше всего соболь сохранился в Саянах, на Камчатке и в бассейне Амура.

Соболь.

По образу жизни и повадкам соболь напоминает куницу, но в отличие от нее менее охотно проводит время на деревьях. Весной, обыкновенно в апреле, а иногда и в марте, самка мечет от двух до четырех детенышей. Выводок живет с матерью в гнезде, устроенном под корнями деревьев, в дупле, в колоднике или в россыпи камней.

В конце лета молодые соболята расходятся в разные стороны и начинают жить самостоятельно.

Преследуя такую же добычу, как куницы, соболя, так же как и те, не пренебрегают растительной пищей. Они едят лесные ягоды, рябину, шиповник и кедровые орехи. Все же пища соболя состоит преимущественно из лесных полевок, бурундуков, белок и других грызунов и из немногих лесных птиц. По словам Радде, соболь ест рыбу — по крайней мере он идет в ловушки на приманку из рыбьего мяса.

Говорят, что он очень любит мед и разоряет гнезда диких пчел.

Добывают соболей капканами, ловушками, волосяными петлями и тенётами, отчасти ружьем, отыскивая зверьков при помощи собаки. В пушной торговле выше всего ценят соболей с Витима, где они теперь очень редки, а также баргузинских соболей. Перед войной цена одной шкурки такого соболя доходила до тысячи рублей золотом. Теперь отдельные, исключительные по красоте экземпляры расцениваются еще выше. К сожалению, соболиный промысел еще до империалистической войны стал сильно падать из-за хищнических способов охоты. Еще в начале девятисотых годов во всей Сибири добывали ежегодно до семидесяти тысяч соболей, но уже в последние годы перед войной добыча упала до десяти тысяч штук в год. В советское время, чтобы поднять этот ценный промысел, были организованы соболиные заповедники.

Интересно отметить, что на западных и восточных склонах Уральских гор, где соприкасаются области распространения куницы и соболя, встречается помесь этих двух видов.

Мех этой помеси известен в пушной торговле под названием кидас, или кидус. Этот мех ценится дороже куньего, но дешевле соболиного.

Известны случаи приручения соболей, но в неволе они, несмотря на свою красоту, неприятны из-за сильного мускусного запаха. Они узнают своего хозяина, весело прыгают по клетке, когда довольны и здоровы, а в гневе рычат и ворчат, как молодые собаки. За последние восемь-десять лет наши звероводы успешно разводят соболей в неволе. Большое количество соболей живет и размножается на пушной ферме под Москвой, близ станции Пушкино.

В Северной Америке известен так называемый американский, или гудзонский, соболь и другой, более крупный вид куницы — илька, или фишер. Оба эти вида ближе к лесной кунице, чем к соболю. Запасы американских куниц тоже сильно убавились. За последнее время в Соединенных штатах и Канаде их пробуют разводить в неволе.

Хорьки

Хорьки, как и куницы, — промысловые животные, но шкурки их не отличаются особой красотой и ценятся не очень высоко. Густой и прочный мех этих зверьков идет на шубы; хорьковая шуба считается одной из самых теплых и легких.

У нас добывают ежегодно более полумиллиона хорьковых шкурок.

Для пушного промысла хорьки при своем обилии имеют большее значение, чем куницы.

Мех лесного, или черного, хорька на груди и брюхе одноцветный — черно-бурый, а на спине и на боках — более светлый, обыкновенно каштаново-бурый. На верхней части шеи и по бокам туловища хорька просвечивает желтый подшерсток. Через середину брюшка проходит рыжеватая полоса; рыльце и подбородок — желтовато-бурые.

Лесной хорек живет по всей умеренной полосе Европы. У нас он распространен в средней и северной полосе Европейской части СССР, но на крайнем севере не встречается. В степях южной полосы, от Украины до Бурят-Монголии, живет степной хорек, отличающийся более светлой окраской меха. Лесной хорек держится обычно в кустарниках и оврагах среди полей, особенно вблизи воды. Он поселяется в дуплистых деревьях, в каменных расселинах, в покинутых лисьих норах, но если не находит готового убежища, то сам вырывает себе нору. Здесь самка ранней весной мечет от трех до десяти детенышей.

Лесной хорек.

Ест хорек всяких мелких животных: лягушек, ящериц, змей, рыб, крыс, мышей, зайцев и птиц. Он полезен тем, что истребляет вредных грызунов, но отчасти он и вреден; уничтожает мелких полезных птичек, мелкую дичь и домашнюю птицу. Обычно нападения на птичники и голубятни он производит зимой, когда в лесу и полях недостаточно пищи. По наблюдениям Ленца, хорьки загрызают гадюк, причем без видимого вреда переносят укусы этих ядовитых змей. «Хорек, — говорит Брэм, — страшный враг кротов, полевых и домашних мышей, крыс и хомяков, он опасен даже для ежа и не дает спуска курам и уткам. Все же любимое его блюдо — лягушки; он ловит их в большом количестве и десятками складывает в свое логовище прозапас. В случае нужды он довольствуется кузнечиками и улитками. Хорек ловко ловит рыбу. Он выслеживает ее с берега ручья, озера или пруда, быстро бросается за ней в воду, ныряет и с большим проворством схватывает свою добычу. Охотно ест он также мед и плоды. Хорек более, чем другие виды куниц, любит делать запасы провизии. В его логовище часто находят, кроме лягушек, птичьи яйца и немало убитых мышей и птиц».

Степной хорек охотится на вредных полевых грызунов — полевок, хомяков и сусликов. В зерновых районах его справедливо считают одним из наиболее полезных друзей сельского хозяйства.

Все движения хорька ловки, быстры и верно рассчитаны. Он умеет незаметно подкрадываться, ловко прыгать и без промаха хватать добычу. Он легко лазает, хорошо плавает и ныряет. Защищаясь от врагов, с которыми не может справиться зубами, например от собак, хорек выпрыскивает очень вонючую жидкость и этим часто отгоняет преследователей.

Интересный пример такой защиты описывает Брэм. «Жившие у меня куницы, — рассказывает он, — отнеслись очень недружелюбно к хорьку, которого я к ним посадил, чтобы узнать, могут ли эти столь близкие друг к другу животные жить вместе. Хорек сразу боязливо стал искать какой-нибудь выход из клетки, а куницы ясно показывали, что этот визит им не нравится. Они полезли на верхние ветки дерева, находившегося в клетке, и оттуда рассматривали незнакомца сверкающими глазами. Любопытство и свирепость наконец победили страх. Обе куницы подошли к хорьку, обнюхали его, ударили лапами и отскочили. Несколько раз они приближались и наносили новые удары, подкрадывались сзади, обнюхивали его следы, и вдруг обе разом бросились к нему на загривок, но вцепиться в хорька смогла только одна из куниц. Другая стала наблюдать за начавшейся борьбой. Оба противника в течение нескольких минут с поразительной быстротой катались клубком по клетке, кусая друг друга. Победа оказалась за куницей, которая так крепко схватила хорька, что тот не мог шевельнуться. Вторая куница воспользовалась этим и тоже вцепилась в хорька сзади. Хорьку, видимо, приходилось совсем плохо, но вдруг обе куницы одновременно отшатнулись от него и стали усиленно фыркать. Подняв головы и шатаясь, как пьяные, они теперь только издали вяло бежали за хорьком. Тот вскоре нашел себе убежище в углу клетки. Невероятная вонь, распространившаяся в воздухе, показала, что хорек для спасения употребил свое последнее средство защиты. Испугались ли куницы этой вони, или она подействовала на них успокоительно, решить с уверенностью нельзя, но после этого они оставили хорька в покое и только издали обнюхивали следы этой вонючки».

Наряду с дикими хорьками существует домашний хорек, называемый африканским. Этот хорек представляет интересный пример влияния человека на природу при разведении различных пород животных. Эти хорьки — альбиносы, то есть шерсть их, кожа и глаза лишены пигмента — вещества, придающего тот или иной цвет. Шерсть их светлопалевая, почти белая, а глаза красные. Этот хорек был приручен еще в глубокой древности. Древние греки и римляне употребляли хорьков, как это делают и теперь в Западной Европе, для охоты на диких кроликов. На Балеарских островах во времена императора Августа кролики так размножились, что население обратилось в Рим с просьбой прислать «африканских кошек», как тогда звали этих хорьков.

Африканский, или домашний, хорек.

Древний историк Страбон сообщает об этом довольно подробно. «Из всех вредных для хозяйства животных, — говорит он, — в Испании водились только кролики, поедавшие коренья, зелень и семена. Эти животные до того размножились, что испанцы принуждены были обратиться за помощью в Рим. Тогда там, чтобы справиться с кроликами, стали изыскивать различные средства. Однако самым лучшим из них оказалась охота на кроликов с африканскими кошками, которых пускали в норы, откуда они выгоняли кроликов».

Домашний хорек по внешнему виду и нраву очень похож на дикого. Будучи совершенно сытым, он все же проявляет хищный нрав и нападает на кроликов, голубей и кур. Ввиду этого ему опасно давать полную свободу в доме и на дворе, хотя он и истребляет очень усердно крыс и мышей.

На обширных лесных пространствах — от Татарской республики и Кировского края до берегов Тихого океана, по Уралу и во всей Сибири, местами даже за Полярным кругом — водится пушной зверек колонок. Этот вид по внешним признакам и величине близок отчасти и к хорьку и к норке. Цвет меха у него однотонный, красновато-желтый. У нас собирают ежегодно от ста до двухсот тысяч шкурок колонка. Кроме шкурок, охотно покупают хвосты колонка, из которых приготовляют лучшие кисти для живописи. Шкурки этого зверька иногда употребляют для имитации более ценных мехов.

