Мистер Ричард Кетсби, второй лейтенант на судне "Wizard", сошел на набережную в самом лучшем настроении, собираясь весело провести вечер на берегу. Дневная сутолока кончилась, и жители маленького городка вдыхали прохладу вечера, сидя у открытых дверей и окон и ведя оживленные разговоры с соседями.

Мистер Кетсби свернул за угол и вдруг очутился далеко от всякой суеты и шума. Правда, гул отдаленных голосов долетал и сюда, но он не нарушал царившего здесь спокойствия; это была тихая улица, прилегавшая к глухой стене дока. Она могла служить образцом изящества для соседних улиц, однако последние давным-давно решили, что такая роскошь не годится для простого люда, населявшего их. Лейтенант с удовольствием смотрел на красивые ставни чистеньких домиков, белые ступени их подъездов и ярко вычищенные бронзовые молотки дверей.

Мистер Кетсби вдруг прервал свои наблюдения и остановился, чтобы еще раз взглянуть на девушку, стоявшую у окна нижнего этажа дома № 5. Он прошел несколько шагов и повернул назад, как будто что-то отыскивая. Она все еще стояла у окна, не обращая никакого внимания на его восторженные взгляды. Это была красавица с большими темными глазами и с таким чудным цветом лица, что подруги не раз злословили на этот счет.

"Вероятно стекло в окне не в порядке, или свет не так падает, — подумал мистер Кетсби про себя: — я еще никогда не видел такой красивой девушки".

Он прошел еще раз, чтобы проверить свое впечатление. Предмет его восторгов все еще стоял в окне и по-прежнему не обращал на него внимания.

Отойдя на несколько шагов, он остановился на узком тротуаре и задумался; потом, как бы в оправдание себе, пробормотал:

— Должно быть сама судьба привела тебя сюда, Дик! — и повернул еще раз назад. На этот раз ему показалось, что в темных глазах девушки мелькнуло выражение неудовольствия и ее красиво-очерченные бровки слегка нахмурились.

В этот вечер у него было назначено свидание со вторым механиком, с тем чтобы потом вместе провести свободное время на берегу, но теперь эта перспектива уже больше не улыбалась ему. Он постоял несколько минут в нерешимости, потом направился в трактир с заманчивым названием "Улей", находившийся на углу улицы, подошел к буфету и спросил себе стакан пива.

Кроме него никого не было, и хозяин, в одной жилетке без пиджака, оказался воплощенной любезностью. Мистер Кетсби, после нескольких общих замечаний, осведомился о своем дяде, о существовании которого еще пять минут назад он и сам не знал: не живет ли он в этой части города?

— Я не знаю господина с такой фамилией, — ответил хозяин трактира.

— А мне почему-то казалось, что он живет здесь на улице Бешфорд, дом № 5, - заметил Кетсби.

Трактирщик отрицательно покачал головой.

— Это дом м-с Трюфит, — сказал он задумчиво.

Мистер Кетсби стал что-то припоминать:

— Трюфит… Трюфит!.. — повторял он. — Кто она такая?

— Вдова, — ответил трактирщик, — она живет со своей дочкой Пруденс.

— Вот как! — проговорил мистер Кетсби.

Словоохотливый трактирщик, не дожидаясь приглашения, стал рассказывать все подробности о семье и сообщил, что м-с Трюфит вдова моряка и что ее сын Фред после семилетнего отсутствия должен на днях вернуться из Новой Зеландии. Дик между тем кончил свой стакан и, когда трактирщик обратился к новому посетителю, медленно вышел на улицу.

Он шел не торопясь, представляя себе в подробностях свидание сына с матерью и сестрой. Он думал о том, как странно все устроено судьбой; думал, что Фред наверное нисколько не ценит счастья иметь такую сестру, и представлял себе, похож ли он на Пруденс. Мысли его бежали одна за другою…

— Черт возьми, я сделаю это! — проговорил он вдруг вслух и повернул назад. Решительными шагами направился он опять в маленькую улицу и, не давая себя времени опомниться, постучал в дом № 5.

Дверь отворила высокая худощавая женщина с довольно сварливым выражением лица. Это все, что успел заметить мистер Кетсби, так как, не теряя ни минуты времени он обнял ее за талию и кинулся к ней на шею со словами: "Мама, мама!"

