Старик сидел у камина распивочной трактира под вывеской "Цветная капуста"; распухшие, узловатые руки с любовью сжимали теплый чубук длинной трубки, а старческие глаза следили с почти юношеским нетерпением за кружкой пива, медленно разогревавшейся на очаге.

Он только-что сообщил непрошеные статистические сведения другому посетителю трактира, сидевшему по ту сторону камина. Голова его была набита рождениями, браками и смертями клэйберийских жителей с целью быть интересным собеседником. Он проследил от колыбели до алтаря и от алтаря до могилы за судьбой самых неинтересных людей.

— Нет, здесь не увидишь много холостых, — сказал он в ответ на какой-то вопрос. — Клэйбери[5] был всегда брачным местом, не потому, чтобы женщины были здесь красивее, а потому, что они более предприимчивы, чем в других местах.

Он нагнулся, взял кружку пива и выпил его с наслаждением. Укрепляющий напиток согрел ему кровь и глаза его заблестели.

— Я похоронил двух жен, — произнес он задумчиво, — но как я ни стар, однако же должен быть на-стороже. Тут немало женщин, которые были бы не прочь променять свое имя на мое. Клэйбери приобрел репутацию брачного места, но здешние женщины не могут равнодушно видеть даже вдовца.

По временам и у нас появлялись юноши, говорившие, что они никогда не женятся. Джем Берн, например, которого месяц назад снесли на кладбище четверо из его внуков. Еще Вальтер Бри, имевший обыкновение утверждать, что мужчина, позволивший себя женить, не обладает здравым рассудком, а между тем он просидел три года в тюрьме за двоеженство.

Но все-таки и здесь нашелся мужчина, которого, как ни старались клэйберийские женщины, не могли женить на себе. Это был безобразный человечек с рыжими волосами и лисьей физиономией. Его прозвали Лисик Грин и он много лет счастливо прожил холостым.

Однако же он был вовсе не из тех, кто избегает общества женщин, и это обстоятельство тем более раздражало их. Он брал их с собой на прогулку, катал в своей повозке, но ни одна из них, даже вдовы, не могла завладеть им. Он имел обыкновение говорить, что слишком любит их всех, чтобы связать себя с одной, и просиживал ночи в "Цветной капусте" и чуть ли не с ума сводил мужчин, отягченных большими семьями, высчитывая, сколько их дети ежегодно снашивают пинт пива в виде сапог.

Иногда, бывало, сидел тут с ним и его дядя, старый Эбенезер Грин, сильный, бодрый старик, и подчас так хохотал над Лисом, что стул трясся под ним. Он был шутник большой руки и, когда Лис высказывался в свойственном ему духе, то казалось, что старик держит про себя какую-то шутку, от которой чуть не захлебывается.

— Ты, Лисик, женишься, когда я умру, — говаривал он.

— Никогда, — отвечал Лис.

Старик принимался тогда снова хохотать и говорить как-то таинственно об охоте на лисиц и что ему хотелось бы знать, кому достанется хвост Лисика. Он говорил, что стоит ему только закрыть глаза, как вся клэйберийская свора ринется за Лисиком, который, свесив язык, будет изо всех сил удирать.

Лисик воздерживался от всяких пререканий, потому что само собою подразумевалось, что он получит и ферму и деньги дяди, когда тот умрет; а потому он продолжал сидеть тут и улыбался, точно эти шутки нравились ему.

Лисику было сорок три года, когда дядя его умер. Старик как будто бредил перед смертью и говорил, что он всегда был добрым человеком и как приятно ему теперь умирать. Он упомянул о небольших денежных суммах, которые будто бы были ему должны на селе, но о них никто не помнил.

— Я написал завещание, Лисик, — сказал он, — и отдал его на сохранение школьному учителю. Я все оставил тебе.

— Хорошо, — сказал Лисик, — спасибо.

— Он прочтет его после похорон, — продолжал дядя, — как и следует это всегда делать. Что бы я дал, Лисик, только присутствовать бы при этом и видеть твою физиономию!

Это были последние его слова, но он еще раза два засмеялся, а Лисик Грин еще долго после его кончины продолжал сидеть, недоумевая, что могли значить дядины слова и почему они возбудили его смех.

