Или вот: "Коммунизм: Как вспомню все это идеологическое сумасшествие - оторопь берет. Не говорю уж о десятках миллионов жертв, о чуть не полностью уничтоженном национальном генофонде. Коммунистические проповедники внушали ненависть ко всему живому, выбивающемуся за рамки идеологии" (с. 96). Тоже читаешь, словно проваливаешься в советский агитпроп образца 1991 г. "Коммунистических проповедников" родившийся в 1951 г. Бершин живьем застать не мог: со времен сталинского антикоммунистического контрреволюционного термидорианского переворота их в стране не было, всех перестреляли и пересажали. Опять же "десятки миллионов жертв" - это сколько? Десятки миллионов начинаются с 20-ти. Суммарное число жертв сталинизма (если речь о них) колеблется между 8 и 12 миллионами. Но только это не "жертвы коммунистов", ажертвы антикоммунистов. А если речь идет о Гражданской войне - то опять-таки "десятки миллионов" не получаются, да и жертвы там были со всех сторон (сторон было больше, чем две). Вроде "мелочи" - а режут глаз, подрывают доверие к автору. И уж совсем дико читать повторение этого модного 10 лет назад безграмотного бреда про "чуть не полностью уничтоженный генофонд нации". Генофонд нации можно уничтожить, только уничтожив саму нацию. Точно так же, как генофонд какой-нибудь популяции можно уничтожить, только уничтожив саму популяцию. Это вам любой биолог скажет. Вы можете взять и уничтожить в каком-нибудь сообществе (нации, например) всех высокорослых - через поколение высокорослых будет столько же, сколько было. Можно уничтожить всех блондинов - через поколение блондинов будет столько же, сколько было. А если Бершин верит, что существуют некие "гены предпринимательства", "успеха в бизнесе" и эти гены наследуются, - то это уже расизм. А Бершин точно - не расист.

Если уж что-то разрушает генофонд нации, так это сегодняшнее засилье спиртного и наркотиков, поскольку алкоголики и наркоманы оставляют неполноценное,ущербное (мутантное) потомство - и это потомство затем вновь производит на свет неполноценное, ущербное потомство. Происходит вырождение популяции под воздействием агрессивных тератогенных, мутагенных химических веществ. А продажная советская либеральная пропаганда рассказывала сказки о том, что, дескать, коммунистическая идеология изымала из общества людей с "геном активности". Нет такого гена. Активное (исследовательское) или пассивное (охранительное) поведение не наследуются, число особей со склонностью к тому или иному поведению во всех поколениях и сообществах стабильно - это эволюционный механизм выживания вида.

И уж совсем странно читать у Бершина такое: "Октябрьская революция в России снесла с лица земли ее стержень - аристократию. Маску аристократии подхватила и напялила на себя новая советская интеллигенция, плавно перешедшая в либеральную российскую. И вместо элиты общества образовалась псевдоэлита, не понимавшая, что быть аристократом - это, прежде всего, способность нести ответственность за общество и способность в критический момент приносить себя в жертву этому обществу" (с. 179).

Вот так. Парень из простой семьи Ефим Бершин, потомок неизвестно скольких поколений почти наверняка сплошь нищих еврейских ремесленников, вдруг воспылал любовью к русским аристократам - тем самым, которые его предков на порог бы не пустили, чтобы те своим "жидовским духом" дом не осквернили. Кто-то (кажется, Наум Сагаловский) уже в стихах успел поиздеваться над этой малоприличной любовью тех, чьи предки чудом уцелели во время деникинских погромов, к своим погромщикам:

Как формировался этот "стержень России", хорошо известно. Российское дворянство было дворянством служилым: землю, крестьян и титулы получало за службу. Как собачки. Кто ниже кланялся и усерднее лизал - тот и выходил "в чины". Самые завидные титулы у нас в России получали за зубодерство и палачество, за искусное бритье, за красивый голос да за жеребячьи способности в царицыной постели. Знатнейшие роды позорили себя "тушинскими перелетами". "Стержень" и "элита" без жалости пороли крестьян, насиловали крестьянских девок, продавали людей, разъединяя семьи. Знаменитый аристократ, гордость русской дворянской литературы, вешал крепостных только для того, чтобыполучить литературное впечатление, как ведет себя вешаемый.