Невольный крик удивления, вырвавшийся у м-с Трюфит, привлек ее дочь к дверям. Мистер Кетсби решил делать дело до конца и недолго думая бросился обнимать Пруденс со всем пылом, который можно было предполагать у любящего брата после семилетнего отсутствия. В ответ на это его так дернули за уши, что голова его заныла от боли.

— Он верно пьян! — воскликнула с испугом м-с Трюфит.

— Ты не узнаешь меня, мама? — спрашивал в горестном изумлении мистер Ричард Кетсби.

— Он сумасшедший! — воскликнула дочь.

— Неужели я так изменился, что ты, Пруденс, не узнаешь меня? — с пафосом произнес мистер Кетсби. — Не узнаешь меня, своего Фреда?

— Уходите! — проговорила, придя наконец в себя, м-с Трюфит. — Сейчас же уходите вон!

М-р Кетсби смотрел то на одну, то на другую с видом глубокого изумления.

— Я знал, что изменился, — сказал он, — но никогда не думал я…

— Если вы сейчас же не уйдете отсюда, я пошлю за полицией! — кричала м-с Трюфит.

Она сделала уже шаг вперед, чтобы позвать на помощь, как вдруг ужасная мысль осенила ее: Фред умер, и странный посетитель придумал своеобразный способ, чтобы как можно деликатнее сообщить ей это ужасное известие.

— Войдите в гостиную! — сказала она упавшим голосом.

Мистер Кетсби, скрывая свое удивление, последовал за ней в комнату. Пруденс молча встала рядом с матерью, не спуская с него своих больших темных глаз.

— Вы привезли нам дурные известия? — спросила м-с Трюфит.

— Нет, мама! — ответил м-р Кетсби просто, — я привез себя и больше ничего.

М-с Трюфит сделала знак нетерпения, а ее дочь пристально рассматривала его, вспомнив, что она читала где-то, что по глазам всегда можно узнать сумасшедшего. Глаза м-ра Кетсби были темно-голубые и в настоящую минуту не выражали ничего, кроме самого искреннего восхищения ее особой.

— Когда вы последний раз видели Фреда? — спросила м-с Трюфит, делая последнюю попытку.

— Мама! — с пафосом воскликнул м-р Кетсби, — неужели ты не узнаешь меня? Я — Фред! Неужели я так изменился? Вы обе не изменились ни капли, и мне кажется, что я не далее как вчера прощался с вами и целовал перед разлукой Пруденс.

Пруденс ничего не ответила и продолжала пристально смотреть ему в глаза, потом она повернулась к матери.

— Это сумасшедший! — прошептала она. — Надо выпроводить его потихоньку. Не противоречь ему.

— Держись ближе ко мне, — сказала м-с Трюфит, которая страшно боялась сумасшедших. — Если он начнет буйствовать, открой окно и закричи. А я-то думала, что он принес вести о Фреде!.. Но как он узнал про него?

Дочь ее покачала головой и с любопытством разглядывала посетителя. Ему на вид можно было дать лет двадцать пять, и ей от души было жаль, что этот молодой и симпатичный человек страдает такой ужасной болезнью.

— Да, я целовал на прощанье Пруденс, продолжал он задумчиво. — Ты отвела меня подальше, Пруденс, и положила свою головку мне на плечо. Я всегда вспоминал это после.

Мисс Трюфит не отрицала сказанного, но закусила губки и внимательнее взглянула на него; ей пришло в голову, не напрасно ли она пожалела его.

— Расскажите мне все по порядку, что произошло в мое отсутствие, — сказал мистер Кетсби.

Мисс Трюфит обернулась к дочери и шепнула ей что-то. Может быть виной тому была нечистая совесть, но посетителю показалось, что он расслышал слово "полиция".

— Я сейчас вернусь, — сказала м-с Трюфит, вставая и поспешно направляясь к двери.

Молодой человек продолжал сидеть, как бы что-то обдумывая, но когда дверь закрылась за ней, проговорил с тревогой в голосе:

— Куда мать пошла?

— Недалеко, надеюсь! — ответила Пруденс.

— Я думаю, что… — мистер Кетсби встал со своего места: — я думаю, что лучше будет, если я пойду за ней. В ее годы…

Он пошел в переднюю и уже взялся за ручку двери, но Пруденс, вполне уверенная теперь, что он в здравом рассудке, не захотела оставить безнаказной такую дерзость.