Ласка

Ласка — маленький и очень изящный хищник. Длина ее тела чуть побольше 15 сантиметров, короткий хвостик имеет в длину 4 сантиметра. Ласки, живущие в северных районах, ростом несколько меньше южных. Чрезвычайно вытянутое туловище зверька по ширине одинаково с головой и кажется еще тоньше, чем оно на самом деле. Почти на всем протяжении оно одной и той же толщины и сжато только у брюшка. Ноги у ласки тонкие и короткие, пальцы вооружены очень острыми когтями. Окраска меха красновато-бурая, край верхней губы, вся нижняя часть тела и внутренние стороны ног — белые. В южных странах эта окраска по временам года не меняется, но на севере и в умеренной полосе зверек имеет зимний наряд чисто белого цвета.

Ласка встречается во всей Европе и повсюду у нас в СССР, за исключением северных островов и некоторых пустынь на юге. Она живет на травяных и кустарниковых равнинах, в гористых местностях и лесах, в населенных местах встречается так же часто, как и в малообитаемых. Особенно охотно селится она на хлебных полях или в скирдах, где много мышей.

Логовища ласка делает в дуплах деревьев, под камнями, в крысиных норах, а на зиму устраивается в сараях, амбарах и на чердаках жилых домов. Пищу ласка добывает и ночью и днем.

Если осторожно и без шума проходить по тем местам, где живет ласка, то можно иногда увидеть этого зверька. «Сначала слышишь слабый шелест в траве, — говорит Брэм, — потом видишь маленькое бурое существо. Зверек, как только заметит человека, настораживается и поднимается на задние лапки. Обыкновенно ласка вовсе и не думает убегать, а, наоборот, идет отважно навстречу и даже принимает вызывающие позы. Если подойти к ней совсем близко, то и тогда она не меняет своего поведения. Не раз случалось, что это смелое создание нападало на человека и убегало лишь после долгого боя. Будучи таким отважным, этот зверек проявляет упорство и ловкость в защите. Ласка почти всегда умеет увернуться от когтей хищной птицы. Сильного ястреба, конечно, мало затрудняет расправа с таким карликом: ястреб пронзает его когтями и душит. Более же слабые хищные птицы подвергаются риску в борьбе с лаской. Так, одному наблюдателю удалось увидеть, как коршун стремглав бросился на землю, подхватил ласку и поднялся с ней на воздух. Вдруг полет птицы изменился, и коршун, как подстреленный, упал мертвым на землю. Подбежав к месту падения, наблюдатель увидел пробежавшую ласку. У коршуна было перекушено горло. То же случается и с воронами, нападающими на ласку».

Ласка.

Ласка нападает на всех мелких млекопитающих: на полевых, лесных и домовых мышей, водяных и домовых крыс, кротов, молодых хомяков, зайцев и кроликов. Она истребляет жаворонков и других птиц, живущих на земле, лесных птиц, когда они спят на деревьях, разоряет все попадающиеся гнезда, в курятниках душит цыплят и ловит молодых голубей. Она нападает даже на таких крупных птиц, как тетерев, подкарауливает и хватает ящериц, медяниц и ужей, нападает даже на гадюку, но, будучи укушена этой змеей, погибает. Ловит и ест она также лягушек и рыбу и справляется с твердой скорлупой рака, если он попадается ей на обед. Незначительная величина ласки и ее замечательная ловкость облегчают ей охоту: ни одно мелкое животное не ускользает от нее.

Эти маленькие хищники ловко бегают, хорошо лазают, прекрасно плавают и пролезают в самые узкие щели и дыры. Очень искусно ласки выпивают яйца: проделав в скорлупе два-три отверстия, они до последней капли высасывают содержимое. Говорят, будто ласка уносит яйца: маленькие — в зубах, а большие — зажимая между подбородком и грудью.

Ласка выводит потомство в разные месяцы теплой половины года. Самка рождает от трех до девяти слепых детенышей. «Мать, — говорит Брэм, — нежно любит своих детенышей, долго кормит их молоком, а затем в течение нескольких месяцев питает мелкими грызунами, которых приносит для них живыми. Если детенышей потревожат, она в зубах перетаскивает их в другое место. В случае опасности мать защищает их с большим мужеством. Когда детеныши подрастут, они часто играют с матерью. Всем семейством они резвятся на лугу, особенно там, где много кротовых норок и подземных ходов. Забавно смотреть, как выглядывают из-под земли маленькие головки с блестящими глазками. Если кругом тихо и спокойно, то один за другим зверьки выходят из норы и начинают резвиться в зеленой траве. Малыши задирают друг друга, кусают, гоняются один за другим. Стоит притаившемуся наблюдателю кашлянуть или зашуметь, как стар и млад в мгновенье ока скрываются в нору. Однако вскоре из норы опять начинают показываться головки — зверьки снова, осторожно озираясь, собираются вместе. При дальнейших попытках спугнуть их они делаются все смелее и смелее и наконец без всякого страха начинают возиться на глазах наблюдателя».

Взрослые ласки обычно плохо переносят неволю. Однако их детеныши, будучи вскормлены домашней кошкой, делаются ручными и своей резвостью и веселостью доставляют много удовольствия воспитателю. Отличительная черта прирученной ласки — чрезмерное любопытство. Брэм приводит рассказ одной воспитательницы ласки, из которого мы заимствуем следующие строки: «Просто невозможно открыть сундук, ящичек или банку, нельзя даже разглядывать лист бумаги, чтобы и моя ласка не уставилась глазами на те же предметы. Поэтому, чтобы подозвать ее к себе, мне стоит только взять книгу и внимательно рассматривать ее. Ласка тотчас же появляется около меня, взбирается на мою руку и с величайшим любопытством начинает разглядывать рассматриваемый мною предмет».

При хорошем содержании ласка, воспитанная с раннего детства, может прожить в неволе от четырех до шести лет. У нас ласок часто истребляют, считая их вредными. Однако польза, которую они приносят, уничтожая мышей, во много раз превосходит вред от их нападений на мелких птиц, цыплят и голубей. В пушном деле используются в небольших размерах зимние (белые) и летние (коричневые) шкурки ласки.

Горностай

Горностай — ближайший родственник ласки. Он почти вдвое больше ее, но по внешнему виду и образу жизни они очень схожи. Длина горностая — от 30 до 40 сантиметров, из которых от 8 до 12 приходится на хвост. Мех горностая летом красновато-бурый на спине и боках, а на груди и брюхе — желтовато-белый. Зимой весь мех чисто белый, но кончик хвоста остается черным.

Горностай широко распространен в Европе и Азии — от области тундр до побережья южных морей и до горных хребтов и степей Средней Азии. Всюду, кроме самых южных областей, горностай на зиму делается белым. Живет он охотнее всего на лугах, у лесных опушек и в горах. В горах он поднимается до границы леса. Углубления в земле, норы кротов и хомяков, расселины в скалах, трещины в стенах, всякие закоулки необитаемых зданий и дупла деревьев служат ему убежищем. Здесь он спит в течение дня. Изредка горностай выходит на охоту и днем, причем, так же как ласка, мало боится человека. Все же настоящая охота у горностая начинается в сумерки. «В это время, притаившись где-нибудь поблизости от его норы, — говорит Брэм, — можно быть свидетелем его деяний. С присущими ему нетерпением и любопытством, понукаемый голодом, горностай начинает с обследования ближайших от своего логова мест. Тут обнаруживаются проворство, ловкость и изящество его движений. То, как угорь, извивается он между камнями и кустарниками, то, присев, остается на мгновенье неподвижным, изгибается над норой мыши или крота и тщательно ее обнюхивает. Даже не двигаясь с места, он ни на минуту не остается в покое; его глаза, уши и нос находятся в постоянном движении, а маленькая головка быстро поворачивается во все стороны».

Горностай.

Смелостью и хищностью горностай превосходит своего маленького родича — ласку. Натуралист Вуд рассказывает о случае нападения горностаев на взрослого мужчину: «Увидев двух сидевших на тропинке горностаев, прохожий удачно бросил в них камнем и подбил одного из них. В тот же момент другой горностай с резким криком устремился на обидчика, вскочил на него и вцепился зубами ему в шею. В довершение беды на крик подбитого прибежали другие горностаи, находившиеся вблизи, и тоже накинулись на путника. Они с большим упорством преследовали его и, если бы не толстая одежда и теплый платок, обмотанный вокруг шеи, нанесли бы ему серьезные ранения. Они все же сильно искусали путнику руки, лицо и затылок».

Другой случай нападения этих зверьков на человека описан доктором Генгстенбергом в письме к Брэму. «Позавчера, под вечер, — пишет он, — пятилетний ребенок Брауна, начальника железнодорожной станции в Бохуме, играл на краю ямы. Поскользнувшись, он упал так, что рука попала в яму. В тот же миг внезапно появился откуда-то горностай, накинулся на ребенка и дважды укусил его в руку. Обливаясь кровью, ребенок что было сил побежал домой, где случайно находилась сестра милосердия, которая и сделала ему первую перевязку. Потом пригласили меня, и я нашел, что лучевая артерия совсем перекушена, — кровь била из нее фонтаном. Рана представляла полукруглый отпечаток челюсти животного, а на большом пальце ребенка находилась другая, рваная рана. Я предполагаю, что вблизи того места, где упал ребенок, у горностая были детеныши: защищая их, он напал на ребенка».

Горностай охотится за всеми мелкими млекопитающими и птицами, которых может поймать. Нередко он бросается и на животных, которые крупнее его. Полевки, кроты, водяные крысы, некоторые птицы, которых он добывает из гнезд, змеи и ящерицы составляют постоянную его добычу. Нападают горностаи и на зайцев. Это засвидетельствовано и немецкими и английскими наблюдателями.

