И авторы, и читатели «Арт-города» достаточно хорошо понимают, почему все это делается: потому что Питер до сих пор все еще слишком культурный, с точки зрения власти бюрократ-буржуазии, город, в котором носителей подлинной культуры все еще «слишком много» – так много, что они способны стихийно организовывать сопротивление и бойкотировать официальную политику дебилизации: «В апреле 2002 года Питер был заклеен афишами, кажется, даже ночующего в телевизоре симпатяги Дмитрия Диброва, однако его концерт был отменен из-за неявки публики. Однако в тот же день, практически без рекламы, тысячу человек собрал приехавший в Питер из Нью-Йорка блестящий блюзовый гитарист Юрий Наумов… Покупатели в музыкальных магазинах спрашивают этническую музыку и эйсид-джаз, блюз и диксиленд, ТОРБУ-НА-КРУЧЕ и Погудина, классику и авангард, а в отделе уценёнки сиротливо пылятся стопудовые хиты, предложения двигать попой и полное собрание сочинений какого-то бессмысленного Укупника» («Арт-город», № 22, стр. 17).

То, что не принадлежащим к семьям политической и бизнес-«элиты» молодым интеллектуалам просто нет места в сегодняшнем постоянно примитивизирующемся культурном пространстве России – и, следовательно, нет другого пути, кроме как в революцию, хорошо понимают и некоторые люди с «другой стороны баррикады». Скажем, ответственный секретарь «Книжного обозрения» Александр Ройфе, обеспокоившись возникновением «новых левых молодых интеллектуалов», написал специальную статью «Мода на бунт», где честно и прямо сказал: «Очень важно понимать, что реально противостоит «левому натиску» и что сможет противостоять в будущем. Речь о конкуренции за «ментальное пространство» – этот lebensraum литературы. Ведь леваки зашевелились не случайно: те, кто стоял у кормила литературной власти все постсоветские годы, так и не смогли предложить российском читателю ничего жизнеспособного. Отсюда унылые дискуссии в газетах о «сумерках литературы», отсюда премиальный бартер («ты награждаешь меня сегодня, я тебя – завтра»), отсюда фатальное падение тиражей «толстых» журналов, которым уже не подняться. А все потому, что бывшие инженеры человеческих душ никак не возьмут в толк: учительство кончилось, начался балаган. Литература стала шоу-бизнесом, и задача у нее одна – развлекать. Были, были хорошие романы за минувшее десятилетие – «Генерал и его армия», «Венок на могилу ветра», «Ложится мгла на старые ступени»… Получали «престижные» премии, имели хорошую прессу, издавались отдельными книгами. Но выйди сейчас на улицу, спроси прохожего о любом из этих романов – вразумительного ответа не получишь. А Маринину – знают! И Акунина – знают!

Именно масскульт, честный, беспримесный масскульт, который весь стоит на консервативных ценностях (Бог, семья, собственность, патриотизм – порядок произвольный), сражается сегодня с леваками за власть над умами сограждан. У них разная философия: авторы масскульта хотят исправить нынешнюю жизнь, левакам же надо полностью разрушить ее. <…> Кажется, ясно, кому нужны великие потрясения, а кому – великая Россия» («Книжное обозрение», 2002, № 25–26).

* * *

Еще одна причина (связанная, впрочем, с предыдущей), которая постоянно пополняет стан (по)читателей субкоманданте Маркоса, Хаким-Бея и Цветкова интеллектуальной молодежью – клерикализация страны. Хотя государство у нас по Конституции светское и школа – опять же по Конституции – отделена от церкви, все эти конституционные положения на глазах превращаются в фикцию. Еще при Ельцине, смущавшем умы верующих тем, что он не в той руке, стоя в храме, свечку держал и в Великий пост прямо перед телекамерой котлетку кушал, РПЦ добилась исключительных прав. А уж при новом президенте, «воцерковленность» которого всем известна, рухнули последние препоны на пути превращения страны в де-факто теократическое государство. И хотя по всем корректным социологическим исследованиям (и отечественным, и зарубежным, проведенным, например, финскими специалистами), действительное (а не декларируемое) число православных в стране не превышает 4% населения, РПЦ успешно подгребает под себя все больше и больше собственности (начиная с недвижимости), навязывает вузам богословские специальности, пытается вытеснить из России прямых конкурентов (протестантов и католиков) и уже добилась введения в школе «Закона Божьего», замаскированного из соображения соблюдения приличий под «Основы православной культуры».