На похоронах старика Лисик стоял у могилы, не отнимая платка от глаз, и вел себя так, точно он не приобретает состояние, а потерял его. Когда все участвовавшие в церемонии вернулись на ферму, школьный учитель, прежде чем приняться за чтение завещания, выслал всех женщин.

— Это почему? — спросил пораженный Лисик.

— Вы увидите почему, — ответил школьный учитель. — Таковы полученные мной инструкции, и это ради вашей же пользы, мистер Грин; по крайней мере ради того, чтобы на вашей стороне был лишний шанс, как выразился ваш дядя.

Учитель сел, вынул завещание и надел очки. Затем он развернул бумагу на столе, выпил стакан джина с водой и начал чтение.

Завещание было очень ясное. Ферма со скотом, два коттеджа и деньги в банке завещались Джозио Грину, прозванному Лисиком Грином, под условием…

Тут поднялся такой шум от хлопанья Лисика по спине, что школьный учитель должен был приостановить чтение. Когда снова водворилась тишина, он продолжал громким голосом:

— Под условием, что он женится на первой клэйберийской женщине, — девушке или вдове безразлично, — которая попросит его в присутствии трех свидетелей жениться на ней. Если же он ей откажет, то все состояние должно перейти к ней.

Лисик обернулся, как сумасшедший, и спросил Генри Уайта, зачем он его хлопает по спине. Затем подавленным голосом попросил снова прочесть завещание.

— В нем, мистер Грин, одно есть хорошее, — произнес Генри Уайт, — при таком состоянии вы можете выбрать самую хорошенькую из клэйберийских девушек.

— Каким образом? — едко возразил Джо Чомберс, — он должен взять первую женщину, которая сделает ему предложение, какого бы она ни была возраста.

С этими словами он порывисто вскочил и, не простившись даже с Лисиком, выбежал из дома и со всех ног пустился бежать через поля.

— Что с ним такое? — спросил Лисик.

Никто не мог ответить ему и все удивленно смотрели друг на друга, как вдруг так же внезапно вскочил Генри Уайт и убежал чуть ли не еще быстрее, чем Джо Чомберс.

— Не попало ли чего-нибудь вредного в напитки? — спросил пораженный Лисик.

Присутствующие покачали отрицательно головами, а Питер Геббинс, глазевший до сих пор на всех с разинутым ртом, вдруг встал, треснул кулаком по столу и сказал:

— Джо Чомберс пошел за своей сестрой, а Генри Уайт за сестрой своей жены, которая живет у него уже с полгода. Вот почему они убежали.

Все это поняли тогда и не прошло двух минут, как Лисик и школьный учитель остались одни перед опустевшим столом.

— Ну, уж и попался я! — произнес Лисик. — Вообразите себе только, что мне сделает предложение свояченица Генри Уайта! Бррр!

— Самая старая будет самой решительной, — сказал школьный учитель. — Что вы намерены делать?

— Не знаю, — ответил Лисик. — Это случилось так неожиданно. Но они должны иметь трех свидетелей и в этом мое единственное утешение. Как бы мне хотелось высказать Джо Чомберсу то, что я думаю о нем и его драгоценной сестрице.

Курьезно то, как женщины приняли это. Все до одной уверяли, что этим нанесено оскорбление их полу и говорили, что если Лисик Грин будет ожидать, чтобы ему сделали предложение, то ему придется долго ждать. Девчонки лет четырнадцати — пятнадцати расхаживали вертя головой и как бы говоря, что они могли бы получить ферму Грина за предложение, но не желают его делать. Старухи лет семидесяти и больше говорили, что, если Лисик желает жениться на них, то ему придется самому не раз просить их выйти за него.

Все это было, конечно, прекрасно в своем роде, а между тем три клэйберийские девушки, служившие в другом месте, внезапно заболели и должны были вернуться домой и несколько отсутствовавших женщин взяли отпуск, не предупредив об этом родственников. Почти в каждом клэйберийском доме гостила какая-нибудь родственница и всем они рассказывали о разных причинах, заставивших их явиться домой, и при этом ни одна из них даже не упоминала имени Лисика Грина.

Женщины — хитрые создания и умеют всячески притворяться. Не было ни одной, которая заботилась бы о том, что скажут о ней люди, если она поймает Лисика, но они все с ума бы сошли от стыда, если бы сделали попытку и она бы не удалась им. Но они не могли действовать крадучись из-за трех свидетелей. В этом была загвоздка.