«Интереснее всего наблюдать, — говорит Брэм, — как горностай предается своей любимой охоте, преследуя водяную крысу. Он гонится за ней и по земле и в воде. Вначале он обнюхивает все норы. Его тонкое обоняние дает ему знать, что добыча находится в норе, куда он тотчас же врывается. Испуганная крыса бросается в воду и быстро плывет, надеясь спрятаться в густом тростнике. Но горностай не отстает от нее. Выставив из воды нос и затылок, как это делает плывущая собака, он с ловкостью выдры несется по воде следом за добычей, которую может спасти только случайность. Уменье лазать и уменье прятаться не спасут ее, а защищаться от горностая ей трудно. Хищник все время, как выражаются охотники, висит над ней, а зубы его сильнее, чем острые резцы крысы. Иногда борьба заканчивается в воде, и горностай выплывает с добычей на берег. Там он спокойно ее пожирает. Вуд рассказывает, что несколько горностаев в течение немногих дней могут уничтожить в большом водоеме всех водяных крыс».

В апреле, мае или июне самка горностая мечет от трех до тринадцати слепых детенышей. Мать заботится о них до самой осени, пока они не станут взрослыми.

Пойманные в зрелом возрасте, горностаи плохо переносят неволю и скоро погибают. Приручить их трудно. Напротив, горностаи, взятые из гнезда молодыми и выращенные в неволе, делаются ручными и следуют за своим воспитателем, как преданные собаки. Горностай полезен тем, что истребляет грызунов, особенно полевок, и дает хороший мех. Но он приносит и вред, нападая на разную дичь, до глухарей и зайцев включительно. За последнее время в пределах СССР ежегодно добывают около миллиона шкурок горностая, преимущественно ловушками, среди которых первое место занимает «черкан» — настороженный лук, придавливающий зверька. Промышляют горностая не только в северных областях, но и в сибирской лесостепи. В пушной торговле особенно ценятся ишимские и барабинские горностаи.

Норка

Норка по величине равняется хорьку, но отличается от него равномерным темнокоричневым цветом красивого блестящего меха. По внешнему облику она несколько напоминает выдру. Это объясняется тем, что оба животных приспособлены к жизни в воде.

У нас норка распространена от Белого моря до Кавказа. В сравнительно недавнее время она появилась на восточном склоне Уральских гор и в бассейнах рек, впадающих в Обь. Норка обыкновенна также в Польше и Румынии. В Германии она почти истреблена. В других странах Средней и Южной Европы встречается редко. Норка любит держаться в зарослях около глухих лесных речек. Питается она рыбой, лягушками, раками, моллюсками, а при случае и высшими позвоночными. «В топких, поросших кустарником окрестностях озер и рек, — пишет Брэму лесничий Клаудиус, — норка, подобно хорьку, устраивает свое жилище на кочке или на другом возвышении между корнями ольхи. Ее жилье всегда находится недалеко от воды и соединяется с нею несколькими выходами. При опасности норка поспешно бросается в воду. Она быстро плавает, но гребет лапами очень своеобразно: она изгибается, будто от толчков, и гребет передними и задними ногами одновременно. Зимой норку следует искать там, где вода долго не замерзает: в канавах с большим уклоном, около быстрых ручьев и родников. Здесь иногда ее можно видеть сидящей на льду у самой воды, всю вымазанную илом».

Норка.

Клаудиус держал некоторое время норку в неволе и сообщал Брэму о ее поведении: «По целым дням она лежит, свернувшись в клубочек, на подстилке из сена на одной стороне клетки, между тем как на другой она только испражняется и мочится. По ночам она бродит в своем довольно просторном жилище.

Несколько раз она уходила. В первый побег она спряталась в угол комнаты, а в следующие, убегая ночью из клетки, к утру возвращалась в нее и спокойно укладывалась спать на обычном месте. Ее ночные странствования были скорее развлечением, чем серьезной попыткой убежать».

Когда норка стала достаточно ручной, Клаудиус подарил ее Брэму.

«Припрыгивая немного на ходу, — рассказывает знаменитый натуралист, — норка скорее прокрадывается, чем идет. Быстро и ловко она минует все неровности. При всех передвижениях ее головка ни на минуту не остается в покое: зверек все время озирается по сторонам, а маленькие уши настораживаются.

Если ей попадается животное из тех, за которыми она охотится, она моментально оказывается около него, схватывает с ловкостью куницы, двумя-тремя укусами умерщвляет добычу и утаскивает в свою нору. Если перед ней пищи больше, чем ей нужно, она все запасы перетаскивает в логовище.

Рыбы и лягушки — повидимому, любимая ее пища. Меня поражало, что моя пленница, живущая на воле около воды и в воде, избегала воды в клетке. На ее месте выдра пользовалась бы самой небольшой лоханкой с водой для купанья и плаванья, но моя норка воду только пила».

Об образе жизни норки на воле известно мало. В апреле-мае самка приносит от трех до семи слепых детенышей.

У нас добывают около пятидесяти — семидесяти пяти тысяч норок в год. Лучшими у нас считаются шкурки норок из западных областей Европейской части СССР. Гораздо большее значение в мировой пушной торговле имеет американская норка, которую называют минком и визоном и мех которой ценится значительно выше. Этих норок американцы ежегодно добывают более полумиллиона. Теперь норок, как и многих других пушных зверей, разводят в Канаде и Соединенных штатах на пушных фермах. Имеются норки и на наших пушных фермах. В СССР производятся также опыты акклиматизации американской норки. Небольшие партии зверьков этого вида были выпущены на волю в Татарской республике и Уральских горах.

Росомаха

Росомаха отличается от куницы общим складом своего несколько неуклюжего тела. У нее мощное короткое туловище, дугообразно изогнутая спина, короткий, но очень густой хвост. Мех на туловище косматый и длинный, темнобурого цвета, подшерсток серый, а на нижней стороне тела буроватый. Длина туловища доходит до 85 сантиметров, длина хвоста — до 15.

Росомаха живет во всех северных странах Европы, Азии и Америки — во всех областях, занятых тундрой и хвойными лесами.

В Сибири этот хищник водится от крайнего севера до Алтайских и Саянских гор. В других местах он редко забредает южнее 60-го градуса северной широты.

Иногда росомаха встречается в открытой тундре, где роет берлоги по склонам оврагов, но чаще держится в лесной полосе.

Зимой росомаха не впадает в спячку, а, подобно кунице, ведет деятельный образ жизни. Благодаря широким ступням она легко держится на снегу и движется большими прыжками, точно прихрамывая. Несмотря на такую неуклюжую походку, она бежит довольно быстро, легко настигает небольших млекопитающих, а на больших расстояниях догоняет и крупных животных, которые увязают в снегу и утомляются скорее росомахи. Она может взлезать на низкие деревья и, плотно прижавшись к суку, подкарауливать добычу.

Росомаха.

Из органов чувств у росомахи лучше всего развито обоняние, но зрение и слух у нее также достаточно остры. Летом главную пищу этого хищника составляют грызуны — пеструшки, полевки и зайцы, — которых она истребляет в большом количестве, а зимой — мелкие копытные животные. По рассказам промышленников, росомаха нападает иногда на крупных млекопитающих — овец, оленей, даже лосей. Известны случаи подобных нападений росомахи в Лапландском заповеднике.

При глубоком снеге она незаметно подкрадывается к тетеревам и белым куропаткам, которые прячутся в вырытых ими снежных ямах, и ловко хватает взлетающую птицу. Мелких животных росомаха съедает сразу, вместе с кожей и шерстью, а птиц — с перьями. Большое животное она съедает в несколько приемов, всякий раз тщательно зарывая остатки. Промышленники очень не любят росомахи, так как она таскает приманки из ловушек и съедает попавших туда зверей и птиц. Она прогрызает двери и стены в промысловых амбарах, где хранятся шкуры и мясо, пожирая то и другое. В Лапландии она нередко пролезает в дома через крыши и двери и похищает не только мясо, жареное, вяленое и в других видах, но даже сыр. Зимой она ведет бродячий образ жизни и, утомившись, закапывается в снег и спит под его защитой.

Несмотря на небольшую величину, росомаха сильна и отважна. Говорят, она яростно и успешно защищается от волков и даже от медведей. Вероятнее, что эти хищники сами избегают росомах из-за распространяемого ими сильного зловония. На человека росомаха может броситься только в безвыходном положении, обычно же она уступает ему дорогу. Быстро бегающие собаки догоняют росомаху на ровных безлесных местах, но она защищается до последнего издыхания и наносит собакам тяжелые раны. В СССР ежегодно добывают более двух тысяч росомах.

В апреле-мае самка мечет в дупле или в глубокой норе от двух до четырех детенышей. «Найти логовище росомахи очень трудно, — говорит Брэм, — но если удастся добыть детенышей очень маленькими, то их можно легко приручить. Генберг выкормил маленькую росомаху молоком и мясом и так приручил ее, что она бегала за ним в поле, как собака. Она все время находилась в движении, весело играла со всеми вещами, каталась по песку, зарывалась в землю и лазала по деревьям. Когда ей было всего три месяца от роду, она с успехом защищалась от нападавших на нее собак. Была очень чистоплотна и не испускала зловония, за исключением случаев, когда на нее нападали собаки, которых она отпугивала вонючими выделениями желез. Днем она обыкновенно спала, а ночью бродила. Отдыхать предпочитала на вольном воздухе, а не в своем хлеву. Вообще она любила тень и прохладу. Когда ей исполнилось полгода, она стала кусаться, но все-таки оставалась доверчивой к людям. Однажды она сбежала в лес, но сама вернулась, вскочив в сани одной из служащих, и позволила привезти себя домой. Но с годами она становилась все более свирепой и один раз так набросилась на большую собаку, что ту пришлось спасать и отнимать у разъяренной росомахи».

