Грызуны — это зайцы, суслики, белки, мыши и другие млекопитающие, у которых большие грызущие зубы, или резцы, похожи на долото, а клыков нет совсем.

Грызущих зубов почти всегда четыре: два верхних и два нижних. Эти главные зубы непрерывно стираются, но и непрерывно растут. Если заяц или белка почему-либо станут питаться только мягкой пищей, грызущие зубы вырастут настолько, что вылезут изо рта. У зайцев так бывает и в том случае, если от ранения или от других причин зубы искривились и грызть ими стало невозможно. Губы у грызунов раздвоены спереди и очень подвижны.

Грызуны распространены во всех частях света и уживаются во всех климатах, всюду, где только существует растительность.

«Среди вечных снегов и льдов, — говорит зоолог Блазиус, — в местах, где летнее тепло и солнечный свет только на несколько недель вызывают скудную растительность, и на безлюдных снеговых вершинах Альп, и в пустынных равнинах севера — всюду можно встретить грызунов. Чем южнее, чем богаче растительность, тем больше встречается самых разнообразных представителей этого отряда. Едва ли найдется какой-либо уголок земли, не занятый ими. Даже там, где солнце обжигает сухие равнины и песчаные пустыни, где растительность еще беднее, чем в холодных полярных странах, даже в таких местах живут грызуны и находят себе пищу».

Строение тела грызунов хорошо приспособлено к условиям жизни. Среди них есть и прекрасные лазуны (белки), и хорошие прыгуны (зайцы, тушканчики), и великолепные пловцы (ондатры, водосвинки, бобры), и землекопы (слепыши), работающие под землей не хуже кротов.

Многие виды грызунов живут парами, другие — семействами, некоторые же соединяются в многочисленные общества.

Питаются они главным образом различными кореньями, листьями, цветами, семенами и хлебными зернами, плодами и овощами, травой и мучнистыми луковицами, древесной корой и даже древесиной.

Некоторые грызуны едят не только растительную, но и животную пищу. А наших домашних грызунов — крыс и мышей — можно считать всеядными животными.

С наступлением зимы одни виды грызунов в поисках пищи отправляются кочевать; другие на все время бескормицы и холодов впадают в спячку и медленно расходуют собственный жир, нагуленный на обильных летних кормах; третьи всю зиму живут запасами корма, натасканного в нору с осени.

Грызуны очень плодовиты. У некоторых из них детеныши рождаются по нескольку раз в год. Молодняк вырастает быстро и тоже начинает размножаться.

Точными наблюдениями установлено, что от одной пары полевок в течение года может вывестись несколько поколений, общее число потомков в первый год может достигнуть четырехсот штук.

Поэтому-то некоторые грызуны — полевки, полевые мыши или степные пеструшки — и появляются иногда такими массами, что буквально опустошают поля. Так же быстро размножаются домашние мыши и крысы. Только массовое истребление мелких грызунов человеком, а также птицами и другими животными и возникающие среди грызунов повальные болезни задерживают размножение и спасают от них хозяйство человека.

Пищухи

В Азии живут небольшие грызуны, величиной с морскую свинку, которых у нас в Сибири называют «сеноставцами» (то есть поставщиками сена). Они и действительно делают запасы сена, собирая траву в небольшие стожки, до 18 сантиметров высотой и до 30 сантиметров в поперечнике. В тех местностях, где пищух много, они собирают такие большие запасы сена, что ими пользуются люди. В те зимы, когда выпадает глубокий снег и овцы не могут добывать из-под него сухую траву, монголы гоняют свои стада к складам сеноставцев.

Сеноставцы, или западносибирские пищухи, достигают в длину не более 25 сантиметров. У них жесткий, густой и короткий мех рыжевато-желтого цвета, с черными крапинками на спине. Живут сеноставцы в горах, на плоских возвышенностях и каменных осыпях, предпочитая лесистые местности и избегая открытых лугов и степей.

Сеноставец.

В Восточной Сибири водится другой вид пищухи. Это охотона, или пищуха короткохвостая. Эта пищуха, по наблюдениям нашего знаменитого путешественника H. М. Пржевальского, избирает для жительства холмистые луговые степи. Она нередко встречается в Байкальских горах, а также в северной и юго-восточной Монголии.

Некоторые виды пищух живут и в Северной Америке, но большинство видов их водится все же на плоскогорьях Центральной Азии. В пределах Европы встречается только один вид пищух — карликовая пищуха, длина которой немного больше 14 сантиметров.

Карликовая пищуха живет в приволжских и приуральских степях, не распространяясь далеко на запад. Держится она преимущественно в долинах и низменностях, прорезающих цепи холмов. Здесь ее можно встретить в густых зарослях и рощицах карликового миндаля и чилиги, где она скрывается от своих многочисленных врагов. Карликовая пищуха любит нетронутую целину степи, поросшую белой полынью, которая составляет ее любимую пищу. Пьет она только дождевую воду или слизывает росу. В апреле, когда в степях наступает весна и начинается спаривание пищух, отовсюду слышится их громкий свист. Он состоит из повторяющихся односложных металлических звуков: «чьок, чьок, чьок!» и напоминает скорее свист птицы, чем крик млекопитающего.

Все пищухи ведут одинаковый образ жизни. «Маленькие норки, — говорит Брэм, — или естественные трещины в земле служат им убежищем. Жилища их обычно составляют целые поселения из множества отдельных нор; стоит только найти одну, как легко уже отыскать по соседству и десять, и сто, даже и тысячу других. В ясную погоду пищухи прячутся в своих жилищах до заката солнца и выходят только в сумерки. В пасмурную погоду они вылезают из нор и днем. Зимой они не впадают в спячку, но в морозы из нор не выходят. Когда становится теплее или бывают оттепели, они сидят перед входом в нору и греются на солнце или же с громким свистом бегают от одной норы к другой. Из страха перед многочисленными врагами они, прежде чем выйти из норы, высовываются из нее наполовину, поднимают голову и осматриваются. Пищухи боязливы, но в то же время и любопытны. Они так долго рассматривают приближающегося человека или собаку, что к ним можно подойти на десять шагов, и только тогда они мгновенно скрываются в норах. Однако любопытство снова преодолевает страх, и через несколько минут пищухи опять появляются у входа.

Выставив головы, они боязливо осматриваются и, если опасность миновала, вновь выходят из норы».

Пищухи очень деятельны и собирают большие запасы сена; они правильно складывают его в кучи и иногда прикрывают сверху широкими листьями, чтобы защитить от дождя. Эти запасы сена пищухи начинают собирать уже с середины июня. Так продолжается до сентября, когда они собирают уже пожелтевшую траву. Там, где в камнях или скалах есть трещины, пищухи превращают их в сеновалы. От всех этих складов продовольствия к жилищу зверьками протоптаны узкие тропинки, по обе стороны которых пищухи объедают траву. С наступлением зимы они проводят к складам особые ходы под снегом. Ходы эти довольно извилисты и имеют наверху отверстия для доступа свежего воздуха.

Врагов у пищух много: на них нападают и степные кошки, и волки, и лисы, и орлы, и соколы, а в зимнее время и белые совы. Человек мало преследует пищух, так как шкурки их малоценны; но, распахивая целину степей и лугов, он заставляет зверьков покидать их колонии, и они гибнут.

Зайцы

Самые знакомые нам грызуны — это зайцы и кролики. Зайцы живут во всех климатах, и теперь нет страны, где бы их не было. Везде они расселились сами, и только на Мадагаскар и в Австралию их завезли европейцы. Зайцы держатся и в горах, и в равнинах, и на открытых полях, и в лесах. Где кончается область распространения одного вида, там начинается область распространения другого. Все виды зайцев питаются преимущественно мягкими, сочными частями растений, но не щадят и твердых частей. Некоторые кустарники они съедают целиком, от корня до плода. Живут зайцы, как и кролики, небольшими группами и обыкновенно держатся на раз избранных ими, привычных местах. Зайцы целый день лежат, спрятавшись в каком-нибудь углублении почвы или в снежной норе, а ночью бродят, отыскивая пищу. Но когда они чувствуют себя в безопасности, то нередко пасутся и при солнечном свете, утром и вечером, и спят тогда только в полуденное время. Ходит заяц неуклюже: длинные задние ноги затрудняют ему передвижение.

Совсем другим делается заяц на полном бегу: все его движения становятся ловкими и быстрыми. Он бежит большими прыжками, делая стремительные повороты, и, когда его преследуют, развивает такую скорость, что только борзые собаки, и то с трудом, нагоняют его. Воды зайцы избегают, но в крайних случаях переплывают даже реки. Слух у зайцев достигает такой тонкости, какая бывает не у многих зверей. Обоняние и зрение развиты слабее. Голос зайца — глухое ворчание, а в страхе — громкий жалобный крик. Часто зайцы топают задними ногами, выбивая настоящую барабанную дробь. Недаром игрушечных зайцев нередко изображают барабанщиками. Это топанье, говорят, выражает и страх и гнев или служит предостережением. Рассказы о трусливости зайцев обычно сильно преувеличены, хотя зайцы действительно боязливы и очень осторожны. Они всегда настороже, всегда готовы к бегству. Это вполне понятно — у них всюду враги. Зайцев истребляют и люди, и волки, и рыси, и лисицы, и филины, и даже вороны и сороки. Спасает зайцев, как и многих других беззащитных грызунов, плодовитость. Охотники говорят, что заяц к зиме делается сам-шестнадцат, так как зайчиха мечет детенышей несколько раз в год и по нескольку штук в один помет. Но много молодых зайцев погибает, не дожив до зимы.

Самый крупный из наших зайцев — заяц русак. Общая длина его доходит до 75 сантиметров, а вес — до 5–6 килограммов. Встречаются старые самцы весом и до 7 килограммов. Расцветка меха у зайца русака очень сложная. Длинные волосы (ость) у корня имеют одну окраску, а на концах другую. Подшерсток беловатый, а на нижней стороне тела совсем белый. Благодаря сочетанию многих цветов ости и подшерстка мех на спине выглядит буровато-желтоватым с черными крапинками, на шее — желтоватым, на задней части тела — серовато-белым и на брюхе — беловатым и белым. Такая сложная и разнообразная окраска превосходно защищает русака от врагов. Когда русак лежит на земле, то даже на незначительном расстоянии его трудно отличить от окружающей обстановки. Эта защитная окраска не остается постоянной — она изменяется по временам года. Однако русак на зиму не белеет; окраска его шерсти делается только немного светлее, чем летом. В окраске русаков бывают и некоторые уклонения: встречаются темные, пятнистые и белые русаки. Подошвы ног у зайцев покрыты густыми и жесткими волосами.

Родина русака — вся Средняя Европа и небольшая часть юго-западной Сибири. У нас русаки держатся в открытых степях, хлебных полях и небольших перелесках; в Средней Европе их любимым местопребыванием служат также лесистые предгорья.

«Заяц, — говорит натуралист Винкель, — более ночное, чем дневное животное, хотя в ясный, солнечный день его можно видеть на полях и утром и еще задолго до заката солнца. Крайне неохотно заяц оставляет то место, где вырос, и то лишь в том случае, когда испытывает недостаток в пище или не находит самки. Если рощу, где русак поселился, вырубают, он переходит на ближайшие хлебные поля и огороды, засеянные репой, капустой и другими овощами. Капуста и репа — его любимое лакомство, но петрушку он любит еще больше. Поздней осенью он поселяется около озимых полей, поросших кустами и осокой и не слишком влажных. Он остается в этих местах до тех пор, пока не выпадет глубокий снег. Лишь по ночам он совершает экскурсии в сады и огороды, отыскивая там корм. Когда выпадает много снега, русак перебирается на клеверные поля. Если на снегу образуется ледяная корка, заяц терпит недостаток в полевой пище и тогда делает набеги на сады и древесные питомники, где грызет кору молодых деревьев. Когда же наступает оттепель и снег оттаивает, зайцы возвращаются на поля. С наступлением весны русак продолжает питаться озимыми. Когда же озимые начинают колоситься, он переходит на яровые поля. После того как подрастут и яровые, русак, оставаясь на полях, снова посещает по вечерам недавно засеянные огороды.

Заяц русак.

Днем заяц дремлет в своем логовище. Так он ведет себя почти весь год, кроме периодов спаривания, когда много бегает. Приготовляя логовище в открытом поле, русак вырывает в земле ямку около 8 сантиметров глубиной. На одном конце ямка несколько расширена. Величина ямки такая, что если заяц, вытянув передние ноги, положит на них голову с прижатыми ушами и подожмет под себя задние ноги, то верхняя часть его спины будет едва заметна. В таком простом логовище русак кое-как укрывается от непогоды лишь в теплое время года; зимой же он углубляет логовище настолько, что наружу высовывается только кончик морды. Лежа в логовище, заяц обыкновенно меняет свое положение в зависимости от погоды и направления ветра. В неровных местностях, на склонах, он лежит непременно головой книзу.

Когда зайцы довольны и сыты, они весело прыгают, бегают по кругу и катаются по земле. Иногда они так резвятся, что совершенно забывают об осторожности и попадают в зубы своего злейшего врага — лисицы. Но так может попасться лишь молодой заяц; старый же, если он здоров и силен, довольно легко спасается бегством, делая петли и повороты. При сильном испуге заяц иногда начинает бегать бессмысленно взад и вперед, испуская жалобные крики, напоминающие плач маленьких детей».

Заяц боится всякого незнакомого предмета и тщательно избегает пугал на полях и огородах. Но случается, что старые зайцы безбоязненно пасутся в садах и огородах прямо на глазах у собак, если те привязаны, и не обращают внимания на их неистовый лай. Благодаря своим более длинным задним ногам заяц прекрасно взбегает на гору, зато под гору скатывается кубарем. «Убегая, — говорит Брэм, — он без всякой видимой причины вдруг садится по-собачьи на задние лапы. Обычно это бывает вблизи логовища. Если собака далеко от него, то он поднимается на всю длину задних ног и пробегает так несколько шагов, озираясь во все стороны». На ровном месте он легко перескакивает через ямы и ручьи, а иногда перепрыгивает с разбегу стены и изгороди до 2–3 метров вышиной.

Зимой заяц хорошо бегает по гладкому льду. Жесткие волосы на подошвах его ног не дают ему скользить. На льду его не могут догнать ни волк, ни лисица. Нередко зайцы устраивают логовища около обледенелой поверхности и пробираются к ним по льду, на котором не остается следов.

Заяц всегда настороже в своем логовище. При приближении врага он выскакивает и спасается бегством. Возвращаясь в логовище, заяц старается скрывать свои следы. Пробираясь к своему старому логовищу или туда, где хочет устроить новое, он никогда не идет прямо. Сначала он пробежит на некоторое расстояние дальше того места, где собирается залечь, потом возвращается, делает снова несколько прыжков вперед, затем еще несколько раз прыгает в разные стороны и наконец сильным прыжком бросается в то место, где хочет остаться. Иногда заяц прыгает в свое логовище только после седьмого предохранительного прыжка. Все такие приемы и прыжки, которые охотники называют «сметками» и «двойками», хорошо бывают видны зимой на снегу. Спит заяц так чутко, что просыпается от малейшего шороха в траве: пробежавшая поблизости маленькая ящерица или мышь могут спугнуть его.

Первый раз в году зайчиха рождает обычно между серединой и концом апреля, а третий (последний) раз в августе. Первый помет состоит из одного или двух детенышей, второй — из трех или четырех, третий — из трех. Роды происходят в лесу или в поле, на опавших листьях, среди кустов, в глубокой борозде или на ровном месте, где попало. Детеныши рождаются хорошо развитыми, с открытыми глазами и одетые шерстью. По наблюдениям некоторых охотников, новорожденным зайчатам приходится чиститься и сушиться самим, без помощи матери. Мать остается с ними очень недолго. Дней шесть она кормит их густым и жирным молоком, а затем уходит, но через известные промежутки времени возвращается к тому месту, где родила детенышей, приманивает их, хлопая особым образом ушами, и дает им сосать. Очевидно, молоко зайчихи отличается большой питательностью и насыщает зайчат на несколько дней.

«Пойманные зайцы, — говорит Брэм, — легко приручаются, привыкают ко всякой пище, как и кролики, но быстро умирают. Если не кормить их зеленью, а давать им сено, хлеб, овес и воду, они живут дольше. Если к старым зайцам посадить молодых, старые всегда их загрызают. В загородке, где я держал зайцев, я нашел однажды умерщвленную и полусъеденную ими крысу. Морских свинок зайцы не трогают. Будучи пойманы молодыми, они так привыкают к людям, что приходят на зов, берут из рук пищу и поддаются дрессировке. Но все же они остаются пугливыми. Если войти в помещение, где находится заяц, просто с белым листом бумаги или с другим незнакомым ему предметом, он тогда приходит в ужас и начинает прыгать на стены, делая скачки выше метра.

В неволе зайцы нередко привыкают и к таким своим врагам, как собаки. У лесничего Фукса взрослый ручной заяц спал вместе с охотничьими собаками и ел с ними из одной плошки. Он приобрел особое расположение молодой легавой собаки, которая его лизала и всячески проявляла к нему свое внимание. Заяц же обращался и с нею и с другими собаками довольно бесцеремонно и частенько барабанил по их головам и спинам передними лапами».

Другой вид зайцев, заяц беляк, в Западной Европе встречается в горных областях и на севере, а у нас в СССР распространен всюду — от полосы тундр крайнего севера, через всю лесную область до границ южных степей. В Европейской части СССР он многочисленнее русака и, кроме того, населяет всю Сибирь. Беляк меньше русака, голова его толще, уши короче. Летом он окрашен в темный рыжевато-коричневый цвет; осенью начинает линять и к зиме весь делается белым; к весне, после новой линьки, он опять обрастает летней коричневой шерстью.

Заяц беляк.

Держится беляк и в глубине сплошных лесов, и в рощах, и в зарослях кустарника, а кормиться выходит на поляны, луга и хлебные поля. Зимой он в поисках пищи посещает по ночам не только сады, но и гумна селений. На открытых местах поедает озими и клевер, а в лесу питается корой, листвой и молодыми побегами ивы, осины и других деревьев.

Образ жизни и поведение беляка несколько иные, чем у русака, но в основных своих чертах они сходны. Пометов в год бывает от двух до трех; за один раз рождается четыре-пять детенышей.

Мясо зайцев употребляется в пищу, а шкурки идут на выделку меха. Мясо беляка менее вкусно, чем мясо русака, но все же хорошего качества. Подкрашенный и подстриженный, заячий мех красив, но непрочен. Он употребляется для имитации более ценных мехов. Из заячьей шерсти приготовляют войлочные шляпы, а кожи дубят и выделывают для пергамента.

В СССР на мясо и шкурки добывают ежегодно несколько миллионов зайцев, главным образом беляков.

