– А мне что с этого? – спросил Кэл.

Они шли по коридору мимо санитаров в белом, мимо серых каменных арок, мимо трех деревьев – живых? искусственных? – не понять. Кэл понемногу начал привыкать к тому, что здесь странным образом сочетался строгий корпоративный порядок с творческой свободой, предметы из далекого прошлого со стерильностью настоящего.

И вместе с тем палитра холодно-голубого, серого и белого начинала ему надоедать. Он жаждал ослепительного солнца, волнующей острой желтизны и привкуса пыли на губах. Кэл не знал, влечет ли его Нижняя Калифорния, где оборвалось его детство, или выжженная солнцем Испания, просочившаяся в его сознание из воспоминаний Агилара.

Когда они повернули за угол, Кэл успел бросить взгляд на большой экран. Шли новости, и говоривший показался ему знакомым – аккуратно уложенные седые волосы, доброжелательное выражение лица и пронизывающий взгляд карих глаз. В бегущей строке он выхватил имя: «Алан Риккин, исполнительный директор „Абстерго индастриз“».

«Ах вот как, – подумал он, – похоже, у вас неограниченный бюджет, доктор София Риккин».

– Безусловно, возможны юридические последствия, – говорила тем временем София. – Но как только мои исследования завершатся, у нас не будет причин задерживать тебя здесь.

Кэл замедлил шаг, а потом остановился. София обернулась.

– И я смогу жить как прежде? – спросил он, желая убедиться, что правильно ее понял.

София улыбнулась и заложила за спину руки, ее глаза засветились, словно она собиралась вручить ему рождественский подарок.

– Сможешь начать новую жизнь. Так будет точнее.

С учетом того, что он здесь видел, Кэл готов был согласиться, что такое под силу «Абстерго». Новая жизнь. С чистого листа. Без ослепляющих приступов агрессии.

София указала на дверь, у которой они остановились.

– Ты хотел есть, – сказала она, всем своим видом показывая, что сама за ним не последует. Кэл пристально посмотрел ей в глаза, открыл дверь и вошел.

Помещение, где Кэл оказался, было обычным, похожим на все остальные, в которых он успел побывать. Санитары в белом и пациенты в белых майках, серых брюках и такого же цвета туниках с V-образным вырезом. Трудно было поверить, что все эти пациенты – убийцы, ассасины, как и их предки.

Стены большой комнаты были синевато-серого цвета, и в глаза Кэлу сразу бросилось зеркало, за которым, как он догадывался, находятся охранники и наблюдают за всем происходящим здесь. И в самой комнате тоже стояли двое, в разных углах. Они старались быть незаметными, но это им плохо удавалось. Помещение мало чем отличалась от тюремного помещения, каких Кэл повидал немало.

Но обстановка была все же лучше. Здесь располагались тренажеры, двое мужчин по очереди забрасывали мяч в кольцо. Раздавались характерные звуки: ка-пок, ка-пок – это играли в пинг-понг.

И еще он слышал… щебет птиц. И богатство зелени – кустарники и деревья, обычные и фруктовые.

При мысли о еде в животе заурчало. Несмотря на сильный голод, Кэл никак не мог успокоиться, даже в этой приятной обстановке, продолжая стоять у зеркальной стены и всматриваться в нее.

Кто-то подошел к нему сзади. Это был чернокожий с аккуратно подстриженной белой бородкой, с которым Кэл «познакомился» в первый день. Это он подстрекал Кэла прыгнуть вниз.

Сейчас он улыбался и стоял подчеркнуто прямо, держа одну руку за спиной, как метрдотель. Он сделал два шага назад и широким жестом обвел несколько столов, придвинутых друг к другу.

– Ну и как вам у нас, сэр? – спросил он. Кэл посмотрел на мужчину, который похлопал по пустому месту на скамейке. – У нас здесь меню со свободным выбором блюд, но я рекомендую цыпленка.