Барсук

Обыкновенный барсук живет во всей Европе, а у нас — от Карелии и Северного края до Крыма и Кавказа включительно. По южной полосе Азиатской части СССР до самого Дальнего Востока широко распространены барсуки, несколько отличающиеся от этого вида. В северной тайге барсук всюду редок. Тело барсука толстое, ноги низкие, сильные, стопоходящие, хвост короткий. На передних лапах — длинные когти, приспособленные для копанья земли. Шерсть барсука длинная, блестящая и жесткая, почти как щетина; в ее окраске чередуются черный, серый и белый цвета.

Барсук селится в сплошных лесах и небольших рощах степных местностей. В горах Кавказа доходит до альпийских лугов. Обосновывается даже в степях глинистых и песчаных. Все же обычным его местопребыванием нужно считать лес. В лесу, на склоне оврага, а иногда на ровном месте, он копает нору. Его нора — довольно сложное сооружение, с обширной жилой камерой, которая лежит под землей на глубине до 2 метров. От жилого помещения барсук проводит несколько ходов, лазы которых открываются на пространстве многих квадратных метров. В жилой камере барсук устраивает мягкую постель из листьев и мха.

Один охотник передал натуралисту Чуди очень интересный материал из своих наблюдений над барсуком.

«Нора барсука была заложена на краю оврага, — говорит этот охотник. — Выход из нее я хорошо видел с противоположной стороны ложбины. Путь к норе был сильно нахожен, а вновь выброшенная земля перед главным выходом гладко утоптана. Пользуясь благоприятным ветром, я прокрался к месту, удобному для наблюдений, и увидел старого барсука. Он сидел, погруженный в дремоту, и грелся на солнце. В ясные солнечные дни я всегда заставал его в таком положении. Сидя на месте, барсук иногда пристально осматривал окрестности, или тщательно обследовал все предметы вокруг себя, или же — подобно медведю — раскачивался на передних лапах из стороны в сторону. Все это обыкновенно длилось недолго. Барсук вставал, настораживался, обнюхивал воздух и направлялся в нору, через некоторое время снова выходил греться, а иногда рысью спускался вниз, в овраг, и испражнялся там. Он тщательно зарывал свои нечистоты и потом еще несколько раз возвращался к ним и снова засыпал их землей. Возвращаться к норе он не спешил и грелся, пока солнце не начинало клониться к закату. Перед закатом он уходил в нору и выходил оттуда только ночью».

Барсук.

Движения барсука медленны и неуклюжи. На ходу он волочит ноги и переваливается. Хороший ходок может легко нагнать его. Охотится барсук по ночам и всегда в одиночку; только молодые барсуки отправляются за добычей всем выводком.

Весной и летом пищей барсукам служат преимущественно корни растений, лягушки, всякие гусеницы, насекомые, улитки и дождевые черви, отчасти мелкие грызуны. При случае они едят также молодых зайцев, яйца птиц и птенчиков. Дождевых червей барсук весьма искусно вытаскивает из-под земли длинными когтями, выкапывая маленькие воронки. Личинок майских жуков и других вредных насекомых он достает, взрыхляя почву сверху. Иногда он разыскивает гнезда ос или шмелей и с удовольствием съедает их личинок вместе с медом, мало обращая внимания на жалящих его насекомых: жесткий мех служит ему хорошей защитой. Осенью барсук питается морковью, свеклой, упавшими с деревьев плодами. Он с жадностью нападает на виноградники, давит лапами грозди и упивается сладким соком. Из животных он ловит в это время полевых мышей, кротов, ящериц, лягушек и змей. К зиме барсук сильно жиреет, натаскивает в нору массу листьев и делает небольшие запасы пищи. Сидя в норе, он кормится этими запасами до наступления настоящих холодов и тогда впадает в спячку. Зимний сон барсука, так же как медведя, часто прерывается. Иногда в оттепель он просыпается и выходит, чтобы напиться. Весной в средней полосе СССР барсук с апреля начинает промышлять себе пищу. В марте самка рождает от двух до четырех, редко до шести детенышей. Щенки бывают слепы дней семь, почти месяц сосут мать и, подросши, остаются в норе до появления нового потомства.

Пойманные старыми, барсуки не поддаются приручению. Взятые же молодыми, они при хорошем уходе делаются совсем ручными, привязываются к воспитателю, следуют за ним повсюду и по его зову возвращаются в клетку.

Барсук полезен — он истребляет большое число вредных насекомых. Кроме того, он дает хорошую шкуру, отличный жир и мясо, которое в некоторых местах, например в Германии, употребляют в пищу. В СССР ежегодно добывают от тридцати до ста тысяч барсучьих шкур.

Скунсы

Американские вонючки, или скунсы, близки к барсукам. Они известны своим ценным мехом блестящего черного цвета с белыми полосами по бокам туловища.

Обыкновенный, или полосатый, скунс встречается всюду в Североамериканских соединенных штатах и Канаде, проникая на север до 50–60-го градуса северной широты.

Этот хищник выделяет жидкость более зловонную, чем хорек или барсук. Защищаясь этой жидкостью, скунс не боится ни мелких, ни крупных врагов. Встретясь случайно с каким-либо животным, он спокойно останавливается, подымает хвост, оборачивается задом и брызжет зловонными выделениями. Ни одно живое существо не выдерживает этой вони.

Скунс.

«Однажды вечером, — рассказывает Зидгоф, — когда мой сын гулял на свежем воздухе, на него неожиданно набросился скунс и вцепился в брюки. Мальчик стряхнул его и убил ударом ноги. Но когда он вернулся домой, от его платья, обрызганного животным, распространился такой резкий и отвратительный чесночный запах, что моментально весь дом был заражен этой вонью. Гости стали спасаться бегством, у многих началась рвота. Всякие курения и проветривания оказались бессильными».

О действии скунсовой жидкости рассказывает также и Одюбон, известный натуралист и путешественник. «Этот зверек, — говорит он, — такой маленький и по внешнему виду совершенно безобидный, может обратить в бегство самого большого храбреца. Я сам испытал однажды подобную неприятность, когда был еще маленьким школьником. Как-то вечером, как только зашло солнце, я не торопясь шел домой с несколькими товарищами. Вдруг мы заметили прехорошенького зверька; он добродушно обошел нас, приостановился и посмотрел так дружелюбно, как будто напрашивался к нам в компанию. Это привлекательное животное так держало на отлете свой пушистый хвост, словно приглашало ухватиться за него и отнести себя домой. Я не мог устоять от соблазна и в восторге поднял его за хвост. В этот момент ласковый зверек прыснул своей ужасной жидкостью прямо мне в глаза. Как пораженный громом, я моментально выпустил из рук чудовище и сломя голову бросился бежать».

На скунса охотятся с большой осторожностью. Его стараются убить раньше, чем он заметит нападение и опорожнит с испугу свои железы. В противном случае мех его может пропитаться зловонием так же, как и платье охотника. В настоящее время скунсов разводят на пушных фермах и путем операции удаляют их вонючие железы.

Выдры

Выдры живут в реках, озерах и морях. Они водятся почти во всех частях света, за исключением Австралии и крайнего севера. Из воды они выходят редко и ненадолго. Выдры великолепно плавают и ныряют и могут довольно долго оставаться под водой. По земле они бегают довольно быстро, хотя у них короткие ноги. Они смелы, понятливы и легко приручаются.

Выдры хорошо приспособлены к водному образу жизни. Их маленькие уши почти спрятаны в шерсти, и ушное отверстие закрывается клапаном; пальцы до самых когтей соединены перепонками. Череп выдры сильно уплощен и расширен в задней части; морда тупая и закругленная. Хвост у основания толстый, а к концу тонкий. Все туловище покрыто густым коротким мехом, состоящим из жесткой блестящей ости темнобурой окраски и более светлой, очень густой подпуши.

Речная выдра, или порешня, живет в Европе и Азии.

Речная выдра, или порешня.

У нас выдра распространена всюду: в Европейской части СССР от Северного края до Закавказья и по всей Сибири, но во многих местностях очень редка. Относительно чаще она держится в глухих лесистых районах у быстрых, порожистых речек. Питается выдра преимущественно рыбой, также лягушками, грызунами и птицей. Нору она делает на берегу реки всегда с выходом под водой на глубине не менее полуметра. Логовище устраивает выше уровня реки; в нем обычно сухо, но во время разливов вода иногда затопляет ее жилище. Тогда выдра временно устраивается в дуплах или просто на ветвях затопленных деревьев, где отдыхает и спит.

Выдра — превосходный пловец. «Ее строение, — говорит Брэм, — дает ей возможность удивительно ловко плавать и нырять. У нее широкое вытянутое тело с короткими ногами, превращенными почти в ласты, сильный хвост, служащий рулем, и гладкий мех, — все это помогает выдре хорошо плавать и нырять. В светлой и прозрачной воде горных озер можно видеть, как выдра гоняется за рыбой, то поднимаясь вверх, то уходя вглубь. Все это она проделывает легко, без всякого напряжения, как бы играя. Место, где плавает выдра, нетрудно найти: когда она плывет под водой, на поверхности появляется масса воздушных пузырьков. Если бы выдре не нужно было выплывать на поверхность, чтобы подышать, то никакая рыба не могла бы спастись от ее преследования. Зимой выдра охотится подо льдом, лазая в проруби и полыньи».

