М-р Джон Блоус выслушал с нескрываемым презрением подрядчика. Он был свободным англичанином, которому утром выплатили его жалованье и заявили, что не нуждаются в его ценных услугах. Кроме этого подрядчик сделал несколько замечаний относительно физиономии м-ра Блоуса, которые, как бы они не были справедливы, не относились к тому факту, что тот спал в тачке, вместо того, чтобы возить в ней кирпич.

— Уберите отсюда вашу безобразную физиономию, — сказал подрядчик; — уберите ее куда-нибудь подальше или лучше заройте где-нибудь на заднем дворе. Любой вам одолжит для этого лопату.

М-р Блоус в нескольких красноречивых выражениях очень строго отозвался о родителях подрядчика за их безусловно недобросовестное отношение к обществу, что он видел в том факте, что они дали вырасти своему детищу.

— Уберите вашу физиономию отсюда и заройте, — повторил подрядчик, — и не под всяким деревом. Некоторые могут от этого испортиться.

М-р Блоус на это продолжал высказывать свои мнения о родителях своего врага. Теперь он как бы извинял их.

— Я думаю, — сказал он, — они были при вашем рождении так обрадованы и удивлены, что вы в конце концов все-таки человеческое существо, что до остального им не было никакого дела.

Он ушел с работы с высоко поднятой головой, и остальные рабочие снова принялись за работу, брошенную во время этого диалога. Скромная пинта пива в "Восходящем Солнце" вновь поправила его настроение и он пошел домой, размышляя о том, что он мог еще сказать подрядчику, если бы имел время обдумать свой ответ.

Он остановился в дверях квартиры. В ней пахло мылом и грязной водой. Лестница была еще мокрая, и в проходе стояла лоханка. Из кухни раздавались крики детей и выговоры их матери. Мистер Джозеф Генри Блоус трех лет сдерживал дыхание, и вся семья была заинтересована продолжительностью операции. Когда вошел его отец, он перевел дух и с гордостью посмотрел на остальных, не сумевших его превзойти. Мистрис Блоус с большим любопытством уставилась на мужа.

— Меня вышибли с места, — сказал он глухо.

— Опять? — спросила жена.

— Опять, — ответил муж.

Мистрис Блоус отвернулась от него и, закрыв лицо передником, разразилась рыданием. Два маленьких Блоуса, исключительно из чувства симпатии последовали ее примеру.

— Замолчите, — закричал возмущенный м-р Блоус, — слышите ли, замолчите немедленно!

— Как бы я хотела тебя никогда не видеть! — всхлипывала под передником его супруга, — из всех лентяев, пьяниц, негодяев…

— Что дальше? — мрачно заметил м-р Блоус.

— Ты приносишь беспокойства больше всех, — объявила мистрис Блоус. — Посмотрите, дети, на вашего отца! — продолжала она, отнимая передник от лица, — глядите на него хорошенько и старайтесь не подражать ему, когда вырастете.

М-р Блоус выдержал взгляд своих отпрысков и с ругательством стал ходить по комнате. В проходе он натолкнулся на лоханку и стал швырять ее ногой из стороны в сторону, пока не устал.

— Довольно всего этого, — крикнул он.

Он бросил на пол горсть мелочи и выскочил из дома. Еще одна пинта совершенно утвердила его в новом решении — уйти далеко и начать новую жизнь. День был прекрасный и особенное приятное чувство свободы охватило его, когда он вышел из города. Скоро он оставил за собой Гравельтон и, дойдя до реки, присел на бережку выкурить прощальную трубку, прежде чем окончательно покинуть родину, так плохо оценившую его.

Приятное журчание воды и легкий ветерок быстро убаюкали м-ра Блоуса, который обладал способностью засыпать моментально. Трубка выпала у него изо рта, и он мирно захрапел.

Его разбудил отчаянный крик. Вскочив на ноги, он увидел на середине реки испуганное бледное лицо маленького Билли Клементса. Блоус вошел по пояс в воду и, схватив мальчишку за волосы, вытащил его на берег. Плача от страха и отплевываясь от воды, которой он наглотался, Билли не оглядываясь побежал к городу, призывая свою мать.

М-р Блоус посмотрел ему вслед и, обратив внимание на то, что на голове у него не было его шапки, посмотрел ка реку и увидел, как она медленно погружалась в воду.

Он выжал свои мокрые брюки, перешел через мост и зашагал по лугам.

* * *

Это добровольно наложенное безбрачие продолжалось ровно три месяца, после чего м-р Блоус решил разыграть роль благородного мужа и простить все своей жене. Он не будет входить в подробности, а лишь объявит ей прощение.

Полный этих добрых мыслей он подходил к родному городу. Оставалось ему всего мили три до дому. Было поздно и Блоус сел покурить на краю дороги, освещаемый полной луной.