— Вы уходите? — спросила она.

— Я думаю лучше пойти, — сказал мистер Кетсби значительно. — Дорогая мама…

— Вы испугались? — проговорила девушка с насмешкой.

Мистер Кетсби покраснел; он чувствовал себя не совсем ловко.

— Вы довольно храбры, когда имеете дело с двумя женщинами, — продолжала она презрительно. — Однако идите лучше, если вы трусите!

Мистер Кетсби взглянул на нее недоверчиво.

— А вы были бы довольны, если бы я остался? — спросил он.

— Я? — мисс Трюфит покачала отрицательно головой. — Нет, вы мне не нужны. Я только говорю вам, что вы трус.

Мистер Кетсби повернулся и решительно направился в гостиную. Пруденс взяла стул и села у двери, насмешливо оглядывая своего пленника.

— Я бы не хотела быть теперь на вашем месте, — сказала она, улыбаясь: — Мама пошла за полисменом.

— Вот как! — воскликнул мистер Кетсби. — А что же мы ему скажем, когда он придет?

— Скажем, чтобы вас засадили на несколько дней, — сказала Пруденс. — Вы это заслужили своей дерзостью.

Мистер Кетсби вздохнул.

— Это все сердце виновато! — сказал он серьезно, — меня не за что винить. Я видел вас у окна, видел, что вы хороши собою и добры…

— Никогда на свете на встречала я такой наглости! — воскликнула мисс Трюфит.

— Да я и сам удивляюсь себе, — заметил мистер Кетсби: — обыкновенно я даже скорее застенчив.

Мисс Трюфит взглянула на него укоризненно.

— Уж лучше замолчите и уходите скорее, — сказала она.

— Но ведь вы хотели, чтобы я был наказан?

— Я думаю теперь, что лучше вам уйти, пока еще не поздно, — сказала девушка.

В эту минуту раздался стук в двери. Мистер Кетсби, несмотря на свою самоуверенность, заметно изменился в лице; девушка с минуту колебалась, потом открыла соседнюю дверь в какой-то темный чулан.

— Вы попросту — глупы, — прошептала она. — скорее! Входите сюда. Я скажу, что вы ушли. Сидите тихо, я потом вас выпущу отсюда.

Она втолкнула его в чулан и закрыла дверь. Из своего убежища он слышал оживленный разговор у входа, слышал подробные описания, когда и куда он пошел.

— Никогда не встречала я еще такой дерзости, — говорила м-с Трюфит, усаживаясь в изнеможении в кресло, как только полисмен удалился. — Я не думаю, чтобы он был сумасшедший!

— Вероятно только слегка придурковатый, — громко заметила Пруденс, — он очень испугался, когда вы ушли. Я не думаю, чтобы он вернулся опять.

— Не посоветовала бы ему этого! — резко проговорила м-с Трюфит. — Этакая дерзость!

Она продолжала ворчать, между тем как Пруденс шепотом уговаривала ее. Очевидно усилия ее увенчались успехом, так как мать, к удивлению пленника, засмеялась сначала тихо, а потом так громко, что дочери пришлось ее останавливать. Он сидел и ждал, пока вечер наконец не сменился ночью. Под щелью в двери он заметил свет: очевидно зажгли лампу в столовой. Мать и дочь сели ужинать; он слышал, как Пруденс громко проговорила:

— Если он придет завтра, когда вас не будет дома, я не отворю ему. Ведь вы вернетесь к девяти?

— Да, конечно.

— И вы не уйдете раньше семи? — продолжала Пруденс.

Лицо мистера Кетсби радостно вспыхнуло и глаза засветились нежностью. Пруденс была очевидно так же умна, как и хороша собой. Как тонко она дала ему понять, что м-с Трюфит не будет завтра вечером дома!

Он сидел в темноте так долго, что в конце-концов даже предстоящее на завтра свидание перестало казаться ему заманчивым, и только когда часы пробили десять, дверь в чулан отворилась, и на пороге показалась Пруденс со свечой.

— Скорее! — прошептала она.

Мистер Кетсби вышел из чулана в освещенную комнату.

— Наружная дверь открыта, — шептала Пруденс, — спешите! Я закрою за вами.