Свою добычу выдра хватает за брюхо. Пойманную мелкую рыбу она съедает в воде, а крупную вытаскивает на берег. Съедает она обыкновенно спину, а голову, хвост и остальные части бросает. Определенного времени для размножения у выдр нет: в любом месяце можно найти выводки молодых выдр. Самка мечет от двух до четырех слепых детенышей. На десятый день они начинают видеть, а месяца через два уже плавают вместе с матерью.

«Прирученная выдра, — говорит Брэм, — очень миловидное и добродушное животное. Своего хозяина она скоро начинает узнавать и тогда следует за ним по пятам, как верная собака. Она привыкает к молоку и может быть воспитана так, что совсем не станет есть рыбу. Мне приходилось воспитывать много выдр и приручать их.

Молодые выдры, взятые из гнезда, прекрасно поддаются дрессировке. Китайцы приучают выдр к рыбной ловле. В Германии их тоже дрессировали для этой цели. В Индии, именно по реке Инду, рыбаки часто держали дрессированных выдр, которых заставляли загонять рыбу в расставленные сети. Дрессировка эта довольно проста. Маленькую выдру кормят исключительно молоком и хлебом и никогда не дают ей рыбы. Когда она достаточно подрастет, ей дают искусственную рыбу, сделанную из кожи, и приучают играть с ней. Затем эту рыбу бросают в воду и заставляют приносить ее. Потом искусственную рыбу заменяют настоящей, но мертвой. Наконец пускают выдру в лохань с живой рыбой. Если она ловит и приносит ее, то воспитание считается законченным. Такую выдру можно пускать в большие пруды, озера и реки, она будет добросовестно ловить и приносить рыбу. Иногда выдру приучают ходить вместе с собакой на охоту за водяной птицей, и она отлично приносит убитую на воде дичь».

Мех выдры очень ценен. У нас ежегодно собирают до семи тысяч выдровых шкурок.

Морская выдра, называемая также камчатским бобром, или каланом, — наиболее крупное животное из наших куницевых. Длина морской выдры доходит до 1½ метров, из них на хвост приходится около 30 сантиметров. Вес всего животного может доходить до 40 килограммов. Задние ноги калана имеют форму ластов и плохо работают на суше.

Калан издавна славится своим замечательным мехом. Мех этот самый дорогой — цена одной шкурки доходит иногда до десяти тысяч рублей. Особенно красивым считается мех старых камчатских бобров — черный с сединой. Лучшее описание морской выдры принадлежит Стеллеру, который в 1741 году вместе с знаменитым Берингом потерпел кораблекрушение у Командорских островов. Там он наблюдал морских выдр, которых тогда было еще очень много.

Морская выдра, или калан.

«Мех морской выдры, или бобра, — пишет Стеллер, — кожа которого неплотно прилегает к телу и во время бега колышется во все стороны, настолько превосходит по длине, красоте и темному цвету мех речного бобра, что этот последний не может выдержать с ним ни малейшего сравнения. Мясо калана съедобно и даже вкусно. Жареное или вареное мясо сосунков, которых зовут „медведками“, может по вкусу поспорить с молодой бараниной. Морская выдра, иначе камчатский бобёр, — веселое и забавное животное. Держатся эти бобры семейно: самец рядом с самкой и тут же полувзрослые детеныши — „кошлаки“ и сосунки — „медведки“. Самец ласкает самку передними лапами, словно гладит ее руками, а та нежно возится со своим семейством. Самец и самка так привязаны к детенышам, что, защищая их, идут на смерть. Самок можно круглый год видеть с детенышами, которых они мечут только по одному и всегда на суше. Детеныши рождаются зрячими и с зубами. На суше самки носят сосунков во рту, а в море — лежа на спине и прижав передними лапами к груди. Самки иногда играют с ними, подкидывают лапами и ловят, бросают в воду и снова берут к себе и ласкают. Как бы охотники ни преследовали самку, она до самой смерти не выпускает изо рта детеныша. Я нарочно отнимал у самок детенышей, чтобы узнать, что они будут делать. Они принимались рыдать, как огорченный человек, и, когда я уносил их детенышей, следовали издали за мной, как собаки. Тоскливые вопли матерей не прекращались ни на минуту. Когда детеныши тоже принимались кричать и визжать, я сажал их на землю. Матери тотчас же подбегали к ним и брали их; сосунков несли во рту, а кошлаков гнали впереди себя. Однажды я заметил самку, спавшую со своим детенышем на берегу моря. Когда я приблизился к ним, самка испуганно вскочила и стала будить и гнать маленького, но тот спросонья не мог бежать. Тогда мать схватила его передними лапами и швырнула в море. Если каланам удастся благополучно избегнуть опасности на суше, они, достигнув моря, так радуются, что на них нельзя смотреть без улыбки. Они становятся в воде на дыбы и прыгают в волнах, забавно приставляют передние лапы ко лбу и смотрят из-под них на берег, как будто защищая глаза от солнца, потом ложатся на спину и гладят себе брюхо передними лапами, как это делают обезьяны.

Питаются каланы морскими раками, ракушками, мелкой рыбой и реже морскими водорослями. Я не сомневаюсь, что каланов можно было бы привезти в Россию, приручить и разводить в прудах или реках. Морская вода совсем не составляет необходимости для каланов, так как они по нескольку дней живут на островах в маленьких речках».

Теперь эти ценные пушные животные почти совсем истреблены и живут под охраной государства: и у нас и в Америке промысел морской выдры запрещен. Встречаются каланы в небольшом количестве у южных берегов Камчатки, у Северных Курильских, Алеутских и Прибыловых островов. Больше всего морских выдр осталось у Командорских островов (у берегов острова Медного), где они тщательно охраняются. В Командорском пушном хозяйстве велись предварительные опыты по содержанию этих ценных зверей в неволе.

Енот

В Америке живут мелкие стопоходящие животные из семейства енотов. К ним принадлежит всем известный енот, или полоскун. Так его называют потому, что всякую пищу, если он не голоден, он, прежде чем съесть, полощет в воде.

У енота короткое туловище, резко суженное спереди, голова и стоячие уши средней величины. Длина его тела — около 70 сантиметров, длина хвоста — 25 сантиметров. Высокий мех енота желтовато-серого цвета. От лба до кончика носа и вокруг глаз два темнобурых пятна; серо-желтый хвост украшен черно-бурыми кольцами. Реже попадаются еноты темнобурой или почти черной окраски, мех которых ценится особенно высоко.

Енот, или полоскун.

Родина енота — Северная Америка. За последнее время он встречается там только внутри страны. Постоянной охотой енота вытеснили в глухие лесные места. Он держится у берегов лесных рек, озер и ручьев. Свою охоту он обыкновенно начинает с наступлением сумерек, а днем спит в дуплах или на толстых сучьях. Там, где его не преследует человек, енот бродит по лесу и днем.

Это красивое животное очень подвижно. Правда, когда енота ничто не интересует, он бредет, обычно понурив голову, переваливаясь с боку на бок, опустив хвост и сгорбив спину. Но стоит ему почуять добычу, как он весь преображается: косматая шерсть становится гладкой, широкие уши настораживаются. Он осматривает все кругом, встает на задние лапы, прыгает и проворно бежит, легко взбирается на деревья и лазает вверх и вниз по вертикальным стволам и сучьям без всякого затруднения. Часто можно видеть, как енот, зацепившись, подобно обезьяне, за горизонтальный сук, висит на лапах. Он перебирает ими и быстро передвигается в висячем положении, ловко перепрыгивая с сучка на сучок. По земле при быстром беге он скачет, ступая сразу на все четыре лапы, как росомаха. По своей резвости енот напоминает обезьян: он весел, оживлен, очень любопытен, драчлив, склонен ко всяким забавным выходкам, смел и хитер. Между собой еноты живут дружно; даже взрослые животные по целым часам играют и возятся друг с другом. И в неволе их не покидает любовь к играм — они готовы играть не только друг с другом, но и со всякими другими животными.

Енота с полным основанием можно назвать всеядным: он ест лягушек, рыбу, ракушки, мелких зверьков, птиц, зайцев, ящериц, насекомых, овощи, каштаны, дикий виноград и молодые початки кукурузы.

Этот зверь довольно капризен по отношению к погоде. Когда ветрено или идет дождь, он по целым дням лежит в своем закрытом логовище, не заботясь о пище.

Самка мечет от трех до шести детенышей, обычно в дупле, где заботливо устраивает для этого логовище. В возрасте трех месяцев молодые еноты ведут себя совсем как взрослые, а к шести месяцам достигают половины роста матери.

Через год они становятся способными к размножению.

Пойманный в молодости, енот очень скоро делается совсем ручным. «Он любит, когда его ласкают, — говорит Брэм, — но никогда не выказывает сильной привязанности к человеку. Забавам и играм он отдается с наслаждением и при этом тихо ворчит от удовольствия, как щенок. Его поведение напоминает обезьян. Он всегда умеет найти себе занятие и очень внимателен ко всему, что делается вокруг него. Своими передними лапами он пользуется, как руками. В кладовых и чуланах сдвигает крышки с горшков и лакомится всем, что ему понравится. В садах объедает плодовые деревья, а на дворе прокрадывается к курятнику и на голубятню, где производит опустошения».

О забавных выходках енота рассказывает и натуралист Бекман.

«В часы досуга, — говорит он, — которых так много у енота в неволе, он выделывает тысячи штук, чтобы позабавиться. Иногда он садится в уединенный уголок и самым упорным образом занимается тем, что обвязывает себе нос соломинкой, или играет пальцами задних лап, или ловит конец длинного хвоста, которым усиленно машет. А бывает так: енот лежит на спине, набросав себе на брюхо целый ворох сена или сухих листьев, и старается удержать всю кучу хвостом, конец которого держит в передних лапах.