К нему приближался скрипя и потрескивая воз соломы. На нем сидел в полусне один из друзей Блоуса. Он не мог не улыбнуться при виде друга, которого не видел три месяца, и, спрятав трубку в карман, зашел сзади воза, быстро взобрался на него и очутился сзади Джо Картера.

— Я сделаю сюрприз старому Джо, — подумал он. — Пусть он будет первым, кто будет приветствовать меня при моем возвращении.

— Джо, — сказал он нежно, — как поживаешь, дружище?

Мистер Картер полуоткрыл сонные глаза и, посмотрев бессмысленно вокруг, решил, что он спит и снова закрыл их.

— Джо, посмотри-ка на меня, — продолжал м-р Блоус, — я хорошо вижу тебя.

М-р Картер на этот раз широко раскрыл глаза и, рассмотрев улыбающееся лицо своего друга, выглядывавшего из-за соломы, заорал во всю глотку и кубарем скатился с воза. М-р Блоус, удивленный донельзя, приподнялся на руках и увидел, как м-р Картер поспешно убегал от него в противоположную сторону.

— Джо! — крикнул м-р Блоус. — Джо-о-о!

М-р Картер закрыл уши и еще прибавил ходу, между тем как его друг, сидя на возу, смотрел на него с чувством изумления и негодования.

— В чем дело? — думал он. — Это не может быть из-за тех двух пенсов, которые он мне должен.

Он продолжал строить догадки, а старая лошадь, нисколько не сожалея о потере хозяина, тихо продолжала свой путь. Проехав таким образом с милю, он слез с воза, чтобы пойти по самой короткой дороге мимо нового кладбища.

По этой тропинке мало кто ходил ночью и единственный человек, которого встретил м-р Блоус, отскочил от него с ловкостью акробата и подрал от него с криком прямо по полю, к великому негодованию м-ра Блоуса.

— Если бы попался мне кто-нибудь из вас, — подумал обиженный м-р Блоус, — я бы ему показал.

Он продолжал далее свой путь и незаметно уменьшал шаги, приближаясь к дому. Остаток совести, который, несмотря на полное отсутствие поощрения в продолжение 35-летней его жизни, держался в нем весьма упорно, подсказывал ему, что он поступил нехорошо. Предположения, как могла просуществовать в эти три месяца его жена с семьей, лишь более убеждали его в этом. Он постоял у дверей и, тихо толкнув их, вошел в дом.

Дверь в кухню была открыта: жена его в черном платье сидела за столом и что-то шила при свете лампы. Услышав его шаги, она посмотрела на него и сразу соскользнула со стула на пол.

— Это еще что? — грустно спросил м-р Блоус, — вставай. Не обращай на меня внимания.

Мистрис Блоус была бледна как смерть и сидела на полу с закрытыми глазами. Ее муж понял в чем дело, взял из ведра воды и вылил ей на голову. Она открыла глаза, слабо вскрикнула, и, качаясь на ногах, добралась до него и упала рыдая в его объятия.

— Хорошо, хорошо, — сказал м-р Блоус, — я не сержусь больше, я прощаю все.

— О, Джон, — сказала его жена, порывисто всхлипывая. — Я думала, что ты умер. Мы только две недели назад похоронили тебя.

— Похоронили? — сказал совершенно ошеломленный м-р Блоус. — Как похоронили?

М-р Блоус хотел далее продолжать расспросы, как вдруг его взгляд упал на стоявшую в углу бочку пива.

— Бочка пива? — воскликнул он, взяв стакан со стола и направляясь к ней. — Вам очевидно не так плохо жилось во время моего отсутствия.

— Она нам понадобилась для твоих похорон, Джон, — отвечала его жена. — У нас их было две, — это вторая.

М-р Блоус, уже наливший себе стакан, поставил его на стол, не попробовав.

— Пей, Джон! — продолжала мистрис Блоус, — ты имеешь на него право больше, чем кто-либо другой. Это пиво для твоих похорон.

— Я ничего не понимаю, — заметил м-р Блоус, выпивая стакан, — как могли быть мои похороны без меня?

— Это очевидно ошибка, — отвечала мистрис Блоус, — мы похоронили кого-нибудь другого. Но что это были за похороны, Джон; ты был бы горд, если бы мог их видеть. Весь Гравельтон шел за твоим гробом.

М-р Блоус почувствовал умиление; он не представлял себе, что его так ценят сограждане.

— Четыре кареты, — продолжала его жена, — следовали сзади, и весь гроб был покрыт цветами, так что его не было видно. Одно убранство гроба стоило два фунта.

М-р Блоус скрыл свою признательность под маской равнодушия.

— Напрасная трата денег, — пробурчал он, наливая новый стакан пива.

— Некоторые джентльмены прислали свои кареты, — не останавливаясь продолжала мистрис Блоус.