В Клэйбери только об этом и говорили, и Лисик Грин вскоре доказал, что он не дремлет. Прежде всего он рассчитал девушку, исполнявшую работу по дому. Затем он купил пару огромных, свирепых собак. Это были очень хорошие собаки, которые укусили раза три самого Лисика, как бы желая тем доказать, что они понимают для чего куплены.

В дом же Лисик взял Джорджа Смита, молодого парня, работавшего на ферме, и в продолжение первых дней находился в приятном возбуждении от принимаемых мер. Но когда он увидел, что ему нельзя безопасно не только пройтись по селу, но даже гулять в собственной своей ферме, то он превратился в истинного ненавистника женщин.

Трудно поверить тем хитрым уловкам, к которым прибегали эти женщины. Однажды, в то время, когда Лисик обедал, к воротам фермы подъехал на телеге Уилльям Голль, и когда Джордж подошел узнать, что ему нужно, он ответил, что только что купил в Реншаме свиней и хотел прежде всего предложить их Лисику.

Джордж вошел в дом и, вернувшись оттуда, попросил Уилльяма Голля войти, держа собак, чтобы Уилльям мог пройти мимо них. Лисик попросил его подождать, пока он кончит обедать, после чего он сам выйдет взглянуть на свиней.

— Мне нужно было несколько плохоньких свиней, — сказал он, — но к несчастью, при нынешних обстоятельствах, я не могу выйти с фермы, чтобы их купить.

— Я об этом-то и подумал, — возразил Уилльям Голль, — вот почему и привез их к вам.

— Вы заслуживаете барыша, — ответил на это Лисик и позвал Джорджа.

— Я тут, — отозвался Джордж.

— Понимаешь ли ты толк в свиньях?

— Когда вижу свинью, узнаю, что это свинья, — ответил Джордж.

— Это все, что мне нужно, — сказал Лисик, — ступай и посмотри на них.

Уилльям Голль вздрогнул, когда Джоржд вышел, а затем он и Лисик, услыхали страшный шум, после которого вернулся Джордж и, почесывая голову, сообщил, что, когда он поднял парусину, то одна из свиней оказалась сестрою Уилльяма Голля, а другие его племянницами. Уилльям сказал, что это шутка, на что Лисик ответил, что он шуток не любит и что, если Уилльям воображает, что Джордж проведет его мимо собак, то очень ошибается.

Через два дня Лисик, случайно выглянув из окна своей спальни, увидел, что один из клэйберийских мальчишек гоняет его коров взад и вперед но лугу. Он спокойно спустился, взял палку и принялся преследовать мальчишку. Он всегда был быстрым бегуном и мальчик совсем выбился из сил. Увидев, что Лисик догоняет его, он завыл, бросил корову которую гонял, и устремился к изгороди, когда Лисик уже догонял его.

Лисик был не более как в двух ярдах от него, когда вдруг увидел за изгородью голубую шляпку, ожидавшую его. Он моментально повернул назад, побежал, как только мог быстрее домой и заперся. Ему пришлось просидеть целое утро и смотреть, как мальчишка гоняет его лучших коров по лугу, не смея выйти, чтобы остановить его.

Вечером он послал Джорджа с жалобой к отцу этого мальчика, на что получил ответ, что если Лисик имеет что-нибудь против этого мальчика, то почему он не придет, как мужчина, сам сказать об этом?

Приблизительно через три недели Лисик Грин увидел, что хочешь не хочешь, а придется-таки жениться, о чем он сказал Джорджу. Джордж высказал такое мнение, что ему лучше всего устроить дело так, чтобы самая старая клэйберийская женщина сделала ему предложение, потому что в таком случае он скоро будет опять одиноким. Эта мысль была хорошая, но Лисику она как будто не пришлась по вкусу.

— Как ты думаешь, Джордж, которая из клэйберийских девушек самая хорошенькая? — спросил он.

— Флора Поттль, — не задумываясь, ответил Джордж.

— Я точно такого же мнения, — сказал Лисик, — и если мне суждено жениться, то я женюсь на ней. Но утро вечера мудренее и я посмотрю, что буду чувствовать завтра.

* * *

— Я женюсь на Флоре Поттль, — сказал он, — встав утром с постели. Сегодня после обеда ты можешь, Джордж, пойти туда и сообщить ей эту радостную весть.