Она проводила его до дверей; на пороге он попытался взять ее за руку, но безуспешно: мягко, но решительно она указала ему на дверь. Он вышел и быстрыми шагами направился к доку.

— Завтра, в семь часов! — сказал он сам себе улыбаясь.

Он спал прекрасно в эту ночь, хотя другой на его месте с более чуткой совестью наверное не заснул бы после тех жалких слов, которые наговорил ему второй механик по поводу испорченного вечера. Единственное, что смущало его слегка, это обещание товарища не дать ему улизнуть без себя на другой день вечером. Он отговаривался всячески — ничего не помогало. Тогда он решился на последнее средство и заявил, что ему назначено свидание женщиной.

— Прекрасно, и я пойду, — сказал механик, — очень возможно, что она приведет с собой подругу. Они обыкновенно это делают.

— Так я предупрежу ее, — предложил Кетсби. — Я бы раньше это устроил, да думал, что вы не интересуетесь подобного рода вещами.

— Женское общество облагораживает человека, — ответил механик. — Я пойду одену чистый воротничок.

Кетсби подождал, пока он скрылся в своей каюте и, несмотря на то, что было только шесть часов вечера, быстро сошел с судна и направился в "Улей", где и решил подождать до семи.

Он сидел там до четверти восьмого и затем, поправив свой галстук перед зеркалом по крайней мере в десятый раз за этот день, отправился на улицу Бешфорд в дом № 5.

Он постучал тихонько и ждал. Ответа не было; он постучал второй раз. Когда и на четвертый раз не последовало ответа, он уже начал терять надежду и на всякий случай постучал в последний раз. Дверь внезапно отворилась, и на пороге показалась Пруденс. Увидя его, она вскрикнула от удивления.

— Это вы? — воскликнула она, глядя на него изумленными глазами.

Мистер Кетсби вежливо раскланялся и вошел в переднюю, затворив за собою дверь.

— Я хотел поблагодарить вас за вашу доброту ко мне вчера, — проговорил он со смиренным видом.

— Хорошо, — сказал Пруденс, а теперь прощайте!

Мистер Кетсби улыбнулся.

— Мне понадобится много времени, чтобы поблагодарить вас как следует, — проговорил он. — А затем я хочу еще извиниться перед вами, это тоже займет время.

— Лучше уходите, — строго сказала Пруденс. — Я очень жалею, что спасла вас вчера от наказания.

— Вы слишком добры для этого, — проговорил мистер Кетсби, стараясь проникнуть в гостиную.

Мисс Трюфит ничего не ответила, прошла за ним в комнату, села в качалку и сказала холодно:

— Почем вы знаете, что я добра?

— Я вижу по вашему лицу. Я надеюсь, вы простите меня за вчерашнее мое поведение. Я действовал так под впечатлением минуты.

— Я рада, что вы раскаиваетесь, — проговорила девушка, видимо смягчаясь.

— Но ведь если бы я не сделал этого, — продолжал мистер Кетсби, — я бы не сидел тут и не беседовал с вами.

Мисс Трюфит вскинула на него глаза и затем опустила их вниз.

— Это верно, — заметила она.

— А мне приятнее сидеть здесь, чем где бы то ни было в другом месте, — продолжал он, — и именно здесь, — добавил он, близко придвигаясь к ее стулу.

Мисс Трюфит, казалось смутилась и сделала попытку встать с места. Но тем не менее она осталась сидеть, и из-под длинных ресниц бросила, по-видимому, благосклонный взгляд на своего соседа.

— Я надеюсь, вы не огорчены тем, что я здесь? — промолвил мистер Кетсби.

Мисс Трюфит колебалась.

— Нет, — сказала она наконец.

— Может быть вы даже рады? — спросил скромно Ричард.

Мисс Трюфит сконфуженно опустила глазки.

— Я… я едва могу поверить своему счастью, — прошептал он.

— Какому счастью? — спросила Пруденс наивно.

— Разве это не счастье узнать, что вы рады моему присутствию? — сказал он.

— Конечно, вам лучше судить об этом, — проговорила девушка. — Я со своей стороны не вижу в этом ничего особенного.

Мистер Кетсби только-что собирался ответить ей новой любезностью, как вдруг на нее напал припадок кашля. В ту же минуту он услышал чьи-то тяжелые шаги и кто-то постучался в дверь.