Кролики

Кролик — близкий родич зайца. От настоящего зайца дикий кролик отличается меньшим ростом и более стройным сложением. Голова, уши и задние ноги у него короче. Длина тела не превышает 40 сантиметров. Вес старого самца доходит до 2–3 килограммов. Мех у дикого кролика серый с желто-бурым оттенком, на спине, на боках и бедрах — ржавый, на брюхе, горле и внутренней стороне ног — белый. Домашние кролики имеют разнообразную окраску.

Почти все естествоиспытатели признают, что первоначально родиной кролика была Южная Европа. Во все страны к северу от Альп он был завезен человеком и быстро там размножился. В настоящее время дикий кролик распространен по всей Средней и Южной Европе. В странах, окружающих Средиземное море, он многочисленнее, чем где-либо, хотя его преследуют и охотники и враги из мира хищников. В различных местах Англии его развели специально для охоты. В северных странах дикий кролик не встречается, несмотря на многие попытки развести его там. Но он акклиматизирован в Америке, Новой Зеландии и Австралии. В Австралии кролики чрезвычайно размножились и сильно вредят сельскому хозяйству.

Кролики любят держаться в холмистых и песчаных местностях, где есть лощинки, растрескавшиеся скалы и низкие кустарники. Охотно селятся они также в молодых сухих зарослях соснового леса. Здесь они устраивают, чаще всего на солнечных местах, довольно простые норы. Живут они большими группами, часто целыми поселениями. Нора дикого кролика состоит из подземной камеры, лежащей довольно глубоко. От камеры идут галлереи, каждая с несколькими выходами наружу. Выходы из-за постоянного лазания кролика бывают довольно широки, но самые галлереи так узки, что через них зверек может только проползать. Каждая пара кроликов имеет отдельное жилище и не терпит в нем никакого другого животного. Но ходы, принадлежащие различным жилищам, довольно часто пересекаются между собой. Кролик прячется в норе почти весь день, особенно если кустарник вокруг его жилища не настолько густ, чтобы прикрывать его передвижение. С наступлением вечера он выходит за пищей. Он очень осторожен и покидает свою нору только после продолжительного осматривания окрестностей. Заметив врага, он предупреждает своих сородичей сильным топаньем задних ног, и все кролики мгновенно скрываются в норах.

Дикий кролик.

Движения кролика отличаются от движений зайца. Кролик превосходит зайца в ловкости и мастерстве делать петли. Для охоты за ним нужны хорошие стрелки и специально выдрессированные собаки. В то время, когда кролик пасется, к нему редко удается подкрасться. В случае опасности он почти всегда успевает куда-нибудь спрятаться. Зрение, слух и обоняние у него так же остры, как у зайца, а может быть, даже и острее. Во всяком случае, кролики лучше, чем зайцы, спасаются от врагов.

Период размножения у кроликов начинается в феврале или в марте. «Беременность, — говорит Винкель, — у самки кролика длится тридцать дней. После рождения детенышей самка быстро беременеет снова. Вплоть до октября она каждые пять недель рождает от четырех до двенадцати детенышей. Она рождает их в особой норе, которую обильно выстилает шерстью со своего брюха. Детеныши родятся голыми и слепыми. Они остаются в теплом гнезде при матери и сосут ее до следующих родов. Мать очень нежна с ними и оставляет их только на короткое время, чтобы поесть». Полного роста крольчата достигают только к концу года, но размножаться они способны в теплых странах уже на пятом месяце жизни, а в более холодных — на восьмом. Плодовитость кроликов изумительна. Ученый Пеннант определил ее в цифрах. Приняв, что каждая самка рождает шесть раз в год и каждый раз по восьми детенышей, он вычислил, что потомство одной пары за четыре года может достигнуть громадной цифры — 1 274 840 кроликов. В странах, где кролики находят благоприятные условия для размножения, они быстро становятся бичом сельского хозяйства и вредят земледелию больше, чем саранча и другие вредители. В Австралии, например, они развелись в таком огромном количестве, что иногда начисто объедают пастбища для скота, хлебные посевы, огороды и сады. С ними борются всеми мерами: огораживают луга и пашни высокими заборами, роют канавы, ставят капканы, петли, западни, бросают отраву, стреляют их, травят собаками. Правительство Нового Уэльса в свое время истратило за одно десятилетие на борьбу с кроликами примерно до пятнадцати миллионов марок (восемь миллионов рублей золотом). В последнее время кроликов стали истреблять, заражая бактериями, и все-таки эти мероприятия помогали мало. Количество кроликов уменьшилось только теперь, когда их во множестве стали ловить на мясо и шкурки для вывоза в Европу. Мясо кроликов похоже на куриное и очень вкусно. Мех и шкурки используются, как и заячьи.

У нас в СССР дикий кролик в небольшом количестве водится местами на юге, особенно вблизи Одессы, где кролики расплодились от случайно завезенных туда нескольких пар.

Домашние кролики происходят от диких, хотя резко отличаются от них окраской и длиной шерсти. Независимо от породы, — а пород их довольно много, — домашние кролики дичают так же легко, как дикие приручаются. «В юные годы, — говорит Брэм, — мы держали значительное число кроликов. Некоторые из них переселялись из хлева на двор и в сад. Эти всегда рождали серых детенышей, хотя мать их была серого цвета, а отец пятнистый».

В настоящее время кролиководство перестало быть только поставщиком животных для любителей и научных опытов, а превратилось в некоторых странах в значительное хозяйственное подспорье, поставляя на рынок мясо и шкурки. В Западной Европе торговля кроличьим мясом приняла очень широкие размеры. Так, из порта Остенде каждую неделю отправляется в Лондон до трехсот тысяч кроличьих тушек. Во Франции ежегодно разводят около ста миллионов кроликов, общая стоимость которых составляет триста пятьдесят миллионов франков. В одном только Париже население ежегодно съедает более трех миллионов кроликов.

За границей возникла целая отрасль промышленности с десятками тысяч рабочих, которые заняты обработкой кроличьих шкурок. Кроличья шерсть идет на изготовление мягких фетровых шляп.

В одной Франции производство шляп требует кроличьего сырья ежегодно на сумму в десять миллионов рублей золотом. Австралия выбрасывает на европейский рынок сотни миллионов шкурок диких кроликов, возмещая таким образом убытки, наносимые этими грызунами сельскому хозяйству.

Кролиководство в СССР, к сожалению, еще отстает от Франции, Бельгии, Англии, но все же и у нас за последние десять лет оно развилось довольно сильно.

Шиншиллы

Драгоценный мех шиншиллы пользуется большой известностью. Эти животные по строению тела и характеру передвижений напоминают и зайцев и мышей. Внешностью они похожи на зайчиков с короткими ушами и длинным хвостом. Однако от зайцев они резко отличаются строением зубов.

Шиншиллы, большая и малая, живут в Южной Америке, преимущественно в горах, между голыми скалами, на значительной высоте, не ниже снеговой линии. Убежищем им служат трещины, расщелины скал и вырытые ими норы. Живут они группами, часто по нескольку семей в одной пещерке. Как и зайцы, они избегают дневного света и показываются из нор и щелей большей частью в сумерки или ночью. Шиншиллы — быстрые, ловкие, но очень пугливые животные. Питаются они корнями трав, лишаями, луковицами, корой различных растений и всевозможными плодами.

Большая шиншилла достигает в длину 30 и более сантиметров. Ее красивый и очень мягкий мех на спине и на боках состоит из тонких волос длиной в 2 сантиметра. Волосы эти у корня темного голубовато-серого цвета, в середине имеют широкие белые кольца, а на концах темносерые. От такой расцветки волос мех шиншиллы кажется серебристым, с темным отливом. Нижняя сторона тела и ноги шиншиллы белого цвета. Глаза — большие, черные.

Большая шиншилла.

Малая шиншилла незначительно отличается от большой. Шерсть ее на спине еще длиннее — до 3 сантиметров. Мех светло-пепельно-серого цвета с темными крапинками, нижняя сторона тела и ноги белые, но с желтоватым или сероватым налетом. Малая шиншилла значительно меньше большой.

Малая шиншилла.

«В Перу, Боливии и Чили, — говорит Брэм, — путешественник, поднимаясь на Кордильеры с западного берега Южной Америки, видит на высоте 2–3 тысяч метров множество шиншилл. Все скалы, иногда на протяжении нескольких километров, покрыты этими животными. В светлые дни они сидят перед своими норами, но не с солнечной стороны, а всегда в густой тени. Еще больше их можно заметить в утренние и вечерние часы. Они бродят по гребням каменистых и скалистых местностей, где растительность чрезвычайно скудна. С изумительной ловкостью они лазают туда и сюда по отвесным скалам там, где, казалось бы, не за что уцепиться. Они поднимаются по ним вверх метров на десять и делают это с такой ловкостью и быстротой, что за ними трудно уследить. Они довольно осторожны, не подпускают к себе близко и при первой попытке к преследованию мгновенно скрываются. При охоте на них в тот самый момент, как раздастся выстрел, сотни этих животных, копошащихся на отвесной скале, исчезают сразу, как по волшебству. Чем раздробленнее скалы, тем они более населены шиншиллами, так как именно щели и расщелины в каменных слоях доставляют им надежные убежища.

Путешественники, которые не преследуют этих грызунов, а только останавливаются в горах для отдыха, наблюдают иногда интересные сцены. На их глазах оживают камни: из всех щелей и расщелин начинают выглядывать головки зверьков. Самые любопытные из них отваживаются выйти и приблизиться к незваным пришельцам и в конце концов начинают безбоязненно бегать у самых ног пасущихся мулов.

Походка шиншиллы похожа больше на своеобразное прыганье, чем на ходьбу. В то же время в ее движениях есть что-то напоминающее мышей. Отдыхая, шиншилла садится на задние лапы, подтянув передние лапы к груди и вытянув хвост назад. Она может, как заяц, свободно подниматься на задние ноги и держаться в таком положении некоторое время.

При лазании шиншилла хватается всеми четырьмя лапами за выступы и щели скал. Даже самой незначительной неровности и трещинки для нее достаточно, чтобы держаться совершенно твердо».

Эти безобидные и безвредные обитатели горных скал из-за их драгоценного меха подвергаются непрестанному преследованию. Охотники, чтобы не портить шкурок, обычно не стреляют этих зверьков, а добывают их ловушками. Отыскав поселение шиншилл, охотник вспугивает их и, когда те спрячутся, расставляет перед трещинами, норами и всякими отверстиями в скалах простые ловушки и крепкие петли, скрученные из конского волоса. Затем охотник, отойдя на некоторое расстояние, прячется. Шиншиллы скоро успокаиваются и начинают с обычной быстротой и стремительностью выскакивать из своих убежищ. Они тотчас же повисают в петлях и попадают под смертельные удары ловушек. Охотник спешит собрать добычу и снова ставит петли и настораживает ловушки. Оставшиеся в живых испуганные зверьки забиваются в свои логовища и сидят там день или два, пока голод не погонит их на поиски пищи. Повторяется та же история, и охотник снова собирает добычу. Такая охота прежде была очень добычлива, и охотник, пробыв в Кордильерах несколько недель, возвращался оттуда с сотнями шкурок. На европейские рынки еще недавно поступало ежегодно до двадцати тысяч шкурок настоящей шиншиллы. Но теперь зверьки эти во многих местностях стали очень редкими. Привоз шкурок в Европу почти прекратился. В Америке теперь пробуют разводить шиншиллу в неволе, на пушных фермах. Мех шиншиллы один из самых дорогих.

Шиншиллы рождают детенышей во всякое время года, от четырех до шести штук зараз.

Неволю они переносят довольно хорошо. Зверьки скоро делаются доверчивыми и бегают по комнатам, но надоедают своим любопытством. Они обследует все, что находят в доме, влезают на столы и шкафы, нередко прыгают людям на голову и плечи.

В европейские зоологические сады шиншиллы попадают довольно редко, но выживают там хорошо. Кормят их сеном, зернами и различными зелеными растениями. Пищу они подносят ко рту передними лапами. Малые шиншиллы охотнее едят зерна и сочные растения, а большие предпочитают сухие травы.

Мясо шиншиллы едят в Америке. По вкусу оно напоминает мясо зайца.

Морские свинки и водосвинки

«Всем известная морская свинка, — говорит Брэм, — долгое время разделяла участь многих домашних животных: никто с уверенностью не мог определить ее родоначальника. Теперь мы знаем, что она происходит от дикой морской свинки, живущей в Перу. Ее уже в древности содержали в качестве домашнего животного инки, населявшие тогда эту страну».

Морские свинки — самые любимые из тех животных, которых держат в комнатах. По окраске эти зверьки большей частью белые, но часто встречаются и пегие, трехцветные, испещренные белыми, желтыми и черными пятнами. Свинки очень кротки и незлобивы. «Если их поместить в прохладное и сухое помещение, — говорит Брэм, — то содержание их нисколько не обременительно. Они едят всякую растительную пищу: корни, листья, стебли, сухое зерно, свежие, сочные растения и требуют только некоторой смены пищи. Когда им дают сочный корм, они обходятся без питья, но не отказываются от него, если им предлагают молоко, которое они очень любят. Морские свинки настолько безобидны, что позволяют играть с собой детям, которые обычно и занимаются их воспитанием».

По своим привычкам морские свинки напоминают отчасти кроликов, отчасти мышей. Походка их довольно медленная, но их нельзя назвать неуклюжими, наоборот, они достаточно проворны. Сидят они, опираясь на все четыре ноги и плотно прижимаясь к земле животом. Чаще они почти безостановочно бегают, особенно охотно вдоль стен, где вскоре прокладывают гладко протоптанную дорожку. Если зверьков много, то беготня их представляет забавное зрелище: все они, одна следом за другой или в ряд, обегают свое помещение иногда сотни раз без перерыва. Голос их напоминает хрюканье, что и послужило поводом к тому, чтобы назвать их свинками. Кроме того, свинки еще своеобразно бормочут и пищат. Бормотанье обычно выражает довольство, а писк — волнение.

Морская свинка.

Морские свинки живут парами. Они очень чистоплотны, постоянно облизывают себя и друг друга и причесывают свою шерсть передними лапами. Самка по три раза в год приносит от двух до пяти детенышей. В жарких странах помет увеличивается до шести и семи детенышей. Детеныши рождаются вполне развитыми и зрячими и через несколько часов после рождения уже бегают рядом с матерью. На другой день они уже едят зелень и даже зерна. Все же мать в течение четырнадцати дней кормит их молоком, удерживает их при себе, водит к корму и защищает. Проходит пять-шесть месяцев, и молодое поколение уже само способно к размножению.

Морские свинки легко становятся ручными и никогда не кусаются. Дети таскают их на руках, сажают на колени и ласкают, никогда не встречая с их стороны недовольства или раздражения. В большом количестве морских свинок содержат для научных опытов в лабораториях.

Близкая родственница маленькой морской свинки, водосвинка, — самое крупное животное среди грызунов. Длина ее тела более метра, а высота у загривка — 50 сантиметров, вес — до 50 килограммов. Размерами она напоминает годовалую домашнюю свинью. Тело водосвинки покрыто редкой щетинистой шерстью буроватого цвета.

Распространена водосвинка по всей Южной Америке, от Ориноко до Ла-Платы и от Атлантического океана до предгорий Анд. Держатся эти грызуны стадами в низменных лесистых и болотистых местностях, особенно у берегов рек, озер и болот. Здесь они медленно бродят, отыскивая пищу, или спокойно отдыхают в сидячем положении, — на брюхе они лежат редко. Водосвинки прекрасно плавают.

Настоящего логова водосвинки не устраивают, но держатся на берегу в определенных местах. Питаются они водяными растениями и корой молодых деревьев. Если поблизости находятся огороды и плантации, водосвинки иногда нападают на арбузы, маис, рис и сахарный тростник, причиняя хозяевам значительные убытки.

Водосвинка.

Заметив врага, водосвинки бегут к воде и при сильном испуге с криком бросаются с берега и ныряют. Крик их можно передать словом «аппа».

Неволю водосвинка переносит хорошо. Хорошо приручается. Она неразборчива в пище, ест все, что ей предлагают, но предпочитает свежую, сочную траву и овощи. Ест она помногу. В жаркие дни водосвинки любят валяться в прибрежной грязи.

В плодовитости водосвинки сильно уступают своим карликовым родственницам. Самка рождает детенышей только раз в год в количестве пяти-шести штук. Детеныши тотчас же после рождения следуют за матерью, но скоро покидают ее и начинают жить самостоятельно.

Южноамериканские туземцы едят жирное мясо водосвинки и высоко ценят его, но европейцам оно не нравится из-за неприятного запаха. Кроме человека, опаснейший враг водосвинок — ягуар.

Дикобраз

Уже самое название этого животного дает представление о его внешности. На шее дыбом стоит растрепанная грива, которую дикобраз может опускать и поднимать. Грива состоит из тонких, длинных, гибких щетинок частью белого, частью серого цвета, но всегда с белыми кончиками. Спина дикобраза покрыта близко сидящими друг к другу гладкими и острыми иглами, достигающими 40 сантиметров в длину. На боках туловища, на плечах и на крестце иглы короче и не такие острые, как на спине. Между иглами растут щетинистые волосы. Все иглы у корня и на концах белые, а посредине — в темнокоричневых кольцах. Дикобраз может их произвольно поднимать и опускать. Нижняя сторона его тела покрыта волосами темнобурого цвета.

В настоящее время эти колючие животные встречаются вдоль берегов Средиземного моря, в Северной Африке — в Алжире, Триполи и Тунисе, до Сенегамбии и Судана, а в Европе — в Италии, Сицилии и Греции. У нас дикобразы нередки в Закавказье, вблизи Ленкорани, и на юге Туркмении.

Дикобраз — довольно крупное животное; весит до 15 килограммов. Живет он уединенно. Днем спит в длинной норе, которую сам выкапывает в земле, а ночью выходит отыскивать пищу. Питается травами, корой и листьями деревьев, корнями и плодами всевозможных растений. Кормится также на полях, поедая там различные культурные растения, и особенно сильно повреждает бахчи — посевы арбузов и дынь. Откусив часть растения, дикобраз схватывает кусок передними лапами и держит его так все время, пока ест. Движения его неуклюжи, но роет он очень ловко, хотя зарывается в землю довольно медленно. Зимой он проводит в норе гораздо больше времени, чем летом, и спит там по целым дням, но в настоящую спячку не впадает.