Никакой "ответственности за общество" русская аристократия не несла и "в жертву себя" не приносила. Лучших представителей своих, абсолютное меньшинство - декабристов - справедливо расценила как "отщепенцев" и отчасти злорадно, отчасти равнодушно отправила на эшафот и на каторгу. А остальные аристократы по-прежнему обдирали как липку крестьян, расхищали казенные деньги, насиловали крепостных крестьянок, спивались, тупели, складировали в своих библиотеках неразрезанные тома французских да немецких книг (в большинстве своем - руководства по сельскому хозяйству). И никакой "элитой" они не были: единственная подлинная элита - это элита духа (а если говорить об "элите" в понятиях Парето и Моски, то тот, кто место такой "элиты" занял, - "элита" и есть: хоть дворяне, хоть "советская интеллигенция", хоть военщина, хоть фашиствующие лавочники).

"Стержнем" же царской России была вообще не аристократия, а чиновная бюрократия. Ее-то Октябрьская революция хоть и попробовала, но, к сожалению, "снести с лица земли" не смогла. Напротив - бюрократия сожрала и Октябрьскую революцию, и тех, кто ее совершил.

Все это, если подумать, вещи очевидные. А вот поди ж ты, так прокомпостировали мозги в годы "перестройки" поэту Бершину, что иногда он словно попугай повторяет слова, не вникая в их смысл:

* * *

Но не это в книге - главное. Просто очень уж режет глаз - особенно на фоне остального текста. Впрочем, многое говорит и об авторе: перед нами человек, изначально вовсе не пылавший любовью к СССР или озабоченный "защитой русских рубежей" в Приднестровье (то есть не имеющий никакого отношения к типичным заступникам приднестровцев:  "патриотам" и "коммунистам") - и тем ценнее его свидетельства, раз уж такой человек выступает против молдавского "демократического фашизма" и в защиту приднестровского интернационализма.

Собственно, самое ценное в книге Бершина - это факты, документы, свидетельства очевидца.

Вот знаете ли вы, что репрессии по национальному признаку и "чистки" начались в Молдавии еще в 1989 г., то есть при Советской власти, в СССР, при Горбачеве?

":моя хорошая знакомая, кишиневская журналистка Светлана Калинина, блестяще владевшая и молдавским, и румынским, первой из редакторов перевела свою газету на латинскую графику. Это ее не спасло - уволили. Потому что - русская. Под прикрытием реформирования и смены штатных расписаний в учреждениях началась чистка по национальному признаку. Дело доходило до трагикомедий. Основателя и бессменного руководителя кишиневского цирка Александра Сыренина уволили за то, что в кратчайшие сроки не сумел найти денег для смены неоновой вывески "Цирк" на вывеску "Чиркул" в латинской транскрипции.

Я зашел в гости к знаменитой молдавской артистке цирка, представительнице целой цирковой династии Рите Бреда. Она была мрачнее тучи.

- Все, конец нашему цирку, - приговаривала Рита. - Без Сыренина все растащат, всех разгонят.

- Но ты же молдаванка, - пытался я возражать. - Ты - гордость нации. Кто тебя будет разгонять?

- Вот этим, - кивнула Рита за окно, - такая гордость, как я и мой отец, не нужны. Отца жалко. Он всего этого не переживет.

Отец Риты, полжизни пролетавший под куполом цирка, сгорбившись сидел в углу и тихо ругался по-молдавски. А Рита оказалась пророком: все растащили.

Впрочем, кого уже тогда могла волновать вывеска "Цирк" или "Чиркул", если в городе к тому времени появились совсем другие вывески. Троллейбусы возили на себе плакаты: "Мы даем вам пять лет не для того, чтобы вы выучили язык, а для того, чтобы вы убрались отсюда". А на здании Верховного Совета метровыми русскими буквами сверкало: "Русских - за Днестр! Евреев - в Днестр!" (с. 19-20).

Обратите здесь внимание на почти незаметное "все растащили". Ради этого все и затевалось. Бершин, правда, этого не понимает, но как честный человек и добросовестный свидетель фиксирует.

А пока партгосхозноменклатура растаскивала и приватизировала, внимание масс искусно отвлекалось борьбой с "внутренним и внешним врагом", определенным по национальному признаку. "Русских - за Днестр! Евреев - в Днестр!" - как еще это можно квалифицировать, если не как фашизм? А Бершин приводит и некоторые другие хлесткие лозунги, сочиненные молдавскими либералами-интеллектуалами (ах, пардон! - "демократической интеллигенцией"). Например, такой: "Молдавия - от гор до моря!" Или: "Утопим русских в жидовской крови!" (с. 66). Или: "Гагауз хорош только мертвый" (с. 143). Если это не фашизм, что тогда фашизм?