— Я знал двух-трех, которым я был симпатичен, — отвечал, краснея, м-р Блоус.

— И подумай, что это была ошибка! Но я была уверена, что это был ты: он также был одет и возле него нашли твою шапку. Маленький Билли Клементс прибежал домой в тот день, когда ты ушел из дома, и сказал, что он упал в воду и что ты его вытащил. Он говорил, что ты утонул и, так как ты не возвращался, я разумеется поверила. Что другое могла я подумать?

М-р Блоус кашлянул и с любопытством стал рассматривать на свет стакан.

— Они стали искать на дне, — продолжала мистрис Блоус, — и нашли только шапку, а тело нашлось лишь две недели тому назад. Я признала в нем тебя и эти торжественные похороны состоялись потому, что все думали, что ты утонул, спасая маленького Билли. Все утверждали, что ты герой.

— Ну и наделали все вы шуму, — сказал м-р Блоус.

— Сам ректор читал проповедь, — продолжала его жена, — умная была проповедь! Я желала бы, чтобы ты был в церкви, чтобы ее послушать. Он сказал, что никто так не удивлен твоим геройским поступком, как он, и что это показывает лишь, как мы мало знаем друг друга.

М-р Блоус подозрительно посмотрел на нее, но она сидела, не отрывая глаз от пола.

— Я думаю, что теперь деньги придется отдать назад? — сказала она.

— Деньги, — переспросил ее муж, — какие деньги?

— Деньги, которые были собраны для нас. Сто восемьдесят три фунта семь шиллингов и три пенса.

М-р Блоус чуть не вскрикнул.

— Сколько? — сказал он умирающим голосом, — повтори-ка.

Жена повиновалась.

— Покажи-ка мне их, — продолжал он дрожащим голосом, — дай мне на них посмотреть и подержать в руках.

— Я не могу, — отвечала она, — тут образовали комитет, который заведует деньгами и выдает мне по десять шиллингов в неделю. Теперь придется все это возвратить.

— Не говори глупостей, — строго сказал м-р Блоус, — завтра сходи в этот комитет и скажи им, что тебе нужны все твои деньги. Скажи, что ты уезжаешь в Австралию. Скажи, что это была моя последняя воля.

Мистрис Блоус посмотрела на него с удивлением.

— Я посижу тихо, пока ты будешь ходить туда, — быстро сказал ей супруг. — Пока только двое видели меня, и я теперь уверен, что они думали, что видят мою тень. Детей на несколько дней отправь к своей матери.

Жена его на другой день отправила детей, как он хотел, к матери и вскоре подтвердила его догадки. Весь Гравельтон был взволнован тем, что духовная половина м-ра Джона Блоуса разгуливает по земле, и все делали самые различные догадки о причине этого факта.

— Это такая нехорошая шутка с его стороны, — говорил м-р Картер в "Восходящем Солнце". — Я как будто и теперь вижу, Джо, — сказал он, качая головой, как будто она была резиновая.

— Он что-то хотел сказать вам, — заметил строго один из слушателей, — вы должны были подождать и спросить его об этом.

— Я так ясно представляю все это, — сказал вздрагивая м-р Картер.

— Он бы вас больше не беспокоил, если бы вы его выслушали, — заметил другой.

М-р Картер побледнел и уставился на говорившего.

— Может быть это было только предупреждение о смерти, — прибавил третий.

— Что вы хотите сказать? — спросил совершенно расстроенный м-р Картер, — вы не знаете, что говорите.

— У меня был дядя, к которому тоже пришел дух его друга, — сказал кто-то.

— И что же случилось? — спросили все.

— Я расскажу вам об этом, когда Картер уйдет, — отвечал тот с редким тактом.

М-р Картер спросил еще пива и попросил, чтобы ему туда подлили джину. В самом отвратительном настроении он сидел на краю скамейки и чувствовал, что им интересуется все общество. Последней каплей в его чаше страданий было замечание одного из его друзей, предлагавшего ему не пить больше и бросить все свои дурные привычки.

Комитет, распоряжавшийся деньгами, собранными в пользу семьи безвременно погибшего м-ра Блоуса, принял сообщение о последней воле его весьма спокойно. Выслушав мистрис Блоус, он выразил удивление ее решимости расстаться с могилой героя, и заявил ей, что если бы ее супруг знал об этом, это доставило бы ему много горя. Однако члены комитета согласились прибавить ей один шиллинг в неделю.

Герой был страшно возмущен этим известием и проклял весь комитет. В ту же ночь он вышел на улицу подышать свежим воздухом и до смерти напугал полицейского Коллинса. Нельзя отрицать, что это доставило громадное удовольствие м-ру Блоусу, который сам привык бояться его.

На другой день Гравельтон был опять в волнении по поводу нового появления тени Блоуса, и даже комитет изменил свое мнение. Было решено, что душа почившего не могла упокоиться под могильным памятником, стоящим всего десять гиней, и постановлено заказать новый из красного мрамора в двадцать пять гиней.