«Если неожиданно захватить дикобраза вне его норы, — говорит Брэм, — он грозно выпрямляет голову, топорщит иглы и гремит ими, ударяя друг о друга. Особенно шумят полые иглы хвоста, которым он время от времени трясет. Иглы держатся в теле некрепко, и, когда дикобраз трясет ими слишком энергично, некоторые из них выпадают. При сильном раздражении дикобраз бьет ногами о землю, а если схватить его, то он издает глухое ворчанье, похожее на хрюканье свиньи. Однако, несмотря на грозные позы, дикобраз никогда не нападает и не кусается. Он только защищается, и единственной защитой ему служат иглы. При большой опасности дикобраз свертывается, как еж». Свернутого в клубок дикобраза трудно взять — иглы хорошо защищают его, нанося хищникам опасные раны. Если иглы воткнутся врагу в пасть или глотку, это грозит ему смертью. Раненные иглами лапы зверей воспаляются. У собак, например, раны долго кровоточат и гноятся. Это тянется иногда неделями. Для человека раны от игл дикобраза тоже опасны. Они вызывают воспаления и опухоли, а ранения вблизи суставов затрудняют движения. Это наводит на мысль о том, что раны от игл дикобраза, быть может, отравляются маслянистыми выделениями кожи, которые скопляются на поверхности игл.

У дикобраза сильно развито обоняние, зрение и слух слабые. Особой плодовитостью эти животные не отличаются. Самка дикобраза мечет двух или трех детенышей. Малыши рождаются с открытыми глазами. Тело их бывает покрыто короткими, мягкими и плотно прилегающими иглами, которые быстро растут и твердеют. С матерью детеныши остаются до того времени, пока не научатся сами добывать себе пищу.

Неволю дикобразы переносят хорошо. В Италии даже существуют профессионалы «дикобразники», которые возят прирученных животных по деревням и показывают их за деньги. При хорошем уходе дикобразы выживают в неволе восемь, десять и даже восемнадцать лет. Они привязываются к хозяину, бегают за ним, как собаки, и приходят на зов. Кормят дикобраза в неволе морковью, картофелем, салатом, капустой и другими растениями, но охотнее всего он ест плоды. Он может обходиться без воды, если ест сочную пищу. При сухой пище пьет, хотя и не часто.

Дикобраз.

Держать дикобраза в комнатах невозможно. Он бегает повсюду и невольно ранит своими иглами. Кроме того, он грызет ножки столов и стульев, двери, шкафы и другие деревянные вещи. В зоологических садах для дикобразов обычно строят каменную пещеру, а перед ней делают мостовую, окруженную решеткой. Обыкновенную клетку дикобраз скоро прогрызает, даже в том случае, если она обложена внутри жестью. Зубы дикобраза настолько сильны и крепки, что он может перегрызть даже толстую проволоку.

Днем дикобраз спит в своей пещере, вечером же выходит наружу, бренчит иглами и ворчит, требуя пищи. Он легко привыкает есть из рук и ловко берет пищу передними лапами. Если пища завернута в бумагу или тряпку, он умеет развернуть и отыскать ее. Разгрызает орехи и осторожно берет кусочки сахару.

Иглы дикобраза находят самое разнообразное применение: из них делают ручки для перьев, украшения и красивые безделушки. В некоторых местностях его мясо едят, поэтому на родине дикобраза за ним усердно охотятся.

Нутрия

Нутрия, которую называют также болотным бобром, хорошо известна меховщикам. Ее мех, и натуральный и подкрашенный, высоко ценится. Нутрия — довольно крупное животное. Длина ее тела — 40–45 сантиметров. Почти такой же длины и ее гладкий круглый хвост, покрытый чешуйками и щетинистыми волосами. Мех у нутрии густой, с мягким подшерстком; он совершенно не проницаем для воды. Подшерсток покрывают длинные волосы ости. Цвет остевых волос у основания серый, на концах — рыжевато-бурый или буро-желтый. Спина нутрии каштаново-бурая, бока ярко-рыжие, конец носа и губы белые. Некоторые экземпляры бывают испещрены желтоватыми пятнышками; часто встречаются и совершенно ржаво-рыжие.

Родина этого пушного зверя — умеренный пояс Южной Америки. Нутрия там распространена повсюду к югу от тропика Козерога — в Бразилии, Аргентине, Патагонии и среднем Чили. Живут эти грызуны парами по берегам озер и рек, преимущественно у тихих вод, где водяных растений так много, что нутриям всегда обеспечено обильное питание. Каждая пара выкапывает себе на берегу нору глубиной в метр и шириной от 40 до 60 сантиметров. В такой норе животные проводят ночь, а иногда и часть дня. На суше нутрия движется медленно и выходит из воды лишь в том случае, когда ей нужно перейти из одного водоема в другой. В случае опасности она поспешно бросается с берега в воду и ныряет, а при продолжительном преследовании прячется в нору.

Нутрия.

Неволю старые нутрии переносят плохо. Пойманные взрослые животные кусаются и отказываются от пищи. Детеныши, наоборот, легко приручаются и хорошо выживают в европейских зоологических садах. «Нутрия, — говорит Вуд, — быстрое и живое существо, поведение которого очень занимательно. Я часто наблюдал ее забавные штуки. Она оплывает свои владения в зоопарке и самым тщательным образом исследует всякий предмет, который ей кажется новым. Как только в водоем, где она помещается бросят пучок травы, она тотчас же хватает его передними лапами и сильно трясет, чтобы сбросить с корней землю. Потом погружает траву в воду и моет ее с такой ловкостью, что и настоящая прачка едва ли смогла бы сделать это лучше».

Брэм держал у себя в неволе несколько этих животных. «Нутрии, — пишет он, — весь день, с немногими перерывами, проводили в движении и на берегах и в воде, отдыхали лишь в полуденные часы и особенно оживлены были к вечеру. Движения их достаточно ловки и сильны, но названия бобра нутрии не заслуживают — по способу плавания они более похожи на водяных крыс. Плывут нутрии обычно по прямой линии, голову держат над водой, задняя часть тела в это время глубоко погружена, хвост вытянут. Гребут нутрии, как и бобры, только одними задними лапами, а передними помогают мало. Ныряя, нутрии опускаются довольно глубоко и могут оставаться под водой целую минуту.

Водяные травы — любимая пища нутрий, но они охотно едят также корни, корнеплоды, листья, зерна, а в неволе хлеб и даже рыбу, и в этом они опять-таки обнаруживают больше сходства с крысой, чем с бобром.

К зиме нутрии приготовляются и в неволе, стараясь устроить, где можно, поместительное жилье. Если им не мешают, то они за короткое время устраивают глубокие норы и мягко выстилают свое логовище травой».

В Южной Америке на нутрий охотятся из-за их ценного меха. В конце прошлого столетия на международный рынок поступало ежегодно до полутора миллионов шкурок этих грызунов. Лучшие густоволосые шкурки после выщипывания ости перерабатываются в меха, которые в пушной торговле носят условное название «обезьян». Мясо нутрии во многих местностях Южной Америки туземные жители едят. Несколько лет назад в Америке, Западной Европе и в СССР нутрий начали разводить на пушных фермах для получения меха. Оказалось, что животные эти неприхотливы, хорошо переносят холод и быстро размножаются. Самка может в течение тринадцати месяцев дать три помета, от четырех до девяти штук в каждом. Детеныши рождаются покрытые шерстью и через два-три дня уже плавают и едят пищу взрослых, но мать они продолжают сосать около двух месяцев.

У нас в СССР ведутся также опыты акклиматизации нутрии на воле. Для этого целые партии этих животных выпущены в обширные тростниковые болота Туркмении и Закавказья. Там, повидимому, они могут хорошо размножаться.

Большой тушканчик

В СССР водится хорошенький грызун, напоминающий внешним видом и движениями кенгуру. Величиной он приблизительно с белку: туловище его имеет в длину 18 сантиметров, а хвост — 16. Голова его с довольно длинными ушами очень красива. Глаза большие, несколько на выкате, с совершенно круглыми зрачками. Усы очень длинные. Они служат тушканчикам органом осязания. Задние ноги почти в три-четыре раза длиннее передних. На задних ногах пять пальцев, но из них развиты только три, главным образом средний, который гораздо больше двух других. Когти на задних ногах короткие и тупые, на передних же длинные, кривые и острые. Шерсть на спине красновато-бурая, на боках и бедрах немного светлее, а на груди, брюхе и внутренней стороне ног белая; хвост длинный, рыжевато-желтого цвета, и на конце его широкая, с черно-белой вставочкой в виде острия, кисточка. Хвост полезен тушканчику: зверек опирается на него, когда стоит на задних лапках, а при прыжках хвост помогает зверьку сохранять равновесие.

Этот оригинальный зверек живет в юго-восточных областях Союза. Северная граница его распространения проходит вблизи городов: Горького, Казани, Омска и Иркутска, а восточная тянется до Алтая. Русское население называет тушканчика также земляным зайцем.

Большой тушканчик.

«Когда тушканчик спокойно пасется, — рассказывает Брэм, — он, подобно кенгуру, передвигается на всех четырех ногах. Когда же он спасается бегством и пускается вскачь, то прыгает только на задних. На всем скаку он мчится так быстро, что его не догонишь и на лошади. Земляной заяц пуглив. Он постоянно поднимается на задние лапы и осматривается, а при малейшей опасности обращается в бегство. Когда его преследуют, он скачет не в прямом направлении, а зигзагами, пока не утомит своего преследователя или не найдет удобной норы и не скроется в ней.

Норы тушканчика довольно сложные и искусно сделаны.

Перед отверстием главного входа, как это бывает у большинства роющих животных, обычно навалена более или менее значительная кучка земли.

Простые, но очень извилистые ходы ведут обычно с поверхности к имеющему нередко несколько разветвлений главному входу, а оттуда к просторной котловине.

Кроме того, второй ход ведет из норы в противоположном направлении. Его отделяет от поверхности только тонкий слой земли, и он служит тушканчику лучшим путем для побега.

В минуту опасности осажденный в норе тушканчик спешит к этому выходу, окончательно пробивает его и почти всегда спасается от врагов, которые не знают, где неожиданно откроется в земле выход.

Войдя в свое жилище, земляной заяц тотчас затыкает входы в него. Это, вероятно, спасает его от многих врагов, но для человека служит лучшим доказательством, что тушканчик у себя дома. Обыкновенно в такой сложной норе, как описанная нами, живут две-три пары тушканчиков, чем и объясняется существование боковых отделений логовища».

Питаются тушканчики луковичными растениями, но повреждают также и хлебные посевы и бахчи, где поедают семена арбузов, дынь и тыкв. Ловят они и насекомых, иногда едят яйца и даже птенцов мелких степных птиц. У сочных степных растений они обыкновенно съедают только самые молодые побеги.

Самка мечет летом пять-шесть, иногда восемь детенышей. Предполагают, что они до зимы остаются в теплом, выстланном материнской шерстью логовище. По мере приближения холодов тушканчики начинают все более тщательно затыкать ходы. В первых числах сентября они окончательно замуровываются в своем жилище, свертываются клубком на мягком логовище и спят до второй половины апреля.

Неволю тушканчик переносит легко. Лучшее описание поведения этого животного, по мнению Брэма, принадлежит архитектору Гайму, наблюдавшему за тушканчиками более года.

«Тушканчик, — пишет Гайм, — стоит на всех четырех или только на одних задних лапках. Ходит же он всегда только на задних лапках. При испуге он высоко поднимает передние лапки и скачет на одних задних очень быстро, напоминая прыгающую птицу. Я кормил его различной пищей, но первые три-четыре месяца он ел только миндаль, фисташки и дробленые зерна. Питья я не давал ему никакого, так как мне говорили, что он ничего не пьет. Тем не менее он испускал много мочи. Позднее я узнал, что он ест яблоки и морковь, а еще охотнее всякие травы, только не пахучие. Он ел шпинат, салат и крапиву, тмина же и мяты не трогал.

Я стал ему давать воду, он ее пил охотно, но не всегда. Хлеб, сахар и тому подобные вещи он ел с удовольствием, но от сыра и всего молочного отказывался. Когда однажды я его посадил на сырой песок, он так жадно на него набросился и так много его наглотался, что сразу стал тяжелее. Он выказывал особое предпочтение конопляному семени.

В противоположность мышам, белкам и кроликам, он совсем не распространял зловония.

Он всегда был кроток, позволял брать себя на руки и никогда не кусался. Боязливый, как заяц, он пугался даже совершенно безобидных мелких животных. В холодное время года он сильно страдал; я должен был зимой держать его около печки. Я уверен, что мой зверек прожил бы долго, если бы не был случайно убит».

Тушканчиков добывают в небольшом числе на шкурки, качество которых, однако, низко.

Там, где зверьки эти появляются в большом количестве вблизи культурных площадей, приходится их истреблять, так как наносимый ими вред делается заметным.

Слепыш

Из грызунов подземный образ жизни ведет слепыш. Он копается в почве так же, как и крот. У слепыша странный вид. Тупорылая голова его шире туловища. Короткая неподвижная шея очень толста. Ноги с широкими ступнями и сильными когтистыми пальцами хорошо приспособлены для рытья. Глаза у него маленькие, с маковое зерно, но и они скрыты под кожей так, что слепыш ничего не видит. Длина его туловища не больше 20 сантиметров. Оно покрыто густым, гладко прилегающим мягким мехом. От ноздрей до глаз каемкой растут жесткие щетинистые волосы.

Мех слепыша желто-коричневый с пепельным оттенком. На голове он светлее, а на нижней стороне тела темного пепельно-серого цвета с белыми продольными полосами на брюхе, ближе к задним ногам.

Слепыши водятся в юго-восточной Европе и в Западной Азии. Особенно много их в наших степях по Нижней Волге, Дону и на Украине.

Слепыши живут в плодородных местах. Они устраивают себе подземные норы с длинными разветвляющимися ходами. Главный ход тянется под землей на небольшой глубине; от него идут боковые коридоры, иногда выходящие на поверхность земли.

Зимой слепыши проводят ходы так близко к дерновому покрову, что земляной свод бывает не толще 2 сантиметров. Настоящим покровом служит слой снега. Слепыш не впадает в зимнюю спячку. Он постоянно работает у самой поверхности земли. Всего усерднее он роется в полдень, при солнечном свете, а по утрам в дождливую погоду меньше всего. Киргизы говорят, что слепыш своими крепкими резцами не только грызет корни растений, но и дробит землю, лежащую между корнями.

Слепыш.

Вырытую землю он подбрасывает головой и откидывает передними и задними ногами назад. Норы слепыша легко найти по множеству кучек земли, выброшенной к выходам. Слепыш малообщителен. Он так же, как крот, не терпит соседей, но иногда все же живет поблизости от себе подобных.

При опасности слепыш спешит спрятаться в нору. Если он не найдет сразу входа, начинает рыть новый и с поразительной быстротой зарывается в землю.

Наблюдения показали, что слепыш очень чувствителен к шуму и руководится главным образом слухом. Выйдя на поверхность, он сидит у отверстия норы, подняв голову и внимательно прислушиваясь. При малейшем шорохе он еще выше поднимает голову и принимает угрожающую позу. Если опасность велика, зарывается в землю.

Питается слепыш предпочтительно растениями, особенно любит корни. Если вблизи норы слепыша находятся растения с глубоко растущими корнями, он зимой прорывает ходы вглубь, где корни не промерзли. Если же таких растений нет, он роет плоские ходы почти под самым снегом. Исследователи ни разу не находили в норах слепышей никаких зимних запасов пищи.

Летом самка рождает от двух до четырех детенышей.

Лемминги, или пеструшки

В более сухих местах среди болот, покрывающих северную часть Норвегии, и во всей полосе тундр от Белого моря до Тихого океана живут маленькие зверьки — лемминги, или пеструшки. Норвежский, или обыкновенный, лемминг одет густым длинным мехом коричнево-желтого цвета с темными пятнами и с двумя желтыми полосами, которые идут от глаз по бокам головы. Брюхо и грудь лемминга буро-желтого, почти песочного цвета. Тело не бывает длиннее 15 сантиметров. Этот зверек гораздо меньше крысы. Хвост у него очень короткий. Лемминг встречается на Кольском полуострове.

Пеструшка.

Эти зверьки обыкновенно роют неглубокие норы под камнями или во мху. Иногда можно заметить между норами тропинки, протоптанные леммингами. Зимой, когда земля покрыта снегом, лемминги пробираются из одной норы в другую ходами, которые роют в снегу.

Лемминги отыскивают пищу и днем и ночью. Движутся они быстро и умеют пробираться по зыбким болотам, ловко пользуясь для опоры любой маленькой кочкой и сухим островком. Воды лемминги избегают, но плавать умеют хорошо. Если заставит необходимость, они смело бросаются и в ручей, и в реку, и в озеро, но всегда стремятся поскорее добраться до суши.

Когда зверек сидит в своей норе, его трудно заметить, но он сам выдает свое присутствие: когда приближается человек, он начинает угрожающе стрекотать. Лемминги особенно воинственны в период размножения.

«Меня очень забавляли эти отважные зверьки, — рассказывает Брэм, — я никогда не пропускал случая вызвать их на бой. Если подойти вплотную к норе, они выскакивают оттуда, пищат, хрюкают, подымаются на задние лапки, запрокидывают голову так, что не сразу решишь, можно ли взять их голой рукой. Они даже не думают об отступлении! Если протянуть пеструшке ногу, она кусает за сапог, хватает зубами палку или ружейный ствол. Зверьки так крепко вцеплялись в мои брюки, что я с трудом мог их стряхнуть. В битвах их охватывает ярость. Если наступать на них, они пятятся задом, пищат и хрюкают. Иногда они наскакивают на врага и вступают в бой».

Сибирский, или обский, лемминг ведет такой же образ жизни, как и пеструшка. Отличается от нее только размерами и окраской. Сибирский лемминг гораздо меньше. Летом шерсть у него на голове становится черной, а зимой светлеет. Сибирский лемминг распространен на огромном пространстве: от берегов Белого моря во всех европейских, а также и сибирских тундрах.

Сибирский лемминг.

Лемминги очень плодовиты. Самка мечет шесть раз в год от трех до пяти детенышей. Иногда пеструшки и наши сибирские лемминги размножаются в огромном количестве. Тогда из-за недостатка пищи они совершают массовые переселения. Переселяющиеся лемминги движутся, как саранча, по прямой линии, пожирая на пути все, что могут грызть.

Во время переселений волки и лисицы на протяжении многих километров следуют за этой легкой добычей и питаются леммингами.

«Росомаха тоже преследует леммингов, — говорит Брэм. — Горностаи охотятся в это время только за леммингами. Их истребляют вечно голодные собаки лапландцев, совы и сарычи, вороны и сороки и особенно северные канюки». Если бы не множество врагов, эти грызуны наводнили бы всю страну и сожрали бы все съедобное.

Огромный прирост потомства леммингов регулируется не только истребляющими их хищниками, но и климатическими условиями. В дождливое лето, в холодную и бесснежную зиму лемминги миллионами погибают.