После обеда Джордж принарядился и отправился. Флора Поттль была чрезвычайно красивая девушка. Она очень удивилась приходу Джорджа, а еще более, когда он сообщил ей, что, если она придет к Лисику и попросит его жениться на ней, он не скажет "нет".

Госпожа Поттль чуть не выскочила из кожи от радости. Ей приходилось тяжко с Флорой и еще пятью ребятишками с тех пор, как умер ее муж, и она еле поверила своим ушам, когда Флора отказалась.

— Он достаточно стар, чтобы быть моим отцом, — сказала она.

— Старые мужчины — лучшие мужья, — возразил Джордж, стараясь ее умаслить, — да, кроме того, подумайте о ферме.

— Вот о чем ты должна думать, — поддержала Джорджа мать. — Вовсе не думай о Лисике Грине, думай только о ферме.

Флора стояла, прислонившись к комоду, и вертела руки; наконец она ответила, что ей нужно время, чтобы подумать.

Лисик Грин был крайне удивлен, когда Джордж принес ему такой ответ. Он воображал, что любая девушка охотно бросится ему на шею и без фермы; когда же он поднялся в свою спальню и посмотрел в зеркало, то еще больше удивился.

Когда на следующий день Джордж Смит снова отправился к Поттлям, Флора встретила его с гримасой и он почувствовал себя почти так же неловко, как если бы сам ухаживал за ней. Сперва она вовсе ничего не хотела ему говорить и продолжала мести комнату, чуть ли не задевая его. Тогда Джордж Смит, молодой парень приятной наружности, взял ее за талию, отнял у нее половую щетку, посадил рядом с собою и передал ей поручение Лисика.

Он вел ухаживание за Лисика в продолжение целого часа, который им обоим показался за пять минут. Затем вошла госпожа Поттль и после того, как она поговорила с Флорой, последняя разрешила Джорджу Смиту придти и на другой день на пять минут.

Лисик страшно обозлился, когда услыхал, что Флора и на этот раз не дала никакого ответа, но Джордж Смит, которому этот труд был гораздо более по вкусу, чем работа на ферме, сказал ему, что она уже смягчается и что вполне естественно, чтобы молодая девушка желала немного ухаживания прежде, чем дать свое согласие.

— Да, — согласился Лисик, — кусая губы, — но как это сделать?

— Предоставьте это мне, — ответил Джордж Смит, — и все пойдет хорошо. Я сижу там и говорю о ферме не хуже, чем вы бы это делали.

— Надеюсь, что и обо мне также? — сказал Лисик.

— Конечно, — ответил Джордж, я передаю ей всякие выдумки о вас.

Лисик посмотрел на него, а затем ушел, что-то ворча про себя.

Он походил на большинство мужчин, и потому именно, что Флора Поттль по-видимому не очень желала его, он все больше и больше желал ее. На следующий день он послал Джорджа Смита с подарком, — старой брошкой, и когда парень вернулся, то сказал, что, по его мнению, если бы брошка была новою, то она сделала бы то, что требуется.

В Клэйбери нельзя сохранить тайны и вскоре всем стало известно, чего добивается Лисик Грин. Это сделало других женщин еще более решительными и кончилось тем, что Лисик послал сказать Флоре, что, если она не хочет сделать ему предложение, то пусть скажет, потому что ему надоело быть пленником и вчера старуха Болль чуть не заполучила его.

Джорджу Смиту потребовалось два часа основательного ухаживания, чтобы заставить Флору сказать "да"; наконец она произнесла это слово, после чего вошла госпожа Поттль; она крепко пожала Джорджу руку и угостила его стаканом пива.

Госпожа Поттль хотела немедленно идти с дочерью на ферму Грина, но Флора отказалась. Она сказала, что поедет туда в восемь часов вечера и что тогда принесена будет жертва.

Лисику вовсе не понравилось слово "жертва", но раз ему приходилось жениться, то он хотел жениться на Флоре более, чем на ком-либо другом, и потому он примирился с этим словом.

— Ты будешь одним свидетелем, — сказал он Джорджу, — госпожа Поттль другим; а где нам взять третьего?

— Я бы на вашем месте достал их с полдюжины, чтобы дело было вернее, — ответил Джордж.