После продолжительной жажды один вид лохани с водой приводит енота в сильное возбуждение. Добравшись до воды, он осторожно измеряет ее глубину. Он любит погружаться в воду только по брюхо, глубже никогда не входит. Стоя так, он начинает отыскивать вокруг себя все, что можно пополоскать. Ручка от старого горшка, кусочек фарфора, раковина — все это он схватывает и опускает в воду, чтобы вымыть. Но вот внимание моего енота привлекает склянка, стоящая в некотором отдалении. Он, видимо, решает, что она более, чем другие предметы, нуждается в прополаскивании, и выскакивает из воды. Он хочет схватить склянку, но короткая цепь не позволяет достать предмет его страстных желаний. Моментально он поворачивается задом к бутылке, так, как это делают в подобных случаях обезьяны, и выигрывает пространство, равное длине его тела. Затем он вытягивает задние ноги, подкатывает к себе бутылку и, крепко обняв ее передними лапами, идет, переваливаясь, на задних ногах к воде, чтобы основательно прополоскать свою добычу».

В Америке на енота охотятся с ружьем, но чаще ставят капканы, чтобы не портить шкуры. Мясо енота едят, а мех идет в производство. Енотовые шубы считаются очень хорошими.

Из длинных волос енота делают кисточки, из подпуши валяют шляпы, а из целых шкурок изготовляют воротники. В Америке и Западной Европе разводят енотов на пушных фермах, но не в таком количестве, как серебристых лисиц, мех которых ценится значительно выше.

Медведи

Медведь, как волк и лиса, знаком нам с раннего детства по сказкам и басням. Его всякий может узнать по первому взгляду. Туловище медведя короткое и толстое; голова овальная, с вытянутой мордой; шея толстая и короткая; глаза и уши небольшие. На передних и задних ногах по пяти пальцев с длинными когтями. Ходят медведи, ступая сразу на пальцы и пятку, то есть на всю ступню.

Медведи живут в Европе, Азии и Америке. Они встречаются как в самых холодных, так и в жарких странах, на высоких горах и на берегах Северного Ледовитого океана. Почти все виды медведей селятся в густых обширных лесах или в горных местностях и живут большей частью уединенно. Одни роют себе в земле берлоги, другие прячутся в дуплах деревьев или в горных пещерах. Почти все они ведут ночной образ жизни. Многие виды медведей способны питаться одной растительной пищей. Они едят не только плоды и ягоды, но и зерна хлебных растений, коренья, сочные травы, почки деревьев и цветов. Из животной пищи едят раков, улиток, червей, насекомых и их личинок, рыбу, птиц и птичьи яйца, различных млекопитающих и даже падаль. Медведи иногда нападают на домашний скот, забираются в хлевы и амбары. Для человека даже самые сильные и большие медведи опасны только тогда, когда их раздразнят, испугают или ранят.

Медведей не совсем правильно считают неуклюжими и медлительными. Большие медведи, хотя они, действительно, грацией не отличаются, способны, когда им нужно, к быстрым и ловким движениям и могут довольно быстро и долго бежать. При ходьбе медведи осторожно передвигают ноги, при поспешном беге мчатся галопом. На задние лапы становятся все медведи. Неуклюже покачиваясь, стоя на задних лапах, они могут сделать несколько шагов. По деревьям они лазают довольно хорошо. Медведи отличаются большой силой и утаскивают крупную и тяжелую добычу. У них прекрасное обоняние, тонкий слух и довольно хорошее зрение. Некоторые виды понятливы и поддаются дрессировке. Их можно приручить, но они не проявляют особой привязанности к воспитателю, а к старости становятся злыми и раздражительными.

Живущие в северных странах бурые медведи бродят только в течение лета, а с наступлением зимы залегают в спячку. Однако их зимний сон больше похож на дремоту, от которой они пробуждаются, почуяв что-нибудь подозрительное. В спячку не впадают только белые медведи-самцы: они бродят даже в самую сильную стужу, но во время разбушевавшейся метели ложатся в снег, предоставляя пурге засыпать себя, и спокойно спят в таком логовище. Медведица приносит от одного до шести медвежат, которых заботливо выкармливает и защищает от врагов. В уходе за детенышами самец участия не принимает.

Из медведей наиболее известен обыкновенный бурый медведь. Это крупное животное. Длина его туловища доходит до 2 метров, а высота у зашейка — до 1¼ метра. Коротенький хвост в длину не более 8 сантиметров. Вес колеблется от 150 до 350 килограммов. Густая шерсть не у всех медведей этого вида одинаковой окраски. Цвет ее бывает разных оттенков: от черно-бурого до соломенно-желтого.

Бурый медведь водится в Европейской части СССР от южной границы тундр по большим лесам к югу до Черниговщины, Кавказа и Башкирской республики. В большом количестве эти медведи встречаются в лесах Кавказа. В Сибири они живут всюду до южных границ леса. В Западной Европе бурые медведи сохранились в Скандинавии и глухих горных лесах Карпат и южных полуостровов.

Бурый медведь.

Обыкновенный бурый медведь — иноходец, то есть при ходьбе и беге он одновременно становится то на обе правые, то на обе левые лапы. Галопом он легко догоняет человека. На гору бежит скорее, чем по ровному месту, так как задние ноги у него длиннее передних, но с горы спускается медленно, осторожно, чтобы не кувыркнуться через голову. Медведь хорошо плавает. Огромная сила и крепкие когти облегчают ему лазанье по деревьям и крутым скалам. Обоняние и слух у него развиты хорошо, зрение — слабее. Натуралисты и охотники, хорошо изучили жизнь медведей и написали много книг о медведях, живущих в нашем Союзе. Медведь — довольно мирное животное. Не было случая, чтобы медведь при встрече с человеком сам напал на него. Он или убегает, или, чувствуя свою силу, не обращает на человека никакого внимания, только отрывисто ворчит. Опасны для человека медведица, защищающая своих медвежат, или раненый зверь.

В пище бурый медведь не особенно разборчив. Месяцами он довольствуется зеленью сочных растений, корневищами, лесными ягодами, жолудями, кедровыми или буковыми орешками. Охотно ловит грызунов, ест муравьев и их куколок. Больше всего он любит мед: нападает на пчельники и разламывает ульи. Пчелы сильно жалят медведя, он катается от боли по земле, спасаясь от злых насекомых, и, чтобы вырвать вонзившиеся жала, отчаянно трет лапами морду. Если же ему приходится совсем плохо, он бежит без оглядки, однако вскоре опять возвращается на пчельник и снова вступает в борьбу за любимое лакомство.

Когда начинают поспевать хлеба, особенно овес и кукуруза, бурый медведь появляется в полях. Он садится на землю и, медленно передвигаясь в таком положении, пригибает ко рту зреющие колосья. Так за одну ночь медведь опустошает довольно большие пространства. Не менее любимая пища медведя — жолуди. К моменту их созревания медведи собираются в дубовых лесах. Пока растительная пища в изобилии, медведь довольствуется ею, но как только голод начинает его мучить, он превращается в настоящего хищника. Нападая на корову, медведь старается утомить ее преследованием, особенно там, где скот пасется в горах. Иногда ему удается сбросить корову в пропасть, после чего он сам осторожно спускается вниз и наедается досыта. У нас медведи тоже нападают и на рогатый скот и на лошадей. Сила этого зверя полностью проявляется во время его охоты. По словам Брэма, один медведь загрыз и вытащил из охотничьей ямы попавшего туда лося весом в 300 килограммов, а потом проволок его целых полкилометра по болоту.

Из дичи бурый медведь преследует лосей, кабанов, косуль, также глухарей, тетеревов и рябчиков. Он подкрадывается к добыче или подкарауливает ее в засаде. Прячется он обыкновенно в чащах сосны и ельника, густом ивняке, хворосте, ямах, траве и камышах. Если около него пасется стадо, он терпеливо выжидает, когда корова, отдалившись от других, приблизится к его засаде; медведь бросается, сильным ударом по спине старается свалить ее с ног и одолеть, вонзая глубоко в добычу острые и длинные когти передних лап. Он отрывает ими огромные куски мяса вместе с кожей и в то же время перегрызает корове горло. Если на помощь корове подоспеет сильный бык, медведь терпит поражение и обращается в бегство. Большей частью медведи занимаются хищничеством после зимней спячки, когда они особенно голодны, а в лесу подходящей для них растительной пиши еще мало. Впрочем, установлено, что есть медведи, питающие пристрастие к мясу даже при изобилии растительной пищи. Недоеденную добычу медведи заботливо прикрывают хворостом, листьями и мхом, чтобы потом возвратиться к ней и доесть. При случае медведи питаются и падалью.

С приближением зимы бурые медведи приготовляют себе берлоги. Они часто устраивают их на возвышенностях среди низменных и болотистых мест. В лесных чащах медведи выбирают места, где много наваленных ветром деревьев и хвороста. Устраивают берлоги они также в расселинах скал, в камыше и кустарниках и забираются в дупла. Они всегда предпочитают углубления, защищенные от суровых северо-восточных ветров, а если таких естественных углублений нет, сами выкапывают берлоги. Если зима не холодна, то спячка медведя продолжается недолго, а в более теплом климате, например у нас в Закавказье, и в теплых помещениях зоологических садов медведи совсем не засыпают. Во время зимнего лежания в берлоге у медведей линяет кожа на ступнях. Медведи тогда лижут лапы, причем громко ворчат и чмокают. Предполагают, что это «сосание» ускоряет линьку или облегчает боль облупившейся ступни. Во время спячки медведь ничего не ест.