Ондатра

Ондатра, или мускусная крыса, — ценный пушной зверь. В пушной торговле ее мех иногда называют выхухолью. Но это неправильно: выхухоль совсем другой зверь, принадлежащий к насекомоядным. Величиной ондатра с очень крупную крысу. На передних ногах у нее четыре пальца, на задних — пять, соединенных плавательными перепонками. Хвост сжат с боков. Он помогает ондатре плавать. У основания хвоста находится железа, выделяющая маслянистую жидкость с запахом мускуса. Морда у ондатры тупая, толстая, с раздвоенной верхней губой. На губе растут длинные усы. Мех ондатры густой, гладко прилегающий, с очень нежным подшерстком и блестящей длинной остью. На спине и боках шерсть коричневая или желтоватая, на груди и брюхе серая, на хвосте черная. Взрослые самцы бывают длиной до 60 сантиметров. Половина этой длины приходится на хвост.

Ондатра живет в Северной Америке, от Аляски и Лабрадора до южной границы Соединенных штатов и от Атлантического до Тихого океана, но чаще всего встречается в Канаде и в северных штатах, богатых водой. Ондатра любит медленно текущие реки, ручьи и болота, и обычным местопребыванием ее служат окаймленные тростником воды. Живут мускусные крысы колониями. Они хорошие строители и этим похожи на бобров. Постройки ондатры бывают двух типов, в зависимости от того, высоки или низки берега водоема. Это подземные норы со многими выходами под воду или «хатки», выстроенные над водой. Хатки ондатры строят на кучах ила или тростника в виде круглого или овального шалашика. Внутри помещение бывает от 40 до 60 сантиметров длины. Из него под воду ведет трубчатый ход. Зимой ондатра наполняет свое жилье стеблями водяных лилий, листьями, травами и тростником, а сверху укрывает его слоем растений, но не плотно, а так, чтобы свежий воздух проходил внутрь. Питается ондатра водяными растениями, но, кроме того, ест и ракушек и улиток. Если поблизости от колоний ондатры есть сады и огороды, эти грызуны могут принести вред. Известные путешественники-наблюдатели Одюбон и Бахман так описывают жизнь мускусных крыс:

«Ондатры в своей стихии — в воде — очень живые и игривые созданья. В тихую ночь на мельничном пруду или на глубоких уединенных водах можно видеть, как они резвятся, плавают по всем направлениям, оставляя на воде длинные блестящие полосы. Одни сидят на травянистых кочках, камнях и колодах, высматривая плавающую добычу; другие сидят на берегу и вдруг, как лягушки, одна за другой прыгают в воду; некоторые совершенно спокойно лежат на воде с широко раскинутым и сплюснутым телом. Вдруг такой неподвижный пловец сильно ударяет хвостом по воде, почти так же, как это делает бобр, и ныряет, быстротой и ловкостью напоминая уток и гагар, спасающихся от выстрела. Потом, проплыв под водой 10–20 метров, ондатра снова появляется на поверхности и продолжает играть вместе с другими зверьками. Часть ондатр работает в это время на травянистых берегах. Ондатры выкапывают корни и переносят их подальше от воды, на сухие места.

Ондатра.

Эти зверьки живут маленькой тихой общиной. Если выстрелить, вся колония приходит в замешательство, зверьки сразу десятками ныряют, исчезая с удивительной быстротой. Даже днем, когда ондатра плохо видит, убить ее трудно. Раньше чем дробь долетит, она успевает нырнуть в воду».

Ондатры трусливы, но, если им не удается скрыться, они яростно защищаются. Натуралист Бульгер рассказывает, как раздраженные ондатры бросались не только на его маленькую собачку, но пытались напасть даже на него самого. Ему пришлось защищаться палкой. Ондатра мечет детенышей несколько раз в год, но чаще бывает три помета, в каждом от трех до восьми слепых и голых детенышей. Вырастают они быстро. Самка кормит их один месяц.

Кроме человека, который охотится за ондатрой с ловушками, ее истребляют лисы, хищные птицы, крупные щуки.

Лучшие шкурки ондатры идут на имитацию котика. Для этого выдергивают ость и окрашивают мех в темнокоричневый цвет. В Америке так же развит ондатровый промысел, как в нашем пушном хозяйстве беличий. Каждый год там добывают несколько миллионов шкурок ондатры.

В Северной Америке ондатру разводят на больших болотах, огороженных проволочной сеткой. В Европе их впервые попытались разводить на воле в Чехо-Словакии. Они быстро размножились и распространились дальше, по всей восточной Германии, а потом и в Финляндии. С 1925 года ондатру разводят в СССР, главным образом на озерах и болотах Севера.

Ондатра питается болотной растительностью, которой на нашем Севере много, поэтому разводить этого зверька удобно и выгодно.

Водяная крыса

Водяная крыса живет чаще всего в стоячих водах. Она роет себе глубокую подземную нору с котлообразным логовищем. От логовища вверх в косом направлении идут ходы, которые заканчиваются выше поверхности воды. Водяная крыса проводит в воде много времени и здесь же отыскивает себе пищу.

Иногда крысы селятся далеко от воды — на сырых лугах, на полях и в садах. Мех водяных крыс серо-коричневый или коричнево-черный, на груди и брюхе постепенно переходит к более светлым оттенкам. Встречаются крысы с бледножелтой окраской. Длина крысы вместе с хвостом 24 сантиметра.

Водяная крыса.

Водяная крыса встречается везде — от Атлантического океана до Охотского моря и от Белого моря до Средиземного. Она живет и на равнинах и в гористых местах. В Сибири водяная крыса крупнее, чем в Европейской части СССР и Западной Европе.

Водяные крысы вредят сельскому хозяйству, садоводству и лесоводству. Кроме тростника, они поедают корни деревьев, злаков, сочные травы, а при случае и плоды. В прудах водяная крыса вредит мало; правда, она прокапывает и портит плотины, но случается это редко. На прудах и болотах водяные крысы питаются тростником. Они поедают его за особым «обеденным столиком».

«Эти столы, — рассказывает Брэм, — крыса устраивает из зеленой осоки на надломленных у самой воды стеблях камыша. Столы возвышаются на несколько сантиметров над поверхностью воды. Толщина таких столов — 20–30 сантиметров. У столов совершенно ровная поверхность. Здесь крысы и отдыхают и едят. Водяная крыса перекусывает тростник на уровне воды и относит его во рту на ближайший „обеденный стол“. Взобравшись на него, зверек приподнимается на задние лапки, захватывает передними тростинку и объедает мягкую верхушку. Покончив с одной тростинкой, крыса приносит следующую, и так — пока не насытится. При малейшей тревоге крыса оставляет еду и бросается в воду, ныряет и уплывает. Если обед кончился без помехи, крысы отдыхают на „обеденном столе“, свернувшись клубочком и прижавшись друг к другу».

Водяные крысы размножаются очень быстро. В своем подземном, мягко выстланном логовище самка три или четыре раза в год рождает от двух до семи детенышей. Мать заботливо ухаживает за крысятами и в случае опасности защищает. Когда в гнезде ненадежно, самка отыскивает потайное место и во рту уносит туда детенышей, иногда переплывая с ними даже широкую реку.

Натуралист Фитцингер рассказывает, что, если случайно плугом выкопают из норы детенышей водяной крысы и не убьют их, мать быстро прибегает и старается их спрятать. Когда на крысят нападают, мать защищает их с большим мужеством и ловкостью. Она бросается на собак, кошек, даже на людей и острыми зубами наносит преследователям раны. Через три недели после рождения детенышей крыса выводит их из норы, но и после этого первое время сама приносит им корм.

Самые опасные враги водяных крыс — ласки и горностаи. Они преследуют их в норах и даже в воде.

На крыс нападают также луни, сарычи, совы, хорьки и кошки. Люди ловят крыс, зарывая в землю большие горшки с гладкими стенками. Крысы падают в горшок и не могут выбраться.

Водяные крысы переносят неволю только там, где для них создают привычные условия.

За последнее время в СССР ежегодно добывают несколько миллионов водяных крыс. Они ценятся за красивый, хотя и непрочный мех.

Полевки

Обыкновенная полевка, или житник, немного крупнее домашней мыши. Длина ее туловища — 11 сантиметров, длина хвоста — 3 сантиметра. Мех на спине желтовато-серый, на боках светлее, внизу грязновато-белый, лапки белого цвета.

Это вредный для сельского хозяйства и лесоводства зверек. Водится он во всей Средней и Северной Европе, в Казахстане и Западной Сибири, повсюду, кроме полосы полярного севера.

Безлесные пространства, поля и луга, реже опушки лесов и лесные поляны — излюбленные места полевки. Правда, встречается она не только в сухих полях, но и на сырых, болотистых низменностях. Она роет неглубокие норки с несколькими входными отверстиями, к которым протаптывает дорожки. В болотистых местах житник устраивает норы в сухих кочках.

Осенью полевки забираются в скирды хлеба, а иногда даже в человеческие жилища, амбары, конюшни, хлевы и погреба. Если полевки на зиму остаются в поле, они выкапывают длинные ходы и делают запасы хлебных зерен, семян разных растений. При недостатке пищи полевки иногда выселяются на соседние поля, но массовые переселения из одной местности в другую бывают редко.

«В иные весны, — рассказывает знаменитый ученый Паллас, — восточносибирские полевки снимаются с места и движутся стадами на запад, через реки и горы, всегда по прямому пути. Тысячи полевок тонут, их съедают рыбы, хищные птицы. Соболя и лисицы идут следом за переселенцами и пожирают их. Переплыв широкую реку, полевки ложатся от усталости на землю и отдыхают, а затем снова продолжают путь, никуда не сворачивая. Одно такое стадо полевок проходит мимо какого-нибудь пункта в течение двух часов — так оно велико. Когда полевки кочуют, камчадалы предсказывают „мокрый год“. Наблюдение камчадалов верно. При продолжительной сырости полевки погибают. Они предчувствуют дожди и уходят на другие места».

Обыкновенная полевка, или житник.

Полевки хорошо бегают, прекрасно плавают, а норы копают лучше всех других мышей. Полевку можно встретить в любое время — ночью и в жаркий полдень, но охотнее всего она выходит из норы в утренние и вечерние часы. Полевка может есть зерно, свежую траву, клевер, различные корни, листья и ягоды, любит буковые орешки, жолуди, лесные орехи, репу, картофель. Но если есть хлебные зерна, она предпочитает их всякой другой пище. Когда созревают хлеба, полевки собираются массами на полях, подгрызают стебли злаков и уносят колосья в свои норы. Осыпавшееся зерно они тоже тащат к себе.

В норах полевок, кроме хлебных зерен, находили плоды шиповника, можжевельника, жолуди и орехи. Этими запасами полевка кормится всю зиму, но при больших холодах она перестает есть и впадает в спячку. В летнее время многие грызуны слизывают росу или довольствуются соками растений, не нуждаясь в воде, но полевки без воды обойтись не могут. Полевки держатся большими группами и размножаются очень быстро. В теплых подземных гнездах, выложенных травой и мхом, уже в апреле бывает от четырех до восьми слепых детенышей, а до зимы самка мечет еще пять-шесть раз. Мышата быстро растут и, по мнению некоторых ученых, к осени становятся способными к размножению. При благоприятных условиях полевки так быстро плодятся, что заполняют все хлебные поля.

«Известно много примеров, — рассказывает натуралист Блазиус, — когда полевки уничтожали посевы на огромном пространстве. Однажды они испортили больше тысячи гектаров молодого букового леса, обглодав кору на деревьях. Человек, который не видел нашествия полевок, не представляет себе, как могут хозяйничать мыши на полях и в лесах. Часто полевки неожиданно появляются в каком-нибудь месте, где раньше их было мало, и сразу заселяют все пространство. Возможно, что иногда они приходят со стороны, но чаще они здесь же размножаются. За несколько недель до этого начинается большой слет сарычей и пустельги. По этому признаку можно угадать, что скоро появятся полевки. В двадцатых годах прошлого века на Нижнем Рейне сильно размножились полевки. Они так изрыли почву на полях, что на каждом шагу нога проваливалась в мышиные норы. Даже днем поля кишели мышами. Испугавшись, полевки сразу десятками бросались к ближайшему входу в нору и, устраивая давку, мешали друг другу спрятаться. В такую минуту можно было ударом палки убить полдюжины мышей. Полевки мне казались здоровыми и сильными, но почти все были маленькие, вероятно молодые. Три недели спустя я посетил те же места. Число мышей за это время увеличилось, но у зверьков теперь обнаружилось какое-то заболевание. У многих я заметил струпья и нарывы по всему телу, кожа других была такой рыхлой и слабой, что, когда я брал зверька в руки, она лопалась под моими пальцами. Еще через четыре недели на полях не было ни одной мыши. Остались только пустые ходы и норы. Очевидно, они погибли от какой-то заразной болезни. Возможно, что слабых зверьков поели более сильные. Это бывает у мышей и крыс. А может быть, когда поля уже были объедены, полевки переселились. Местные жители говорили о том, что множество мышей переплыло Рейн».

Такие же нашествия полевок наблюдались в Германии в шестидесятых и семидесятых годах прошлого века. От этих прожорливых грызунов гибли хлебные посевы и древесные насаждения на тысячах гектаров.

«К несчастью, — говорит Брэм, — люди почти бессильны в борьбе с полевками. Все применяемые средства недостаточны, потому что размножаются полевки быстрее, чем их успевают уничтожать. Только заразные болезни сильнее их плодовитости».

В Западной Европе обычными мерами борьбы с полевками служат мышиные бурава, которыми выкапывают в земле ямы в 18 сантиметров глубиной. Попав туда, полевки не могут выбраться и, испытывая голод, пожирают друг друга. Другой способ истребления полевок применяется при перепашке полей. Люди с палками идут за плугом и убивают попадающихся мышей. Истребляют полевок, выкуривая их из нор; разбрасывают также отравленные зерна или куски хлеба, пропитанные мышьяком. Последний способ приносит иногда много вреда, так как от яда гибнут не только полевки, но и хорьки, горностаи, лисы, сарычи, пустельги, совы, которые охраняют урожай, поедая вредителей. Бывали случаи, что от ядов гибли домашние птицы, свиньи, рогатый скот и даже лошади. В последнее время для борьбы с полевками применяется новое средство: хлеб заражают бактериями «мышиного тифа». Эти бактерии не вредят другим животным, но среди мышей и крыс вызывают повальный мор. Однако это средство не всегда достигает цели. Истребляют полевок и сероуглеродом, пуская его в норы. Вдохнув этот газ, мышь тотчас же умирает.

Лесная, или рыжая, полевка меньше обыкновенной. На спине и на боках шерсть у нее темнорыжая, в пахах сероватая, а брюхо и ноги белые. Эта полевка живет обычно в лиственных лесах, на опушках, в кустарниках и парках. Водится она на всем севере Европы, Азии и Америки.

Лесная полевка, кроме растительной пищи, ест насекомых и червей. Возможно, что она поедает также яйца и птенцов мелких птиц.

В неволе ее кормят мясом. От зерен, семян и клубней она тоже не отказывается. Неволю лесные полевки переносят очень хорошо и прекрасно чувствуют себя в клетке. Полевка делается настолько ручной, что позволяет трогать себя и брать в руки, но иногда может неожиданно укусить.

Эта полевка вредит лесам: в зимнее время она обгладывает кору молодых деревьев. Изредка она забегает на соседние поля, но вредит меньше обыкновенной полевки. Лесная полевка ловко лазает по кустарникам. Встречаются эти полевки в одиночку, но иногда их в лесу появляется сразу много. Лесные полевки не менее плодовиты, чем обыкновенные. Самка три-четыре раза в год рождает от четырех до восьми слепых и голых детенышей. Они быстро растут и через шесть недель вырастают до размеров родителей. Гнезда они строят на поверхности земли, в густом кустарнике и норах. Главные враги лесных полевок — совы. Из других хищников их преследуют лисица, хорек, горностай, сарыч, ворон и ворона.

Обыкновенный хомяк

Хомяк довольно крупный грызун. Он отличается от мелких полевок неуклюжим толстым туловищем и цветом шерсти. Хвост у него короткий, не длиннее 5 сантиметров, ноги короткие и сильные. Густой, гладкий, слегка блестящий мех состоит из короткого и мягкого подшерстка и более длинных, редко растущих волос ости. Спина и бока хомяка светлого желто-бурого цвета с сероватым оттенком от черных кончиков ости. Верхняя сторона морды, пятна около глаз и шея красно-бурые. Над лбом черная полоска. На щеках желтые пятна. Нижняя часть тела, передние ноги до ступни и внутренняя сторона задних ног черные. Длина хомяка — 30 сантиметров.

Хомяки водятся в Европе и Азии. У нас они распространены от западных границ СССР до реки Оби в Сибири. Они живут в степи, на лугах и пахотных полях, причиняя иногда большой вред. На полях они копают норы глубиной в 1–2 метра. К жилому помещению ведет прямой отвесный вход, а к выходу — наклонный тоннель, оканчивающийся на поверхности земли. Рядом с жилой камерой хомяки устраивают круглые амбары-камеры для запасов. Иногда таких амбаров у хомяка бывает пять, и все они наполнены зерном до самого верха. Каждый амбар вмещает до двух гарнцев очищенного от шелухи зерна. Хлебные запасы хомяков настолько значительны, что в Германии, там, где много этих зверьков, люди охотятся не только за их красивым и прочным мехом, но и за зерном. Вынутые из нор зерна обмывают, сушат и перемалывают на муку.

«Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, — говорит Брэм, — хомяк довольно ловкое животное. Он бегает мелкими шажками, как еж, причем брюхо его почти касается земли. Если его разозлить, он движется быстрее и делает большие, высокие прыжки. Там, где можно опереться одновременно спиной и лапами, хомяк довольно хорошо лазает, легко и быстро взбирается вверх и висит, уцепившись одной ногой за какой-нибудь выступ, поворачиваясь в разные стороны. В комнатах хомяк легко путешествует по занавескам, взбирается между шкафом и стеной. Он одинаково легко держится одной передней и одной задней ногой. Копает хомяк мастерски, разрыхляя землю передними лапами и помогая зубами. Если почва твердая, он бросает землю под брюхо, а оттуда захватывает ее задними ногами и отшвыривает назад. Зарывшись глубже, он действует иначе: скопившуюся позади землю он выталкивает из норы, пятясь назад. Защечными мешками он пользуется только для переноски зерна и других запасов пищи, а землю никогда в них не носит, как думали раньше некоторые ученые.

Обыкновенный хомяк.

Хомяк умеет довольно хорошо плавать, но воды не любит и ее избегает. Брошенный в лохань с водой, он быстро плавает кругом, при этом сердито ворчит и всячески выражает неудовольствие. Плавая, сильно устает. Выйдя из воды, хомяк начинает тщательно чистить мех. Хомяк очень хорошо владеет передними лапами, ловко ими чистится, подносит пищу ко рту. Когда он вылущивает зерна, то колосья держит передними лапами и быстро поворачивает их в разные стороны. Мех он приводит в порядок, начиная с головы. Обе передние лапы он прижимает к ушам и проводит ими по мордочке, как это делает кошка, когда умывается. Затем он трет волосы лапами, пока они не станут сухими, потом приводит в порядок шерсть на бедрах и спине, помогая языком. Чистка продолжается довольно долго.