— Войдите, — сказала Пруденс.

— Не могу найти порошка для ножей, — проговорил чей-то грубый голос. Дверь отворилась, и на пороге показалась высокая, костлявая женщина лет сорока. Ее красные руки были обнажены до локтя, растрепанные волосы и грязный передник свидетельствовали о том, что она исполняла самые грязные работы в доме.

— Порошок в буфете, — сказал Пруденс. — Что с вами, м-с Портер? — прибавила она с удивлением.

М-с Портер не отвечала. Рот ее был широко раскрыт и она вытаращив глаза смотрела на мистера Кетсби.

— Джо! — сказала она хриплым шепотом.

Мистер Кетсби смотрел на нее с холодным вниманием. Мисс Трюфит с недоумением переводила глаза с оной на другого.

— Джо! — воскликнула м-с Портер. — Где ты пропадал все это время?

— Вы… вы ошибаетесь, — проговорил пораженный Ричард.

— Ошибаюсь? Я? — взвизгнула м-с Портер.

И раньше чем он успел опомниться, она обвила шею разъяренного Ричарда своими костлявыми руками и расцеловала его в обе щеки.

— М-с Портер! — воскликнула Пруденс.

— Это мой муж, мисс! — сказала воинственная матрона, неохотно выпуская из своих объятий несчастного молодого человека, — он бросил меня с пятью детьми полтора года назад. Вот уже восемнадцать месяцев, как я его не видела.

Она подняла кончик передника к глазам и залилась слезами.

— Не плачьте! — тихо проговорила Пруденс, — я уверена, что он не стоит того.

Мистер Кетсби стоял бледный и неподвижный. Казалось, ничто больше не могло удивить его, и когда м-с Трюфит вошла внезапно в комнату и постаралась изобразить на своем лице недоумение при виде его, он даже не заметил ее.

— Это мой Джо! — сказала м-с Портер просто.

— Боже мой! — воскликнула м-с Трюфит, — наконец-то он вернулся к вам. Смотрите, чтобы он опять не убежал от вас.

— Я уж позабочусь об этом, — ответила м-с Портер, многозначительно глядя на несчастного Ричарда.

— У нее доброе сердце, она простила его, — проговорила Пруденс, — она даже поцеловала его.

Мистер Кетсби молча смотрел на своих мучителей. Лица Пруденс и ее матери выражали невинное злорадство, но лицо м-с Портер оставалось по-прежнему серьезным.

— Что прошло, то прошло! — сказала м-с Трюфит, он сам будет сожалеть впоследствии о своем легкомыслии.

— Конечно, — только дайте ему время опомниться, — прибавила Пруденс.

Мистер Кетсби решил положить конец издевательствам; он взял шляпу и направился к двери.

— Смотрите, чтобы он опять не убежал от вас! — воскликнула м-с Трюфит.

— Нет, теперь я стала умнее, — возразила м-с Портер, хватая его за руку, — пойдем Джо!

Мистер Кетсби попробовал стряхнуть ее, но тщетно. Он заскрежетал зубами, чувствую свое глупое положение. С мужчиной он бы уже давно справился, но что он мог сделать с м-с Портер? Он вырвался от нее и отошел в самый дальний угол гостиной.

М-с Трюфит надоела наконец эта комедия. Пора было ужинать, она сделала знак дочери и выпроводила из комнаты грозную м-с Портер. Мистер Кетсби слышал, как за ними захлопнулась дверь, но стоял неподвижно, потупив глаза.

Пруденс смотрела не него молча.

— Если вы хотите идти, — идите! — сказала она наконец.

Кетсби последовал за ней в переднюю не говоря ни слова и спокойно ждал, пока она отворяла дверь. Так же молча он одел шляпу и вышел на улицу. Он обернулся еще раз, чтобы посмотреть, не глядит ли она вслед. Она стояла на пороге. Он колебался с минуту, потом вернулся назад.

— В чем дело? — спросила Пруденс.

— Мне бы хотелось извиниться перед вашей матерью, — сказал он робко.

— Теперь уже поздно, — ответила девушка ласково, но если вы действительно раскаиваетесь и хотите сказать ей это, то м-с Портер уже не будет больше в комнате.

Она кивнула головой и закрыла дверь.

Establishing Relations

Перевод В. А. Магской