Медведица родит детенышей в декабре или в первой половине января. «Жившая у меня медведица, — говорит Брэм, — принесла пятого января двух детенышей. Еще за три недели до этого она залегла в свою берлогу, где устроила логовище из соломы. После рождения детенышей она несколько дней вовсе не принимала пищи, даже не дотрагивалась до поставленной ей воды. Детенышей она заботливо охраняла и только в начале февраля поднялась со своего ложа, чтобы напиться. С этого дня она стала есть. Один медвежонок умер, а другой уже был ростом с полувзрослого кролика. Через пять недель после рождения у него открылись глаза. В конце марта он уже бегал по своей клетке, а в апреле пустился в более далекие прогулки. Медведица держала его в строгом повиновении, следила за каждым его шагом и силой возвращала на место, если он пытался от нее убежать. Первая попытка медвежонка уйти из-под материнского надзора стоила ему жизни: он заблудился, попал в клетку белых медведей, и они его растерзали».

Интересную сценку из медвежьей жизни в зимнем лесу описывает лесничий-натуралист Кременц. «Медведица лежала, — рассказывает он, — на открытом месте, в болоте, защищенная с севера и востока густым ивняком. День был прекрасный и безоблачный, какие иногда бывают в конце января. Медведица лежала на спине и играла с одним из трех медвежат. Он стоял на задних лапах и влезал матери на брюхо. Двое других боролись на снегу и испускали пока еще не громкие, но уже басовые звуки. Нечаянно я отломил ветку сосны, на которую взлез, чтобы наблюдать. Этот незначительный шум возбудил подозрительность медведицы. Она поднялась и сделала несколько шагов по направлению к сосне. Медвежата бросили драку и мирно присели на корточки посреди поляны. Медведица стояла по крайней мере минуты три, как вкопанная. Она подняла голову, повернув ее к сосне, время от времени поводила ушами. Наконец она вернулась к своему ложу и легла около детенышей, которые тотчас принялись сосать. Однако медведица все еще держала голову кверху и оглядывалась по временам в мою сторону. Я старался сидеть как можно спокойнее, чтобы вновь не обратить на себя внимание. Наконец она совсем успокоилась, почесала себе грудь лапой, оглядела медвежат, растянулась на боку и заснула. Детеныши постепенно отвалились от сосцов, легли, прижавшись друг к другу, и тоже задремали».

В неволе медвежата легко делаются ручными и до шестимесячного возраста очень забавны и подвижны. Они лазают по деревьям, борются, шлепаются в воду, кувыркаются и бегают взад и вперед. Они одинаково ласковы со всеми людьми. Предоставленные самим себе, они по целым часам могут забавляться облизыванием своих лап, ворча и громко причмокивая. Всякое необыкновенное происшествие или незнакомое животное пугает их: они поднимаются на задние лапы и щелкают зубами. Медвежата старше шести месяцев делаются раздражительными и сварливыми, обижают более слабых животных, кусают и ударяют даже своего хозяина. Их удается все же воспитывать и обучать разным фокусам. Кременц рассказывает, что медведи привязываются к дому и к воспитателю. «От прирученных медведей, — говорит он, — которым возвратили свободу и которые могут уже самостоятельно добывать себе пищу, очень трудно освободиться. Три полугодовалых медвежонка, увезенных в мешке за несколько километров от нашего жилья, нашли обратный путь через болота и реки и выразили свою радость возвращения тем, что разбили окна, ворвались через них в дом и с довольным ворчанием улеглись на своем обычном месте. Другой раз медвежонок тоже был вынесен в мешке и оставлен в лесу. Я наблюдал за ним с ивы, окруженной со всех сторон водой. Медвежонок прорвал мешок, посидел немного на месте, осмотрелся кругом и стал бегать и обнюхивать землю. Напав на мой след, он с радостным ворчанием побежал по нему до воды, где и потерял его. Он беспомощно остановился, поднялся на задние лапы и жалобно завыл. Потом вернулся назад, описал большую дугу, попал под ветер и, подняв нос вверх, учуял меня. Несмотря на воду, он нашел путь к моей иве и пытался взлезть на нее. Я принужден был взять его обратно домой».

Охота на медведей не лишена опасности; но страшные истории, которые о них раньше рассказывали, нужно считать вымыслом. Хорошие собаки, которых боятся медведи, хладнокровие и верная рука охотника делают охоту всегда удачной. «Очень распространенное мнение, — пишет Кременц, — что медведи при нападении всегда поднимаются на задние лапы, совершенно ошибочно. Я собственноручно убил двадцать девять медведей, видел, как были застрелены шестьдесят пять медведей другими охотниками, видел, как эти звери нападают, и сам не раз испытал их нападение. При мне только один раз медведь, в другой раз медведица, нападая, поднимались на задние лапы и шли некоторое расстояние навстречу врагу. Нападение медведя всегда внезапно и быстро, он стремится поразить противника могучим ударом передней лапы или иногда, подбежав рысью, быстро поднимается на задние лапы вблизи охотника, валит его, наносит удар за ударом или кусает. Однако, если недалеко есть люди или собаки, медведь бросает своего врага и старается убежать».

У нас добывают ежегодно от трех до четырех тысяч бурых медведей. Мясо их едят; особенно ценятся копченые окорока жирных медведей. Мех медведя ценится весьма различно, но тем дороже, чем больше по размерам шкура и чем темнее цвет шерсти.

Ближайшим родственником бурого медведя следует считать живущего в Северной Америке серого медведя, или гризли. Строением тела и внешностью он очень похож на нашего медведя, но больше, тяжелее и сильнее его. Плечи, горло и брюхо у гризли покрыты темнокоричневыми волосами со светлыми кончиками. Общий цвет меха часто переходит в серый или светлобурый с серебристым или золотистым отливом.

Гризли живет в Северной Америке, начиная от полярного берега Аляски до Сиерра-Мадре в Мексике. Чем ближе к западу, тем он чаще встречается, особенно в горах. По своему образу жизни серый медведь очень сходен с нашим. Зимой он тоже впадает в спячку. При ходьбе он переваливается и раскачивается сильнее, чем бурый. У себя на родине он самый сильный хищник и легко справляется с любым животным.

В прежнее время о гризли рассказывали много страшных историй и сильно преувеличивали его свирепость. Но все эти преувеличения давно разоблачены целым рядом позднейших наблюдений. Наиболее интересны сведения, сообщаемые знаменитым охотником Мерси, проведшим тридцать лет в американских лесах и пустынях.

Серый медведь, или гризли.

«После всего того, — говорит этот охотник, — что я слышал в молодости о сером медведе, я готов был думать, что гризли самое свирепое создание в мире. Я считал, что убить такого зверя — значит совершить героический подвиг. Это убеждение было так прочно, что я никогда в то время не решился бы стрелять в него, если бы встретился с ним один и пеший. Гризли, конечно, хозяин американских лесов и по силе превосходит всех других зверей, но мой взгляд на его свирепость значительно изменился с тех пор, как я приобрел опыт в охотничьем деле. Однажды я ехал по ровному месту между рукавами реки и неожиданно наткнулся на большую медведицу с двумя детенышами. Она спокойно лежала в открытой прерии. Так как мне впервые тогда пришлось один-на-один встретиться с этим страшным зверем, то мной овладело волнение и беспокойство. Но я решил напасть на медведицу. Лошадь моя была вполне надежна. Проверив еще раз, в порядке ли сбруя и оружие, я приблизился к зверю на расстояние ста шагов. Только тогда медведица заметила меня, приподнялась на задние лапы и стала меня рассматривать. Я воспользовался этим и выстрелил, но дал промах. Медведица вместе с детенышами бросилась бежать. Я выстрелил ей вслед и попал в заднюю часть туловища. Она ускорила бег, бросив отставших детенышей. Я преследовал ее на лошади и убил четырьмя выстрелами. Во время погони я несколько раз подъезжал к ней очень близко, но она ни разу не подумала защищаться. Я встречал много серых медведей, но ни один из них не пытался защищаться, и все старались только спастись бегством. На основании моего дальнейшего опыта я могу сказать об этом медведе, что в первую минуту испуга при нападении на его берлогу он действительно может броситься на противника. Я считаю возможным, что иногда особенно свирепый зверь нападает среди прерий на пешехода и даже на всадника; но такие случаи вообще редки».

Образ жизни, поведение и пища серого медведя таковы же, как и нашего бурого медведя. В молодости гризли легко приручается и бывает очень забавным.

Тибетский медведь, называемый также гималайским, широко распространен в Южной Азии и горной системе Гималаев. У нас он нередок в лесах Приморья и Уссурийского края. Шерсть этого медведя черная; на груди яркое пятно белого или желтоватого цвета, похожее на галстук. Тибетский медведь гораздо стройнее и красивее обыкновенного.

Образ жизни его мало известен. Говорят, что он редко нападает на оленей, коров и лошадей, ест плоды и овощи, любит мед. Во время своих ночных походов всегда бежит от человека. У нас в юго-восточной Сибири он живет в самых густых лесах, где, по словам местных жителей, много времени проводит на деревьях. На зиму он чаще всего залегает в дупла деревьев.

Тибетский медведь встречается почти во всех больших зоологических садах.

Тибетский медведь.

Белый, полярный медведь, или ошкуй, гораздо больше других медведей. Высота крупных ошкуев доходит у зашейка почти до 1½ метров, а длина туловища — почти до 3 метров, при весе до 800 килограммов. У ошкуя длинный, косматый и густой мех белого цвета. Времена года не вызывают никаких перемен ни в цвете, ни в густоте меха.

Живет ошкуй на пловучих льдах Северного Ледовитого океана, редко выходит на сушу и почти никогда не удаляется от воды. Он встречается во всех полярных странах, то есть имеет кругополярное распространение. Белый медведь рыщет среди льдов, не страшась никаких других существ. Он равнодушен к леденящему холоду и страшным полярным метелям.