Если застать хомяка врасплох, он немедленно приподнимается на задние ноги и пристально смотрит на врага, готовясь броситься и пустить в ход зубы».

При малейшем поводе хомяки готовятся к защите. Глухо рычат, скрежещут зубами и очень быстро и сильно щелкают ими. Защищаются хомяки очень упорно и часто побеждают даже собак. Только пинчеры умеют сразу схватить хомяка за затылок и так встряхнуть, что тот умирает. Хомяк не только защищается от собак и других животных, но и сам нападает даже на человека, вцепившись зубами в одежду и повисая на ней. Так же он впивается в лошадей. Если хомяк схвачен хищной птицей, он продолжает защищаться даже в воздухе. Кусая, он так крепко стискивает зубы, что разжать их очень трудно. Друг к другу хомяки относятся враждебно и вступают в драки. Более мелких животных преследуют и пожирают. Они ловят маленьких птиц, мышей, ящериц, медяниц, ужей и насекомых. Животную пищу они даже предпочитают растительной.

Брэм рассказывает, что один опытный наблюдатель, учитель Зейдлер, проходя как-то полем, услышал шум. Среди зелени он заметил какое-то движение и, приблизившись, увидел сильного хомяка, насевшего на зайчика одной с ним величины. Повидимому, он только что загрыз его и теперь с такой жадностью пожирал свою жертву, что даже не заметил подошедшего человека. Зейдлер убил его ударом палки.

Из растений хомяки охотнее всего едят хлебные зерна, бобовые растения, зелень посевов, сладкие травы, морковь, картофель, различные коренья и плоды. В неволе их можно кормить любой пищей: мясом, хлебом, маслом, сыром и другими продуктами, как настоящих всеядных животных. Самка хомяка мечет два раза в год, в каждом помете от шести до восемнадцати голых и слепых детенышей. Детеныши растут быстро, но вполне развиваются только к концу года.

Когда на полях поспевают хлеба и овощи, начинается вредная деятельность хомяков. Каждый из них натаскивает в свою нору до 20 килограммов зерна, иногда и больше. Днем хомяк собирает зерна редко, только при полной безопасности. Он выходит на добычу в первую половину ночи и утром, перед восходом солнца. Пригибая передними лапами высокие стебли, он откусывает колос, вертит его, вылущивая зерна, и набивает ими защечные мешки. В один прием хомяк приносит в свою нору до 50 граммов зерна.

В начале октября, когда наступает холод и поля пустеют, хомяки готовятся к зимней спячке. Каждый зверек закладывает землей как можно плотнее все входы и выходы норы. Закупорившись, хомяк много ест и быстро жиреет. Впадая в спячку, хомяк ложится на бок, прижав голову к брюху между задними ногами. Ноги его во время спячки холодеют и коченеют: их трудно согнуть, а согнутые насильно, они тотчас же распрямляются, как у мертвого. Глаза закрыты; если приподнять веки, они снова сами закрываются. Дыхания и сердцебиения не заметно. В минуту можно насчитать не больше пятнадцати слабых ударов сердца. Животное кажется мертвым. Незадолго до пробуждения, в феврале или марте, хомяк выходит из состояния окоченелости, начинает дышать, зевает, хрипит, потягивается и открывает глаза. Он пробует сесть, падает, шатается, наконец приходит в себя, начинает бегать и есть. Вскоре он делается совсем бодрым, чистит свой мех и охорашивается.

У хомяка много врагов. Его истребляют сарычи, совы, вороны и другие хищные птицы; особенно его преследуют хорьки, ласки и горностаи. Хорек и горностай пролезают даже в подземное жилище хомяка и там пожирают этого грызуна, который приносит много вреда сельскому хозяйству. В Западной Европе и СССР на хомяков охотятся ради шкурок и запасов зерна в норах. В некоторых местностях мясо хомяков употребляют в пищу.

Крысы

Крысы и домашние мыши — постоянные нахлебники и сожители человека. Мыши живут везде, где есть люди. В одних странах они существуют с незапамятных времен, а в другие завезены человеком сравнительно недавно.

Еще в доисторические времена в европейских странах появилась черная, или домашняя, крыса. Она черновато-бурого цвета, грудь и брюхо у нее несколько светлее спины. Длина тела доходит до 16 сантиметров, длина хвоста — до 18 сантиметров. Шерсть на спине и боках густая, а хвост почти голый. Жесткий кожный покров его ясно кольчатый. После нее, по мнению многих ученых, переселилась из Азии серая крыса, или пасюк. Серая крыса сильнее и крупнее черной. Она вытеснила черную крысу из многих местностей и широко распространилась по всей Европе.

По образу жизни, характеру и привычкам домашняя крыса и пасюк похожи друг на друга. Они отличаются только в выборе жилищ. Пасюки живут в сырых погребах, подвалах, водосточных трубах, выгребных и помойных ямах, шлюзах, иногда на свалках и по берегам рек вблизи от селений, а черные крысы предпочитают чердаки и высокие сухие амбары. Во всем остальном эти животные ведут себя одинаково. Они постоянно держатся в закоулках человеческих жилищ, везде отыскивают пищу. Их можно встретить везде — от погреба до чердака, от дворца до хлева и конюшни, от жилых комнат до уборных и помойных ям. Они всюду снуют и гнездятся, прогрызая полы, стены, двери, заборы, лари и сундуки.

Эти грызуны разрушают наши жилища, уничтожают запасы продовольствия. Они едят все, что ест человек, а также грызут кожу, ремни, роговые вещи и древесную кору. Крысы приносят вред плантациям сахарного тростника и кофе. Бывали случаи, когда крысы нападали на маленьких детей и загрызали их. У жирных свиней крысы выедают куски мяса. Однажды в известном германском зверинце Гагенбека крысы обгрызли ступни у трех слонов.

«Если в каком-нибудь месте крысы размножаются более обыкновенного, — рассказывает Брэм, — они становятся невыносимы. В некоторых местностях они иногда появляются в таком количестве, которое трудно себе представить. В Париже на одной из боен в течение четырех недель было убито шестнадцать тысяч крыс, а на живодерне под Парижем крысы в течение одной ночи обглодали до костей тридцать пять лошадиных трупов.

Черная крыса.

Серая крыса, или пасюк.

Моряки терпят от крыс большие неприятности. На парусных кораблях, рыболовных судах, великолепных речных или морских пароходах, даже на военных судах, которые всегда содержатся в образцовом порядке, крысы поселяются вместе с первым грузом. Они проникают на корабли с пристаней по канатам причалов и по цепям якорей. Во время продолжительных морских путешествий, особенно когда на судне много пищи, крысы размножаются в огромном количестве. Так случилось на судне полярной экспедиции Кана, когда оно было затерто льдами близ восьмидесятого градуса северной широты. Во время дрейфа крысы сильно размножились и причиняли такой вред, что было решено задушить их серой. Все люки были закрыты. В трюме зажгли смесь серы, угля, кожи и мышьяка. Всю холодную сентябрьскую ночь провел экипаж на палубе. За ночь вся внутренняя часть корабля наполнилась удушливыми газами. Два матроса решились спуститься в трюм, но упали без чувств; с большим трудом их удалось вынести на палубу и спасти. Когда внутрь корабля опускали зажженный фонарь, он мгновенно гас от недостатка кислорода. С большим трудом и только через значительное время удалось проветрить трюм корабля. Когда, наконец, люди спустились туда, они нашли только двадцать пять отравленных крыс, остальные остались живы. Они продолжали размножаться и угрожали истребить все припасы корабля. Тогда попробовали новое средство: в трюм для истребления крыс спустили храбрую, сильную собаку. Однако ее жалобный вой вскоре известил, что победили крысы. Собаку вытащили. Оказалось, что крысы объели у нее кожу на лапах. Один из эскимосов, сопровождавших экспедицию, вызвался перебить постепенно всех крыс стрелами. Охота была всегда настолько удачной, что Кан всю долгую полярную зиму ежедневно ел суп из свежего крысиного мяса. Все же истребить всех крыс удалось только тогда, когда в трюм заперли случайно пойманную лисицу. Эта хищница очистила судно от крыс».

Крысы лазают, как акробаты. Они взбираются по канатам и почти гладким стенам, ловко и уверенно прыгают на большое расстояние. Крысы хорошо копают землю и превосходно плавают, особенно пасюк, который ныряет так же искусно, как настоящие водяные животные. Испугавшись, он бросается в пруд, реку или канаву с водой и переплывает большие пространства. Нырнув, он может несколько секунд бежать по дну водоема. Но более всего ловкость и хитрость крыс проявляются, когда они воруют яйца. Натуралист Далла Toppe рассказывает об этом много интересного. Его наблюдения потом подтвердили и другие исследователи.

«В погребе, — говорит Далла Toppe, — яйца были сложены кучкой. Из норки вылезла сначала одна крыса, за ней другая. Первая схватила одно из яиц передними лапами и вместе со второй стала дружно подталкивать его, пока оно не сдвинулось в сторону. Тогда первая крепко обхватила яйцо и легла на спину. Вторая ухватила лежащую за хвост зубами и поспешно, не останавливаясь, потащила ее к норе. Это продолжалось минуты две. Через час крысы вернулись и принялись за другое яйцо. Судя по количеству исчезнувших яиц и по быстроте, с которой они работали, можно было заключить, что этот способ они применяли уже много раз».

Крысы очень быстро размножаются. Самка несколько раз в год мечет от пяти до двадцати двух голых и слепых детенышей. Каждый новорожденный крысенок величиной с майского жука, но вырастают они очень быстро и через три месяца становятся способными к размножению.

Крысы охотно живут обществами, но всех умирающих крыс они пожирают: напав скопом, разгрызают череп и съедают мозг, потом все остальное, оставляя только кости да шкурку. В неволе они поступают так же.

Иногда у ручных крыс при отсутствии твердой пищи нижние резцы сильно вырастают и свертываются винтом. Иногда резцы проходят сквозь щеки, мешают жевать, и тогда крыса умирает от голода. В неволе крысы спят днем и после полуночи. Они очень любят молоко, тыквенные и конопляные зерна, хлеб, картофель.

Рассказывают, что крысы, чаще черные, болеют особой болезнью. У них склеиваются и переплетаются хвосты. Они движутся и живут вместе, образуя странный живой узел из десятка крыс. В старину такой крысиный клубок называли «крысиным королем». Некоторые ученые думали, что в холодное время крысы, стараясь согреться, тесно сбиваются в кучу, переплетаясь хвостами. Это будто бы и вызывает странное заболевание: хвосты распухают, выделяя клейкую жидкость, и как бы срастаются между собой.

Крысы приносят вред не только тем, что пожирают продукты, портят постройки и вещи: они разносят всякую заразу. Во время эпидемии чумы крысы больше всего способствуют распространению этой страшной болезни. Крысы заражают также трихинами — мелкими опасными паразитами. Трихины, попав в тело человека, вызывают тяжелые страдания, которые часто кончаются смертью. Германский ученый Хеллер говорит, что около десяти процентов исследованных им крыс были заражены трихинами.

Для истребления этих вредных и опасных грызунов применяют множество всяких средств: ядовитые газы (на морских судах и внутри зданий), крысоловки, отраву «крысиный тиф», закупоривают норы битым стеклом и негашеной известью. Здания и помещения, которые надо оградить от крыс, например склады зерна и съестных припасов, строят из камня и бетона, чтобы эти грызуны не могли проникнуть внутрь. Но лучшие истребители крыс — это кошки, собаки-крысоловки разных пород, а в деревне также и совы, вороны, хорьки и ласки. Установлено, что кошка если и не ловит крыс, то уже одним своим присутствием пугает их и заставляет переселиться в другое место.

Крысы легко приручаются и поддаются дрессировке для цирковых представлений. Кроме того, крыс, так же как кроликов, морских свинок и белых мышей, держат в биологических и бактериологических лабораториях для научных опытов.

В некоторых странах, например в Китае, крыс употребляют в пищу.

Мыши

Мыши — маленькие, изящные и веселые зверьки, но они вредят человеку не меньше своих крупных сородичей — крыс. Мыши живут во всех странах. Разделяются они на несколько видов: домашняя мышь, полевая, лесная и крошечная мышь-малютка.

Домашняя мышь по внешности немного похожа на черную крысу, но гораздо меньше ее, изящнее и сложена более пропорционально. Длина ее тела всего 9 сантиметров, и такой же длины чешуйчатый хвост. Эта мышь серовато-черного цвета с желтоватым оттенком; грудь и брюшко у нее светлее.

У лесной мыши хвост длиннее, чем у домашней, и ясно выраженная двухцветная окраска: спина и бока серовато-бурые, а грудь, брюхо и ноги совсем белые.

У полевой мыши трехцветная окраска: верхняя часть туловища рыжевато-бурая, вдоль спины узкая черная полоса, грудь, брюхо и ноги белые.

Все эти породы мышей не только по внешнему виду, но и по образу жизни, по поведению мало отличаются друг от друга. Они держатся вблизи человека — на гумнах, в амбарах, погребах и конюшнях, — но ни одна из них не связана исключительно с тем местом, от которого получила свое название. Лесная мышь часто живет в домах и в поле; полевая встречается в лесу и в жилищах человека; домашняя поселяется также и в лесу и в полях. Иногда все три вида встречаются вместе.

Домашние мыши распространены по всему земному шару. Они последовали за человеком в тропические и полярные страны, на равнины и вершины гор. Обычно они поселяются в домах и надворных постройках, но иногда живут в саду или в соседних с жильем полях и рощах. Они быстро бегают, превосходно лазают и делают довольно большие прыжки.

Домашняя мышь.

Ловкость и акробатические способности особенно заметны у ручных мышей, которым можно создавать искусственные условия для лазанья. Если посадить мышь на протянутую наискось бечевку, она без всяких усилий взбирается по ней. Пошатнувшись при колебании бечевки, она моментально обвивает ее хвостом, как настоящие цепкохвостые животные, и, легко восстановив равновесие, продолжает быстро подвигаться вверх. Если посадить мышь на очень гибкий стебель, она взберется на него до самого верха, а когда от тяжести ее тела стебель пригнется к земле, мышь, придерживаясь за него задними лапками, легко спускается на землю. Мыши принимают самые разнообразные позы. У них очень уверенные и красивые движения.

«Ручная мышь, — говорит Брэм, — производит очень приятное впечатление, если сидит спокойно. Когда мышь садится на задние лапки, охорашивается и умывается, она прямо очаровательна. На задних лапках мышь может пройти несколько шагов, только изредка опираясь на хвост. Мышь умеет плавать. Если ее бросить в пруд или ручей, она плывет почти с такой же быстротой, как водяная крыса, но старается выскочить на первое попавшееся сухое место. Только в крайнем случае мышь сама идет в воду.

Мышь, посаженная в клетку, через несколько дней становится ручной. Даже старые мыши быстро привыкают к человеку, а мышата делаются совсем доверчивыми. Мыши любят музыку: приятные звуки вызывают их из нор, заставляя забывать всякий страх. Мыши выходят среди бела дня в комнату, когда там играют на музыкальном инструменте. Дома, где постоянно звучит музыка, становятся любимым местопребыванием мышей. Есть свистящие или поющие мыши. Пение их, по словам Шахта, напоминает чириканье, смесь протяжных, шуршащих и пискливых звуков, которые можно слышать на расстоянии двадцати шагов».

Домашние мыши едят все: молоко, сыр, жиры, зерна, различные сладости. Они выбирают при этом самые лучшие и свежие продукты. Пробираясь к съестному, они прогрызают шкафы, лари и даже толстые дубовые двери. В свои норы мыши иногда натаскивают, по словам Фитцингера, «целые кучи орехов. Орехи в норе всегда аккуратно и правильно сложены, а сверху покрыты обрезками бумаги или материи. Трудно поверить, что это сделала мышь». Воду мыши не пьют, если находят сочную пищу или сладкие, особенно спиртные, напитки. Лесничий Блок рассказывает: «Однажды мышь забралась на обеденный стол и начала усердно подбирать крошки, оставшиеся от завтрака. На тарелке стояла наполовину наполненная рюмка. Мышь вспрыгнула на край рюмки и стала лакать вино. Потревоженная шумом моих движений, она спрыгнула со стола и исчезла за шкафом. Через некоторое время мышь появилась опять. Теперь она делала забавнейшие движения, но взобраться на стол по его ножке ей никак не удавалось. Она была пьяна».

Лесная и полевая мыши проявляют такую же склонность к алкоголю. Натуралист Ленц рассказывает, что одна из его сестер услышала как-то в погребе странную «мышиную песенку». Направив в угол свет фонаря, она увидела лесную мышь возле опрокинутой бутылки. Мышь, освещенная фонарем, сидела, не трогаясь с места, и продолжала насвистывать. Молодая женщина ушла, позвала брата и сестер, которые застали ту же картину. Мышь не обнаружила страха и продолжала весело попискивать, пока ее не схватили за шиворот железными щипцами. Причиной такого «легкомысленного» поведения мыши оказалась малага, которая была в бутылке. Мышь, очевидно, слизывала вино, вытекавшее из-под плохо заткнутой пробки. Возле горлышка бутылки лежала целая гирлянда мышиного помета. Мышь, наверное, уже не первый раз устраивала здесь пирушки.

Полевая и лесная мыши.

Поедая съестные припасы, мыши не приносят особого вреда; гораздо больше они вредят тем, что грызут и портят ценные предметы. В библиотеках и музеях мыши разрушают коллекции чучел, насекомых, портят книги и картины.

Домашняя мышь размножается очень быстро. Пять-шесть раз в год самка рождает от четырех до восьми голых слепых детенышей, так что за год одна мышь может дать потомство в тридцать-сорок мышей. Лесные и полевые мыши плодятся так же быстро. Мыши очень заботливы к детенышам. При опасности мать не покидает мышат и часто гибнет с ними. Ленц сообщает об исключительно интересном случае из семейной жизни этих зверьков. «Однажды я спугнул ручную мышь, — говорит он, — когда она кормила детенышей молоком. Вскочив, мать обратилась в бегство, а мышата повисли на ее сосцах, не выпуская их изо рта. Мышь бежала быстро, несмотря на тяжесть, а детеныши не отпадали даже при ее прыжках. На воле я тоже видел, как мыши таким же способом уносили детенышей, когда я тревожил их».

Злейший враг мышей — кошка. На мышей охотятся хорьки, ласки, ежи, землеройки, а также луни, совы и другие хищные птицы. Мышей люди уничтожают теми же способами, как и крыс.