Посмотрев ему прямо в глаза, Кэл направился на свободное место. Напротив сидел старик азиатской внешности с седыми волосами, заплетенными в длинную тугую косу. Он не обратил на Кэла никакого внимания.

Подошла молодая санитарка с приятным голосом и такими же приятными манерами, ее волосы были собраны в аккуратный пучок.

– Что будете заказывать, мистер Линч? У нас меню со свободным выбором блюд, но мы рекомендуем цыпленка.

В глазах у Кэла заплясали чертики, но лицо оставалось совершенно серьезным.

– Я буду стейк, – сказал он, не отрывая взгляда от чернокожего.

– Стейк для новичка! – выкрикнул чернокожий, словно санитарка не знала, в чем заключаются ее обязанности. – И как, сэр, вам его приготовить?

Кэл повернулся к санитарке:

– С кровью.

Санитарка ушла. Чернокожий без приглашения тут же уселся рядом с Кэлом. Словно из воздуха, он извлек три стаканчика и ровно выставил их в ряд донышком вверх.

– Как тебя зовут?

Кэл видел его фотографию в лаборатории Софии, но забыл имя.

Чернокожий ловкими пальцами подхватил средний стаканчик.

– Для них я Мусса, – ответил он и ткнул стаканчиком в сторону зеркала. Затем заговорщицки нагнулся к Кэлу. – Но на самом деле меня зовут Батист.

На его темном лице появилось странно-серьезное выражение.

– Я уже двести лет как умер, – сказал он и шепотом добавил: – Я вуду-отравитель.

Он посмотрел на Кэла долгим взглядом. Кэл напрягся и приготовился защищаться. Но лицо Муссы вдруг расплылось в ехидной улыбке.

– Я безвредный, – засмеялся он и подмигнул.

«Не такой уж ты и безвредный, – подумал Кэл. – Ты убийца, как и я. И ты советовал мне прыгнуть».

Кэл почувствовал, что на него кто-то смотрит. Покрутил головой и столкнулся взглядом с нескладным высоким парнем с взъерошенными каштановыми волосами. Парень не смутился, а продолжал смотреть на него тяжелым взглядом. «Натан», – вспомнил Кэл. Он тоже был в саду, куда Кэл попал в первый день, все еще находясь под действием яда и медикаментов.

– Ага, за тобой наблюдают, – хитро произнес Мусса, глядя мимо Кэла.

Кэл повернул голову и увидел, что интересует не только Натана. Лин – ее имя он тоже помнил – азиатка с длинными гладкими волосами, собранными в тугой хвост. Долгим подозрительным взглядом она изучала Кэла.

– Ты уже с ним познакомился?

Вопрос Муссы заставил Кэла повернуться к нему, но он ему не ответил. Мусса повторил вопрос, произнося каждое слово с расстановкой, выражение лица сделалось жестким.

– Ты уже с ним познакомился?

От «безвредного» плута не осталось и следа. Кэл продолжал молчать. Мусса, не говоря ни слова, поднялся, смахнув стаканчики, Кэл догадался, что они были предназначены, чтобы сыграть в старую хитрую игру «найди спрятанный шарик».

– Мы последние, мой друг, кто призван хранить Яблоко, – предостерегающе сообщил он, отходя в сторону. – А остальные… неуклонно идут своим путем в… беспредельную пустоту.

Он помахал руками и ухмыльнулся.

Подошел еще один мужчина – коренастый бородач. Кэл узнал его – Эмир. Он заложил руки за спину и вид имел вполне доброжелательный. Улыбаясь, он произнес:

– «Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных»[7]. Это тебе.

Он протянул Кэлу яблоко – небольшое, зеленое с красным боком. Очевидно, не из овощного магазина, а из того сада на крыше. От запаха яблока рот Кэла наполнился слюной, и в памяти вспыхнула картина: он лежит, прижавшись к маме, а она обнимает его и читает стихотворение Роберта Фроста.