Лисик согласился, что это мысль хорошая и пригласил Генри Уайта, Джо Чомберса и еще трех-четырех соседей, против которых у него был зуб, так как они хотели женить его на своих родственницах, чтобы они увидели, что он был в состоянии сделать выбор; только он не сообщил им, зачем их зовет.

Они пришли в половине восьмого, а в восемь часов в дверь постучали, и Джордж, тщательно осмотревшись, впустил госпожу Поттль и Флору. Девушка была очень красива, и когда Лисик увидел ее с расширенными, блестящими глазами, раскрасневшуюся от удивленных взоров стольких мужчин, то подумал, что в конце концов жениться не так уж дурно. Он подал ей стул, кашлянул и стал ждать.

— Прекрасный вечер, — сказал он наконец.

— Великолепный, — согласилась госпожа Поттль.

Флора ничего не говорила. Она сидела, ерзая ногой по ковру, а Лисик Грин продолжал смотреть на нее, ожидая, чтобы она заговорила, и питая надежду, что она никогда не будет походить на свою мать.

— Начинай, Флора, — сказала госпожа Поттль, понукая ее.

— Начинай, Флора, — сказал Генри Уайт, передразнивая старуху. — Я полагаю, что вы пришли к Лисику для того, чтобы задать ему вопрос.

— Да, — ответила Флора, подняв глаза. — Хорошо ли вы себя чувствуете, мистер Грин?

— Хорошо, хорошо, — ответил Лисик, — но вы пришли сюда не для того, чтобы спросить меня об этом.

— Мне стоило неимоверных усилий, чтобы привести ее сюда, мистер Грин, — сказала госпожа Поттль. — Вы не можете себе представить, до чего она застенчива. Она охотнее согласилась бы, чтобы вы сделали ей предложение.

— Этого нельзя сделать, — сказал Лисик, мотая головою. — По крайней мере я не могу рискнуть и пойти на это.

— Ну же, Флора? — стала снова понукать ее старуха.

— Начинайте, Флора Поттль, — сказал Боб Кент, — мы все ждем.

— Закройте глаза и откройте рот, как если бы Лисик был пушкой, — предложил Генри Уайт.

— Не могу, — произнесла Флора, обращаясь к матери, — не могу и не хочу.

— Флора Поттль, — воскликнула мать, вспыхнув.

— Не хочу, — повторила Флора, тоже вспыхнув. — Вы терзали меня целый день, а я не хочу. Мне ненавистен один вид его. Он самый безобразный человек в Клэйбери.

Госпожа Поттль заплакала и сказала, что дочь опозорила ее. Но Лисик Грин посмотрел на нее и сказал:

— Прекрасно, Флора Поттль, так не будем больше говорить об этом. Прощайте.

— Прощайте, — ответила госпожа Поттль, вставая и давая пинки Флоре. — Пойдем, мучительница. Ты умрешь старой девой, да…

— Это все, что ты умеешь сказать, — произнесла Флора, с улыбкою смотря на Джорджа Смита, — но если тебе так нравится мистер Грин, отчего ты сама не сделаешь ему предложения? Он ведь не может сказать "нет"?

В комнате воцарилось безмолвие и замогильная тишина; шевелились только глаза Лисика Грина, обратившиеся сначала на дверь в противоположном конце комнаты и затем на окно.

— Господи, Боже мой! — воскликнула госпожа Поттль с удивлением. — Мне это и в голову не пришло.

Она снова села и так улыбнулась Лисику, точно хотела съесть его.

— Не могу себе представить, почему я не подумала об этом, — сказала она озираясь. — Я шла, как овечка. Мистер Грин…

— Одну минуту! — произнес Лисик, протягивая руку. — Я буду страшным, скверным, жестоким, злым мужем для женщины, которая не нравится мне. Не произносите слов, в которых вы потом раскаетесь, госпожа Поттль.

— Я таких и не намерена произносить, — сказала госпожа Поттль, — то, что я скажу, будет хорошо для нас обоих. Я гораздо более подходящая для вас пара, чем молодая девушка… Мистер Грин, хотите жениться на мне?

Лисик Грин с минуту смотрел на нее, затем оглянулся кругом на всех этих скаливших зубы мужчин, которых его дернуло пригласить свидетелями того, как его одурачили. Затем тихим, хриплым голосом он произнес: "да".

A Will and a Way (1901)