"С каждым днем становилось яснее, что заседать в одном парламенте приднестровцы и "фронтисты" не могут. Это было не просто бесполезно - небезопасно. 22 мая 1990 года, когда приднестровские депутаты выходили после заседания из здания парламента, их стали избивать. Озверевшая толпа таскала за волосы женщин, разрывала одежду на мужчинах, осыпая их ударами со всех сторон. Потом на проезжей части дороги открыли канализационный люк и попытались депутатов туда затолкать. Однако откуда-то из недр парламента последовала команда "Отставить!". Кто-то сообразил, что избиение народных избранников не очень вяжется с теми демократическими лозунгами, при помощи которых Молдавия собиралась проникнуть в семью западных государств. И толпа, как по команде, успокоилась и отступила. Видимо, актеры подчинялись своим режиссерам беспрекословно" (с. 81).

Вновь специально обращаю внимание читателя: это всё происходило при Горбачеве, при Советской власти, в СССР. У власти в Кишиневе оставалась компартия, ее руководитель Мирча Снегур и был главой парламента (Верховного Совета МССР) - и одновременно главным кукловодом фашиствующей толпы у парламентских стен (с. 80). А как звали покровителей Снегура в Кремле? Правильно. Михаил Сергеевич и его команда.

В том же 1990 г., но уже в ноябре Бершину пришлось пережить в Кишиневе еврейский погром. Погром этот, насколько я помню, был тотально замолчан всеми "демократическими СМИ" и официальной советской периодикой. Рассказали о нем лишь приднестровские газеты да оппозиционные Горбачеву мелкие радикально-коммунистические издания. Но им никто не верил, их голоса никто не слышал. Из Кремля была дана установка: поддерживать борьбу "молдавских демократов" со "сталинистами" и "нинандреевцами". Сегодня об этом погроме в Израиле пишут как о само собой разумеющемся: дескать, что вы удивляетесь, что из Молдавии все евреи в Израиль сбежали, - у них же там погромы были!

Погром готовили загодя, по спискам: "На дверях красовались белые, нарисованные мелом кресты. Дверь соседки была чиста. Войдя к нам, она рассказала, что накануне в жилищное управление, где она как раз и работала, ворвались какие-то молодые люди и, угрожая паспортистке, потребовали списки жильцов. Зачем - не сказали.

- Начальник сначала не даваль, - рассказывала соседка, по-молдавски смягчая в конце глаголов русское "л", - потом даль. Испугалься" (с. 77).

У этой соседки Бершин и хозяева квартиры, где он остановился, и спрятались. "Часа через два, когда шум окончательно стих, мы осторожно вышли на лестничную площадку, огляделись, а потом уже через проем сломанной двери вошли в квартиру. Осколки люстры сразу затрещали под ногами. Шкафы были вывернуты наизнанку. На месте экрана старенького "Рекорда" зияла дыра. Стекол не было. На полу вперемешку валялись книги, подушки и осколки посуды. Искать пропавшие вещи мы не стали. Не было времени. Хотя соседка и предлагала пожить у нее, мы решили, что нужно уезжать. Хотя бы на время. Кое-как приладили дверь к петлям и даже умудрились закрыть их на ключ. Вдруг за спиной послышался странный всхлип. В проеме соседней, тоже помеченной крестом двери, стояла смуглая пожилая женщина, прижимая к себе ребенка лет пяти. Женщина смотрела на нас безумными глазами и повторяла окровавленным ртом: "Готыню! Готыню!" (Боже! Боже! - идиш)" (с. 78).

Из зарубежной истории хорошо известно, как легко и быстро фашисты переходят от избиений к убийствам. В демократической Молдавии этот процесс был облегчен тем, что фашисты были не в оппозиции, а у власти.

"С марта 1992-го здесь (в Бендерах. - А.Т.) начали пропадать люди. Многих находили под городом - в садах или в Гырбовецком лесу - мертвых и изувеченных. Группы террористов, сформированные Министерством национальной безопасности Молдавии, называемые там, что естественно, "группами по борьбе с терроризмом", похищали и убивали бендерчан. 1 апреля состоялась, как выяснилось впоследствии, репетиция погрома. Два молдавских бронетранспортера в шесть часов утра ворвались в город и на пересечении улиц Мичурина и Бендерского восстания расстреляли из пулеметов милицейский пост и автобус с рабочими хлопкопрядильной фабрики. Несколько человек, включая полковника милиции Таранова, капитана Ечина, рабочих Бубуека и Барбакаря, - погибли. Поразило еще одно: в автобусе в числе погибших рабочих оказалась женщина-молдаванка, муж которой, полицейский, принимал участие в нападении и расстреле. И может быть, именно он и убил свою жену" (с. 110).