Особое место среди мышей занимает крошечный зверек — мышь-малютка. Это четвероногий колибри. Длина ее — всего 6 сантиметров. Ее тоненький хвостик такой же длины. Хвост помогает малютке лазать по стеблям трав и хлебных злаков. Размеры ее легче всего представить, сравнив ее с пшеничным колосом, из которого она выбирает зерна. Колос почти в два раза больше ее.

Этот маленький зверек отличается подвижностью, живостью и веселостью. Верхняя часть тела и хвост мыши-малютки чаще всего желтовато-буро-красные, а грудь, брюшко и ноги совершенно белые. Мышь-малютка живет во всей Европейской части СССР и в Сибири, а на западе распространена по всей Европе. Она встречается везде, где сеют хлеб, и живет не только на возделанных полях, но и на лугах и болотах, среди тростников, камышей и трав. У нас в Сибири и в степях Предкавказья она всем известна и встречается часто. Питается мышь-малютка хлебными зернами, семенами разных трав и деревьев и насекомыми.

Летом этого хорошенького зверька можно видеть вместе с лесными и полевыми мышами на хлебных полях, зимой — под скирдами и в амбарах, куда она попадает вместе с зерном. Если мышь-малютка зимует в открытом поле, она проводит часть холодного времени в спячке, но никогда не впадает в полное оцепенение и часто просыпается, поэтому она в своих норках делает значительные запасы пищи на зиму.

Движениями и манерами мышь-малютка отличается от других мышей. При своей незначительной величине эта мышь бегает очень быстро, а по лазанью превосходит всех сородичей. Цепляясь своим тоненьким хвостиком за тонкие веточки кустов или стебли трав, которые гнутся под весом даже такой крошки, она быстро бегает по ним, словно по ровному месту. Так же ловко она лазает по большим деревьям, прекрасно плавает и ныряет и может жить в любой местности, так как ничто не мешает ее передвижению. Она переходит через поля, леса и болота с одинаковой легкостью.

Мышь-малютка.

Свое гнездо малютка вьет с большим мастерством, не уступая в искусстве лучшим пернатым строителям. Гнездо она строит различно, в зависимости от местности. В болоте она его подвешивает на двадцати-тридцати длинных листьях осоки. Верхушки этих листьев так расщеплены и переплетены между собой, что закрывают постройку со всех сторон. Ближе к берегу, над землей малютка делает свое гнездо на ветвях куста или на стебле тростника на высоте до одного метра от земли, и тогда кажется, будто оно висит в воздухе. По форме и величине гнездо мыши-малютки похоже на гусиное яйцо. Верхние слои постройки всегда состоят из расщепленных листьев тростника или осоки, а стебли обычно образуют основание гнезда. Каждый листочек малютка-строитель несколько раз продергивает между острыми, как иглы, кончиками зубов, пока не разделит лист на шесть, восемь или десять частей. Когда лист превращен в отдельные тонкие волокна, мышка тщательно переплетает их друг с другом. Сделав прочную плетенку, она выстилает ее внутри пленками тростника, пухом разных болотных растений, пушистыми сережками вербы, всякими мягкими материалами. Сбоку делается маленькое отверстие — вход в гнездо. Через этот вход можно потрогать пальцем внутренние стенки гнезда, очень нежные и мягкие на ощупь. Гнездо свое мышь-малютка плетет необыкновенно плотно и крепко. Главным строительным материалом служат листья тех растений, на которых оно подвешено; поэтому цветом гнездо мало отличается от окружающей зелени. Защитная маскировка сохраняется долго, и детеныши покидают гнездо раньше, чем листья успеют завянуть.

Мышь-малютка рождает два-три раза в год пять-девять слепых голых мышат. В своей колыбели они остаются обыкновенно до тех пор, пока не сделаются зрячими. Мать, выходя из гнезда за пищей, всякий раз тепло укрывает свое потомство и закладывает вход. Через несколько дней после того, как мышата подрастут и смогут сами кормиться, мать оставляет их.

Мышь-малютка хорошо переносит неволю. Ее нужно держать в клетке из частой проволочной сетки. Если кормить ее коноплей, овсом, грушами, сладкими яблоками, кусочками мяса и комнатными мухами, она чувствует себя прекрасно. Зверьки очень быстро делаются ручными, особенно молодые. Осенью и весной они становятся беспокойными и стараются убежать из клетки, но потом свыкаются с новыми условиями жизни и, если в клетку положить тростник или осоку, начинают вить гнезда.

Сони

Соня-полчок — один из самых прожорливых грызунов. Его пищу составляют жолуди, буковые и лесные орехи.

В южных странах он ест грецкие орехи, каштаны, виноград, всякие сладкие и сочные плоды. Полчки поедают также мелких животных и разоряют птичьи гнезда. Пьют они очень мало, а когда созревают сочные плоды, не пьют совсем.

Этот красивый грызун похож на маленькую белочку. Его тело — 16 сантиметров длиной, а пышный хвост — 13 сантиметров. Красивый, мягкий и густой мех полчка на спине одноцветный, пепельно-серый с черновато-бурым отливом, на груди и брюхе — молочно-белый с серебристым блеском.

Родина полчка — южная и юго-восточная Европа. Он водится в южных областях Европейской части нашего Союза, больше всего в Закавказье. Живет он преимущественно на возвышенностях и в гористых местах, выбирая сухие дубовые и буковые леса и сады. Весь день полчок лежит, спрятавшись в дупле дерева, расщелине скалы или норе, вырытой между корнями. К вечеру он выходит из убежища и рыщет всю ночь, отыскивая пищу. Наевшись доотвала, он возвращается в нору, но вскоре голод опять выгоняет его из дому. Только к утру он окончательно залегает в свое убежище и спит до вечера. Полчок очень подвижен. Во время ночных скитаний он с ловкостью белки лазает по деревьям и скалистым выступам, прыгает с ветки на ветку и бегает по земле.

За лето полчки жиреют. К осени они складывают в своих норах съестные припасы и, забравшись туда, продолжают есть. Затем они роют на зиму более обширную и глубокую нору или выбирают подходящее дупло, расщелину и устраивают там теплое зимнее гнездо.

В каждое такое гнездо забирается несколько зверьков. Они сворачиваются в клубок и засыпают еще до наступления морозов. Полчки просыпаются не ранее конца апреля, а на юге еще позднее, когда появляются ягоды и фрукты.

Древние римляне очень ценили жирное мясо полчка и откармливали зверьков для еды. Они обносили высокими гладкими оградами целые дубовые рощи, чтобы сони-полчки не могли оттуда уйти. Эти загоны назывались глирариями. В них полчков усиленно подкармливали жолудями, каштанами, а потом ловили и сажали в глиняные кадки, где эти прожорливые животные буквально «наливались жиром».

В некоторых местностях и теперь едят полчков, но охотятся на них главным образом из-за красивого прочного меха.

Из хищников соню-полчка преследуют куницы, хорьки, дикие кошки, ласки и некоторые птицы. Этим врагам полчки пытаются оказывать сопротивление. Они фыркают, кусаются, царапаются когтями, но обычно все же оказываются побежденными.

Самка полчка рождает только раз в году от трех до шести голых и слепых детенышей. Они быстро вырастают и, бросив сосать материнское молоко, начинают самостоятельный образ жизни.

Соня-полчок (слева) и садовая соня (справа).

Садовая соня меньше полчка. У нее не такой пышный хвост, а окраска шерсти ярче. Эта соня еще прожорливее полчка. По наблюдениям одного исследователя, садовая соня съела за ночь двадцать семь майских жуков и двух крупных домашних мышей. За другую ночь съела девяносто восемь майских жуков, голову и внутренности куропатки, а потом еще сто майских жуков.

Если садовую соню обильно кормить личинками гусениц, куколками и майскими жуками, она не будет есть мясной пищи. Это показывает, что садовая соня может приносить пользу, истребляя вредных насекомых, хотя она отчасти и вредит фруктовым садам, уничтожая зрелые плоды. Впрочем, сони никогда не размножаются в таком количестве, как полевки или мыши, и не могут нанести большого ущерба сельскому хозяйству.

Бобры

Бобр — один из ценнейших пушных зверей. Его густой и мягкий мех очень красив. Это крупный грызун. Бывают бобры в метр длиной и весом в 20–30 килограммов. Мясо у бобра жирное и вкусное. Подхвостная железа бобра выделяет жидкость, похожую на мускус. Прежде эту жидкость — «бобровую струю» — употребляли как лекарство для нервнобольных.

Бобр — водяное животное. На задних ногах у него есть плавательные перепонки, которые связывают все пять пальцев и доходят до самых когтей. Его толстое и неуклюжее туловище расширяется к хвосту. Хвост широкий и плоский, овальной формы, если смотреть на него сверху. Он покрыт роговой чешуей, имеет в длину 30 сантиметров и служит бобру рулем при плаванье и нырянье, а также опорой, когда животное сидит. Жирная задняя часть тела бобра прежде особенно ценилась как вкусное блюдо. Уши бобра скрыты в шерсти. Во время нырянья слуховые отверстия закрываются. Ноздри бобра тоже могут плотно закрываться, так что вода в них не попадает. Мех бобра состоит из очень густого, пушистого и шелковистого подшерстка и редких, длинных, толстых и блестящих волос ости. Шерсть на спине темнокаштанового цвета, а на брюхе сероватая. Волосы у корня серебристо-серого цвета, а на концах желтовато-бурого.

Зимней спячки у бобров не бывает, и они не сокращают своей обычной деятельности: выходят на снег и плавают подо льдом. Они обычно собираются по нескольку штук в своих «хижинах» и так жарко нагревают их собственным теплом, что снег на верхушках хаток подтаивает. Подтаявший снежный холмик среди цельного снежного покрова — верный признак для промышленников, что там находится жилище бобров и что хозяева дома. Первые ледяные корки на воде перед хатками бобры ломают. Когда же лед становится толстым, бобры плавают под ним и кормятся спрятанными запасами. Весной, во время наводнений, бобры покидают свои затопленные жилища и плавают среди несущихся льдин, отыскивая безопасные места.

Несколько сот лет назад в Европе, Азии и Северной Америке бобров было очень много. Они жили большими колониями. В погоне за ценными шкурками их постепенно истребили почти всюду. Только в Северной Америке, в особенности в Канаде и Аляске, их еще много, так что сохранился даже промысел. Но в некоторых штатах, где бобры стали редки, охота на них уже запрещена.

В Западной Европе бобров почти не осталось, и их строго охраняют. Небольшие колонии бобров уцелели на реках Роне и Эльбе и на Скандинавском полуострове. В СССР бобры есть в Западной области и на Украине (в бассейне Днепра), в Черноземной области (в бассейне реки Воронежа) и в Западной Сибири (на реках Конде и Малой Сосьве). В пределах Союза осталось всего около тысячи трехсот бобров. На Воронеже и Сосьве теперь устроены бобровые заповедники.

В Западной Европе и у нас теперь начинают разводить бобров. Их небольшими партиями перевозят из специальных бобровых заповедников в другие, чтобы постепенно увеличить число мест, населенных этими ценными животными.

Директор Лапландского заповедника на Кольском полуострове рассказывает, что на реке Чуне второй год живет несколько пар бобров, привезенных из Воронежского заповедника. Выпущенные из клеток, бобры вскоре принялись строить жилища, подгрызать и валить деревья. Теперь в лесу уже можно видеть погрызы молодых бобров. Это показывает, что поселенцы освоились и начали размножаться.

Бобры живут обыкновенно отдельными парами и только в наиболее уединенных местностях соединяются в колонии. Бобры строят подземные норы или жилища из древесных ветвей, так называемые «хатки», или «хижины». Эти строения бывают до двух метров высоты. Сложены они из довольно толстых палок с ободранной корой. Строительный материал бобры заготовляют, срезая зубами ветви и стволы деревьев. Кору они съедают, а стволы и сучья идут на постройку. Осенью постройки из сучьев и палок бобры покрывают илом и землей с берега реки. Норы и хатки бывают построены в соответствии с определенным уровнем реки. Если река мелеет, бобры делают плотины, чтобы снова поднять уровень воды, закрывающей вход в жилище.

«На речке Нуте, — говорит наблюдатель Мейеринк, — жила колония из двадцати бобров. Здесь были и молодые и старые. Лето стояло жаркое, и речка так сильно обмелела, что на берегу обнажились выходные отверстия нор. Бобры быстро принялись за дело. Они отыскали посреди речки небольшой бугорок и начали бросать по обе его стороны толстые сучья, заваливая их сверху илом и переплетая тростником. Образовалась плотина, и уровень воды поднялся на 30 сантиметров. Плотину несколько раз сносило течением, но всякий раз бобры за одну ночь восстанавливали ее».

Некоторые ученые наблюдали, как бобры строят свои поселки. Сводку этих наблюдений дает Брэм.

«После долгих колебаний, — рассказывает он, — животные избирают реку или ручей, берега которых поросли деревьями и кустами, пригодными для их питания и для построек. Бобры, живущие в одиночку, строят, подобно выдре, подземные норы, а те, которые живут колонией из нескольких семейств, почти всегда строят хатки, а в случае нужды — и плотины, чтобы удержать уровень воды на нужной высоте. В уединенных и тихих лесах бобры в случае опасности пользуются подземными выходами и всегда строят хатки с ходами, начинающимися глубоко под водой.

Бобр.

Хатки, или хижины, кажутся снаружи кучами хвороста; толстые стены строятся из сучьев и кусков дерева, переложенных землей, илом, глиной и песком. Внутри хатки, кроме жилого помещения, есть кладовые для хранения запасов пищи. Около таких „бобровых деревушек“ строятся плотины для регулирования уровня воды. Натуралист Морганс, исследовавший более пятидесяти подобных плотин в Канаде, сообщает, что некоторые из них достигают 150 метров в длину и 4 метров в ширину. В толщину у основания эти плотины имеют от 4 до 6 метров и наверху — от 1 до 2 метров. Плотины состоят из жердей толщиной в руку человека и длиной от 1 до 2 метров. Эти жерди бобры укрепляют на дне водоема так, что верхушки возвышаются над поверхностью воды. Между жердями они вплетают тонкие прутья. Получается своеобразный плетень. Промежутки между прутьями они заполняют тростником, илом и землей, так что со стороны течения образуется почти отвесная плотная стена, а с противоположной стороны — скат. Бобры не всегда проводят плотину по прямой линии поперек течения, а устраивают ее выступом, углом или в виде дуги, обращенной выпуклостью против течения. От прудов, образующихся выше плотин, бобры проводят каналы, по которым сплавляют к своим жилищам строительный и пищевой материал».

Русские исследователи дополняют описание бобрового строительства.

А. В. Федюшин, долго наблюдавший жизнь бобров, сообщает, что в Белоруссии, на реке Березине, бобру негде рыть нор, потому что эта река и ее притоки текут среди заболоченных долин и имеют низкие берега. Для постройки хаток бобрам приходится выбирать большие кочки, образовавшиеся под кустами лозы или ольхи. Во время половодья такая кочка вместе с хаткой возвышается над водой, как остров. В других местах они строят хатки на более прочном основании — на корнях ольхи. В этом случае бобры выкапывают вокруг хатки глубокий канал, и она тоже оказывается как бы на островке. От этого обводного канала звери проводят боковые каналы, так что вешние воды, стекая по ним, не повышают уровня обводного канала и не заливают ни островка, ни хатки.

На реке Соже бобровые хатки встречаются в глухих затонах или на лесных озерах с низкими, болотистыми берегами. Такая хатка обычно стоит у самой воды и всегда бывает отрезана от берега глубокой канавкой, идущей вокруг нее в виде кольца. Бобровая хатка так прочно построена, что выдерживает тяжесть нескольких человек, вставших на нее. Разрушить хатку без помощи топора и пилы очень трудно. Прутья в 3 сантиметра толщиной и даже толще бывают прочно переплетены между собой и сцементированы песком, илом, корнями водяных трав и прочими материалами, так что представляют одно целое. Свод хатки бывает 35 сантиметров толщиной, высота внутри от «пола» до «потолка» — полметра и больше, а поперечник основания — от 1½ до 2 метров. Дно хатки является как бы круглым островком, со всех сторон окруженным водой. Выход и вход устроены под землей и ведут в воду. Чтобы войти в хатку или выйти из нее, животное должно нырнуть под воду.

В хатках, обследованных А. В. Федюшиным, полы были сделаны из ряда толстых перекладин, покрытых плотным настилом из мелких прутьев и веточек, которые скреплены илом и массой, похожей на торф. Сверху этот пол еще устилается мелко изгрызенными прутиками, а также слоем мелких щепок и стружек, которые в изобилии накопляются, когда бобр грызет дерево. Все это покрыто толстым слоем сухих листьев. В хатке совершенно темно, и только отраженные лучи едва проникают туда через входы сквозь слои воды. В стенах и крыше постройки, повидимому, есть щели, сквозь которые внутрь проходит свежий воздух.

Жилища бобров строятся по-разному, в зависимости от природных условий. Бобры в Воронежском заповеднике строят свои жилища иначе, чем в Белорусском.

«На крутом высоком берегу, — рассказывает В. Хлебович, — бобры роют норы, имеющие отверстие большей частью под водой, если только оно не осыпается. Затем нора идет неглубоко от поверхности земли. Длина ее колеблется от нескольких метров до 25 метров. Нора образует разветвления. Кроме хода, в ней есть еще камеры для лежки и у входа — углубления с водой. Такие норы в Воронежском заповеднике редко служат бобру постоянным жилищем. Кроме них, бобры устраивают норы под корнями ольх. Бобры выгрызают корни ольхи внутри кочки и живут в образовавшемся помещении. Вход в него тоже скрыт в воде на глубине около метра».

В Воронежском заповеднике встречаются очень большие бобровые хатки. В. Хлебович описывает такую хатку у речки Ивницы, высотой в 2½ метра. Основание хатки имело наибольший диаметр в 12 метров. Хатка была построена в пять этажей; два этажа — под водой и три этажа, с ходами и расширенными камерами, — над поверхностью воды. При высоком уровне речки бобры могли переселяться в верхние этажи, а при сильном наводнении отдыхать на крыше хатки, так как она значительно возвышается над долиной.

Тот же автор сообщает об устройстве бобровых плотин и каналов. Сооружение плотин требует много усилий и строительных материалов. Строятся плотины обыкновенно летом в более узких местах ручьев. Сюда бобры сплавляют древесные обрубки и ветви и выкапывают землю со дна ручья. Сначала они делают небольшой земляной вал, прибавляя к нему палки и ветви, уложенные в разных направлениях. Укрепляя землю палками и сучьями, бобры продолжают земляные работы изо дня в день, пока не нарастят плотину до нужной высоты. Эта постройка получается настолько прочной, что по ней можно ходить. Ширина плотины над водой достигает полуметра, имея основание в 1 метр. Высота такой плотины обычно бывает тоже в 1 метр.