Это решение окончательно взорвало м-ра Блоуса.

— Ты пойдешь в комитет, — говорил он жене с дрожью негодования в голосе, — и скажешь, что они, кажется, играют моими деньгами, как своими. Скажи, что ты раздумала ехать в Австралию, а хочешь открыть лавочку. Мы откроем где-нибудь кабачок.

Мистрис Блоус опять пошла и вернулась вся в слезах. В продолжение двух дней ее муж измышлял новые средства отобрать свои деньги у комитета. Вечером второго дня м-р Блоус засел со стаканом около бочки и незаметно для себя повеселел. Это была суббота, и его жены не было дома. Он покачал головой, подумав, как он был глуп, поручая такое тонкое дело женщине. Теперь комитет увидит мужчину, который покажет себя этим господам! Убедившись, что бочка совершенно пуста и что делать ему дома больше нечего, он, взял свою шапку и бодро вышел на улицу.

Соседка его, старая мистрис Мартин первая увидела его и огласила всю улицу страшным криком. Сейчас же собралась толпа, молчаливо удивлявшаяся странному явлению.

Вокруг м-ра Блоуса, мрачно шествовавшего по городу, в некотором отдалении двигалась большая толпа народа, сохраняя полное безмолвие.

— Я хотел бы узнать, что вам надо? — сказал м-р Блоус и тотчас же прервал свою фразу, так как один почтенный джентльмен хотел убедиться в том, что он есть дух, стараясь проткнуть насквозь зонтиком. Убедившись в несправедливости своего предположения, он отскочил в толпу среди ропота удивления.

— Я говорю вам, что он жив, — сказал вдруг чей-то голос. — Как поживаешь, Джон?

— А, Биль, это ты! — отвечал м-р Блоус.

Биль осторожно протянул ему руку и затем стал убеждаться в его фактическом существовании, дотрагиваясь до разных частей тела м-ра Блоуса.

— Все в порядке, — сказал он, — подходите и убедитесь в этом.

Мало-по-малу кое-кто согласился убедиться в существовании м-ра Блоуса. Кое-как он отбился от толпы и отправился, поддерживаемый Билем и еще одним другом, в трактир, где заседал Комитет. По пути ему были устроены громадные овации. Окна растворяли настежь, народ выбегал на улицы, чтобы поздравить его, а радость Джо Картера была до того велика, что м-р Блоус был искренне тронут.

Пробиваясь сквозь густую толпу, он добрался до комнаты заседания. Дверь была заперта и на отчаянный стук м-ра Блоуса она раскрылась сначала на один дюйм, а затем, когда привратник отскочил в ужасе на несколько ярдов от двери, увидев привидение, м-р Блоус торжественно вошел в зал.

Председатель и все члены комитета вскочили со своих мест от изумления и негодования.

— М-р Блоус! — вскрикнули они все разом.

М-р Блоус, почувствовав всю силу своего положения, прямо направился к столу.

— Что, не ожидали видеть меня? — сказал он с ядовитым смехом. — Они хотят отобрать у меня мои деньги, Биль.

— Про какие деньги ты говоришь? — спросил его удивленный друг.

М-р Блоус посмотрел на него с высокомерием; затем он вновь обратился к председателю.

— Я пришел за моими деньгами, — сказал он внушительно.

— Послушай, Джон, — советовал ему сконфуженный поведением своего друга Биль, дергая его за рукав, — ты забываешь, что ты жив.

— Ты ничего не понимаешь, — отвечал непоколебимый м-р Блоус. — Они знают, что я говорю. Сто восемьдесят три фунта! Они хотят купить мне памятник, а я этого не хочу. Довольно всего этого. Слышите ли?

Председатель спокойно убедился в безусловном существовании м-ра Блоуса посредством длинной трости и видя, что все, что он видит, не есть сложная галлюцинация, попросил всех замолчать и торжественным голосом сказал:

— Мне очень жаль, что здесь произошла досадная ошибка, но зато я рад, что м-р Блоус вернулся в свой дом, где он будет поддерживать свою достойную супругу, добывая себе хлеб работой. Лишь два-три фунта из всей подписной суммы были истрачены и все остальное будет немедленно возвращено подписчикам.

— Послушайте-ка… — продолжал неугомонный м-р Блоус.

— Уберите его вон! — сказал торжественно председатель. — Очистите помещение.

Двое из членов подхватили за плечи и локти м-ра Блоуса и вывели его из зала. Среди своих друзей он продолжал еще ораторствовать на весьма широкую тему о правах человека, но он кончил свою речь уже на улице и, сбросив руку верного м-ра Картера, не отпускавшего его, мрачно пошел домой.

A Spirit of Avarice (1902)