А учебник «Основы православной культуры» оказался настолько скандальным (откровенно ксенофобским и, в частности, антисемитским), что это вызвало много шума и повлекло за собой попытку правозащитной организации «За права человека» заставить Генпрокуратуру выполнять свою работу – а именно, противостоять ксенофобии и шовинизму. Но прокуратура, как известно, уклонилась. Дело завязло в судах. А между тем по этому учебнику уже учат вовсю. И хотя министр образования В. Филиппов любит рассказывать, что, дескать, «Основы православной культуры» – это, во-первых, не «Закон Божий», а во-вторых, факультативный курс, все это ерунда. В Москве, может быть, их и можно превратить в факультативный курс, а вот в Белгородской и Воронежской областях этот предмет уже преподается как обязательный – причем для всех школьников, включая детей из семей неверующих (а это 90%), мусульман, иудеев, протестантов и т.п. Напомню, что даже в царской России, где церковь де-юре не была отделена от государства и школы, никому не приходило в голову навязывать Закон Божий детям-иноверцам! А что касается названия предмета, то «еще в конце 1999 года Алексий II проинструктировал своих подчиненных, занимающихся вопросами образования, следующими словами: «если встретятся трудности с преподаванием основ православного вероучения, назвать курс «Основы православной культуры» – это не вызовет возражений у педагогов и директоров светских учебных заведений, воспитанных на атеистической основе». То есть по сути дела, он посоветовал обмануть работников образования, а точнее – поставить их в безвыходное положение: дескать, предмет с таким политкорректным названием и содержанием, не нарушающих конституционных установлений о светскости государства и образования, которое государство должно давать, просто невозможно не включить в программу. Хитрый ход был, конечно, поддержан чиновниками Минобра, которые сделали все, чтобы как можно меньше ясности было в вопросе о новом курсе, а оставалось только твердое впечатление, что это, упасти бог, не Закон Божий. И в образовавшийся таким образом информационный вакуум стали одна за другой втягиваться школы, поскольку их директора или чиновники местной администрации, курирующие просвещение, захотели не отстать от модного приобщения к “истинно русской религии”» («Скепсис», № 2, стр. 55).

Правозащитник и политолог (очень толковый специалист по фашизму – я об этом могу судить как специалист в той же области) Евгений Ихлов совершенно справедливо высказался по этому поводу так: «Нас возвращают в Средневековье» («За права человека», 2003, № 10).

Эта история явилась, видимо, последней каплей, переполнившей чашу терпения молодых левых интеллектуалов из Москвы и заставившей их начать выпускать журнал «Скепсис», в котором тема антиклерикализма – основная (впрочем, журнал дрейфует в сторону превращения в философско-политическое издание «широкого профиля»).

И, прочитав в «Скепсисе» (№ 2) истории о том, как Московская патриархия отнимает у детей – аллергиков и астматиков поликлинику на Ленинградском проспекте (и о недостойной, позорящей звание врача позиции чиновников Минздрава, запретивших врачам поликлиники поднимать по этому поводу шум под угрозой увольнения), или о том, как Костромская епархия борется с уникальным музеем-заповедником «Ипатьевский монастырь» (и успешно борется: бесценная – последняя в России – деревянная церковь на сваях постройки 1713 года, перенесенная на территорию Ипатьевского монастыря из села Спас-Вежи, благополучно сгорела после того, как монастырь передали епархии), понимаешь, почему эта молодежь «звереет» и начинает мечтать о революции. Молодые люди с интеллектом, дарованиями и запасом знаний явно гораздо выше среднего не хотят жить в Средневековье.

В стремительно клерикализующейся стране они ощущают себя представителями подавляемого, дискриминируемого большинства (наподобие негров в расистской ЮАР), воспринимают саму клерикализацию – так же, как Е. Ихлов – как наступление тоталитаризма и готовы подписаться под каждым словом этого совсем не левого правозащитника и политолога: «Если в основу национального самосознания граждан России будут положены средневековые национал-религиозные представления, основанные на неприятии чужака, то через поколение нашу страну ждет новый распад, участь ракетно-ядерного Ливана» («За права человека», 2003, № 10).

Поэтому тот же «Арт-город» публикует антирелигиозную статью «Что есть истина?» («Арт-город», № 16, стр. 15–17), а радикальные художники-акционисты Авдей Тер-Оганьян и Олег Мавромати проводят свои скандальные акции, призванные продемонстрировать всему миру, до какой степени средневековым сознанием обладают наши клерикалы (оба действия были вполне успешны: и Тер-Оганьяну, и Мавромати пришлось бежать из страны, чтобы не попасть в тюрьму по явно бредовому обвинению в «возбуждении межконфессиональной розни» – и Тер-Огяньян уже получил в Чехии политическое убежище!). Поэтому же группа «Навь» включила в свой репертуар вот такую саркастическую «Молитву»:

А журнал «Скепсис», чтобы наглядно продемонстрировать, как именно – в интеллектуальном плане – выглядит пресловутое «религиозное возрождение в России», публикует на своих страницах расшифровку продающейся чуть ни не во всех церковных лавках аудиокассеты протоирея Артемия Владимирова (одно время постоянно выступавшего на московском телеканале), адресованной маленьким детям: «Оседлал коня Илья Муромец – Бурушка аж присел под богатырем святорусским. И отправились они по земле родной. Едут – видят огромное здание, все сплошь стеклянное да алюминиевое, а написано на этом здании: «Кока-кола концерн» [дети смеются]. А под этой надписью – другая надпись: «США, страна заморская». <…> Выбежали из концерна мериканцы – рожи красные [дети смеются], зубы блестящие, улыбаются, а животики у них у всех от страха содрогаются. «Что приехал ты, Илья Муромец, в наш концерн? Мы тут гоняем «кока-колу», травим ребятишек русских, чтобы они лишались ума-разума. Кто напьется нашей «кока-колы» американской, становится как безумный, начинает собирать фантики да фантиками менятися. А мы, американцы бессовестные, бутылки с призами галочкой помечаем, ни одному детинушке русскому мы такие бутылочки не продаем, а все бутылочки нашим ребятишкам раздаем – Томам Сойерам да Гекльберри Финнам. Ни одно русское чадушко этого приза не выиграет, а если выиграет, то еще хуже ему будет, ибо обопьется «кока-колы», и животик у него развяжется, и выльется «кока-кола» по русской земле. А земля ту «колу» принять откажется. Разольется «кола» да затопит деревни, три, четыре, пять – деревню Неелово, деревню Горелово, высыпят русские людишки из избушек своих покосившихся, станут спасать кто утя, кто куря свое. «Кока-кола» же из того детинушки все выливается. Вот уже нет земли – русская земля кончается.

Мы же, американцы бессовестные, будем радоваться, потому что когда вымрет этот народушко и славянское его сердце согниет в земле, понастроим мы тут буровых установок, станем нефть качать, алмазы собирать, и будет у нас здесь банановая республика. Будем здесь растить кокосы, фейхоа и отправлять все в далекую Америку, и положим все здесь выращенное на русских костях к подножью тетки страшной – статуя Свободы называется.

А когда князь мира сего, сатана, с помощниками Фордом да Рокфеллером, улыбнется нам своей пастью железной да вставной, да погладит нас своей рукой когтистой, шерстяной, то услышим мы от него такие слова: “Америкашечки мои любимые, стравили вы народушко русский. Пусть уйдет он в небытие, пусть и память о нем позабудется, ибо народ тот был народ православный, народ, чьи деды и прадеды меня, сатану, посрамляли да крестом осьмиконечным мне глаза повышибали. Как благодарен я вам, америкашечки, что вы деточек русских с ума посводили, что они обклеились, как безумные, этими фантиками, что гуляли вдоль палаток с товарцем протухшим, что жевали ту тянучку липкую, превратились все в обезьян да попугаев раскрашенных”» («Скепсис», № 1, стр. 86–88).

Напрасно вы, дорогой читатель, смеетесь. Это не пародия. Это все о. Артемий говорит на полном серьезе – и адресует свои слова, повторю, к малым детям. А чтобы их родители не могли его текст цензурировать, он свою проповедь записал на аудиокассету: кассета «сама» крутится, голос «сам» льется – сиди, дитя, да впитывай. И никто, конечно, о. Артемия за явную пропаганду шовинизма и ксенофобии и разжигание межнациональной вражды (конкретно: между русским и американским народами) к суду привлекать не собирается. И кассеты эти сотнями тысяч распространяются «просветительским центром» «Православное видео».

В своей статье «Регрессанс», посвященной исследованию взаимоотношений религии и образования в современной России, Илья Смирнов приходит к выводу, что проходящая в стране «реформа образования» направлена на искусственное «понижение интеллектуального уровня» учащихся и списана с рецептов, стыдно сказать, Победоносцева: «Главный идеолог русской реакции конца XIX – начала XX века “народной школе усваивал роль охранительного учреждения: «содержать людей в строгом подчинении порядку общественной жизни». Школа должна не столько давать «общее развитие», сколько развивать навыки и умения в строгом соответствии наличной среде – иначе сказать, она должна быть сословной и полупрофессиональной”» («Скепсис», № 2, стр. 54). Вывод, к которому приходит Смирнов, показателен: «Религия здесь (в школе. – А.Т.) – всего лишь средство от самостоятельного мышления (а самостоятельное мышление <…> грозит авторитету властителей). Средство, проверенное веками, особенно Средними» (там же).