«Если нет пищи поблизости от жилья, — говорит В. Хлебович, — бобры роют длинные каналы до полуметра шириной и до одного метра глубиной, заполняемые водой реки и озера. По каналам бобры безопасно могут уходить за пищей, сплавлять ветви и стволы деревьев, перетаскивая их в зубах. Если канал очень велик, а иногда он достигает 200 метров и более, и с большим наклоном, бобры перепружают канал небольшими плотниками. Получается ступенчатый уровень воды. Там, где канал заканчивается, бобры прокладывают тропу к кормовым растениям, а вдоль канала иногда устраивают площадки для выхода на берег. На этих площадках они тщательно вырывают траву в том месте, где выходят на сушу».

Пищу бобров составляет кора различных прибрежных кустов и деревьев, стебли и листья многих водяных и прибрежных трав. А. В. Федюшин указывает, что бобры чаще всего грызут лозу и другие породы ивы, а также многие травянистые растения, растущие у воды. Второе место занимают осина и тополь. Реже грызут они ольху, орешник и дуб, еще реже — ильм и березу. Других деревьев, за редким исключением, они не едят. Из кустарников они совсем не трогают крушины.

Грызут бобры очень быстро. Ветви толщиной в 2–3 сантиметра перекусывают сразу. Деревья валят, подгрызая ствол со всех сторон и в особенности со стороны, обращенной к реке. Подгрызенное дерево наклоняется к воде и падает в нее. Следы зубов бобра остаются на дереве в виде плоских раковинообразных надрезов, которые так гладки и так резко очерчены, что кажется, будто их выдолбили слегка изогнутым долотом. Бобры нередко валят большие деревья, толщиной с человеческое туловище; однажды была найдена верба 106 сантиметров в поперечнике, сваленная бобрами.

Бобры ведут ночной образ жизни. «Вскоре после заката солнца, — рассказывает Мейеринк, — они покидают свои норы, издают громкий свист и с шумом падают в воду. Некоторое время плавают вблизи хаток, причем движутся с одинаковой скоростью как вверх, так и вниз по течению; из-под воды выставляют только нос и лоб или всю голову и спину, смотря по тому, есть ли опасность. Убедившись в том, что им ничто не грозит, они вылезают на берег и удаляются от реки шагов на пять-десять и даже дальше, для того чтобы нарезать деревьев для корма и для построек. Они уплывают по реке довольно далеко от своих жилищ, но всегда в ту же ночь возвращаются. Зимой они тоже по ночам отправляются на поиски пищи, но иногда по восьми и даже четырнадцати дней не выходят из домиков и питаются корою тех ивовых сучьев, которые с осени натаскивают в норы и которыми заделывают выходные отверстия на берегу».

Другой наблюдатель, Дитрих, описывает выход на кормежку самки бобра с детенышами. «В сумерки, — рассказывает он, — семейство бобров, быстро двигаясь в воде, подплыло к месту, где было удобно выйти на берег. Первой стала вылезать на сушу мать. Когда задняя часть ее тела и хвост еще были в воде, она задержалась ненадолго, прислушалась и, убедившись в безопасности, отправилась в чащу прибрежных зарослей. За ней быстро последовали три детеныша величиной с небольшую кошку. Не успели все они скрыться в кустах, как послышались громкие, похожие на скрип звуки. Это бобры подгрызали дерево, которое через несколько минут упало, как подпиленное. После этого скрипящие звуки стали еще громче и поспешнее раздаваться в тишине вечера, так как все семейство принялось очищать ствол от ветвей, а может быть, тут же на месте поедать кору. Через некоторое время появилась мать, держа зубами конец ивового сучка. Позади нее, по обе стороны сучка, разместились все детеныши и усердно помогали тащить его в воду. Покончив с этим, бобры после краткого отдыха снова всем семейством ухватились зубами за сучок и быстро, не отдыхая, поплыли со своей добычей обратно той же дорогой, как приплыли к берегу».

Голос бобра похож на слабый стон и слышен тогда, когда животное взволновано. Иногда бобры, как сообщает Мейеринк, свистят. Из пяти чувств наиболее развиты у них слух и обоняние. Самка мечет в конце апреля от двух до четырех детенышей, реже — одного, а еще реже — пять-шесть штук. Детеныши рождаются покрытыми шерстью, но слепыми. На восьмой или десятый день у них открываются глаза, и мать ведет их в воду.

Прекрасный мех бобров очень высоко ценится, что привело почти к полному истреблению этого животного. Около пятидесяти лет назад из Америки еще ежегодно вывозили в Европу около ста пятидесяти тысяч шкурок; но когда бобры стали заметно исчезать, их взяли под охрану государства. Теперь благодаря заповедникам бобры в Америке вновь размножились, и там опять ежегодно добывают до пятидесяти тысяч шкурок бобра. Европейские страны тоже пытаются восстановить бобровое хозяйство, но в этом отношении преуспевает только Норвегия. У нас в СССР число бобров превосходит количество этих животных в других европейских странах, кроме Норвегии. В Германии насчитывается 263 бобра, в Польше — 235, во Франции — 120. У нас в СССР их насчитывают больше: на Украине — около 100, в Западной области — 20, в Белоруссии — 170, в бассейне Оби — 300, в Воронежском заповеднике — около 400 и за пределами заповедников — около 300. Всего в СССР находится под охраной до 1300 бобров.

Заповедники, основанные после Октябрьской революции, обеспечивают существование и размножение бобров в нашей стране.

Врагами бобра, кроме человека, нужно считать главным образом волков. Бобровому молодняку постоянно угрожают лисицы и горностаи, а из пернатых хищников — орлы, ястребы и филины. Совсем маленьких бобрят хватают иногда крупные щуки.

Сурки

В степях СССР, начиная от Украины и Заволжья и кончая Казахстаном и южной Сибирью, живут байбаки — неуклюжие, короткохвостые зверьки. Длина их тела 35 сантиметров, хвоста — 9 сантиметров. Их довольно густой мех окрашен в желтовато-ржавый цвет, на спине переходит в более темный. Байбак — это один из многих видов сурков, живущих в Европе, в горах Средней Азии, на Камчатке и даже на крайнем севере Восточной Сибири. Сурков, как и байбаков, промышляют для получения шкурок.

Байбаки держатся в девственных степях и обыкновенно покидают равнины, которые распаханы для земледелия. Они живут многочисленными колониями. Это придает заселенной ими местности своеобразный отпечаток: многочисленные холмики, покрывающие местами степные просторы Азии, обязаны своим происхождением байбакам. Эти деятельные зверьки, меняющие поверхность равнин, и теперь еще играют некоторую роль в жизни местных жителей, доставляя им мясо и шкурки.

Во всех поселениях байбаков в продолжение лета кипит жизнь. Родившиеся в апреле или в мае детеныши к позднему лету настолько подрастают, что кормятся самостоятельно, наравне со взрослыми, хотя и не успевают еще приобрести их опытность. С восходом солнца старые и молодые байбаки выходят из нор и слизывают росу с листьев растений. В большинстве случаев это их единственное питье в безводных степях. Затем они кормятся и весело играют перед норами. С наступлением полуденной жары они забираются в норы, где дремлют на мягких подстилках до наступления предвечерней прохлады. К вечеру снова появляются на поверхности земли, едят и делают запасы пищи на ночь. Байбак обыкновенно не ест трав, растущих около входов в нору, а ходит, вытаптывая тропинки, к лужайкам, удаленным на 40–50 метров от норы. Однако он избегает уходить на такие расстояния, с которых нельзя быстро добежать к постоянной норе или хотя к временной. Пока зверькам не угрожает опасность, они спокойно пасутся вместе, собираясь в кучки, весело перекликаясь, резвясь под охраной сторожевых байбаков; но как только караульный предостерегающе крикнет, все зверьки моментально скатываются в норы и сразу исчезают. Такие сцены происходят при виде человека, при появлении волка, собаки, орла или иного хищника.

Сурок.

В июне байбаки приступают к собиранию запасов на зиму, но работают еще не очень усердно. Ближе к осени начинается усиленная работа: зверьки таскают запасы целыми днями. Наступающие холода еще задолго до зимы действуют на байбаков угнетающе. По утрам, после холодной ночи, можно видеть, как они медленно, шатающейся походкой, словно спросонья, тащатся со своих холмиков. Прежней бодрости в них нет и следа. В степях юго-восточной Сибири они забираются в свои зимние квартиры почти всегда в первой половине сентября. Отверстие главного входа в жилье байбаки заваливают камнями, песком, травой и собственным пометом. Закупорившись таким образом, они ведут в подземельях полусонную жизнь до наступления зимы, а зимой впадают в глубокую спячку.

Внутреннее устройство нор такое. Самое гнездо обыкновенно удалено в сторону от входного отверстия на 5–7 метров, реже — на 14 метров. Главный вход на глубине 1 или 1½ метров под землей делится на несколько извилистых рукавов, которые иногда тоже разветвляются. Боковые рукава в большинстве случаев глухие и доставляют лишь материал для закладывание на зиму главного входа; главные же рукава ведут от входа в обширные логовища. Летнее гнездо байбака, своего рода «дача», устраивается гораздо проще.

Наши сибирские охотники рассказывают, что байбаки, прежде чем выстилать зимнее гнездо собранной для этого травой, тщательно перетирают стебельки между брюшком и верхней частью передних лап, чтобы сделать подстилку более мягкой. Внутри наглухо заложенных нор постоянно держится температура, близкая к нулю. До наступления морозов байбаки много едят, об этом свидетельствует обилие кала. Только зимой они впадают в крепкий сон и спят непробудно до марта. Почуяв наступление весны и окончательно проснувшись, они принимаются откапывать заваленные с осени входы и выходят из нор такими же тучными, как были осенью. В первое время они выходят наружу только в полуденные часы, когда особенно тепло. Потом, когда солнце начинает больше пригревать, прогулки их становятся продолжительнее, а с приближением лета они снова проявляют кипучую деятельность.

Ранней весной байбаки иногда испытывают недостаток корма. Старая трава, оставшаяся с осени вблизи их поселений, бывает к этому времени съедена скотом, а новой еще нет. Единственной пищей служат им сухие стебли, и, когда на лугах появится первая молодая травка, байбаки, поедая ее, начинают страдать от поноса. Они быстро худеют, слабеют, еле держатся на ногах и делаются легкой добычей врагов. Орлы то и дело хватают их, а волки и лисицы прекращают охоту за всякой другой дичью и едят только байбаков. По целым часам эти хищники сидят, притаившись, и дожидаются, когда выйдут зверьки, которых голод делает неосторожными и заставляет удаляться на значительное расстояние от нор.

Только в конце мая, когда пищи много, байбаки быстро поправляются и крепнут. Ранней весной байбаков преследуют также местные охотники.

Русский ученый Радде, который, правда, путешествовал в Забайкалье почти восемьдесят лет назад, так описывает охоту тунгузских и бурятских охотников на байбаков.

«Вооружившись винтовкой, охотник ложится невдалеке от холмика, возвышающегося над норой, и, не шевелясь, терпеливо ожидает появления байбака. Старый байбак, уже наученный опытом предыдущих лет, осторожно высовывается из норы, но тотчас же прячется. До охотника доносится вслед за тем короткий крик, подобный лаю собаки. Зная повадки зверька, охотник продолжает лежать неподвижно, но держит винтовку наготове. Скоро подземный житель снова вылезает из своей норы. Он поднимается на задние ноги, озирается вокруг, потом снова садится, помахивает хвостиком и с лаем отбегает на три-четыре шага от входа в нору и опять садится, чтобы еще раз осмотреть окрестность. Раздается выстрел, и байбак падает мертвым.

Если охотник очень голоден или находится далеко от жилья, он немедленно принимается за приготовление жаркого. Он собирает сухой помет скота, разжигает из него костер и бросает в огонь камни. Когда камни раскалятся на костре, охотник сует их во вспоротое брюхо байбака, кладет его в таком виде на чепрак за седло и едет дальше. Часа через два жаркое за седлом поспевает, и охотник съедает его с большим аппетитом без всяких приправ. Такой способ приготовления байбака практикуется только в крайнем случае. Обычно охотник только потрошит дичь и привозит домой. Жена и дети ожидают охотника с нетерпением. С принесенной добычи поспешно сдирают шкуру, а мясо варят в котелке, приготовляя похлебку. Сначала семья без хлеба и соли съедает мясо. Затем принимаются за похлебку, которую заправляют мукой и превращают в подобие жидкого киселя. Потом это варево разливают по деревянным чашкам соответственно числу членов семьи».

Теперь на байбаков и сурков охотятся ради их шкурок, имеющих довольно хорошие пушные качества. Шкурки эти употребляются для имитации дорогих мехов. В СССР добывают ежегодно свыше полумиллиона сурков.

В гористых местностях Западной Европы живут очень похожие на байбаков горные сурки, а в Северной Америке — местный вид сурков, которых называют там луговыми собачками. В их образе жизни и поведении много сходного с жизнью и поведением наших байбаков.

Суслики

В сухих степях с черноземной или глинистой почвой, в хлебных полях и песчаных пустынях живут суслики, маленькие зверьки величиной с хомяка. У них красивая головка, стройное тело длиной до 25 сантиметров и короткий хвостик. Мех — негустой и короткий. У большинства видов он окрашен в желтовато-серый цвет.

Не менее десяти видов сусликов живут в пределах СССР, на всем пространстве степей от западных границ до Забайкалья. Некоторые виды встречаются на горных лугах и даже в тундре, на крайнем севере Восточной Сибири. Многие виды сильно вредят посевам, особенно в наших южных областях, где приходится вести с ними планомерную борьбу, как с вредителями. В то же время суслики используются пушной промышленностью, обрабатывающей до пяти миллионов шкурок в год.

Интересно отметить, как суслики применяются к новым условиям жизни. Виды, копающие свои норы на целине, поселяются обыкновенно на рубежах хлебных полей. С широким же распространением железных дорог они стали пользоваться для устройства своих нор и железнодорожными насыпями, рыхлый грунт которых облегчает им рытье подземных ходов. Многие виды сусликов живут колониями, однако норку каждый зверек выкапывает себе отдельно. Гнездо обыкновенно находится под землей на глубине метра и больше, имеет овальную форму и выстлано травой. Из гнезда ведет кверху только один ход, узкий и извилистый. Перед зимней спячкой суслик наглухо засыпает этот ход землей и роет другой, немного не доходящий до поверхности земли. Весной суслик выходит через новый ход и пользуется им до осени, так же как он делал это в прошлом году. Таким образом, по числу засыпанных ходов можно определить, сколько лет существует его гнездо. Около основной норы устраиваются отделения для склада зимних запасов, собираемых с осени. Самка роет себе норку сама и копает глубже, чем самец. В своей норе она рождает весной от трех до восьми голых и слепых детенышей.

Впрочем разные виды сусликов, поселяющиеся на различных почвах, имеют различно устроенные подземные жилища.

«Нет ничего интереснее, — рассказывает натуралист Герклоц, — как наблюдать суслика в послеобеденные часы летнего дня. Жилище суслика можно узнать по резкому запаху, так как зверек мочится у своей норки. Найдя норки, мы прилегли вблизи них на землю. Не прошло и десяти минут, как в отверстии одного хода показалась премиленькая головка животного, ясные глазки которого беззаботно смотрели на траву. Вслед за головкой просунулось наружу и туловище. Зверек вышел, приподнялся, сел на задние лапки, осмотрелся кругом и занялся своими делами. Через несколько минут перед нами была уже целая группа сусликов. Мы едва успевали за ними следить. Одни из них возились и играли, другие чистились, третьи грызли корни, остальные перебегали с места на место. Они веселы и беззаботны. Но стоит только в это время пролететь хищной птице, как сразу подымается суматоха. Пронзительно свистнув, каждый зверек мчится к норе и скатывается в нее. Мигом все они исчезают под землей; но едва беда проходит мимо, почти тотчас же возобновляются игры и поиски пищи».

Обычная пища сусликов — нежные, сочные травы и коренья, подорожник, клевер, различные хлебные злаки, стручковые плоды, ягоды и всякая зелень. К осени суслик собирает запасы пищи, перетаскивает их в норы в защечных мешках, подобно хомяку. Во время еды суслик очень ловко держит пищу передними лапками, сидя на задних. После еды он чистит мордочку и голову, вылизывает и причесывает весь свой мех. Пьет очень мало и только после еды.

Врагов у сусликов много. На сусликов охотится человек, их преследуют горностаи, ласки, хорьки, лисицы, корсаки, степные орлы, вороны, цапли, дрофы и другие животные. В некоторых местностях их мясо люди употребляют в пищу и считают очень вкусным.

Для пушной промышленности наибольшее значение имеет самый крупный вид — желтый суслик, или песчаник.

Этот суслик распространен в Заволжье, Казахстане и Туркестане. Колонии этого суслика селятся преимущественно на песках. Песчаники почти безвредны. Шкурок песчаника добывают ежегодно от двух до трех миллионов.

Зверек этот уже заметно убывает и находится под угрозой истребления.

Серый суслик населяет южные степи от Днепра до Волги. Северные границы его распространения лежат в южной части Воронежской области и Саратовского края. Он водится также на горных лугах Северного Кавказа.

Крапчатый суслик, коричневого цвета с беловатыми пятнышками, распространен к западу от Саратовской и Воронежской областей, к северу — до южных безлесных частей Татреспублики и Горьковского края и на Украине.

Крапчатый суслик.

В Сибири живут многие виды сусликов: суслик Эверсманна, суслик краснощекий, суслик тонкопалый и колымский. У юго-западных европейских границ нашей страны встречается суслик европейский, распространенный в Румынии и Бессарабии.

Бурундуки

Бурундук, или сибирская земляная белка — небольшой зверек. Длина его тела — 10 сантиметров. Пушистый хвост его такой же длины, как тело. По спине бурундука идут темные полосы. У него, как и у некоторых других грызунов, есть защечные мешки, в которых он переносит пищу.

Бурундуки водятся по всей сибирской тайге; на запад область распространения этого зверька доходит приблизительно до Северной Двины и Вятки.

Сибирский бурундук живет в земляных норах. Он питается зернами, кедровыми орехами и семенами хвойных деревьев. В тайге, где есть зерновые колхозы, он вредит посевам хлеба. За последнее время бурундук приобрел промысловое значение: его шкурки мы вывозим за границу. В лесах Северной Америки живет другой вид бурундука — чипмунк. Он приблизительно такой же величины, как и наш бурундук, но немного отличается от него по окраске. Оба вида ведут одинаковый образ жизни. Так же как хомяк, бурундук набивает защечные мешки зерном или орехами и натаскивает в нору иногда до пяти килограммов пищи.

В Хинганских горах, по словам Радде, жолудеобразные плоды манчжурской липы — излюбленная пища бурундука. Он собирает их в таком количестве, что весной дикие свиньи и медведи раскапывают кладовые бурундуков и поедают оставшиеся от зимы запасы. В кедровой тайге бурундуки набивают свои кладовые кедровыми орехами, набирая их до полутора килограммов. Этот запас бурундук не успевает съедать за зиму, и остатки достаются соболям и медведям. В тайге бурундуки часто селятся вблизи распаханных полей. Здесь один зверек набирает до четырех килограммов сжатых колосьев, доставляющих ему два-три килограмма зерна. То же делает на хлебных полях и американский бурундук — чипмунк.