И тут же добавился другой женский голос, такой же тихий и нежный: «Тамплиеры называют его Артефактом, ассасины – Яблоком».

А затем эти странные слова Муссы: «Мы последние, кто призван хранить Яблоко».

Кэл взял яблоко. Черные глаза Эмира смотрели прямо в его глаза, словно что-то искали там. Наконец Эмир кивнул и отошел в сторону.

Кэл смотрел ему вслед, совершенно сбитый с толку. «Сначала это была лаборатория, потом – камера пыток, а сейчас – сумасшедший дом».

Кэл почувствовал, что сбоку к нему кто-то приближается. Пальцы инстинктивно сжали яблоко. Не отводя взгляда от Эмира, он резким движением поймал вора за руку и осторожно повернулся – Натан. Парень дрожал от плохо скрываемой ярости.

– Ты что, собираешься отдать им Яблоко?

Это прозвучало как оскорбление.

– Нет, – преувеличенно спокойно ответил Кэл, – я собираюсь его съесть.

Соблазнительный аромат оповестил о прибытии стейка. С озабоченным лицом санитарка поставила тарелку на стол перед Кэлом, но вмешиваться в конфликт не стала. Натан выпустил яблоко и отошел, злобно оглянувшись.

Санитарка тоже удалилась. Кэл тряхнул головой и, хмыкнув, пробормотал:

– Что здесь, черт возьми, происходит?

Всеобщее безумие ему явно не нравилось.

Пожав плечами, он принялся за мясо. По крайней мере, в этом дурдоме отлично знают, как приготовить хороший стейк – непрожаренный и холодный внутри, с восхитительным ароматом. Красный сок растекся по тарелке. Рот Кэла наполнился слюной, когда он принялся жевать первый кусочек. Умопомрачительный сок, с легким привкусом железа —

крови…

…человек в капюшоне медленно повернулся к нему, с выражением горя и сожаления на лице, а с лезвия капала…

Боль пронзила висок, Кэл выронил вилку, закрыл глаз ладонью, сильно прижимая, словно хотел раздавить боль. Он дрожал и задыхался, но не хотел, чтобы кто-то это заметил.

Мусса и Натан ясно дали понять, что он им враг. Кэл достаточно времени провел в тюрьме, чтобы понимать дальнейший ход событий. Нельзя показывать слабость. Только не сейчас, не этой стае злобных хищников – растерзают.

Кэл заставил себя дышать размеренно и снизил невыносимую боль до терпимой. Уже лучше.

Медленно опустил руку и огляделся.

Человек в одежде из кожи и плотной ткани стоял у зеркала. Одежда казалась серой, но Кэл знал: она темно-красного цвета. На голове капюшон, руки опущены, в каждой по клинку. Он медленно повернулся и впился взглядом в Кэла.

«Нет, это не галлюцинация – то, что София назвала эффектом просачивания».

Кэл заскрежетал зубами, ему очень хотелось, чтобы фигура исчезла.

…и вдруг он оказался в своей комнате – крошечном блоке с серыми стенами, и все они были там. Кэл знал их имена:

Агилар.

Бенедикто.

Мария, с глазами, обведенными сурьмой.

«Наши жизни – ничто», – прошептала Мария, скользя мимо него так близко, что всего в нескольких дюймах от себя он увидел красивые, голубого цвета татуировки на ее лице.

«Мы спасаем человечество от тирании тамплиеров», – сказал Агилар знакомым и в то же время чужим голосом.

Его загорелое, обросшее щетиной лицо смотрело на мир голубыми глазами Кэла.

«Клянешься?» – требовательно спросил Наставник Бенедикто.

Их клинки были обнажены, они окружили его, шепотом произнося непонятные ему слова, и наблюдали за его страхом…

Кэл усиленно заморгал.

Он действительно находился в своем блоке, не понимая, как он здесь оказался. Но ассасинов вокруг не было.

Он остался в одиночестве, если не считать безмолвных наблюдателей за стеклом.