«Настоящим медвежьим царством, — говорит Пехуэль-Леше, — можно назвать необитаемый остров Диомида в Беринговом море. Однажды мы увидели здесь на ледяном поле многочисленное собрание медведей. Собрались они безусловно неспроста. Мы стали ждать, чтобы выяснить это. К берегу приплыло распухшее тело кита, которым медведи и лакомились. Интересно было видеть, как эти белые животные, испачканные кровью и внутренностями, пользовались своим береговым правом. Нашим прибытием они были, видимо, недовольны и не имели ни малейшего желания уступить свою добычу приближающейся лодке. Когда же самый рослый из них упал с простреленной головой, а другой был тяжело ранен, остальные стали убегать с поразительной быстротой. Но, когда мы вышли на берег, они кружились вокруг нас на почтительном расстоянии, как стая разъяренных волков, производя неуклюжие угрожающие движения и ожидая нашего отплытия».

Полярный, или белый, медведь.

Белые медведи — очень выносливые пловцы. Они целыми часами двигаются по воде, проплывая 5 километров в час. В продолжение одного дня ошкуй проплывает большие пространства, и часто его можно встретить в открытом море, далеко от берега и льдов.

Эти звери прекрасно ныряют и умеют ловить рыбу. На суше походка белого медведя медленна и осмотрительна, но когда он пускается неуклюжей рысью или галопом, то двигается по неровному льду с большой быстротой. Из чувств у этих медведей тонки зрение и обоняние. Когда ошкуи странствуют по большим льдинам, они взбираются на ледяные торосы и оттуда высматривают добычу. Очень далеко медведь чует мертвого кита или кусок поджаренного сала. Страшная сила ошкуев, которой они превосходят всех других медведей, и ловкость движений в воде помогают им легко ловить тюленей. Если ошкуй издалека заметит лежащего на льдине тюленя, то бесшумно погружается в воду и подплывает к своей добыче против ветра. Тюлени обычно лежат вблизи отверстий или расщелин льдов, куда уходят при опасности. Этим и пользуется медведь: он ныряет под лед и с замечательной точностью находит тюленьи убежища. Страшная голова опасного врага неожиданно появляется перед беспомощным тюленем в его собственном доме, отрезая путь к спасению. На наземных животных — северных оленей, песцов и леммингов — белые медведи нападают только тогда, когда море не дает им достаточно пищи. Они едят иногда водоросли, ягоды, мох и яйца птиц на птичьих базарах. Самцы и молодые самки совсем не впадают в спячку. Беременные же медведицы уходят к зиме на сушу и под скалами или нависшими глыбами льда роют в снегу берлоги. Вскоре снег толстым слоем покрывает логовище и делает его теплым. Залегает медведица в берлогу сильно упитанной. В самое холодное время она рождает от одного до трех детенышей и лежит с ними до появления весеннего солнца. В апреле медвежата достигают роста пуделя, сопровождают мать на охоту, плавают и гоняются за рыбой. Мореплаватели и китоловы рассказывают трогательные истории о самоотверженности белых медведиц. «За медведицей, — говорит Скоресби, — у которой было двое детенышей, гнались вооруженные матросы. Сначала, казалось, она хотела увлечь медвежат за собой: она забегала вперед, беспрестанно оглядывалась и встревоженным голосом побуждала их к побегу. Когда же враги заметно приблизились, она буквально стала гнать медвежат впереди себя, толкая их изо всех сил, пока совсем не скрылась». Другая медведица, поднятая собаками путешественника Кэна, несла своего медвежонка, притискивая его подбородком к груди или держа в зубах. Время от времени она оборачивалась и отгоняла преследующих ее собак. Когда ее застрелили, медвежонок влез на труп матери и отбивался от собак, пока не застрелили и его.

«Где живут тюлени и моржи, — говорит Пехуэль-Леше, — там есть и белые медведи. Нам доставляло всегда большое удовольствие следить за движениями этих хищников, когда они то тут, то там показывались среди неровностей ледяной поверхности, переплывали воду и поднимались на ледяные скалы, чтоб осмотреться и отыскать тюленя. Мы встречали их вблизи берегов и в открытом море на расстоянии дня пути от берега, большей частью на льдинах. Неутомимо обходят они свое полярное царство, питаясь всем, что могут добыть. Насытившись, они забавляются разными играми и борются друг с другом на льду. На местах, где они играют, снег совершенно утоптан. Они скатываются со склонов холмов и оставляют широкие следы своего тела и клочки шерсти».

Белые медведи избегают нападать на человека, но при крайнем раздражении или при сильном голоде случается, что они преследуют его. «У западного берега Шпицбергена, — пишет путешественник Кюкенталь, — на ледяном мысе мы встретили большое количество белых медведей, из которых за шесть недель убили восемнадцать, а двух медвежат захватили живыми. Звери появлялись то отдельно, то семьями, то группами. Семейства состояли всегда из матери и одного или двух детенышей. На южной губе пролива Гинлопен мы видели около семнадцати медведей, бродящих по льду. Медведь на человека обыкновенно не нападает. Он убегает от него, когда может, даже раненный. Только раз мы видели нападение этого зверя на человека. Наш гарпунщик пошел с двумя охотниками, вооруженными только ломами, на льдину невдалеке от судна. Там они увидели большого медведя. Чтобы загнать медведя в воду и без труда убить его, они разделились и пошли в обход зверя. Медведь вдруг остановился, прислушался и помчался во весь опор на одного из охотников. Тот перепрыгнул с мягкого снега на твердую льдину и нанес ломом удар нападавшему зверю. Медведь отступил шага на два и снова стал наступать. Несмотря на несколько удачных ударов, нанесенных ему в голову, он не отступал и так близко подошел к человеку, что тот принужден был защищаться топором-ледорубом. В этот критический момент гарпунщик наконец подбежал к месту борьбы и выстрелил. Раненый медведь продолжал наступать. Следующий выстрел был для него смертельным. Когда мы свежевали этого медведя, то обнаружили, что желудок его был совершенно пуст, а слой жира, достигающий обыкновенно у медведей толщины в два пальца, у него совсем исчез. Было ясно, что животное кинулось на человека лишь потому, что было сильно голодно».

На крайнем севере белые медведи расхищают склады. «Они имеют неприятное обыкновение, — говорит Брэм, — отыскивать и присваивать запасы, которые северные путешественники прячут в определенных местах ледяных пустынь, чтобы потом в случае нужды ими воспользоваться. Деревянные избушки с такими запасами медведи разрушают, каменные кучи разбрасывают, бочки и сундуки взламывают и уничтожают все, что могут проглотить. Полярный путешественник Кэн рассказывает, что эти грабители, кроме мяса и морских сухарей, съели кофе, паруса и американский флаг. Только с железным сундуком они не могли справиться. По словам Тобизена, медведи опустошили две бочки с рыбой, которые он оставил в зимнем помещении. Во время экспедиции Мак-Клура для спасения Франклина охотники убили медведя, желудок которого был наполнен изюмом, ветчиной, табаком и пластырями. Это угощение ошкуй мог получить только при разграблении какого-нибудь склада. У немецких полярных путешественников белые медведи утащили астрономические аппараты и железные крючки, съели в санях сахар, стеариновые свечи, разжевали каучуковые фляжки, пакеты с табаком и вытянули пробку из водочной бутылки».

За белым медведем охотятся всюду из-за его мяса, жира и меха. Его ловят в капканы, убивают огнестрельным оружием и копьями. Однако в ловушку заманить его трудно. «Капитан китоловного судна, — рассказывает Скоресби, — которому очень хотелось достать себе медведя, не повредив его шкуры, попробовал поймать его петлей, спрятанной в снегу. Для приманки он положил кусок китового сала. Медведь скоро был привлечен запахом жареного жира, но, схватив приманку, заметил, что нога его попала в петлю. Тогда он бросил сало, осторожно другой лапой освободился от петли и медленно ушел с добычей. Съев спокойно первый кусок, он пришел опять. На этот раз он стал осторожнее и прежде всего оттолкнул в сторону подозрительную веревку, а потом унес приманку. Тогда петлю положили поглубже, а приманку — в углубление в самой середине петли. Медведь снова подошел, обнюхал все место кругом, разгреб лапами снег, опять оттолкнул петлю и еще раз безнаказанно завладел угощением».

У нас в СССР на полярных островах и по побережью Сибири ежегодно убивают от ста до трехсот медведей. У европейских берегов (западнее Югорского Шара) медведь почти истреблен и даже редок по южным берегам Карского моря. Больше бьют медведей на Новой Земле и Чукотском побережье.

Пойманные в ранней юности, белые медведи делаются ручными и до известной степени дрессируются. Они позволяют своему воспитателю посещать их в клетке и играют с ним. Неволю переносят плохо, даже у себя на родине; в раннем детстве чувствуют себя нехорошо под крышей и с большой радостью катаются по снегу и льду, попав на двор. В широком помещении с глубоким и большим водным бассейном, как у нас в Московском зоопарке, они чувствуют себя хорошо, по целым часам плавают, купаются и играют друг с другом. К пище они нетребовательны. Молодым дают молоко и хлеб, взрослым — мясо, рыбу. У нас они спят ночью, днем же бодрствуют, хотя временами отдыхают, лежа на брюхе или сидя на задних лапах, как собака. К старости они становятся раздражительными. При хорошем уходе белые медведи живут долго и размножаются в неволе. Известен случай, когда пойманный в молодости и воспитанный в зоологическом саду белый медведь прожил двадцать два года, а медведи Лондонского зоологического сада прожили двадцать лет и три раза приносили детенышей.