Американский бурундук, или чипмунк.

Поздним летом можно видеть, как бурундук усердно работает. Он бегает с туго набитыми защечными мешками и складывает собранное продовольствие в одно место. Запасы его иногда состоят из гречихи, а также из зерен и семян других растений. В южной Сибири бурундук зарывается в нору в конце октября, а в средней Сибири — не позднее половины октября. Бурундуки не выходят из своих подземных жилищ в течение всей зимы, но вход держат открытым и во время снегопада расчищают снег. С наступлением первых теплых дней они выходят из нор. Первые детеныши у бурундука рождаются в мае, вторые — в августе.

Особенно оживленными бывают бурундуки за несколько недель перед тем, как они залезают в норы. В это время чаще всего можно слышать их звучный крик, напоминающий жалобный стон лесного канюка, и видеть их кропотливую возню. В умении лазать по деревьям они уступают белкам, но зато очень быстро бегают. Как маленькие птички, они шмыгают между кустами то по прямому направлению, то зигзагами.

В Сибири жители ловят бурундуков ловушками, а иногда раскапывают их норы так же, как раскапываются норы хомяков в Германии. Оттуда добывают запасы орехов.

Неволю бурундуки переносят хорошо и легко приручаются, но остаются пугливыми. При хорошем уходе они живут долго и даже размножаются. Их приходится держать в клетках, потому что они, как крысы, грызут и портят все, что им попадается.

Белка, или векша

Белка так же хорошо известна в Германии и Испании, как в Сибири и Лапландии. Она распространена по всей Европе, переходит за Урал, а в Сибири селится до Алтая, Северного Китая и Сахалина. Везде, где есть деревья, и особенно там, где есть рощи и леса, можно найти белку; но не везде и не во всякое время ее бывает одинаково много.

Больше всего белка любит высокие, сухие и глухие леса. Во время созревания плодов и орехов она посещает примыкающие к лесам деревенские сады.

В СССР белка живет во всех лесистых местностях, кроме Кавказа и Крыма. Мех среднерусской белки летом красноватый, зимой серый, иногда с красноватым оттенком. На юге Западной Европы и на Украине мех белки зимой почти не меняет летней окраски. Восточносибирские белки с плоскогорий бассейна Лены зимой почти черные, а летом красивого темносерого цвета. На верхнем Иртыше живет очень крупная светлая белка. В пушной торговле она известна под названием «телеутка». Ее мех ценится так же высоко, как мех темной восточносибирской белки. Светлая белка особенно удобна для подкраски и имитации более ценных сортов пушнины.

«Там, где много сосновых и еловых шишек, — рассказывает Брэм, — белка устраивается на долгое житье. Она поселяется в собственных жилищах или в старых вороньих гнездах, которые искусно приспособляет для себя. Для временного пребывания белка пользуется покинутыми гнездами сорок, ворон и хищных птиц; но помещение для ночлега и защиты от непогоды, а также для детенышей она строит заново. Для этого она иногда берет материал из старых птичьих гнезд. Некоторые наблюдатели уверяют, что у каждой белки есть по крайней мере три-четыре гнезда.

Белка, ила векша.

Белка любит забираться в дупла деревьев; там она часто устраивает гнездо. Открытые гнезда помещаются обыкновенно на разветвлениях сучьев, возле главного ствола дерева. Наружная сторона гнезда белки состоит из переплетенных прутьев. Основание гнезда такое же, как в большом птичьем гнезде, но сверху оно бывает довольно плотно прикрыто крышей, как у сороки. Эта крыша служит защитой от дождя. Внутри гнездо выстлано нежным мхом. Главный вход делается сбоку и обращен обычно на восток. Со стороны ствола белка устраивает на случай бегства еще одно отверстие.

Белка оживляет и украшает наши леса. В тихую ясную погоду она в непрерывном движении. То и дело она мелькает на деревьях, спускается на землю, добегает до другого дерева и быстро взбегает по стволу. Белка так хорошо прыгает, что может и не сходить на землю, а просто перепрыгнуть на соседнее дерево. Немного найдется млекопитающих, которые так резвы, непоседливы и забавны, как белка. Ее можно назвать обезьяной наших северных лесов. Она каждую минуту меняет положение, перепрыгивает с дерева на дерево, с ветки на ветку. По земле она обычно ходит шагом или скачет, делая крупные прыжки, и притом так быстро, что собака с трудом догоняет ее.

Строение тела белки прекрасно приспособлено к жизни на деревьях: лапки вооружены острыми когтями, задние конечности длиннее передних, сильные задние лапки позволяют ей делать большие прыжки; в этом случае хвост служит ей рулем, а при прыжке вниз — парашютом. С удивительным проворством и легкостью белка взбирается по самым гладким стволам деревьев. Она вцепляется в кору дерева острыми когтями всех четырех лапок сразу, затем приседает, делает прыжок и вновь цепляется за кору. Такие прыжки следуют один за другим так быстро и безостановочно, что со стороны кажется, будто животное легко скользит вверх по стволу дерева. При лазанье слышится непрерывный шорох. Так белка поднимается без остановок иногда к самой вершине. Оттуда она сбегает на один из горизонтальных сучьев и с него перепрыгивает на сук другого дерева; она делает скачки иногда в 4–5 метров и непременно сверху вниз. Хвост помогает ей делать правильный прыжок. Белки, лишенные хвоста, не могут делать длинные прыжки. Как и все грызуны, белка умеет отлично плавать, но в воду идет неохотно. Часто рассказывают, будто белка бросает в воду кусок коры, садится на него, как в лодку, и плывет, а распущенный хвост служит ей парусом. Конечно, это сказки».

В спокойном состоянии белка постоянно занята отыскиванием пищи. В зависимости от времени года она ест плоды или семена растений, почки, кору, ягоды, зерна и грибы. Но больше всего она любит орехи, еловые и сосновые семена и грибы.

В наших лесах белка добывает семена, обгрызая еловые и сосновые шишки. Объедая шишку, белка обычно сидит на задних лапках, а передними подносит ее ко рту и, повертывая во все стороны, отламывает своими крепкими резцами чешуйку за чешуйкой, а зерна подхватывает языком. Так же ловко она расправляется и с орехами. Она срывает их с дерева, берет в передние лапки и быстро скребет скорлупу в том месте, где она раздваивается. Разгрызая орех, белка проворно вертит его в разных направлениях до тех пор, пока скорлупа не расколется. Тогда она вылущивает зерно и раздробляет его коренными зубами. У яблок и груш белка поедает только семена, а мякоть бросает. Белки непрочь заняться и хищничеством — таскают яйца и птенцов из птичьих гнезд, а иногда нападают и на взрослых птиц. Натуралист Ленц отнял у одной белки старого дрозда, который был еще настолько силен, что, освободившись, тотчас же улетел. Другой натуралист, Шахт, нашел в гнезде белки убитого ею крота.

Белки вредны для лесного хозяйства, так как повреждают верхушки молодых сосен и елей. Они, объедая почки, откусывают молодые побеги и бросают их на землю. По кучкам побегов, лежащим под хвойными деревьями и особенно заметным на снегу, можно увидеть работу белки. Уничтожение побегов мешает правильному росту деревьев. Портят белки и большие деревья — они по спирали обгрызают кору лиственниц, пихт и сосен, отчего по стволу прекращается движение соков, и дерево сохнет.

Когда у белки достаточно пищи, она принимается собирать запасы «про черный день». Свои кладовые белки устраивают в расщелинах и дуплах больших деревьев и корней, а также в норах, специально вырытых среди кустарников или камней. В эти кладовые они, часто издалека, натаскивают орехов, зерен и семян. В наших лесах белки собирают часто грибы. В юго-восточной Сибири они, по словам Радде, не прячут грибов в норах и других кладовых, а насаживают их на иглы сосен, елей и на сучки лиственниц. Такие грибные склады белки устраивают на верхушках старых деревьев, а еще чаще в густом хвойном подседе.

«То, что белка собирает запасы на зиму, — говорит Брэм, — свидетельствует о большой чувствительности белок к переменам погоды. В середине дня, когда солнечные лучи сильно припекают, белки спят, спрятавшись в свое гнездо; гулять выходят только утром или вечером. За несколько часов до наступления плохой погоды они начинают беспокоиться, особенно часто прыгают по деревьям, своеобразно посвистывают и щелкают. Это они делают обычно только при сильном возбуждении. Как только погода начинает портиться, они тотчас же забиваются в свои гнезда. Иногда в одно гнездо залезает по нескольку белок. Они затыкают отверстие дупла с наветренной стороны и дремлют, свернувшись в клубок.

В холодные сибирские зимы белки надолго прекращают всякую деятельность и спят в гнездах. Вначале они ежедневно, хотя и не надолго, выходят из своих гнезд, но потом прячутся на целые дни. Охотникам приходится выгонять их ударами топора по дереву. От стука зверьки просыпаются, в страхе выскакивают наружу и тут делаются добычей охотника. При плохой зимней погоде белки прячутся в гнезда также и в местностях с более теплым климатом, и только сильный голод выгоняет их оттуда в кладовую, где хранятся зимние запасы. Ранняя осень вынуждает белку раньше времени съедать запасы, приготовленные на зиму. Если за такой осенью наступает суровая зима, а урожай хвойных шишек плохой, много белок гибнет. О некоторых своих кладовых белки забывают, а к другим не дает подступиться глубокий снег. В такие тяжелые годы легче всего переносят голодовку те белки, которые живут в буковых и дубовых лесах. Они едят там оставшиеся на деревьях орешки и жолуди.

В северных странах и особенно в Сибири в случае недостатка корма белки пускаются в далекие путешествия. Они проходят не только леса, но и безлесные пространства, переплывают быстрые реки, поднимаются в горы, избегая только вершин. Радде рассказывает, что в горах юго-восточной Сибири поздней осенью можно неожиданно встретить множество странствующих белок. Белки всего чаще направляются в местности, где растут сибирские кедры со зрелыми орехами, пренебрегая еловыми и сосновыми лесами, менее богатыми пищей.

Если исследователь старательно изучает край и несколько месяцев наблюдает белок в одной и той же местности, он убеждается, что их путешествия не случайны: зверьки знают места, где растут кедры, и время, когда их орехи созревают. При таких путешествиях белок не останавливают никакие препятствия. Они появляются иногда даже на улицах и крышах домов в лесных селениях. Удача промысловой охоты в отдаленных частях сибирской тайги часто зависит от таких перекочевок белок».

Белки размножаются два раза в лето. Самка рождает от трех до пяти слепых детенышей. «Как до рождения детенышей, так и в период кормления их молоком, — говорит Ленц, — родители весело играют около своего гнезда.

Когда детеныши начнут выходить из гнезда, они при хорошей погоде еще несколько дней продолжают играть всем семейством: бегают, резвятся и не перестают при этом ворчать и пищать. Потом вся семья исчезает в соседнем сосновом лесу».

Голос белки при испуге звучит, как слоги «дук-дук». Удовольствие белка выражает ворчаньем, похожим на бормотанье. При сильной радости и возбуждении она свистит.

Если не считать человека, самый опасный враг белки — куница. Лисе очень редко удается поймать белку. От сарычей, коршунов, ястребов и больших сов белка спасается на дерево и здесь с большой быстротой кружится по восходящей спирали вокруг ствола. Птицы не успевают следовать за нею, так как при погоне им приходится описывать большие круги, а ловкий зверек тем временем уже скрывается в каком-нибудь дупле. Совсем другое дело, если белке приходится спасаться от куницы. Этот хищник лазает почти так же хорошо, как белка. Куница преследует бедного зверька шаг за шагом и на верхушках деревьев и на земле. Она залезает и в дупла и в гнезда. Испуганная белка, оглашая воздух щелканьем, мечется во все стороны, но часто не может уйти от врага. Единственное спасение для белки — спрыгнуть на землю. Она способна без вреда для себя спрыгивать на землю с верхушки дерева и затем, как ни в чем не бывало, бежать дальше, снова взлезать на дерево и в случае необходимости повторять тот же прием. Поэтому, спасаясь от куницы, белка старается как можно скорее добраться до самой верхушки дерева. Она мчится вверх по стволу, описывая спираль и тем самым прикрываясь от врага. Куница не отстает от своей жертвы. Тогда белка сильным дугообразным прыжком соскакивает с большой быстротой на землю и спешит укрыться в безопасное место.

В пушной промышленности СССР белка имеет большое значение. Каждый год у нас добывают до пятнадцати миллионов беличьих шкурок. Ценность этих шкурок составляет около тридцати процентов стоимости всей пушной добычи Союза. Охотятся на белку преимущественно с дробовым ружьем или мелкокалиберной винтовкой. Охотник берет с собой собаку-лайку; она находит белок на земле и на деревьях и «подлаивает» их. Сидя на дереве, белка бывает так занята стоящей под деревом и лающей на нее собакой, что легко подпускает охотника на выстрел. Добывают белок еще разными ловушками. Лет пятьдесят назад сибиряки местами еще стреляли белок из луков тупыми стрелами. Удар такой стрелы ошеломляет белку и сбивает ее с дерева на землю, где ее хватает собака. Теперь такой вид охоты применяется редко, разве только в том случае, когда у охотника истощится порох и свинец. Промысел белки разрешен только зимой — с ноября по март.

Неволю белки переносят хорошо. В молодости они очень резвы и веселы, быстро привыкают и привязываются к хозяину, знают свою кличку, но под старость делаются злыми и кусаются. Белок нельзя свободно пускать по дому — они все грызут, а мелкие предметы таскают в свои норы. Если клетка обита внутри железом, белке нужно давать грызть какие-нибудь твердые предметы: орехи, еловые шишки, деревянные шарики или просто кусок крепкого дерева. Это нужно для того, чтобы у белки стачивались и стирались резцы; иначе зубы так вырастут, что она не сможет есть. Всякую пищу белка ловко берет передними лапками, убегает с ней в укромный уголок и там грызет, озираясь по сторонам. После еды она тотчас чистит мордочку и хвост, а затем начинает весело резвиться и прыгать. В клетках иногда устраивают вертящееся колесо, — белка обычно с большой охотой бегает в этом колесе. Белки очень грациозны, все их движения красивы. Они отличаются чистоплотностью. При хорошем уходе они долго выживают в неволе и не теряют своей веселости.

Летяга, или полетуха

Летяга, или полетуха, — животное меньше обыкновенной белки и отличается от нее главным образом тем, что передние ноги его соединены с задними широкой летательной перепонкой, проходящей по бокам туловища. Эта перепонка состоит из боковой складки кожи, покрытой шерстью. Густой, мягкий и шелковистый мех летяги летом на спине светло-серебристо-бурый, на летательной перепонке темнее, а на брюшке белый. Зимой мех делается длиннее, гуще и светлее, спина и хвост кажутся тогда серебристо-серыми.

Летяга, или полетуха, встречается во всей таежной области — в смешанных лесах всей Сибири и лесах Урала и распространена на запад до Рижского залива и Западной области черноземной полосы. В Московской области она очень редка, да и всюду встречается не часто. Чаще всего ее можно видеть в больших березовых и смешанных лесах, состоящих из ели, сосны и березы. «Для летяг, — говорит Брэм, — березы необходимы. Даже окраска меха летяги подходит к цвету березовой коры, подобно тому как мех обыкновенной белки похож по цвету на кору сосен и елей».

Живут летяги одиночками или парами и никогда не сходят с деревьев. Днем они спят в дуплах или гнездах, свернувшись, как соня-полчок, и укрывшись пушистыми хвостами. С наступлением сумерек они в поисках пищи выходят из убежищ. В движениях летяги так же проворны, как и обыкновенные белки. Они отлично лазают и прыгают. Широко раскрыв летательную перепонку, летяга может перепрыгнуть расстояние в 20–30 метров. Чтобы перелететь такое расстояние, летяга взбирается на самую верхушку дерева и оттуда прыгает на нижние сучья соседнего дерева. На земле она неуклюжа и беспомощна, — передвигается вперевалку, ее широкая летательная перепонка болтается складками по обеим сторонам туловища и затрудняет движения.

Питаются летяги, как и обыкновенные белки, орехами, семенами различных растений, ягодами, почками, молодыми побегами и сережками березы. Все движения и поведение летяги такие же, как у белки, с той только разницей, что белка ведет дневной образ жизни, а летяга — ночной. Летяга очень чистоплотна и часто чистится. С наступлением холодов она впадает в зимнюю спячку, но в теплую погоду просыпается и часа два отыскивает пищу. Для спячки она обыкновенно приспособляет одно из своих гнезд, устроенное в дупле, или залегает в удобном гнезде какой-нибудь птицы. Зимнее гнездо она выстилает мягким мхом или другим рыхлым растительным материалом. Вход в гнездо прикрывает.

Летяга рождает летом от двух до трех голых и слепых детенышей.

Неволю эти очень живые и подвижные зверьки переносят хорошо. По наблюдениям натуралиста Левиса, который держал у себя летяг, они очень скоро делаются ручными и доверчивыми. Безбоязненно даются в руки, охотно позволяют себя гладить и спокойно поглядывают при этом на своего воспитателя большими красивыми черными глазами. Они едят из рук орехи, но совершенно отказываются от почек различных деревьев.

«Вначале, — сообщал Брэму этот наблюдатель о своих питомицах, — я посадил их в проволочную клетку, но потом позволял им свободно бегать и лазать по всей комнате.

Однажды, когда мой отец неожиданно вошел в комнату, одна из летяг так испугалась, что, широко распахнув свою летательную перепонку, бросилась прямо в топившуюся и открытую в этот момент печь.

Вероятно, ее привлекло яркое пламя или она была просто ослеплена им. Бедное животное тотчас же вынули из печки, но оно было уже настолько обожжено, что я из сострадания должен был убить его».

Ближайший родич наших летяг живет в Америке. Его называют ассапаном. Он меньше сибирской летяги и держится обществами в лесах теплого и умеренного поясов.

Ассапан.

Ассапан ведет такой же образ жизни, как наша летяга. В Северной Америке на ассапана усиленно охотятся. Его шкурки вывозят в Европу. Окрашен ассапан иначе, чем летяга: мех на спине буровато-желто-серого цвета, а на всей нижней стороне тела — желтовато-белый. В неволе, при хорошем уходе, эти очень веселые и подвижные зверьки выживают целые годы, не теряя здоровья, и даже размножаются в клетках.

Наши летяги в Сибири и Европейской части Союза добываются на шкурки, но в небольшом количестве. Зимний мех их красив и нежен, но мездра шкурки мало прочна и трудно выделывается.